bannerbannerbanner
Девушка на качелях

Татьяна Тронина
Девушка на качелях

– Тише, тише, не кричи.

– Я в шоке! Тебе так хорошо, так хорошо!!! – страстно воскликнула Инга и от избытка чувств даже завыла.

– Да тише ты… – засмеялась Агния, очень довольная тем впечатлением, которое произвела на подругу.

– Морозова… Нет, не могу поверить! Я же сколько помню, ты все время с одной и той же чухонской косой…

– Чухонской? Ты же говорила, что она меня украшает и вообще… редкое явление? – с иронией напомнила Агния.

– Да мало ли что я говорила! Теперь-то видно, какая ты! Прелесть. – Инга немного успокоилась. – Девушка! – подозвала она официантку. – Дайте еще меню, пожалуйста. Я, пожалуй, выпью. Не хотела, а… Пива, ноль пять.

– Сейчас же еще не вечер… – напомнила Агния. – Девушка, а мне, пожалуйста, глинтвейна. И вот этих роллов, – она ткнула пальцем в картинку на развороте меню.

– Да, и мне тоже роллов. И суши. И сашими. И вот этот салат. И еще мидии… – Сделав заказ, Инга вновь впилась взглядом в Агнию: – Агнет, ты знаешь, на кого сейчас похожа?

– На кого?

– На Мэг Райан в юности. Точно такой же типаж.

– Я не помню Мэг Райан…

– Да господи, звезда мелодрам! – рассердилась Инга. – Снялась в фильмах «Город ангелов», «Французский поцелуй», «Вам письмо», «Дурман любви»…

– Я не помню…

– Ах, ну да, ты ж у нас один «Призрак Оперы» смотришь, я и забыла. Агнета, теперь ты живо найдешь жениха и бросишь меня. С кем мне теперь ездить по Золотому кольцу? С кем ходить по музеям? С кем ходить на разведку в новые кафе?

Агния засмеялась, Инга всегда говорила в подобной манере – полушутя, полусерьезно.

– Ты послушай, почему я решилась подстричься… Это же целая детективная история! – спохватилась Агния. – А дело было так. Да, кстати, еще кое-что вспомнила! В общем, начну с конца, с самого интересного…

И Агния, которая теперь воспринимала вчерашнее происшествие иначе, уже не так трагично, пустилась в рассказ – подробный, закрученный, словно триллер. Жаль только, что преступник (маньяк с ножницами, подстерегающий девушек на эскалаторах метро!) так и останется неизвестным.

Инга ужасалась, ахала, прижимала ладони к щекам, жадно пила пиво и от избытка чувств глотала роллы, почти не жуя.

– …И почему, почему со мной так поступили? – то и дело вздыхала Агния, уже без надрыва, но с удивлением.

– Из зависти! У тебя же шикарная коса… Но это только к лучшему. Ты теперь прекрасно выглядишь! И вообще, все, все сложилось исключительно удачно.

– Но как я теперь пойду к своим ученикам? Я ведь до этого жуткого происшествия встретила Леночку Голикову, свою бывшую ученицу.

– Кого?!

– Да-да, представь, бывшую ученицу! И она меня узнала! По косе! Ты ведь помнишь, как я целых три года была учительницей в начальных классах?

Снова ахи, охи, прижатые к щекам ладони, пиво и еда, которую Инга стремительно забрасывала в себя, словно кочегар в топку – уголь. Верно, от переживаний Инга не отдавала себе отчета, что делает.

– …А чего жалеть о волосах? На встречу с бывшими учениками можно прийти и без косы… Девушка! Еще вот этих роллов мне принесите. И пива, еще ноль пять пива!

– Инга, остановись, – засмеялась Агния.

– Я не могу. Это нервы. И вообще… Я думаю, в наше время нельзя передвигаться по Москве пешком. Слава богу, что все так удачно закончилось и ты особо не пострадала, но… мало ли еще маньяков вокруг ходит!

– И что теперь делать?

– Как – что? Ездить на машине. Это безопасней.

– Да, безопасней! – недоверчиво нахмурилась Агния. – Так я только косу потеряла, а на машине в аварию попадешь – с жизнью распрощаться можно!

– Но ты будешь аккуратно ездить. Ты ведь не лихачка!

– Инга, милая, я право и лево путаю, я газ от тормоза не отличу!

