Мурмир

Татьяна Агафончикова
Мурмир

Пролог

Я за тебя умру и убью.

Я для тебя дышу и пою.

Я для тебя живу и пишу.

А для себя – ничего не прошу.

Он выжидал. Слишком много времени было потрачено на то, чтобы создать этот прибор, от чертежей до самой машины, слишком много жертв принесено, чтобы сделать этот мир лучше – а теперь всё зависит от одного лишь удара молнии. Он точно рассчитал, что именно сегодня, в этот час, пройдет гроза, а значит, задуманное должно получиться. Место не важно, ведь прибор установлен так, что привлечет молнию к себе и сработает от её энергии. Много месяцев потрачено на одни лишь расчеты. Ошибка исключена. Мир, наконец, станет лучше.

Почему никто, абсолютно никто этого не понимает? То, что какой-то порядок устоялся веками, вовсе не значит, что он единственно правильный! Разве не об этом постоянно говорят философы или политики? В конце концов, когда-то осуждали медицину – а сейчас все не только признают её пользу, но и не могут без неё обходиться. Только вот врачи спасают единичные жизни. А он собирается спасти весь мир…

Все эти аргументы были не для него – он в своей правоте уверен. К сожалению, непонимание современников – участь любого гения. Задуманную им перемену закосневшее в старых привычках общество не только не поддерживает, но и активно осуждает. И больше всех – его жена. Он готов ради неё на всё, на любые подвиги и жертвы… И, казалось бы, кто больше пострадал от устройства мира, чем она, любовь всей его жизни?! Бывшая жена, поправил он себя. Их брак рухнул – опять же из-за этого проклятого мирового порядка! – но любовь никуда не делась. Он по-прежнему делает всё ради неё – как в том стихотворении, которое когда-то читал ей, глядя своими влюбленными глазами – в её, сияющие счастьем взаимности. Но, если она придет и попытается сейчас остановить его, он найдет в себе силы убить любимую, потому что лучше смерть, чем жизнь в таком несовершенном мире, который всё рушит одним своим существованием. И ещё потому, что сделать то, что он собирался, важнее всего. Важнее, чем его любовь. Важнее, чем он и она. Важнее, чем жизнь. Никто больше не должен переживать то, что выпало на их долю, ни одно живое существо этого не заслуживает! Он изменит мир к лучшему, даже если ради этого миру сначала нужно рухнуть. Чего бы это ни стоило, прибор должен сыграть свою роль.

Едва уловимый шорох отвлек от мрачных мыслей, чтобы погрузить в беспокойную реальность. Так ступать могли только её мягкие лапы. Что ж, будет трудно, как он и предполагал. Жертва, которую придется принести, пугала его, приводила в отчаяние, но слишком многое стоит на кону. Пришло время сражаться за свой новый мир.

Мауйя

1

Изгибаю спину,

Мышцы напрягаю,

Кожей трусь о стену –

Облик свой меняю.

Тихо, осторожно,

Вроде невозможно,

В самом деле можно.

Впрочем, очень сложно.

Светленькая шерстка

На стене осталась –

Маленькая горстка.

Сонная усталость.

И отправлюсь кошкой

Я гулять по крышам.

Мягко, лапкой-ножкой –

Выше, выше, выше!

На людей взгляну я,

Маленькая кошка,

С высоты полета –

Прищурившись немножко.

Не хочу обратно –

Хорошо на крыше.

Ночь, тепло, приятно…

Выше! Выше! Выше!..

Вспышка. Боль. Её как будто выбросило откуда-то на твердую поверхность. Удар был такой силы, что она на несколько секунд – а может, и часов, откуда ей знать? – потеряла сознание.

