Некроманты поневоле

Татьяна Охитина
Некроманты поневоле

Глава 1. Предчувствие

Это был абсолютно провальный завтрак. После бессонной ночи Милариссе кусок в горло не лез. Хотелось исчезнуть или превратиться в горошину и закатиться в угол. Но представители семейства Орид всегда «держат лицо», и она старательно улыбалась, делая вид, что ничуть не волнуется. Подумаешь, день поступления в магическую академию. Ерунда, мелочь, не стоящая беспокойства.

Когда от улыбки свело скулы, а тошнота поднялась к горлу, Миларисса не выдержала и, придвинув ближе вазу с пионами, укрылась за ней от взглядов семьи. Белая шапка ближайшего цветка подвяла и наклонилась. Этот скорбный наклон успокаивал – еще одно несовершенство. Не только ей, Милариссе, выпала такая участь.

– Не переживай, малышка, – братец Эйден, сидящий рядом, как всегда, не остался в стороне. – Куда бы тебя не распределили, мы все-равно будем тебя любить. Даже если ты попадешь к труполюбам. Правда, пап?

– Что за чушь! – глава семейства метнул в сына гневный взгляд. Тонкие губы сжались. – В нашем роду не было и не будет магов смерти!

– Ну а если вдруг?.. – не обращая внимания на предостерегающее покашливание матери, не унимался Эйден.

– Никаких «вдруг»! – столовый нож в руке отца звякнул, задев край тарелки. – Все в нашей семье обладают магией жизни! Это традиция!

– Ну я-то тебя точно не разлюблю, будь уверена, – Эйден улыбнулся сестре и поправил поникший цветок, который, от прикосновения его пальцев, поднял голову и посвежел.

Подмигнув, брат продолжил прерванную трапезу.

Поковыряв ложечкой сливочное суфле, Миларисса отставила тарелку в сторону. Взяла из вазы персик, подержала в руках, прикидывая, сможет ли осилить хотя бы его. И со вздохом вернула на место – от мысли о еде тошнить стало еще сильнее.

– Съешь что-нибудь, дорогая, – произнесла мама. – Альберт испек твое любимое печенье, – тонкие пальцы, унизанные перстнями, переставили поближе вазочку с имбирными крендельками.

– Нет, спасибо, – Миларисса отвела взгляд, чувствуя, что еще немного – и ее вырвет.

Она отхлебнула остывший чай в попытке успокоиться. Поняла, что не помогает и, собрав воедино остатки самообладания принялась ждать окончания завтрака. По традиции первым покинуть стол должен был отец.

Этим утром он, как назло, не спешил. Неторопливо отделял вилкой крошечные кусочки омлета, закусывая их листьями салата. А когда тарелка наконец опустела, перешел к десерту. Медленно, ложечка за ложечкой, промакивая губы салфеткой, он наслаждался пудингом. Затем пригубил какао из тонкой полупрозрачной фарфоровой чашечки и с наслаждением откинулся на спинку стула.

– Ты напрасно пренебрегла завтраком, дочь. Отборочное испытание требует сил, негоже отправляться туда с пустым желудком.

– Да, папа, – Милариссе хотелось броситься прочь из столовой, чтобы выйти из-под прицела отцовского взгляда. Усилием воли она заставила себя оставаться на месте и принялась рассматривать скатерть возле своей тарелки. На ослепительно-белой ткани не было ни пятнышка.

Несколько секунд в столовой царила тишина, затем тоненько звякнул фарфор – отец снова принялся за какао. Считая про себя, Миларисса с нетерпением ожидала окончания пытки.

На счете «пятьсот семьдесят три» завтрак, наконец, закончился.

– Что ж, пора собираться, – произнес отец. После чего Милариссе сделалось совсем худо. Но члены рода Орид никогда не сдаются, и она покинула столовую с прямой спиной и со спокойной уверенностью на лице. Так ей, во всяком случае, казалось.

