Автор года – 2020. Альманах поэзии и прозы. Международный Союз Писателей

Евгения Михайлова
Автор года – 2020. Альманах поэзии и прозы. Международный Союз Писателей

Авторы: Аннина Светлана, Асатурова Елена, Баранова Вероника, Бжиская Ирина, Буранова Мария, Бутакова Наталья, Гальперин Иосиф, Головко Александр, Гордеева Светлана, Градницын Анатолий, Гришина Людмила, Данилова Анна, Даштамиров Сергей, Ершова Онега, Ефремова Наталья, Исаев Игорь, Каксимкова Марина, Китта Алона, Колмогорова Наталья, Костин Георгий, Которова Ольга, Кубенская Надежда, Кулюкин Андрей, Левина Виктория, Левитин Владислав, Менчинская Маргарита, Михайлова Евгения, Мотева Ольга, Назаров Игорь, Петрушенко Клавдия, Пронь Елена, Рожкова Светлана, Романова Леона, Рудная Татьяна, Самойлова Маргарита, Скударёва Галина, Талалаева Юлия, Тарасенко Станислав, Тимофеева Любовь, Улин Виктор, Уразова Татьяня, Федотов Анатолий, Фомин Сергей, Фурзенко Надежда, Швец Тамара, Юдина Татьяна, Якубовская Ольга

Дизайнер обложки Виктор Улин

Фотограф Виктор Улин

© Светлана Аннина, 2020

© Елена Асатурова, 2020

© Вероника Баранова, 2020

© Ирина Бжиская, 2020

© Мария Буранова, 2020

© Наталья Бутакова, 2020

© Иосиф Гальперин, 2020

© Александр Головко, 2020

© Светлана Гордеева, 2020

© Анатолий Градницын, 2020

© Людмила Гришина, 2020

© Анна Данилова, 2020

© Сергей Даштамиров, 2020

© Онега Ершова, 2020

© Наталья Ефремова, 2020

© Игорь Исаев, 2020

© Марина Каксимкова, 2020

© Алона Китта, 2020

© Наталья Колмогорова, 2020

© Георгий Костин, 2020

© Ольга Которова, 2020

© Надежда Кубенская, 2020

© Андрей Кулюкин, 2020

© Виктория Левина, 2020

© Владислав Левитин, 2020

© Маргарита Менчинская, 2020

© Евгения Михайлова, 2020

© Ольга Мотева, 2020

© Игорь Назаров, 2020

© Клавдия Петрушенко, 2020

© Елена Пронь, 2020

© Светлана Рожкова, 2020

© Леона Романова, 2020

© Татьяна Рудная, 2020

© Маргарита Самойлова, 2020

© Галина Скударёва, 2020

© Юлия Талалаева, 2020

© Станислав Тарасенко, 2020

© Любовь Тимофеева, 2020

© Виктор Улин, 2020

© Татьяня Уразова, 2020

© Анатолий Федотов, 2020

© Сергей Фомин, 2020

© Надежда Фурзенко, 2020

© Тамара Швец, 2020

© Татьяна Юдина, 2020

© Ольга Якубовская, 2020

© Виктор Улин, дизайн обложки, 2020

© Виктор Улин, фотографии, 2020

ISBN 978-5-4498-8862-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Поэзия

Елена Асатурова


В Архангельском

 
В Архангельском…
Здесь каждый уголок
хранит воспоминанья о былом.
Здесь гомон птиц, ласкающих крылом
небесный лик. Несёт речной поток
 
 
корабль бумажный меж седых камней.
Кружится рой сверкающих стрекоз.
Освобождаю душу от заноз —
Становится и легче, и больней.
 
 
А в тишине и сумраке аллей,
где не пропустит свет дневной листва,
лампада лета теплится едва
и слышится дыханье сентябрей.
 
 
И там, на взгорке, в мареве цветов,
чьи венчики похожи на невест,
белеет храм. И протыкает крест
ажурную канву из облаков.
 