Очнулась в совершенно незнакомом месте и с жуткой болью во всем теле. Открыв глаза, поняла сразу – место не то, где её ударило. И ничего похожего на окрестности. Не больница. Небо над головой, под боком трава. Лесопарк? Впрочем, какая разница, намного важнее проверить своё тело – оба своих тела. Кажется, сейчас она в природном. Голова немного кружится, но вряд ли есть серьезные травмы – скорее, последствия удара и шока. Закрыла глаза. Снова открыла. Сознание немного прояснилось. Лапы шевелятся – видимо, переломов нет. Больновато, но вполне терпимо. Уже лучше, чем после удара. Спина, живот и бока тоже болят, но не сильнее, чем после тяжелого перехода или долгой охоты. Кажется, несколько ушибов – всё, чем она отделалась. Если не считать хвоста. Нет, сильной боли не было, но на нем запеклась кровь, очень много крови. Такая рана должна болеть намного сильнее, и это тревожило: шок? Или что-то другое? Придет ли боль позже или случилось нечто ужасное? Что-то не так с хвостом, и он утратил чувствительность? Пошевелив им, она разбередила рану – оттуда потекла ярко-алая струйка крови. Плохо. Очень плохо даже в этом теле, а уж в вертикальном – страшно даже представить. У вертикального тела нет хвоста, поэтому его травмы в природном – самые неприятные. Мало того, что это и так довольно чувствительная часть организма, так ещё никогда не знаешь, каким образом подобные травмы отразятся на теле вертикальном. Страдали, конечно, либо спина, либо ноги, но выяснять это само по себе тоже не являлось приятным. К тому же ходили истории, что у кого-то подобные травмы отражались на голове. Она всегда считала подобные истории скорее страшилками для детей, чем реальными фактами, но хорошо думать так, когда твой хвост в порядке. Сейчас страх рисовал картины одна хуже другой.

Сколько ни рассуждай, как ни бойся, а способ выяснить всё существует только один. Она сосредоточилась, постаралась отгородиться от боли, собралась с мыслями и силами, чтобы перевернуться.

И ничего не вышло. Такого за всю её жизнь не случалось ни разу. Несколько вдохов, чтобы успокоиться. Ещё одна попытка. Затем – ещё. Ничего. Каждый раз – ничего. На неё накатила паника. Ей нравилось это тело, но оставаться в нем всю жизнь, не имея возможностей, которые давало второе? Она прекрасно знала, каково это. Воображение снова услужливо подбрасывало сценарии один хуже другого. Она забыла об осторожности и о том, что совсем рядом вполне мог оказаться враг. «На помощь!» – как можно громче закричала Мауйя.

Громкое кошачье мяуканье эхом разнеслось по окрестностям.

2

Он же ей не вычеркнет

Начерно,

Не перечеркнет,

Не переиначит.

Он ее услышит,

Он один поймет

Причины,

По которым она всё ещё

Часто плачет,

А это значит,

Что он любит её.

Он её не выключит,

Не вымучит,

Не замучит.

Он её обнимет,

Он её вернет,

Один понимая,

Чем она берет

И почему она – лучшая,

А это значит,

Что он стоит её…

Он ей часто пишет,

Часто звонит,

Часто встречает.

Он перед ней

Как стена каменная стоит,

Он один её так хорошо

Понимает,

Всё знает,

Верит и осознаёт.

И она только с ним тает,

Потому что он любит её.

– Что такое? – испуганно спросила Ольга, немного отстранившись. – Ты слышал?

– Кошка, – равнодушно пожал плечами Олег. – Мало ли их в парке.

Он придвинулся ближе и нежно обнял любимую. Плечи девушки всё ещё были напряжены. Похоже, так просто не успокоится.

– Если хочешь, пойдем посмотрим?

– Хочу, – Ольга говорила извиняющимся тоном, ей было неловко таким образом прерывать свидание. Но и забыть о жалобном кошачьем мяуканье она не смогла бы. Девушка любила кошек и не бросила бы в беде ни одно животное – Олег прекрасно об этом знал. Парень первым поднялся со скамейки.

– С какой стороны шел звук?

– Точно не уверена, но, похоже, она прямо у нас за спиной, – Ольга встала и присмотрелась к кустарнику. – Ничего невозможно разглядеть.

– Ничего, если кошка ещё здесь, найдем. Уверен, с ней всё в порядке.