И только после, ненадолго оставшись одна в своей комнате, она позволила себе настоящие чувства. Пока не пришла горничная, чтобы помочь переодеться.

Веселая разговорчивая Лита нравилась Милариссе. Но сегодня ее болтовня раздражала.

– Ах, госпожа, – вы такая хорошенькая в этом платье. Розовый цвет и кружево так идут к вашим черным волосам, – щебетала девушка, сооружая на голове Милариссы нечто, похожее на башню. И болтала, болтала…

Когда рука ее потянулась к гребню, украшенному перьями, Миларисса не выдержала. Высвободившись, решительно тряхнула головой, рассыпая локоны по плечам, и произнесла:

– Нет! Никаких перьев, никаких башен! И в платье этом дурацком я никуда не поеду!

И сразу почувствовала, как стало легче дышать.

– Но как же, госпожа? – растерялась Лита. – Ваша матушка велела…

– Я сказала – нет! Если матушке нужно, пусть сама это надевает!

Миларисса вскочила и отправилась в гардеробную.

– Вот! – произнесла она, вернувшись с платьем темно-изумрудного цвета. Повернулась спиной к горничной и велела: – Расшнуровывай.

– Но, госпожа, оно ведь совсем не праздничное!

Миларисса обернулась, посмотрела на нее сердито.

– А я и не на праздник еду.

– Но как же… Ведь такое событие раз в жизни бывает! Ваша магия, наконец, определится.

– Расшнуровывай, а то черное платье принесу!

– Ох, госпожа, не надо черное! – Лита бросилась распускать шнуровку. – Меня ж матушка ваша выгонит! И чего вам не понравилось, так же хорошо было – ну прямо куколка.

– Вот именно, – Миларисса сбросила ненавистный розовый наряд. Облачилась в новый и окинула взглядом отражение – девушка в зеркале уже не напоминала куклу. Темная холодная зелень, под цвет глаз, давала ощущение покоя. Мелькнула мысль, что черный цвет был бы все-таки лучше, но идти на открытый конфликт с родителями не хотелось. Тем более, что единственное черное платье было куплено на похороны дядюшки Ронира, и не только навевало грустные воспоминания, но и наверняка стало маловато – дядюшка упокоился пять лет назад. – Прическу сделай попроще. И никаких перьев.

Лита вздохнула.

– Ох, госпожа, да как же без перьев? – она открыла шкатулку, стоящую на туалетном столике и с надеждой произнесла: – Тогда, может, камушки?

– Нет. Просто собери и подколи вверх.

– Шпилечки с изумрудами? – оживилась Лита.

– Нет, ленту вплети.

Горничная совсем приуныла.

– Ленту? Она ведь совсем не нарядная. Уволит меня ваша матушка! Как есть уволит! Вы ж там, с лентой этой, посередь других совсем затеряетесь!

«Вот и хорошо», – подумала Миларисса.

– Не уволит. Скажи, что я настояла.

Лита принялась за прическу. Охая и вздыхая, она сделала, как велели, и результатом Миларисса осталась довольна.

– Ну все, идем, – произнесла она, оглядев себя в зеркале со всех сторон.

– Как «идем»? – всплеснула руками горничная. – А накрасить губки? А подрумянить щечки?

Миларисса вздохнула, увидела ее несчастное лицо и сдалась. Не ровен час, и правда уволят беднягу.

Скандала из-за смены платья удалось избежать. Новый образ больше расстроил отца, чем мать, но батюшка предпочел выразить недовольство сердитым видом, а не словами, чему Миларисса была очень рада. Стоило им пуститься в путь, как отступивший на время страх вернулся.

Дорога до академии много времени не заняла. Можно было дойти пешком, но не позволял статус. Поэтому недолгий путь проделали в карете. Глядя на идущих по обочине людей, Миларисса чувствовала себя заложницей. Хотелось выскочить и бежать куда глаза глядят, подальше от предстоящего позора. Украдкой поглядывая на родителей, она пыталась понять, догадываются ли они о возможных результатах отбора. Судя по виду, те были абсолютно уверены, что везут в академию нового мага жизни. Жаль, что с ними не было Эйдена – после завтрака, чмокнув Милариссу в щеку, брат унесся на работу.