 
И кажется, нашла приют душа,
скиталицей припавшая к земле
в Архангельском… В моём забытом сне.
И я боюсь проснуться, чуть дыша.
 

Аннушка

У Бога на каждого свои планы.


 
Не говори волхвам своих желаний,
пока не будешь в них уверен сам.
Одна песчинка придаёт весам
безудержную силу колебаний.
 
 
И перевесит то, чего не ждал,
забыв слова молитв, отринув веру…
Каренина любила офицера,
но утром опоздала на вокзал.
 
 
И стала жить. Мудрее, злее, старше.
Плетя судьбы невидимую нить,
однажды вышла маслица купить
и разлила его на Патриарших…
 

Ночь чёрной кошкой трётся у колена

 
Ночь чёрной кошкой трётся у колена
И выпускает звёзды – коготки,
Царапая домов уснувших стены.
Сны декабря, как в детстве, коротки».
 
 
С зарей уйдут, покой не потревожив,
Не оставляя чёткого следа.
И только снег из облаков-ладошек
Укутает плотнее города —
 
 
И тишина… На окна надышала
Метель цветов – им до утра цвести.
А ночь слизнула языком шершавым
Из блюдца капли млечного пути.
 

Про балет

 
Зинка мечтала учиться в балетном. Пуанты,
белые пачки, батман и прыжок ассамбле…
Тащит она уже пару часов лейтенанта,
под артобстрелом, ползком по застылой земле.
 
 
Метр за метром, не чувствуя тяжести ноши-
это почти как глиссе, а за ним пируэт.
– Ты потерпи, потерпи, не стони, мой хороший.
Метров пятьсот нам ещё. Ну а там – лазарет.
 
 
Всё, дотащила. Сдала. Военврач обнадежил:
– Вовремя, Зина. Успела. Солдатик живой.
Ты отдохни, посмотри – обморожена кожа…
– Нет, не могу, там ещё не закончился бой.
 
 
И, подтянув поясок заскорузлой шинели —
кровь на ветру замерзает и колом встаёт, —
снова под злобные звуки летящей шрапнели
Зинка за раненым в поле обратно ползёт…
 
 
Ночью в землянке удастся уснуть еле-еле,
щёки горят и почти что не чувствует ног…
Зина танцует испанские танцы Равеля,
но не выходит во сне её главный прыжок…
 
 
Мирное время. Театр. Гардероб. С номерками
Зинка, хромая, таскает чужие пальто.
Вся её жизнь – между первым и третьим звонками.
Занавес. Музыка. Слёз не заметит никто…
 
 
В пятом ряду капитан, со звездою героя,
смотрит на сцену, а видит за дымкою лет
ту медсестричку, что тащит его с поля боя
и говорит, говорит, говорит… про балет.
 

Вероника Баранова


Росток

 
Я не понял ещё, чем я вырасту в мире этом,
А молочная память зерна с каждым днём туманней.
Всё, что знаю пока я: что жизнь – это тяга к свету,
И уж в этом никто, никогда меня не обманет.
 
 
Раз из почвы я вышел – я вышел за светом свыше,
Раз прорвался из холода – лучше сгорю в пожаре.
Солнце, ради тебя и с тобой я не тот, кто дышит,
Как другие, земные, обычные дышат твари.
 
 
Но за каждым закатом ползут над землёю тени,
Паутинные коконы страхов тревожа старых,
И слепые голодные черви ночных сомнений
Заставляют побег извиваться в тугих кошмарах.
 
 
И глотаю я воздух, как звери – прошу, хватило б —
Потеряв направленье, готов я сорваться с корня:
Может, это не ночь наступила, а я не в силах
Стал добраться до света – и следует быть упорней?
 
 
Может быть, мне тебя заслонили… Но жизни хватит
До тебя дотянуться из чащи других растений:
Я готов оттеснять, обвивать их и убивать их,
Мне любое препятствие станет к тебе ступенью.
 