Ольга на всякий случай огляделась. В поле зрения ни собак, ни мальчишек – а ей показалось, что кошка кричит от ужаса. Что ещё могло так напугать зверька? Пока девушка размышляла, Олег достал из кармана телефон и начал светить фонариком в кусты за скамейкой.

– Похоже, придется лезть. А у тебя платье светлое, – полуразочарованно-полувосхищенно добавил он. – Может, обойдешь по тропинке и посмотришь с той стороны?

Ольга хотела возразить, но поняла разумность такого предложения и кивнула. Ребята двинулись вперед, осторожно глядя под ноги, – Олег сквозь кустарник, Ольга по парковой тропинке за деревьями.

– Кажется, в другой стороне, – покачал головой Олег. – Ничего живого не вижу.

Ольга не ответила. Парень огляделся и понял, что поблизости её нет – светлое платье не мелькает за деревьями, шороха шагов не слышно уже пару минут. Парк, конечно, не лес, но освещение в нем оставляло желать лучшего, да и на работе Олегу приходилось видеть много неприятных вещей. Ему страшно становилось от одной мысли, что нечто подобное может случиться с его Олей. Может, он и вправду слишком её опекал, но уж лучше так, чем… Лучше не думать об этом. Она просто отошла в поисках кошки. Никакой опасной ситуации сейчас нет, это всего лишь профессиональная привычка – постоянно готовиться к худшему.

– Оля, – позвал он сначала почти шепотом, затем громче. – Оля!

– Олег, здесь кровь, – голос не с той стороны, куда она ушла. – Вдруг она ранена?

– Стой на месте, – Олег чуть не зарычал. Там кровь, а она думает про кошку. Совсем не соображает. Но уже через пару минут парень рассматривал лужицу крови и постепенно успокаивался – человеческой было бы больше.

– Да, похоже, ранена, – подтвердил он. – И вряд ли далеко ушла.

 

– Я бы хотела, чтобы мы успели её спасти, – еле слышно прошептала Ольга, молитвенно сложив руки. Впрочем, это не было просьбой – по крайней мере не просьбой к Олегу. Он мысленно выругался. Нежность женщин к кошкам не слишком была ему понятна, к тому же меньше всего он хотел, чтобы любимая девушка увидела кошачий трупик. Решение созрело за доли секунды.

– Я посмотрю впереди, – Олег решил, что, если кошка мертва, он сможет оттолкнуть тельце в кусты и убедить Олю в том, что животное просто ушло зализывать раны.

Вскоре парень понял, что именно так ему и придется поступить. Кошачье тельце, покрытое засохшей кровью, лежало на большом камне. У него создалось впечатление, что зверька швырнули сюда со всей силы и убежали. Олег ещё раз мысленно выругался. Одно дело не разделять нежности женщин к кошкам, другое – мучить невинное существо. Он уже протянул руку, чтобы отшвырнуть тельце несчастного животного в кусты, пока Оля не увидела этот кошмар, как кошка вдруг открыла один глаз и, внимательно взглянув на него, еле слышно мяукнула. Почему-то от этого парня пробрала дрожь – возникло ощущение, что на него смотрит не кошка, а человек, который пытается заговорить, чтобы попросить о помощи.

– Оля, – тихонько позвал он, – поищи ближайшую ветеринарную поликлинику, пожалуйста.

Девушку не надо было долго уговаривать – поисковик уже через несколько секунд выдал нужный номер. К счастью, дежурный врач оказался чутким и понимающим и спокойно объяснял ребятам, как осторожно взять животное на руки, чтобы не навредить ему и себе. На удивление, кошка не сопротивлялась и даже не издавала звуков, хотя Ольге казалось, что от боли животное должно просто исходить криком. Впрочем, может, у зверька просто не осталось на это сил.

Чтобы доехать в поликлинику с окровавленной кошкой, пришлось вызывать такси. Прежде чем ребята нашли таксиста, который согласился на такую поездку, они уже сами перемазались в крови и выглядели немногим лучше своей подопечной.