Площадка перед академией оказалась запружена каретами.

– Как их много, – произнесла Миларисса.

– Это еще не много, вот завтра будет давка, – ответил отец. – Сегодня отбор по приглашениям, а завтра академия будет открыта для всех. Бедные профессора, второй день приемной комиссии – сущий ад.

Миларисса посмотрела на него с сочувствием. В те годы, когда отец преподавал в академии, она еще не родилась, но была наслышана о тяжелых профессорских буднях. Хорошим в этой истории было только одно – за время службы отец встретил маму, женился и оставил надоевшую должность декана.

В последние двадцать лет отец руководил семейным бизнесом, и это у него прекрасно получалось. Только очень здоровый человек не слышал про “Целительство «Орид и К», ваше здоровье в наших руках”. Чеканный профиль батюшки украшал фасады множества лечебниц по всему королевству. Его консультациями не брезговал сам король (разумеется, инкогнито). Отец был даже приглашен на должность королевского лекаря, но отказался, сочтя предложение финансово невыгодным.

Матушка и брат тоже принимали участие в семейном бизнесе. Мама занималась эликсирами красоты и долголетия, а Эйден создавал экспериментальные зелья для лечения безнадежных случаев.

Чем будет заниматься Миларисса, отец пока не решил, но с самого детства она знала, что место в семейном бизнесе ее ждет. Сегодняшний отбор в академию должен показать, каким оно будет.

Что-то подсказывало ей, что родителей результаты не обрадуют.

Ей хотелось уйти и не участвовать во всем этом кошмаре, но судьба ее была предопределена – каждый ребенок, обладающий магическим даром, должен этот дар развить. Иногда она завидовала простолюдинам, для которых эта обязанность превращалась в выбор – отдавать ребенка учиться или нет, они решали сами. Для нее учеба в магической академии была обязанностью.

Дар у нее, безусловно, был. Но вот какой именно – это можно было выяснить только при наступлении совершеннолетия, во время отбора в магическую академию. Пока что он проявлялся в мелочах – Миларисса гасила лампы, роняла предметы, да пугала прислугу глазами, внезапно меняющими цвет. Бывало кое-что и посерьезней, но эти случаи от родителей удавалось скрыть. Вот только сегодняшних результатов от них уже не спрячешь.

Полная тревожных мыслей, она покинула карету и вслед за родителями направилась к воротам. На территорию академии провожающих не пускали. Будущие адепты прощались с семьями у ворот и только потом переступали порог, кто с любопытством, а кто с опаской. Миларисса покинула родителей с облегчением.

 

Глава 2. Ожидание и ожидающие

Просторный двор академии был пуст, лишь впереди несколько человек спешили к главному корпусу, где и проходил отбор. Миларисса ускорила шаг, рассудив, что оглядеться можно и потом, а вот искать приемную комиссию в одиночку не хотелось.

Искать ничего и не потребовалось. Едва она вошла, как увидела открытую дверь зала, над которой переливалась всеми цветами радуги табличка с нужной надписью. Из зала доносился гул голосов. Миларисса собралась с духом и вошла, стараясь выглядеть невозмутимо и гордо.

Как оказалось, в помещении находилась не сама комиссия, а те, кто ожидал отбора. Профессора заседали за закрытой дверью, вызывая по списку.

Стоило войти, как гул смолк, и все уставились на Милариссу, воскресив желание провалиться сквозь землю. Слова горничной оказались пророческими – среди разряженных в шелка и перья девиц ее неброское платье действительно терялось. И этому она была очень рада.

Видимо, решив, что новенькая им не конкурентка, девушки продолжили прерванные разговоры. Интерес парней продержался чуть дольше. Найдя свободное место на лавочке у стены, Миларисса еще какое-то время чувствовала их взгляды.