– Да, что правда, то правда, – задумавшись, согласилась Инга. – Я тебя знаю. Газ от тормоза, да… Проблема.

– И потом, откуда у меня деньги на машину? – продолжила Агния. – Нет, допустим, на «Жигули» двадцатилетней давности я смогу накопить, но…

– Как? А кредит на что? И потом, разве отец тебе не поможет?

Агния пожала плечами. Ей вдруг стало неловко.

– А почему это отец должен мне помогать? – выдавила она с натужной иронией.

– Потому что он твой отец и небедный человек. Потому что мы не в Америке, а в России – тут принято помогать своим детям, – быстро возразила Инга.

– Вот он мне и помогает. Я работаю у него.

– И сколько он тебе платит? – не отставала подруга.

– Да уж больше, чем зарабатывала в школе!

Инга замолчала, серьезно глядя на Агнию. Потом улыбнулась:

– Ладно, не будем об этом. Ох, Агния, Агния… Как же тебе идет эта стрижка! Я тебя просто не узнаю. Пойдем на следующие выходные в Дом фотографии? Там новая выставка…

– Я постараюсь.

– Я бы еще в Суздаль съездила… Говорят, зимой там необыкновенно… Скоро Масленица. Я обожаю Масленицу. Встретить Масленицу в Суздале, с блинами! Это сказка. Блины… ммм! – Инга мечтательно облизнулась.

…Подруги вышли из кафе только через час.

– Чего-то как-то тяжко… – вздохнула Инга, повиснув у Агнии на локте. – Как-то мне… нехорошо.

– А не надо было столько есть! – привычно напомнила Агния. – Такси, может быть, поймаем?

– Какое такси! Ты посмотри – все Садовое стоит.

– Вот! А ты говоришь – машина, машина… Ладно, идем, я тебя провожу.

Они побрели по заледенелому тротуару. Дом Инги был не так уж далеко.

Инга, только что веселая, оживленная, сникла и замолчала.

– Да что с тобой? – удивилась Агния.

– Как-то… нехорошо, – уныло повторила подруга. – Те роллы были лишними, точно.

Они прошли еще пару кварталов.

– Агния, стой. Сейчас… Отдышусь.

– Тебе плохо?

– Как-то… Ой, нет, пошли быстрее!

Теперь девушки почти бежали. Инга молчала, уже ни на что не обращая внимания, забыв обо всем. Бледная, сосредоточенная, с испариной на лбу.

– Инга?

– Так и крутит, так и крутит в животе… – пожаловалась бедняжка. – Ой, давай быстрее!!!

Они бегом, минут за пятнадцать, кое-как добрались до дома Инги. В лифте Инга тихонько постанывала и дрожала. На вопросы Агнии не отвечала, видимо, захваченная какой-то одной мыслью.

– У тебя есть лекарства дома? От живота? – спросила Агния.

– Н-нет… Н-не знаю… Ой! Да где же ключи?!

Они вбежали в квартиру. Инга бросила на руки Агнии шубку и стремительно скрылась в туалете.

– Инга, я не буду раздеваться на всякий случай, я в аптеку пойду… – сообщила Агния.

Шум воды. Стоны.

– Инга!

«Нет, это невозможно…» Агния постучала в закрытую дверь.

– Ты как?

Инга вышла минут через пять, измученная, бледная.

– Ты посиди со мной… – едва слышно попросила она.

– Да, конечно!

– У нас там, в аптечке, есть лекарства, никуда не ходи…

Инга напилась таблеток, легла на диван.

– Ты вся бледная… – с ужасом произнесла Агния. – И у тебя озноб. Может быть, врача вызовем?

– Нет. Нет… Я просто съела лишнего… Ой! – Инга вскочила с дивана и вихрем умчалась. Вернулась минут через десять, уже не бледная, а белая какая-то, с мокрыми волосами, с синюшными подглазьями – утопленница, да и только.

– Инга, плохо? Давай врача вызовем, а? – жалобно взмолилась Агния.

– Нет. Я родителям позвонила. Через час они приедут.

Инга полежала еще несколько минут на диване, потом снова выбежала из комнаты.

– Инга, ты как хочешь, а я в «Скорую» звоню! – дрожащим голосом вслед ей закричала Агния.

Было слышно, как в туалете Ингу мучительно рвет.

Агния набрала «ноль три».