 
Я не знаю, как выгнется стебель, как извернётся
Каждый лист каждой жилкою в воздухе несогретом
До секунды, когда я поймаю твой первый отсвет,
Только – разве уродовать может стремленье к свету?
 
 
Я не знаю, чем буду, и некому мне пророчить,
Я не помню, чем должен был стать я, но, мне сдаётся,
То, во что превращаюсь я с каждой кошмарной ночью —
То, на что я готов ради права тянуться к солнцу.
 

«Нить устала тянуться – сплетенье оборвалось …»

 
Нить устала тянуться – сплетенье оборвалось —
И не важно, кто клялся, что будет она цела.
В этом небе седом было столько последних гроз,
Что с обеих сторон стяги вымыты добела.
 
 
Столько было последних мостов сожжено в сердцах,
Что по пеплу легко перейти, если надо, вброд.
Взгляды прежде боявшихся ныне пугают страх —
Боль откована крепко и в цель безотказно бьёт.
 
 
Горло голод словесный стянул, и бессильно смолк
Тот, кто был отзываться на каждый твой вздох готов:
Между мной и тобой было столько последних строк,
Что молчанье честнее и чище моих стихов.
 

Февраль

 
Бродит ветер, скуля, словно старый простывший пёс,
Лижет лёд у дороги и жмётся к чужим дверям.
Чей-то ангел-хранитель, должно быть, уже замёрз,
Наблюдая с карниза за ходом житейских драм.
 
 
Здравствуй, трижды залатанный рыжий ночной уют:
С воркованием чайника, с горечью миндаля…
Говорят, будто ангелы вовсе не устают —
Что же, люди о чём не расскажут забавы для.
 
 
Ветер ловит осколки затверженных встарь молитв,
Безупречных, как морем разглаженное стекло…
Чем-то вечно рассерженный чайник давно кипит,
Бормоча, как со мною вселенной не повезло.
 
 
Ты не слушай. Мой чайник – несноснейший человек:
Всё ему бы чихать и на всех наводить печаль…
Заходи же – и стряхивай с крыльев налипший снег.
Сколько сахару любят пернатые сыпать в чай?
 

Ирина Бжиская


Осенняя элегия

 
***
Ветви деревьев тянутся к небу.
А между ними – загадочность сини…
Лето давно превратилось в небыль…
Чистым алмазом сверкнул первый иней
в солнечном свете… Прохлада похоже
обосновалась с завидным охватом.
Стали ленивы рассветы – всё позже
будят природу. И в ранних закатах
дни догорают легко, без мучений.
В нежных объятиях шали туманной
сотканной сумерками предвечерья
дремлет природа…
 
 
***
В оцепенении природа…
В тоске застывшая земля…
И, повторяясь год от года,
всё начинается с нуля.
Уходит осень, оставляя
в холодной слякоти следы…
Мороз, привычек не меняя,
готов упрятать их во льды.
Уже теряют голос ветры,
и старческая хрипотца
слышна в них и без фонометра.
И чтобы не терять лица,
они сливаются в дуэте
с дождливым шумом, а потом
с метельным пеньем… В звуках этих
известный прячется симптом
прихода зимнего сезона
с ночами, что длиннее дня,
с набегами шальных циклонов
и… снежной сказкой для меня.
 
 
***
Нас октябрь удивляет теплом.
Город – в солнечных нежных объятьях…
Оставляя дожди на потом,
Осень дарит красивые платья
паркам, скверам, уютным дворам,
тихим улицам, шумным проспектам.
Будто вторя легко тенорам,
поменял ветер северный вектор
и принёс с юга это тепло.
Город ныне не прячет улыбку —
ярко-праздничным быть повезло
без туманов и сырости зыбкой
и не думать об этом пока.
Принимаю и я день погожий.
И моя пусть вмещает строка
восхищение городом тоже…
 
 
***
Засыпал землю ранний снегопад…
в саду роняют слёзы хризантемы
И розы в белых шапочках стоят…
Такая неожиданная тема
для написания щемящих строк
о неурочном холоде, метели…
Зима – коварный и лихой игрок —
в сезон чужой зашла на самом деле.
Ещё не время, но она спешит,
свергая осень с царственного трона,
ликует потихонечку в тиши
и примеряет белую корону…
 

Мария Буранова


А по ночам мне спится очень сладко!