– У моей дочери похожая, – разоткровенничался таксист, расстилая на заднем сиденье тряпки. – Ничего страшного, мигом домчим.

– Не соврал, – удовлетворенно констатировал Олег, заполняя карту в ветеринарной поликлинике. – Как назовешь бедняжку?

– Машка, – выдала Ольга первое, что пришло в голову. Некогда было особо размышлять над именем. – Как ты понял, что заберу себе?

– Очевидно же, что не бросишь снова на улице, – усмехнулся парень. – Меня небось к себе жить не пускаешь.

Ольга выразительно посмотрела в сторону администратора, и возлюбленный понял свою ошибку.

Долго сидеть в приемной ребятам не пришлось – время было позднее, животных мало, так что Машку осмотрели довольно быстро.

– Ушибы и рана на хвосте. Вот рекомендации по уходу. Ничего страшного в принципе нет, но через недельку зайдите – посмотрим, как заживает хвост. Пришлось зашивать, – отчитался ветеринар, оставляя Ольге рецепт, а администратору – счет, который оплатил Олег.

– Ну что, повезли твою новую подружку домой, – улыбнулся парень, набирая номер вызова такси.

Ольга осторожно прижала кошку к груди, улыбнулась и поцеловала Олега в щеку.

3

В полночь полнолуние.

Тонкий лунный свет.

Светлые раздумья,

Недописанный сонет.

Тишина напрасна,

Но так манит вдаль…

Луч луны неясный

Скрыла туча… Жаль.

Слезы и волнения

Кажутся смешны.

… Сонные видения,

Виденные сны…

Светлая дорога

В полной темноте.

Скрытая тревога

В лунной высоте…

Осторожно, светом,

В волны и песок…

И видишь – в мире этом

Ты не одинок.

Ольга никогда не была особенно суеверной – ну перебежит черная кошка дорогу, вспомнишь о примете и тут же забудешь. И дома одна оставаться никогда не боялась, даже на целое лето, когда родители жили на даче. Фильмы ужасов на ночь смотрела и потом совершенно спокойно засыпала. Но сейчас в квартире творилось что-то странное.

Ольга не могла этого объяснить – всё было так же, как и раньше. Но ей казалось, что она дома не одна. То есть она и была не одна, а с кошкой, которую они с Олегом подобрали раненной в парке, но ощущение преследовало такое, словно в квартире живет кто-то ещё.

При этом никаких внешних признаков этого не наблюдалось – вещи стояли на своих местах, никаких странных звуков и прочего, что могло бы привести к выводу о присутствии постороннего. Делиться своими подозрениями с Олегом девушка не спешила, опасаясь, что он сочтет её сумасшедшей. Да она и сама в последнее время начинала так о себе думать.

Жизнь шла обычным порядком, не считая появления дома кошки. Днем Ольга занималась домашними делами, вечером проводила время с любимым за прогулками и разговорами. Пришлось купить несколько вещей для кошки и ухаживать за ней, но это были скорее приятные хлопоты. Перевязки с каждым днем становились спокойнее – кровь больше не шла, швы заживали хорошо, а Машка совершенно спокойно позволяла снимать и накладывать бинты. То ли кошка оказалась очень умной, то ли терпела, понимая, что ей хотят добра.

Через неделю, как и просил ветеринар, ребята отвезли зверька в клинику, где Машке сняли швы. Олег распечатал и выложил в интернете объявления о пропаже кошки – она, не считая ушибов и ранений, явно была домашней, ухоженной – хоть и без ошейника. Ольга с трепетом ждала звонка насчет Машки – с одной стороны, она будет рада вернуть «потеряшку» хозяевам, с другой – будет жаль с ней расставаться.