– Алло, «Скорая»? Пожалуйста, приезжайте. Кажется, моя подруга отравилась. Что? А, ей тридцать четыре… Мы были в кафе, ели суши… Что? Нет, со мной все в порядке… Адрес? Диктую… – Агния, сбиваясь, продиктовала адрес. – Когда? Ждем.

Инга вышла в коридор, еле держась на ногах.

– Мне плохо, Агнета… – едва слышно прошептала она. – Я умираю.

Агния подхватила ее под руку, дотащила до дивана.

– Ничего-ничего… Сейчас врачи приедут!

– Мне плохо, – одними губами произнесла Инга, и глаза у нее вдруг закатились – она потеряла сознание.

– Инга! Инга! Ой, мамочки… – Агнию охватил такой мучительный страх, что она даже перестала соображать – птицей заметалась по комнате, натыкаясь на мебель.

«А если она умрет?! Ох, что же я ее родителям скажу… Она же их единственная дочь… Какой ужас!»

И в этот момент в дверь позвонили. Агния бросилась к дверям, трясущимися руками принялась открывать замки. В «глазок» она даже не посмотрела.

Одним движением Агния рванула дверь на себя и оказалась лицом к лицу с… Харитоновым. Это было так неожиданно, так внезапно, что Агнии показалось, будто она сама сейчас находится в бреду. Меньше всего она ожидала увидеть именно этого человека. В этом столкновении – нос к носу, сейчас – заключался какой-то парадокс. Ведь ни разу в жизни она с ним не поздоровалась – там, в их дворе. А вот здесь, в другой части Москвы, находясь в доме чужом, она говорит ему:

– Здра… здравствуйте.

Лицо у Харитонова было абсолютно непроницаемым – как, наверное, у любого человека, чья профессия связана с общением со множеством людей. Глаза – светло-голубые, ясные, чуть навыкате.

– Здравствуйте, – дружелюбно и в то же время абсолютно спокойно ответил Харитонов. – Где больная?

– Здесь… Проходите, пожалуйста, – отходя назад, на автомате произнесла Агния.

– Здравствуйте, – вслед за Харитоновым вошла крупная, коротко стриженная женщина средних лет, которая несла в руках довольно большой чемодан. И Харитонов, и его спутница были одеты в спецодежду синего цвета, со светоотражающими полосками – как и полагается работающим на «Скорой» людям. И от обоих крепко пахло табаком.

«Теперь понятно, почему отец называл Харитонова «костоправом»… Он – врач! Он, наверное, утром как раз шел на дежурство…» – подумала Агния.

Тем временем женщина в комнате мерила у Инги давление. Та уже пришла в себя и тихонько постанывала.

 

– Что случилось? – обернулся Харитонов к Агнии.

– Мы были в кафе. Ели суши. Потом ей стало плохо…

– Тошнило?

– Что? А, да, – растерянно произнесла Агния.

Харитонов тем временем заставил Ингу показать язык, ощупал живот.

– Вера Петровна, давление померь…

– Любит наш народ суши, – недовольно произнесла женщина – Вера Петровна. – Охота людям эту дрянь есть! То и дело травятся… Замучились на вызова́ ездить!

Харитонов тем временем что-то писал в карте, сидя за столом.

– Вера Петровна, вколите больной… – он неразборчиво произнес название лекарства.

– И что теперь будет? – растерянно произнесла Агния.

– Что-что… в больницу вашу сестру повезем, – буркнул Харитонов.

Агния в этот момент стояла позади него. Волосы у Харитонова были темные, он то и дело заводил пряди за уши. Если бы не кургузая спецодежда, то он здорово смахивал бы на Рауля. По крайней мере, со спины.

«Почему он говорит – «сестру»? Он что, не узнает меня?» – подумала Агния.

– Она не сестра, она подруга. Сейчас ее родители приедут, – зачем-то уточнила Агния.

Ингу вновь начало мутить.

– Вера Петровна, надо ей желудок промыть…

Пока врачи возились с Ингой, Агния не знала, что ей делать, куда приткнуться, и все время думала о том, почему Харитонов ее не узнал. Может, он и не смотрел никогда в ее сторону, время от времени сталкиваясь во дворе многоквартирного дома? «Ах да, я же подстриглась! – озарило Агнию. – Ведь даже Инга меня не узнала сегодня…» Агния решила сказать доктору, что они соседи.

Она подошла к дверям, ведущим в коридор – там Харитонов разговаривал по телефону:

– …да, отравление. Ну что-что… Понос и рвота. Куда везти? В Боткинскую? Хорошо.