В воздухе витало волнение. Одних оно заставляло смеяться, другие ждали вызова, уйдя в себя. Большинство болтало друг с другом, чтобы скоротать время. Сидящий справа от Милариссы рыжеволосый парень робко попытался завязать разговор, но после нескольких односложных ответов отстал.

В другое время она бы с ним поболтала, но сейчас оказалось не до того. Парень был симпатичный, даже россыпь веснушек на носу и щеках его не портила.

И грустный – видимо, несложившийся разговор его расстроил. Миларисса уже хотела заговорить с ним сама, когда дверь кабинета, где заседала комиссия, распахнулась, и оттуда выскочил злющий долговязый тип странного вида. Обвел притихшую толпу ненавидящим взглядом и бросился прочь.

– Не прошел, – произнесла девушка в кружевной накидке, от блеска намней в ее прическе у Милариссы заслезились глаза.

– Это невозможно, – возразил парень, сидящий напротив нее. – Людям без дара приглашения не высылают.

– Так это людям, а он эльф, – произнес сосед-рыжик. Все дружно уставились на него, и щеки парня запылали от смущения.

– Да с чего бы? – продолжила девушка в накидке. – Ни один эльф не наденет троллий жилет. Да и сапоги у него не эльфийские. И плащ. Где ты видел, чтобы эльфы носили такие плащи? Ни вышивки, ни фасона, обычная вещь, – на лице ее отразилась брезгливость. – С чего ты взял, что он эльф?

– У него уши острые, – окончательно смутившись, произнес парень.

– Пфф, подумаешь, уши. Мало ли у кого они острые. Эльф – это не уши. Эльф – это… – на лице девушки появилось мечтательное выражение. – это эльф! Они такие лапочки. А этот что? Деревенщина! Как он вообще сюда попал?

Кто-то из парней хмыкнул, еще несколько рассмеялись.

– Но все-таки он был симпатичный, – произнесла соседка девушки, пухленькая кудрявая брюнетка.

– Симпатичный? Ну знаешь ли, Генриетта, я была о тебе лучшего мнения! Иметь такой вкус…

Чем кончился разговор, Миларисса не узнала – секретарь, выйдя из кабинета, назвал ее фамилию.

Покидая притихшую компанию, она чувствовала себя преступницей, которую ведут на казнь.

Глава 3. Отбор

Помещение, где проходил отбор, оказалось просторным. За длинным столом сидели трое мужчин и женщина. Все в профессорских мантиях.

– Миларисса Орид, – представил ее секретарь.

– Деточка, а не ваш ли батюшка служил деканом в нашей академии? – спросил кругленький пожилой профессор, глянув на нее поверх очков. Взгляд его лучился любопытством.

– Да, мой, – кивнула Миларисса.

– Знавал я его, знавал. Что ж, приятно видеть новое поколение в наших стенах, – старичок улыбнулся. – Подойдите, не бойтесь.

На столе перед каждым сидящим находился какой-то предмет. Перед женщиной – хрустальный шар, намекающий на то, что его владелица представляет факультет прорицаний. Впрочем, это было понятно и так – взлохмаченные волосы и отрешенный взгляд говорили лучше любого шара.

Перед улыбчивым старичком стояла друза горного хрусталя. Поколебавшись, Миларисса решила, что перед ней боевой маг.

Второй мужчина, сухощавый, с недобрым горящим взглядом, определенно был некромантом. На этот факультет Миларисса боялась попасть больше всего, поэтому постаралась не задерживать взгляд на темно-бордовом, похожем на запекшуюся кровь кристалле.

Зато третий профессор – высокий румяный крепыш, буквально лучился жизнелюбием. Вот он, декан факультета целительства, поняла она. На столе перед ним сидела маленькая серая птичка. При виде подошедшей Милариссы пичужка повернула голову и, сверкнув изумрудными глазками, весело чирикнула. А потом вспорхнула и уселась к ней на плечо.