Машка вела себя очень необычно для кошки – не слишком любила общество, не позволяла себя гладить, не играла купленными специально для нее игрушками и не реагировала на птиц за окном. Сначала Ольга списывала это на плохое самочувствие животного, но постепенно пришла к выводу о том, что это скорее характер, постоянные привычки. В окно Машка смотрела практически постоянно, спала намного меньше, чем, как казалось Ольге, обычно спят кошки. Впрочем, эти странности не помешали девушке привязаться к зверьку. Звонков по объявлению всё не было, и она больше и больше укреплялась в решении оставить кошку у себя. Девушка позвонила родителям, проводившим это время года на даче, и рассказала подробно о своей находке и своем решении. В восторге они не были, но и против того, чтобы оставить кошку, особо не возражали.

Олег стал заходить реже – он не слишком любил кошек, говорил, что в детстве у него была аллергия, и он не хочет, чтобы она началась снова. Ольга подозревала, что дело скорее в том, как необычно ведет себя Машка. Она сама не всегда могла на неё смотреть – взгляд кошки выражал слишком человеческие эмоции, как казалось девушке. Тем не менее, ощущая постороннее присутствие в квартире, на кошку она не думала.

В один из вечеров, возвращаясь со свидания с Олегом, девушка залюбовалась полной луной. Парень стоял рядом, накинув на плечи Ольге свою куртку, но долго прощаться у них не получилось – Олегу рано утром нужно было на работу, и он довольно скоро проводил любимую до квартиры. Закрыв за ним дверь, девушка заварила себе чай и устроилась у окна – почему-то сегодня луна её особенно завораживала. Она была прекрасной на фоне облаков, и в то же время наводила на размышления о мистике. Ольга отпила из чашки и ощутила, что чай остыл – вид полнолуния словно загипнотизировал её, она не могла оторвать от него взгляда.

Из своей комнаты девушка услышала звук. Это не было ни мяуканьем, ни шорохом лап. Это были человеческие шаги. Ольга испугалась и потянулась к телефону, зная, что Олег примчится по первому её зову. «Любимая, я дома», – прочитала она сообщение. Стараясь не шуметь и не делать лишних движений, Ольга развернулась от окна в сторону кухни, параллельно, практически не глядя на экран, набирая «Приезжай». На более длинное объяснение сил не хватило.

Девушка почувствовала, что дрожит. Она огляделась в поисках какого-то предмета, которым в случае нападения сможет защитить себя. Табурет она отмела сразу, по поводу ножей думала чуть дольше, но взять один из них так и не решилась – не умея обращаться с оружием, лучше его не трогать, Олег не раз ей об этом говорил. В конце концов, взгляд Ольги упал на сковородку. Если бы было не так страшно, она бы сама первая рассмеялась над тем, как в собственном доме со сковородой в руках пробирается в соседнюю комнату. Свет в коридоре девушка давно выключила, как и во всей квартире, чтобы ничто не мешало любоваться видом из окна. Глаза уже более-менее привыкли в темноте. В коридоре никого не было. Ольга даже подумала, что ей могло и показаться, как шорох из комнаты повторился. На этот раз он был менее отчетливым, как будто кто-то старался спрятаться. «Либо боится меня, либо хочет напасть», – совершенно спокойно рассудила девушка. Дрожь постепенно унималась, страх уступал место решимости. Ольга вдруг поняла, что сегодня не видела Машку в квартире. Обычно кошка выходила, как только девушка появлялась на пороге. Почему она не сообразила сразу? Значит, дома точно есть посторонний. Ольга перехватила сковородку поудобнее, стараясь при этом не издать ни звука. Нужно было решиться – бежать из квартиры или посмотреть в лицо опасности. Ольга вспомнила несколько фильмов, в которых посмеивалась над героями, лезшими в самое опасное место, когда здравый смысл велел бежать как можно дальше. Сейчас она поняла, почему те поступали именно так – неизвестность была хуже, чем самая страшная опасность. В конце концов, что она может там увидеть? Привидение? Дверь точно была заперта, когда они прощались с Олегом – значит, тот, кто проник внутрь, либо прекрасно владеет отмычками, либо проник в дом через окно. Это точно не могут быть родители, поскольку они вышли бы поприветствовать дочь и уж точно не стали бы прятаться в её комнате… Все эти мысли промелькнули в голове девушки за долю секунды… Она резко открыла дверь. То, что Ольга увидела, заставило её замереть на месте.