(моему супругу Евгению)

 

 
А по ночам мне спится очень сладко,
Со мною рядом мой родной мужчина,
Не важно, если выбрит гладко,
Или немного колется щетина.
Прижмёт к себе, обнимет нежно,
От ласки слов, в душе тихонько таю,
Родной и близкий он, как прежде,
В его объятьях сладко засыпаю.
В объятьях этих также просыпаюсь,
И прикасаюсь только нежным взглядом,
Смотрю… Игриво улыбаюсь,
Как хорошо, что он со мною рядом.
А днём дела… Я жду его с работы,
И на столе горячий вкусный ужин,
Разделим вместе о семье заботы,
И прошепчу: «Как сильно ты мне нужен.»
Он в моей жизни – главная причина,
Он идеал и нет в нём недостатка.
Со мною рядом мой родной мужчина,
И по ночам мне спится очень сладко!
 

Воспоминания из детства

(Пензенская обл. С/х «Владимирский»)


 
Речка в низине, за садом,
Тихо сидят рыбаки.
Папа рыбачит, мы рядом,
Мама нам сварит ухи.
Бабушка в серенькой шали,
Нам принесла молока,
Сильно по ней мы скучали,
Выпит кувшинчик слегка.
Дедушки нет, и не будет,
Несколько лет, как ушёл…
Нас ведь ни кто не осудит,
В детстве нам всем хорошо!
К вечеру топится банька,
Веником будут хлыстать,
Друг мой доверчивый, Санька,
Снова зовёт погулять.
Мама, меня не пускает,
«-Завтра пойдёте шалить!
Нынче закат догорает,
Нужно грибов засолить!»
Утром толпою на речку,
Днём заберёмся в шалаш.
Вечером теплится свечка,
Дом освещается наш.
Лето, безумное лето!
Счастлива наша семья!
Детство в памяти где-то,
Домик уютный, скамья…
 

Наталья Бутакова


А где-то идёт война

 
А где-то идёт война…
Разрывы снарядов, смерть.
Дорога домой длинна…
И даже надежды нет,
Вернётся ли твой солдат?
Прижмёшь ли его к груди?
Четвёртый уж год подряд
Ты шепчешь: «Мимо пройди,
Не тронь его, Смерть, пощади!
У нас ещё всё впереди…»
 

Я не знала ужасов войны

 
Я не знала ужасов войны,
Не слыхала звуков канонады,
Не брела, усталая, в пыли,
Не жила в блокадном Ленинграде.
Паровоз на фронт меня не мчал,
Я от ран в санбате не стонала,
Мне в окопе взводный не кричал:
«Доползи и передай-нас мало!»
Не в меня фашист в упор стрелял,
И в лесу не я в землянке мерзла…
Почему же снится мне война
И могила чья-то под берёзой?..
Самодельный деревянный столб
На окраине глухой деревни,
Там всегда букет живых цветов,
Принесённый вдовами, наверно…
 

Незабудки

 
Лепесточки – небо синее,
Серединка, словно солнышко,
Всех цветов они красивее,
Подарю букет Аленушке.
От смущения зардеется
И глаза опустит ясные…
Незабудки красной девице
Очень, видимо, понравились.
 

Волшебный вечер

 
Тот волшебный вечер
Часто снится мне:
Звезды, словно свечи,
Светят нам во тьме.
 
 
Узкая тропинка.
Мы – к плечу плечо.
Кружатся снежинки.
Сердцу горячо…
 
 
Я от счастья млею,
Слушаю тебя.
Ты мне руки греешь,
Дуешь, теребя.
 