У Милариссы отлегло от сердца. Осторожно, чтобы не спугнуть, она погладила птицу по головке – перья оказались гладкими, удивительно приятными на ощупь.

– Я буду учиться целительству? – спросила она, глядя на довольного хозяина птички.

– Некромантии, – улыбнулся тот. – Не стоит гладить его слишком сильно, у Выкормыша и при жизни были слабые перья, а сейчас и вовсе того.

Милариссу словно ледяной водой окатили.

– Но как… Он ведь живой! – одна часть ее сознания кричала, что надо прогнать птицу. Другая наоборот тянулась к пернатому созданию как к родному.

– Для своих – живой, – кивнул профессор. – Потому что магия, которая его подняла, родственна твоей.

– Но я не… Я не могу быть некромантом!

– Почему? – удивился тот.

– Потому что… Потому что… Просто не могу! – рассказать, что для отца это будет ударом, язык не повернулся. – Простите, – вспомнив о родителях, она взяла себя в руки. – В нашей семье все обладают только магией жизни. Некромантия – не наш дар. Наверное, это какая-то ошибка.

– Выкормыш тебя признал, – пожал плечами профессор. – А он – лучший индикатор. Впрочем, можно проверить другим способом, если сомневаешься. – он поднялся и подошел к другому столу. Там стояли в ряд четыре одинаковые коробки. – Выбери ту, что больше нравится. Не трогая и не открывая. Просто почувствуй. В каждой из них артефакт с магией факультета.

Он отошел в сторону, сделав приглашающий жест.

Миларисса осторожно приблизилась. Медленно двинулась вдоль стола… Первая коробка была какой-то колючей, от второй она отшатнулась – вокруг словно развевались щупальца, норовящие схватить и опутать. Третья коробка заставила остановиться – от нее исходило такое умиротворяющее спокойствие, что хотелось дотронуться и… Пальцы замерли в опасной близости от поверхности. Торопливо убрав руку, Миларисса отправилась дальше – четвертая коробка не отозвалась никак, словно была пустая.

– Там ничего нет, – обиду в голосе скрыть не удалось. Да что же это за отбор, на котором тебя водят за нос?!

Некромант поднял коробку – у нее не оказалось дна – под ней лежала ветка с сочными зелеными листьями.

– Как видишь, магия жизни совсем не твоя стихия.

– А тут? – Миларисса указала на коробку, стоящую рядом, снова ощутив волну исходящего от нее покоя.

– Ты выбираешь ее? Подумай.

– Да что тут думать? Первая колется, вторая готова меня сожрать.

– Как интересно, – подала голос прорицательница. – А третья?

– Третья… с ней хорошо.

– Интересная оценка, – произнес профессор с багровым кристаллом. – Я бы сказал, неожиданная.

– Да будет вам, Лориус. Я абсолютно согласен с девочкой, – некромант поднял третью коробку – взгляду предстал маленький серебряный череп. – Что и требовалось доказать, – улыбнулся профессор.

– А в тех что? – слыша себя словно со стороны, произнесла Миларисса. В сущности, ей было все-равно, что там окажется, просто хотелось потянуть время, чтобы прийти в себя.

Под первой коробкой обнаружился обломок меча.

– Артефакт факультета боевой магии, фрагмент клинка Бертрана, – пояснил обладатель бордового кристалла.

Под второй коробкой стояла маленькая и ужасно заляпанная кофейная чашка.

– Почему она такая грязная? – чувствуя себя совершенно опустошенной, произнесла Миларисса.

– Это чашка девы Диланы! – возмутилась профессорша. – И она не грязная, а в рабочем состоянии! На ней даже можно прочесть пророчество. Дилана посетила нашу академию как раз перед своей кончиной, это великий артефакт!

– Да, конечно, – от ее слов Милариссе сделалось еще неуютней.

– Итак, отбор произведен верно и сомнению не подлежит, – подытожил некромант.