Перед большим зеркалом стояла привлекательная девушка в ольгиных шортах и футболке и внимательно разглядывала шрам у себя на бедре. Она совершенно не удивилась появлению Ольги, только слегка вскинула бровь, увидев в её руках сковородку.

– Привет, – спокойно сказала она. – Я Мауйя. Рада наконец познакомиться.

Как будто этого было мало, Ольга услышала стук в дверь. Несколько секунд ей понадобилось на то, чтобы вспомнить, что она сама просила Олега приехать. Девушка отвернулась от странной гостьи и направилась к входной двери, чтобы впустить любимого.

– Мне завтра утром на смену, а ты просишь приехать, чтобы взглянуть на твою подружку? – рассержено проговорил парень, увидев растерянную Ольгу и выглянувшую из её комнаты незнакомую девушку. – Ну, знаешь ли! Я думал, тебе что-то угрожает. Поеду, попробую всё же поспать оставшееся до смены время.

Олег резко развернулся и ушел. Ольга знала эту походку – теперь не позвонит до тех пор, пока не остынет. Либо пока она не извинится. Вот только за что? Ольга повернулась к незваной гостье:

– Кто ты такая и что делаешь в моей квартире?

Вид у незнакомой девушки при этом вопросе стал явно растерянный.

4

Как будто бы так и надо.

Как будто любовь – есть.

Сменяет надежду прохлада,

Сбивая ненужную спесь.

Как будто любовь – как воздух,

Как будто одним нельзя…

Мы лишь поменяли позу:

Не знаю, где ты и кто я…

Объяснять всё Ольге пришлось до рассвета. Мы выпили бесконечное количество чашек чая на её кухне, разговаривая друг с другом. Её недоверие ко мне сменилось моим недоверием к ней, когда я поняла, что она имеет только вертикальное тело. Это было невозможно – девушка выглядела в точности как я, у неё были все нужные части тела, чтобы переворачиваться, по её словам – никаких наследственных и хронических заболеваний, но второе тело было ей недоступно. Более того, она впервые услышала от меня о том, чтобы можно жить в двух телах. Я бы подумала, что это сон, если бы не находилась рядом с ней столь долгое время – пусть и в природном теле. Какая-то параллельная реальность, мир мечты Марка, да и только!

Я снова прокручивала наш разговор, лежа в постели, которую для меня приготовила Ольга. Она спала у себя в комнате, устав от долгих ночных разговоров и странных для неё событий, а я не могла уснуть – возможно, как раз потому, что всё происходящее было для меня не менее странным.

После моего крика о помощи в парке меня нашли двое – Олег и Ольга. Они отнесли меня в клинику – тогда я была слишком слаба, чтобы понять, что клиника какая-то неправильная. Впрочем, рану там обработали хорошо, а на тот момент это было главным. К тому же тогда я не могла переворачиваться, меня преследовал страх навсегда застрять в одном теле… Постепенно я заставила себя успокоиться. Нужно было заживить рану, а потом уже думать обо всём остальном, не отвлекаясь на боль. В конце концов, может, именно рана не позволяет мне владеть вертикальным телом, рассудила я.

 

Ольга хорошо заботилась о моем природном теле. Не все её действия были понятны, но мне было спокойно, да и перевязки девушка делала так, как нужно. Когда боль отступила, меня стало удивлять, что она никогда не пользуется природным телом, но я, как никто, знала, что на это могут быть разные причины. А вот то, что в доме, где она явно живет не одна, нет никаких условий для пребывания в природном теле, меня слегка насторожило. Впрочем, я даже тогда не могла вообразить себе целый мир существ, живущих всегда только в одном облике, имея всё для того, чтобы пользоваться двумя. О чем это я? Конечно, могла… В своих худших кошмарах, которые по нелепому и жуткому совпадению оказались самыми сокровенными мечтами моего мужа. Бывшего мужа, поправила я сама себя. Вот ему бы точно понравился этот мир. Странность того, что я оказалась в совершенно другой реальности, постепенно отступала на второй план, пока перед мыленным взором проходили события этого дня – точнее, ночи.