Агния онемела. Нет, она была вполне современной девушкой, жила в Москве, передвигалась по городу в общественном транспорте и уж, кажется, ко всему должна была привыкнуть. Но чтобы человек столь благородной профессии, к тому же отдаленно напоминающий Рауля, виконта де Шаньи из «Призрака Оперы», говорил… Э-э, ну, эти слова…

После промывания Инге сделали еще укол.

– Ну как, поехали, девушка? В Боткинскую, хорошую больницу… Собирайтесь.

Инга, до того только стонавшая, неожиданно воспряла. Приподнявшись на локте, она заявила голосом четким и твердым:

– Я не поеду, мне лучше.

Харитонов с Верой Петровной кратко, но очень сочно живописали Инге, что с ней может быть, если она не поедет. Вплоть до летального исхода!

В этот момент в квартиру ворвались родители Инги – Антон Иванович и Нина Самойловна.

– Инга, девочка! Птичка! – в ужасе зарыдала крупная и рыжая Нина Самойловна.

– Мы через всю Москву, через пробки… Мчались на всех парах! – Антон Иванович упал на колени перед диваном, обнял Ингу.

– Мамочка… папулик… я отравилась… проклятые суши! – пожаловалась страдалица. – Папулик, они хотят меня в больницу…

– Ой, не могу! – застонала Нина Самойловна. – Агничка, детка, а ты как? Инга, а почему у Агнии все хорошо?

– Она столько не ела, вот почему! – раздраженно и капризно крикнула Инга. При родителях она, особа тридцати четырех лет и девяноста килограммов живого веса, моментально расслабилась, превратилась в маленькую девочку.

Семейная сцена вызвала у Харитонова усмешку. Но Агнии было не до иронии. Она растерянно наблюдала, как Антон Иванович обнимает дочь, как распускает над Ингой крыла Нина Самойловна… Столько любви, столько нежности! Смешно, трогательно… До слез.

– Так, вы собирайтесь, будем ждать вас внизу, у «Скорой»… – скомандовала Вера Петровна. – Тапочки, халат, туалетную бумагу, зубную щетку… Лишнего не берите!

– Агния, ты иди. Мы теперь уж сами… Спасибо! – плаксиво улыбнулась Инга, которая продолжала оживать буквально на глазах. – Вот видишь, как бывает… Я позвоню!

Харитонов с помощницей ушли.

Агния скомканно попрощалась с Ингой, ее родителями и тоже вышла на улицу.

…Уже стемнело – горели фонари вдоль дома, сахарно мерцал синий снег на газоне. К западу, за домами, разливался закатный свет – тоже синий, но уже с такими желтыми, зелено-оранжевыми оттенками, что напоминал скорее раннюю весну, чем зиму. Этот вечерний прозрачный свет заставил Агнию встрепенуться и на миг даже забыть обо всем. Надо же! А еще вчера казалось, будто не будет конца и краю этой зиме…

Чуть в стороне стояла «Скорая». Водителя не было, в полуосвещенной кабине сидел Харитонов.

Он писал что-то в блокноте, потом поднял голову, заметив Агнию.

– Вы с нами? – спросил он, распахнув дверь.

– Нет, – покачала она головой.

Харитонов спрыгнул из машины ей навстречу.

– А давайте с нами! – нахально улыбнулся он.

«Какой у него хриплый, грубый голос… Он совсем не похож на доктора. Скорее на уголовника. И Рауля ничем не напоминает!»

– А что вы завтра делаете, девушка?

– Я работаю, – сказала Агния. Было ясно, что Харитонов «кадрился» к ней, только вот совершенно напрасно – ведь она, Агния, не умела кокетничать и флиртовать. Она была проста и скучна. И пуглива. Овца.

– А после работы вы что делаете?

– Послушайте… – покраснев, отважно произнесла Агния. – Что вы делаете? Зачем вы ко мне пристаете? Разве вы не при исполнении?

– А разве вы – моя пациентка? – парировал тот.

– Нет, но…

Агния не успела договорить – из подъезда выкатился Антон Иванович, отец Инги, замахал руками перед Харитоновым:

– Все-все-все, спасибо! Мы никуда не едем! Нам хорошо! Агнюшечка, спасибо тебе еще раз… Доктор, поезжайте, нам лучше!