Его вердикт придавил, словно надгробная плита.

Глава 4. Странная прогулка

Попрощавшись с приемной комиссией, Миларисса покинула кабинет, держа спину как можно более прямее. «Все в порядке», – убеждала она себя, идя к двери. «Это конец!» – кричала ее душа. Она не могла понять, чей голос громче.

Не проронив ни слова, она прошла через комнату ожидания, стараясь не ускорять шаг. За спиной что-то спрашивали, но слов разобрать она не могла.

Также молча она вышла на крыльцо и побрела, не задумываясь, куда несли ноги, лишь бы не к воротам. Видеть родителей не было никаких сил.

Она провалилась в мысли, не замечая, что находится вокруг. Какая-то огромная птица пролетела почти перед самым лицом, ненадолго вернув в реальность, и Миларисса обнаружила, что идет по тропе в коридоре из склонившихся друг к другу деревьев. Сплетенные ветви затеняли свет, в этом отгороженном от мира пространстве было тихо, пусто и спокойно.

Следующее, что вернуло ее в действительность – холод металла под ладонями. Калитка, которую она открыла, тихо скрипнула, пропуская ее в заросший зеленью парк. Здесь тоже было спокойно, шумела трава, еле заметная тропинка, огибая кусты, уходила вдаль. Не задумываясь, Миларисса отправилась по ней, снова отрешаясь от жизни.

Затем она оказалась на поляне. Прямо перед ней блестело маленькое круглое озерцо. У самой воды, воткнутая в песок, торчала кривобокая табличка с изображением пловца. В воде кто-то энергично плескался – бил по воде руками, погружался с головой, а потом шумно выныривал.

Обойдя брошенную на берегу одежду, Миларисса решила миновать озеро и отправиться дальше, но тут наконец до нее дошло, что происходит… и, как была, не раздеваясь, она бросилась в воду.

Вода оказалась ледяной и, намочив одежду, тут же потянула на дно – платье стало тяжелым, словно мельничный жернов.

Дно резко уходило на глубину – через пару шагов вода стала по пояс, затем по плечи. Ноги вязли в иле. С трудом высвобождая их, Миларисса прорывалась вперед, туда, где барахтался утопающий. С каждым шагом делать это становилось трудней, озеро словно не хотело ее пускать.

Парень захлебывался. Мокрые волосы залепили лицо.

– Держись! – крикнула Миларисса, пытаясь ускориться

До него было совсем близко, когда что-то дернуло ее, окунув с головой. А потом вцепилось в волосы и потащило на глубину.

Закричав, Миларисса замолотила руками, попав по чему-то мягкому и пружинящему, рванула, вытаскивая из воды добычу… и в ужасе закричала, отбрасывая в сторону распухшую человеческую руку, сжимающую клок ее волос. Заметалась, понимая, что не ил и глубина держат ее на месте. Рванулась к барахтающемуся рядом человеку… и с визгом принялась отдирать от него вцепившиеся в кожу мертвые пальцы.

Новая рука схватила ее за предплечье, утягивая под воду, которая и так доходила почти до подбородка. Схватившись за того, кому собиралась помочь, Миларисса закричала.

– Держитесь! – внезапно донеслось с берега.

Выныривая, хватая ртом воздух, она успела заметить мечущегося по берегу человека.

«Не лезь в воду!» – хотелось крикнуть ей, но вода залилась в рот, не дав произнести ни звука.

Когда она вынырнула, на берегу никого не было.

«Ну вот и все», – подумала Миларисса.

Мертвые руки тянули ее на дно… Захлебываясь, она пыталась вынырныть, чтобы поймать хотя бы глоточек воздуха. Мокрая одежда сковывала движения, легкие жгло огнем, сознание отключалось. С каждым мгновеньем сил становилось все меньше…

Последнее, что она увидела – это вспышка света. После этого мир погрузился во тьму.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15 
Рейтинг@Mail.ru