Ольга потребовала объяснений, увидев меня в вертикальном теле в своей комнате. Это показалось странным, но именно она спасла меня, раненую, и отказать ей было бы как минимум невежливо. Пока я была заперта в природном теле, моя рана постепенно заживала благодаря заботам этой доброй девушки, я была сыта и ухожена, а то, что она не выпускала меня на улицу, я относила на счет заботы о моем здоровье. Разговаривала со мной Ольга редко, но мне всегда казалось, что она просто понимает, как мне тяжело осмыслить своё положение. Я ведь по-прежнему не могла перевернуться в вертикальное тело и потому не могла оценить серьезность своего ранения.

После разговора с Ольгой выяснилось, что в этом мире есть существа, похожие на меня в теле природном – их называют кошками и держат в качестве домашних животных. Ещё одна странность этого мира – обладатели вертикального тела вмешиваются в жизнь животного мира, приручают и используют для разных своих целей живых существ. В нашем мире единственный вариант использования животных (и то не всех) – охота на них, осуществляемая в природном теле, но наличие хищника и добычи не более, чем часть мировой гармонии. Похоже, что о многих странностях мира, где мне случилось оказаться, придется узнать позднее. Я в долгу перед Ольгой за свое спасение, поэтому справедливо сначала рассказать ей свою историю – хотя бы ее часть, объясняющую, как я попала сюда.

Беда лишь в том, что я и сама толком этого не понимала. Я старалась как можно более понятно изложить девушке свою версию событий. Она оказалась благодарной слушательницей, не перебивала и оставила свои вопросы на потом.

– Я родилась в довольно странной семье, – начала я, делая очередной глоток остывающего травяного чая. – У моей матери редкое генетическое заболевание, и родить ребенка она могла лишь при одном условии – навсегда потеряв возможность переворачиваться. И, выходя замуж за моего отца, она была уверена, что он оценит её поступок. Мне она говорила, что никогда не жалела о своем решении, и я верю, но также я видела, насколько тяжело ей дался этот выбор. Отец оставил нас, когда мне не было и года – точнее, он оставил мать. Ушел к женщине, которая могла переворачиваться и делить с ним простые радости природного тела – охоту, игры, сон в клубочке… Меня отец не оставлял. Он часто приходил, учил особенностям жизни в природном теле, правилам, играм, охоте. Мать, как ты понимаешь, не могла разделить с нами эти моменты. Я смотрела на семьи своих друзей и видела то, чего так не хватало мне. Многие вещи, которым может научить только женщина, мама вынуждена была объяснять мне на словах, тогда как другим моим ровесницам родители те же самые особенности взросления природного тела показывали. Так я узнала, что одно дело – слушать, а другое – понимать, глядя на живые примеры. Мама, думаю, тоже это знала. Но мы никогда об этом не говорили… Получилось, что мне не хватало отца, когда я находилась в вертикальном теле и матери, когда оказывалась в природном, поэтому я всегда чувствовала себя обделенной и решила, что для своих детей подобного не хочу. И так я пришла к решению не иметь собственных детей – у меня может проявиться то же генетическое заболевание, что и у матери. Когда я выходила замуж за Марка, он знал об этой моей особенности, тем более что у него медицинское образование. Я была уверена, что его устраивает моя позиция по поводу детей – мы говорили об этом не один раз, и он никогда не упрекал меня, даже сделал предложение и женился. Но оказалось, что он просто надеялся решить вопрос медицинским путем. Марк всегда был талантливым врачом и делал успехи в научной медицине.