– Гриш, они что, они отказываются от госпитализации? – из-за угла вышла Вера Петровна, на ходу запахивая куртку, – в руках она держала блок сигарет. – Мужчина, ну это вы зря…

Агния не стала дослушивать, как препирается Харитонов с отцом Инги, и быстрым шагом направилась в сторону метро.

Она боялась Харитонова – точно так же, как накануне трепетала перед Ореховым. Если Орехов был похож на тигра, то Харитонов напомнил сейчас обезьяну. Не внешне, а повадкой. Какой-то циничный, грубый, откровенно сластолюбивый… Интересно, а как бы он повел себя, если бы узнал в ней соседку, дочь своего недруга – Бориса Николаевича Морозова? Уж, наверное, не посмел бы держаться так нахально…

И что самое забавное – если Харитонов сейчас не узнал ее, то что будет, когда он вновь увидит ее во дворе их дома… Ведь рано или поздно они столкнутся…

Странный, страшный мир мужчин. О них, о мужчинах, думаешь, они притягивают, но буквально после нескольких минут разговора понимаешь: с этими существами никогда не будешь счастлива…

…Отца в квартире не оказалось.

Он позвонил около десяти вечера:

– Хэлло, Долли! Ты дома?

– Да, папа.

– Ты меня не жди, я не приду.

– А мне выходить завтра на работу?

– А почему нет? – В голосе послышались раздраженные нотки. – Ты что, больна?

– Нет, я просто… – мгновенно стушевалась Агния. – Я буду. Я просто так спросила…

Отец положил трубку.

«Почему он сказал мне – «хэлло, Долли»? А, это наверное, из мюзикла, который они смотрели вчера с Полиной! Или… или он намекнул на овечку Долли».

* * *

Утром Агния вымыла голову. Она раньше никогда не мыла по утрам голову – по той причине, что волосы сохли долго, чуть не полдня. Но теперь, когда от волос практически ничего не осталось…

Агния по совету парикмахерши воспользовалась феном с диффузором. Пока сушила волосы, страшно нервничала – казалось, что только мастер ей теперь может сделать красивую укладку.

Но нет, волосы после фена так мило вились, что этот «художественный беспорядок» выглядел даже лучше, чем вчера – салонные кудри.

– Это я… – пробормотала Агния, разглядывая себя в зеркало. Она снова себя не узнавала и томительно радовалась – себе новой. И ведь такая малость, такая ерунда – стрижка! А уже весь мир перевернулся.

Самым интересным было то, что Агния стала выглядеть гораздо моложе своего возраста. К ней и раньше никогда не обращались – «женщина», а теперь, наверное, вообще – «тыкать» начнут! Лицо словно открылось, в глазах засиял свет, щеки, скулы, нос, губы казались сейчас другими, очаровательными, незнакомыми.

…Нотариальная контора, в которой работала Агния, принадлежала ее отцу, частному нотариусу Морозову Борису Николаевичу, и располагалась в центре Москвы, на одной из тихих улочек Замоскворечья.

Агния опоздала к открытию минут на пятнадцать (все-таки не хватило еще сноровки, когда прихорашивалась по новым правилам…). Вошла в предбанник, где вдоль стен уже сидели посетители.

– Девушка, вы куда? Очередь займите!

– Я здесь работаю. – Агния скользнула за ширму. В закутке она могла переодеться. Помещение нотариальной конторы было небольшим, состояло всего из трех комнат, расположенных анфиладой.

– Агния, доброе утро, – мимо прошла Света, помощница отца. Она, наверное, заметила за ширмой шевеление и догадалась, кто пришел.

– Доброе.

– Зайди ко мне, надо подготовить кое-какие документы, ксерить много придется…

– Да, – отозвалась Агния.

Девушка скинула сапоги, сунула ноги в туфли. Теперь, в белой блузке, черной юбке и черных «лодочках», она полностью соответствовала требованиям отца. Борис Николаевич терпеть не мог неформального вида на работе.

Посетители в предбаннике наперебой рассказывали истории из своей жизни – кто чем болел, чьи дети где учились… Иногда от их разговоров Агнию тошнило – особенно когда разговор заходил о болезнях, описываемых со всякими подробностями.

Агния направилась в комнату, где работала Света.

– …так, теперь внимательно перечитайте договор и поставьте подпись. Только прошу, без помарок… – У Светы за столом сидел посетитель.