 
Будто вечность длилось
То мгновенье. Да…
Жаль, что не сложилось.
Развела Судьба.
 

Александр Головко


Кавказ – мой дом

 
Лучами солнце – мрак пронзая синий,
Коснется горных пиков и лесов.
И время потечёт по всей России,
Одиннадцать сменяя поясов.
 
 
Просторы не объять, озёра, реки,
Тайги безбрежной сумрачную рать,
Где в сотни вёрст не встретишь человека,
Лишь мест дремучих тишь да благодать…
 
 
Я вслед за солнцем всю страну проехал,
Красой земли безмерно восхищён!
Амур, Сибирь, Урал остались вехой
В моей судьбе, мелькнули словно сон.
 
 
Родился на Урале, жил в Сибири,
Служил на Тихом юным моряком.
Немало повидал чудес я в мире,
Теперь Кавказ мне светит маяком!
 

ЕСЕН…

 
ЕСЕНин и ЕССЕНтуки —
Созвучны звуки и тонки,
Как песенки,
Как ветерки —
Не зря, наверное, близки.
 
 
Есенина поэзия —
Страна, которой грезил я,
В ней образы Есенина
Пронзительно-весенние.
 
 
Они, как глас неистовый,
В душе звенят таинственно,
Серебряно и искренне,
Как камертон во мне!
 
 
Ессентуки мне дороги,
Живу в любимом городе,
Цвела моя здесь молодость,
Как в давнем, сладком сне…
 
 
И то не символично ли:
Вплелись в мотивы личные
ЕСЕНин и ЕССЕНтуки,
Как берега одной реки…
 

В полнолуние

 
Ночка летняя – полнолуние,
В небесах даже облачка нет,
Нависает луна, точно мумия,
Излучая свой призрачный свет.
 
 
То ли день смурной,
то ли ночь, как день,
Всё сияет вокруг серебром.
Мне и спать невмочь, и вставать мне лень,
Мысль нельзя обрубить топором…
 
 
Вспоминаются дни далёкие,
То ли сон, то ли милая блажь,
Мама рядом, в груди что-то ёкает…
Белый дом с палисадником наш.
 
 
Улыбаясь, мне гладит голову,
Ситец платья цветами расшит.
От загнетки печи пахнет здорово
Свежим хлебом. Скворчат беляши…
 
 
Щи томятся. Батяня и матушка
За столом, – младший брат-мужичок.
У палатей печи, стоя рядышком,
В пол прудонит двухдневный бычок.
 
 
А за русской печью сидит сверчок,
Он стрекочет. В окошко луна
Загляделась, и мрачен луны зрачок —
Скучно ей, всё одна да одна…
 
 
В полнолуние, в ночь лунявую
Мысли-мыши неспешно шуршат,
И тепло мне, как в детстве с мамою,
Засыпаю. И млеет душа…
 

Весёлый роджер

 
Наш «Роджер весёлый» над реями реет,
Скитается бриг по волнам.
Доплыть бы до берега нам поскорее,
От шторма укрыться бы нам!
Есть остров заветный в лагуне лазурной,
Где бурю корабль переждёт.
Но ветер нас гонит – упрямец безумный,
В объятия смерти ведёт.
Болтаемся пробкою в пенной пучине,
И кануть мы можем на дно…
От страха пиратская кровушка стынет,
Как в темной бутылке вино.
А мачты и палуба стонут и гнутся,
Бесстрашен лишь верный бушприт:
От волн не пытается он увернуться,
Вперед, словно чайка, парит.
Из мглы выдвигается пальмовый остров,
Но рифы встают на пути,
И в брюхо врезаются злобно и остро,
От гибели нам не уйти…
Мелькнёт на прощанье в померкшем сознанье
Далёкого детства рассвет,
Где мама-испанка стоит в ожиданье,
Ждёт сына, а сына всё нет…
А утром утихнет вокруг непогода,
В обломках лишь крабы снуют.
Да «Роджер Весёлый» над рифом свободно
Повиснет, найдя свой приют.
Зловеще полощутся череп и кости,
Печален пиратский итог…
Не всхлипнет вдова на далеком погосте —
На дне их навеки чертог.
И только в мальчишеских грёзах являться
Пиратам ещё суждено.
Из книг приключенческих вновь оживляться,
Покинув забвения дно.
Плывут бригантины, летят каравеллы,
Несутся в чужие края…
Парят облака вольным парусом белым,
А юнга на палубе – я!
 