К сожалению, я не поддержала его в экспериментах надо мной. Мне было страшно остаться навсегда в одном теле, лишиться половины своей жизни, и не менее страшно было, что мой ребенок может оказаться в том же положении, что и я когда-то. В семьях у нас принято иметь по два-четыре ребенка, иногда и больше, но я росла одна. Я не знаю больше никого, у кого не было бы братьев или сестер. Марк не понимал, насколько это сложно, расти в такой неправильной семье – и, хуже того, не хотел понимать. Он считал, что я с радостью восприму его идею о том, что медицина может мне помочь. Но этого не случилось. Если бы я была уверена в успехе, возможно, всё сложилось бы по-другому, но это был эксперимент, и опыт мой муж собирался поставить на мне. Разумеется, я испугалась. На этой почве мы сильно рассорились, в результате это привело к расторжению нашего брака. Я знала, что Марк ещё любит меня, но не была готова согласиться с его требованиями – он ведь, по сути, хотел принести меня в жертву и думал, что я эту жертву принесу с радостью. Теперь он считает меня эгоистичной, и, возможно, отчасти прав в этом, – рассказывая историю своей жизни Ольге, я снова прочувствовала всё, что привело к нашей ссоре, и, чтобы сдержать непрошеные слезы, сделала ещё несколько глотков чая – он остыл окончательно. Среди трав в напитке не хватало нескольких успокоительных для подобной ситуации, но я не могла жаловаться на это девушке. Да и в любом случае нужно закончить историю:

– Примерно через год после нашего расставания я узнала, что Марк увлекся физикой и работает над каким-то невообразимым проектом. Спустя некоторое время вся общественность пришла в возмущение от его идеи – мой бывший муж собирался разрушить саму основу нашего мира. Он, видимо, решил, что я буду чувствовать себя лучше, если никто вокруг меня не сможет переворачиваться, когда я не смогу этого делать. Я не знаю, каким образом он собирался устроить так, чтобы все одновременно оказались в вертикальном теле и застряли в нем навсегда. Не только меня возмутила такая перспектива – вся общественность выступала против, у Марка не оказалось ни единого сторонника. Не знаю, как объяснить это получше… Например, представь, что тебе скажут, что весь мир должен лишиться зрения лишь потому, что один человек счел это лучшим будущим – скажем, потому, что у него слепая жена. Представила? Разумеется, все были в ужасе. Тогда Марк перестал искать союзников и привлекать к себе внимание, и общественность успокоилась, думая, что он оставил свои жуткие идеи. Но я ведь жила с ним, делила постель и достаточно хорошо изучила его характер, чтобы понимать – так легко он не сдастся. И тогда я стала сама искать Марка, который исчез.

К сожалению, я оказалась права. Я узнала его планы – мужу удалось создать прибор, который воздействует на ту часть мозга, что отвечает за способность переворачиваться. Для приведения прибора в действие требовался сильный заряд электричества, и для этого прекрасно подходила сильная гроза, предсказанная синоптиками с точностью до дня и часа.

Я собиралась остановить Марка, ведь каждый житель планеты, попав под воздействие прибора, навсегда застрял бы в том теле, в котором находился на момент грозы. Не знаю, о чем думал мой муж, но я представляла разделенные семьи, лишившихся половины своей жизни несчастных, разрушенный мир… И я отправилась туда, где, как ожидала, Марк поставит свой эксперимент. Как выяснилось, я очень хорошо знала своего мужа, поэтому не ошиблась. Но я не думала, что ради своей цели он сможет убить меня – в конце концов, ведь именно для моего счастья, по его мнению, он создавал свой прибор и планировал создать новый мир. А в ту ночь в его глазах я видела уверенность в том, что, если будет нужно, если я буду стоять у него на пути, мне придется умереть. Было безумно страшно смотреть в его глаза, в такие его глаза! Я пришла в природном теле – так легче передвигаться незамеченной, но, даже будучи сам в вертикальном, у которого слабее развиты инстинкты, Марк обнаружил мое присутствие.

И он ударил – отшвырнул меня от своего прибора, который я пыталась сломать, и в ту же секунду привел его в действие. Ударила молния, я увидела яркую вспышку перед глазами и почувствовала сильную боль. На мгновение мне показалось, что это смерть. Но потом я очнулась там, где вы меня нашли – что было дальше, ты знаешь не хуже меня.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12 
Рейтинг@Mail.ru