Света подняла голову, оцепенела и буквально прилипла взглядом к Агнии. Сказать, что коллега была потрясена, – значит ничего не сказать. Она была сражена и шокирована. Столько эмоций – и всего-то из-за новой стрижки!

Агнии даже стало неловко.

– Света, что надо отксерить?

Света сглотнула, потом с усилием заставила себя улыбнуться (выражение ее лица при этом оставалось напряженно-взвинченным):

– Вот… в трех экземплярах, на всякий случай.

– Хорошо.

Агния с кипой бумаг вышла в коридор.

– Минутку, прошу, я кое-что уточню… – бросила Света посетителю и побежала за Агнией.

– Агния! Я в себя не могу прийти…

– А что такое? – растерянно улыбнулась Агния.

– Где твои шикарные волосы? – шепотом спросила Света. – Ты что, с ума сошла?

– Ты о чем? – удивилась девушка.

– У тебя же были такие шикарные волосы, зачем ты их отстригла?! – Лицо Светы исказилось – уже и не понять, чего она так волнуется.

Агния встревожилась – она совсем не такой реакции ожидала.

– Разве плохая стрижка? – с тоской, шепотом спросила она. «Господи, может, я чего-то не понимаю… А что скажет отец? Вдруг ему тоже не понравится?!»

– Агния, никакая стрижка не может сравниться с тем, что у тебя было раньше!

В этот момент послышался шум, и в предбанник вошло сразу несколько женщин. Они помогали идти грузной старухе, которая шумно отдувалась и стонала – видимо, каждый шаг ей давался с невыносимым трудом. Старуха опиралась на железную конструкцию, напоминающую табуретку.

– Фаина Рафаиловна, вы присядьте…

– О-ох, сил моих нет…

– Дианочка, держи маму, она сейчас завалится!

Из дальней комнаты вышел отец:

– Вы записаны?

– Да, на одиннадцать! – хором ответили вошедшие.

– А почему на дом нотариуса не вызвали? – с холодным возмущением произнес Борис Николаевич. – Разве вы не в курсе, что нотариус может выехать на дом? Нет, но это ужасно – так мучить пожилого человека…

Ему хором закричали про какую-то доверенность, без которой им жить нельзя.

– Я понимаю, что вам нужна доверенность, но документы можно было оформить, и не гоняя пожилого человека… Прошу вас, проходите сразу ко мне.

Тут только отец посмотрел на Агнию. Несколько секунд – холодный, бесстрастный, ничего не выражающий взгляд от которого у нее мурашки побежали по спине… Посмотрел – и отвернулся равнодушно. Уф, обошлось. Как ни странно, но именно это спокойствие, даже безразличие отца и подсказало Агнии, что Борис Николаевич прическу дочери… скажем так, одобрил.

Света уставилась вслед Борису Николаевичу, быстро облизнула губы. Потом снова повернулась к Агнии.

– Нет, так тоже неплохо… – прошептала коллега с какой-то новой, насквозь фальшивой интонацией. – Не обращай на меня внимания, я просто… я тебя даже не узнала!

Агния пожала плечами. Пока стояла у ксерокса, подумала: «Интересно, у отца со Светой был роман или нет?» Эта мысль возникла в голове Агнии против воли девушки.

 

Возникла не в первый раз. А что? Свете тридцать шесть – она всего лишь двумя годами старше Агнии. Света работала с отцом уже много-много лет, чуть ли не сразу после школы пришла в эту контору и начинала с должности секретаря нотариуса. Тогда была еще жива и мама Агнии… Нет, именно тогда мама умерла – ровно восемнадцать лет назад. Нынешней пассии отца, Полине, – двадцать девять.

У отца мог быть роман со Светой. Отец любит молоденьких. Отец любит женщин.

Что поделать, он такой. Но лучше бы не знать, не замечать этих быстрых, напряженных взглядов, которые, словно дротики, мечет Света в отца.

Не замечать, как на отца реагируют другие женщины – в его присутствии они подтягиваются, игриво и многозначительно усмехаются, хлопают ресницами, отрепетированно смеются… Это противно. А особенно противны тетки в возрасте – они даже не скрывают своего обожания и восхищения… «Ах, Борис Николаевич, дорогой вы наш!.. Король-лев! Таких, как вы, больше нет!» И отец смеется в ответ, снисходительно кивает престарелым развратницам – словно надежду им всем дает… Отцу нравится, что его любят женщины.