Светлана Гордеева


«Мы как в мешочке у Бога горох…»

 
Мы как в мешочке у Бога горох:
Кто-то проклюнулся, кто-то засох.
Кто-то на влажную землю упал,
Кто-то – на камни, да так и пропал.
Ангел мешочек с горохом потряс:
Много у Бога горошинок – нас.
С шумом и грохотом в этом мешке
Каждый находит местечко себе.
Ангелу нужно горох перебрать,
Не перепутать и не потерять.
Только хороший оставить горох,
Тот, что для будущей жизни готов.
Жаль, что так много негодных семян,
Вот и на этом горошке изъян.
Может, оставить горошек, спасти?
Слезно прошу, не губи, а прости!
Вот и росток через несколько дней
Вышел от влажной слезинки твоей.
Знать не дано нам о нашей судьбе —
Ангел любезный, поплачь обо мне.
 

«Я так долго бродила по свету…»

 
Я так долго бродила по свету,
К небесам простирала я руки,
Я искала тебя, только где ты,
Ангел мой, мой спаситель от скуки?
 
 
Я нашла тебя в звонком апреле,
В светлом доме, наполненном солнцем,
С тихой музыкой вешней капели,
Веселящейся под оконцем.
 
 
Разыгралась капель: до-ми, до-ми.
Я пью кофе, гадаю на блюдце.
Я оставлю печаль в этом доме,
Как монету, чтобы вернуться.
 

«Мне тревоги осеннего дня не унять…»

 
Мне тревоги осеннего дня не унять.
Беспокойным лучом уходящего света
Озаряется пруда лиловая гладь
И в лиловое облако солнце одето.
 
 
Холода наступают, уносят красу
Так недолго горящего лета.
Не цветет уж багульник в багряном лесу,
Нету жизни зеленого цвета.
 
 
Наряжается лес в свой последний наряд,
На палитре – все яркие краски.
Желтый клен, рыжий тополь, осины стоят
В ярких вязанных кофточках красных.
 
 
Но скучаю по милым фиалок глазам
И ромашек молочных объятьям.
Я опять не успела березкам сказать,
Как идут им зеленые платья.
 

«Черемуха – она евангелист…»

 
Черемуха – она евангелист,
расскажет как еще до сотворенья
был мир не пуст, а просто очень чист,
как в светлый день Святого Воскресенья,
как белый лист, как белый лепесток,
как утро с белым облаком без тени.
Глава четвертая, стих первый и глоток
черемухи душистого цветенья.
 

«Наконец-то наш город опять посетил светлый снег…»

 
Наконец-то наш город опять посетил светлый снег:
Самый нежный и милый с надеждой на белый январь.
Он прошел по крутым берегам серых заспанных рек
И уткнулся в неправильный мой отрывной календарь.
Облетели листы января – середина зимы,
И с давно нецелованных уст облетают слова,
Средь которых «прости» – странный житель бессонниц и тьмы,
Пленник зим и разлучник – теперь различим лишь едва.
Лишь вчера я дожди заплетала в слова на ветру,
Лишь вчера я ждала и листала страницы зимы,
А сегодня замерзли дождинки и снег поутру,
Словно мой господин повелел позабыть эти сны.
Всё теперь как всегда – белый снег и зима, и январь.
И в привычном уюте нет места тревогам и снам.
Собеседник, свидетель, немой отрывной календарь,
Только ты понимаешь и помнишь шаги по ночам.
 