Отвратительно.

Детям лучше не знать об интимной жизни своих родителей. Пусть она, Агния, уже взрослая и многое понимающая женщина, но все равно лучше бы ей этого не видеть…

«Вот бы жить отдельно!» – вдруг озарило Агнию. Как ни странно, но до этого дня подобная мысль даже не посещала ее. А как отец будет ужинать, кто погладит ему рубашки, почистит пиджак?..

Да жена, жена все это будет делать!

«В сущности, отец свободен, живя со мной в одной квартире, а я – нет. Я как в тюрьме, я каждый день сдаю экзамен – ему… Папа даже не думает обо мне, а я – должна все время угадывать, как он отреагирует на мои слова, мои поступки, мой внешний вид…»

Агния, стоя у жужжащего ксерокса, с такой остротой представила себя одну, в отдельной квартире, свободную, что даже засмеялась вслух – тихо, счастливо… Хоть «Призрак Оперы» круглые сутки крути, хоть Ингу в гости зови – каждый день! Можно не убираться, можно валяться на разобранной постели и читать… Можно ходить в халате, в растянутых тренировочных… Да хоть голой!

«Но откуда у меня возьмется собственная квартира? Купить? Нет, абсолютно нереально… Снять? Тоже денег не хватит. Отец платит мне немного и половину забирает на еду и оплату коммунальных услуг. То, что остается, можно и не считать». О том, чтобы попросить отца купить ей, дочери, отдельную квартиру – самую маленькую, самую дешевенькую, на самой дальней окраине, – даже думать нельзя. А у него были деньги – и, пожалуй, на несколько квартир… «Но это его деньги. А если уйти от отца на съемную квартиру? Тогда моя зарплата останется у меня, за эти деньги я найду себе какое-нибудь жилье! Точно!»

А если и из нотариальной конторы уйти?

Новая мысль еще больше взволновала Агнию. «Но кто меня возьмет? Куда? Кому я нужна? В учительницы опять?» – «Да, в учительницы, – ответил внутренний голос. – Делать то, что любишь и умеешь, – учить детей».

Агния повернула голову – за стеклянной перегородкой Света разъясняла что-то очередной посетительнице.

Как уже говорилось, Света была всего на два года старше Агнии. Но вот Света выглядела на свой возраст… Жгучая брюнетка с чуть желтоватым оттенком кожи, с сухими тонкими руками. Волосы у Светы всегда убраны назад, в маленький пучок, губы накрашены темно-вишневой помадой, наведены резкие стрелки у глаз – кто-то когда-то сказал Свете, что она похожа на Нефертити… Да, лицо красивое, но выражение всегда какое-то слишком жесткое. Любит или ненавидит Света отца Агнии? Было у них что-то или нет?

«Как же не хочется об этом думать! Если бы я тут не работала, то и не видела бы эту Свету!» – с тоской решила Агния.

– …Нет, я не буду вам ничего заверять! Послушайте, в паспорте есть подчистки… Вот, видите? Я своей репутацией рисковать не собираюсь… Нет-нет-нет, и не просите! – донесся до Агнии громкий, уверенный голос отца.

Около часа дня отец ушел куда-то, а в половине второго в конторе появилась… Полина. Белокурый ангел в белых лосинах и белоснежной шубке. Высокая грудь, пухлые губки, акриловые ногти немыслимой длины.

– Агния, здравствуй, дорогая! – ласково и нежно улыбнулась Полина, зайдя к Агнии за ширму. – Ты куда-то идешь?

– Да, сейчас обед, – сказала Агния, застегивая «молнии» на сапогах. – А папы нет, он позже будет. Разве вы не созванивались?

– А я к тебе, не к нему… Пообедаем вместе?

– Конечно, – бодро тряхнула Агния своими кудрями. Она теперь видела в Полине свою спасительницу, друга. «Полина наверняка тоже не хочет жить вместе с чужим человеком, со мной то есть!»

Авто Полины – небольшое, дамское, хорошенькое, тоже белого цвета – было припарковано в переулке.

– Тут неподалеку замечательное кафе… – Полина села за руль. В салоне нежно и сладко пахло духами. – Ты сделала новую прическу, тебе идет.

– Спасибо! – обрадовалась Агния. – А то я сама не пойму… Все время сомневаюсь…

– Никогда в себе не сомневайся! – сердечно произнесла Полина. – Ты прелесть.