Людмила Гришина


Абрикосовое

 
Абрикосовое варенье…
(К чаю так хорошо зимой).
Позову тебя в воскресенье
Разделить этот вкус со мной.
Я готовила – долька к дольке,
(Это вам не какой-то джем),
Пять минут и три дня по столько…
Приходи… ну, допустим, в семь.
Ничего, что уже прохладно,
(Как-никак, на дворе октябрь)
Мы с погодой поладим ладно —
Это, скажем, такой пустяк!
Не забудь, прихвати с собою
Пару добрых и теплых слов.
Я в осеннем саду накрою…
(Где ни слова про….
Нелюбовь)

Откровенье твое испить…
Посидеть на крылечке рядом.
(Как тонкА нашей жизни нить!
Но хватает порою взгляда)
Нет, не вся отцвела сирень.
Все не собраны листопады.
Абрикосовая шагрень…
Что на щедрость еще богата.
Если есть он… Конечно есть!
Миг – меж будущим есть и прошлым.
Дав возможность себя прочесть —
Взгляд с Небес не напрасно брошен.

Это жизнь – сотни звездных струн,
На которых играет время.
Пусть не сдвинуть, порой, валун,
Не попасть, как хотелось, в стремя,
Промахнувшись… Не сдать зачет
По какому-то из предметов…
Но подставит Судьба плечо,
Верой крепкой по всем приметам.
Это жизнь, что бежит рекой…
И звенит голосами внуков.
И рождает в душе покой
От тепла боготворных звуков,
В сердце что…
 

На две затяжки…

 
На две затяжки остаётся жизни
Духов сирени, ароматов роз…

А ты скажи, который раз,
– Не кисни,
Смотри, как звёзды украшают плёс!
В ночи сияя
На бескрайнем небе,
И свет доносят, радуется глаз.
И тысячи молитв…
(Святой молебен)
Питают воздух,
Наполняя нас.
Пусть две затяжки…
Но до каждой клетки
Морской солёной, пенистой волны.
И сразу исчезает запах едкий
Уколов, мазей…
Коль другим полны
Затяжки две…
Из самых светлых мыслей,
К рассвету,
На тетрадный
Чистый
Лист…
Узрев дороги,
По наитью вышли,
Вкрапив в межстрочье
Аромат мелисс.
Ты окунись в лазоревые дали.
Испей нектар лавандовых полей.
И, если сможешь, так крути педали.
И вкус ромашек на рукав пролей
Пусть два глотка…
Из чаши росной жизни,
Чтоб выдать на-гора живой ответ,
Без зависти,
Без зла,
Без укоризны…
Пока из глаз
(Ещё!)
Струится свет.
 

Сергей Даштамиров


Бродяга

 
Полстолетия не был дома я.
Затянулся мой путь домой.
Боль-тоска в груди мне знакомая,
Как полынный степи настой.
Две дороги – как шпаги, скрещены.
Сколько их на моём веку!
Дарит щедро мне птица вещая
Незатейливое ку-ку…
 
 
Согласиться, быть может, с птицею,
Жизнь, бродяге, начать с листа?..
Ах, как хочется вновь напиться мне
Из ключей, что в родных местах!
Запрягу я коня буланого,
Быстроногого запрягу!
И помчусь стрелой в степь туманную,
Заночую опять в стогу!
 
 
Я смогу ещё спорить с ветрами,
Звёздам счёт вести на скаку!..
…Что пророчит там птица вещая?
Снова слышу её ку-ку!
На кукушку совсем нет времени.
Солнце гаснет в исходе дня.
Соскользнула нога со стремени —
Не седлать мне уже коня…
 
 
Боль-тоска в груди мне знакомая,
Как полынный степи настой.
Полстолетия не был дома я.
Затянулся мой путь домой…
 
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10 
Рейтинг@Mail.ru