Кафе – дорогое, с вычурным интерьером, рыбками, плавающими под стеклянным полом… Полина с Агнией сели за столиком у окна.

– Агния, папа тебе еще ничего не говорил? – после того как официантка приняла у них заказ, спросила Полина.

– Нет, – дрогнувшим голосом произнесла девушка и уставилась на пухлые губы Полины, с которых должно было сейчас сорваться нечто судьбоносное. – А что?

– Мы назначили свадьбу на конец апреля.

– Ой! Поздравляю! Полина, я так рада…

– А уж как я рада, что у меня будет такая чудесная дочка! – ласково засмеялась Полина, отчего упруго заколыхался ее высокий бюст. – Ты не беспокойся, сегодня я тебя угощаю.

– Нет-нет, мы все пополам…

– Агния, детка, ну не спорь! – Полина положила ладонь поверх ее руки. – Я теперь твоя вторая мама, да? Ты должна меня слушаться…

Агния засмеялась смущенно, рассматривая рисунки на ногтях Полины – птицы, цветы, райские сады…

– Полина, а где будет свадьба?

– У нас снят ресторан в Подмосковье… все на свежем воздухе. В конце апреля будут стоять, как всегда, теплые дни. А в мае жениться нельзя… Ну а до того – пост.

– Пост, да… А до лета – долго ждать! – подхватила Агния. – А что потом?

– Потом едем в свадебное путешествие. Что еще… Потом мы с Борей живем долго и счастливо! – засмеялась Полина. Им принесли заказ. – Угощайся, Агния, это мой любимый салат. Ноль калорий – и очень вкусный!

– А… а где вы будете жить? – дрогнувшим голосом поинтересовалась Агния.

– Как где? У вас. Ты, надеюсь, не против? – быстро спросила Полина.

– Н-нет. Но… Мы что, будем жить втроем?

– Конечно. Мы же теперь одна семья.

Агния молча положила в рот салатный лист.

– Агния, ты ведь не думаешь, что я превращусь в злую мачеху и заставлю тебя перебирать просо с утра до ночи? – шутливо спросила Полина.

– Нет. Да мне и не в тягость домашний труд… – запинаясь, ответила Агния. «Вместе! Но как же…»

– Тебя что-то смущает, скажи? Я тебе не нравлюсь? Ты ревнуешь ко мне папу?..

«Почему она говорит со мной, точно с ребенком? Ведь я даже старше ее… А губы у нее напоминают куриную гузку. Кажется, вот-вот яйцо из них выскользнет!»

Полина сидела перед ней – такая нежная, ласковая, лощеная, сияющая дорогим тональником на коже, благодушная. Абсолютно нескандальная, занятая своей внешностью. Любовью. Нарядами. Пожалуй, она действительно не будет досаждать Агнии. И Полина, и отец станут жить в свое удовольствие. Нормальные, современные люди. Только вот будут ли они учитывать интересы Агнии?

– Нет, я не ревную, и ты мне нравишься, – честно ответила Агния. – Проблема в другом. Я… я хочу жить одна.

– А как же семья? – растерялась Полина.

– Семья – это вы с отцом.

Полина отвернулась, молча постукивая пальцами по столу. Агнии очень не хотелось ссориться с ней, но…

– Полина, ты можешь сказать отцу, что хочешь жить только с ним? Без меня? – набравшись храбрости, спросила Агния.

– Я говорила, – ничуть не удивившись, спокойно ответила Полина. – Но он…

– Что? – напряглась Агния. Если бы Полина ответила – «отец любит тебя и не хочет отпускать, потому что беспокоится за тебя», – Агния смиренно бы со всем согласилась бы. Но Полина сказала:

– Он хочет, чтобы мы с тобой стали подругами. Чтобы ты работала меньше и проводила больше времени со мной. Я же не работаю… Да и тебе все веселей будет!

Не сразу смысл сказанного дошел до сознания Агнии. А потом она поняла – отец хочет, чтобы она была кем-то вроде дуэньи при Полине. Отец, вероятно, боялся, что в его отсутствие Полина загуляет или заскучает…

– Отец уже все решил? – быстро спросила Агния.

– Да.

У Агнии возникло такое ощущение, будто сердце в груди перевернулось. Затряслись руки – девушка быстро спрятала их под стол. Она не понимала, что с ней творится…

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14 
Рейтинг@Mail.ru