Город туманов 2

Тамара Клекач
Город туманов 2

Глава 1. Охренительный город

1.1

За окном 311-го кабинета медленно кружили рваные хлопья белого снега, успевшего всего за одну ночь покрыть улицы и крыши толстым слоем зимы и досыпать оставшиеся места в течение дня – одного из очень немногих в году, когда город туманов не оправдывал свое прозвище.

Чародейка расслабленно катала во рту барбариску, перелистывая больничные выписки и счета, и время от времени бросала взгляды на многочисленные цветы, которыми был заставлен подоконник.

Они ее немного раздражали, хотя бы потому, что она никак не могла решить, что забрать домой, а что оставить радовать глаза в кабинете.

Выбор ее больше склонялся к горшку с растением, очень напоминавшем коноплю и присланным в честь ее первого рабочего дня "дружественным" отделом нравов, но когда она переводила взгляд на курившего у окна майора, целенаправленно выпускавшего дым на ни в чем не повинного представителя флоры, то смело предполагала, что он скорее съест свою ксиву, чем позволит растению не то, чтобы переселиться к ней домой, а вообще жить.

Чародейка едва заметно улыбнулась и вернулась к выпискам, а точнее, к счетам, которые интересовали ее куда больше, чем бесполезные каракули врача.

– Так и не надумала, что с ними делать? – спросил Антон, болтая ложкой в давно остывшем чае.

– А что с ними делать? – вопросом на вопрос ответила Гера, лениво потянувшись.

– Ну… А ты бы не хотела выяснить, кто их оплатил?

– Тебе лучше меня известно, что подобную информацию так просто не разглашают, а мне сложно представить себе хотя бы одного судью, который выпишет для меня соответствующее постановление.

– Есть и другие пути, – ответил ей Антон, выразительно сверкнув голубыми глазами.

Чародейка равнодушно пожала плечами, отложив в сторону помятые бумаги, и, встав с давно выдавшего виды дивана, грациозно прошла к окну.

За время, проведенное в больнице, она не столько похудела, сколько как-то утянулась, и в ее движениях появилось что-то неуловимо женственное, о чем Антон, подвозивший ее утром до работы, успел только за сорок минут пути сказать трижды в самой лестной форме.

Гера отнеслась к этому скептично, списав все на обновление гардероба, к которому ее подбила Лея, едва услышавшая, что любимый плащ чародейки переехал в лабораторию и плотно засел у Карима в шкафу для улик, а любимые ботинки ободрались в хлам.

Ну, еще, конечно же, были виноваты волосы, сильно отросшие из-за тех растворов, что в нее беспощадно вливали, изгоняя все повреждения, нанесенные мороком, и которые она до сих пор не обрезала.

Собственно, Гера даже не заметила, как они отросли, пока непослушные пряди не зацепились за кобуру майора, любезно составлявшего ей компанию во время тупейшей прогулки по больничному двору, когда на свою чародейскую голову она чуть не убилась, споткнувшись об костыль одного из пациентов.

Этот, комичный на первый взгляд, инцидент стал для чародейки последней каплей, и она, взяв штурмом кабинет своего лечащего врача, выбила из него выписку, а следом и разрешение вернуться к работе, тем самым поставив жирную точку в истории.

– Ты не спрашивала своего товарища Коновала? – подключился Литвинов, уступая ей место. – Может, это он оплатил?

Гера выпустила через нос вишневый дым и задумчиво посмотрела на роскошный букет страстно-бордовых роз, соревновавшийся по красоте с почти таким же соседним, только присланным подполковником Лавлинским.

Лечение она получила самое лучшее, а впечатляющий счет, и десяти процентов которого не покрывала государственная забота, был оплачен тайным благодетелем, о чем ей типа по секрету сказали в бухгалтерии больницы, куда она явилась, чтобы любезно спросить, за какой такой чародейский хер ей насчитали сумму, превышавшую стоимость всех ее внутренних органов.

– Платон не скрывал бы этого, – ответила Гера, сбивая за окно пепел.

Снег ее радовал, а вот вопросы коллег, как и их полная боевая готовность, чуть, что хватать ее за руки и за ноги, и тащить в больницу, не очень.

– А ты вообще его спрашивала? – спросил Антон. Гера снова равнодушно пожала плечами.

Платон часто навещал ее, даже когда она еще лежала в БИТе. Время он всегда выбирал, когда она спала, но след его излучения, будто специально оставленный, чтобы дать ей знать, что он был там, Гера улавливала каждый раз после пробуждения, предпочитая не забивать себе голову вопросами, почему тот, кто нынче был известен, как криминальный авторитет по кличке Коновал, избегал с ней прямой встречи.

Это было его правом, его решением и, если у него были проблемы, то ему, по ее личному мнению, следовало обратиться к психотерапевту или к бутылке, что было куда более результативным вариантом, учитывая, какие нынче шарлатаны выдавали себя за дипломированных специалистов по починке мозгов, или что там они вообще ремонтировали.

– А что Лавлинский? – не сдавался Антон, окучивая взглядом туго обтянутый светло-серыми джинсами зад чародейки, вступившей в бой с порывом ветра, распахнувшем окно и чуть не сбившем с подоконника на редкость уродливое ползучее растение, с утра пораньше позарившееся на усы полковника Звягинцева, спешившего поздравить ее с выходом на работу и скромно намекнуть, что за время ее отсутствия, а соответственно, и неоценимого вклада в работу, вазелин, предназначенный для общения с вышестоящим начальством, у него закончился, а количество глухарей, мягко говоря, все чаще угрожало проверкой на эластичность.

Так и не ответив Антону, Гера уступила поле боя настоящему мужику Литвинову и присела к нему за стол, на котором небрежно лежала стопка тех самых глухарей, включавших в себя смерть двоих бомжей, одной официантки, учительницы, давно вышедшей на пенсию, и одиннадцатилетнего мальчика.

– А почему их сбросили на нас? – спросила она, перебирая папки.

Учительница была древней, как мир, и могла прекрасно сама отправиться на тот свет. Бомжи… В их печальном случае причин для смерти было не счесть. Мальчик, судя по рапорту прибывших на место патрульных, провалился под лед во время прогулки с собакой. Официантка же вообще была застрелена во время ограбления. Так причем здесь был спецотдел, основным направлением деятельности которого был отлов чародеев и сверхъестественных созданий? Не понятно!

Внезапно расшатанное кресло поехало, и Гера чуть не свалилась с него, выронив при этом папку с делом утонувшего мальчика.

– У нас планы. Ты не забыла? – пояснил Литвинов, выкатывая ее на середину кабинета.

– Рабочий день еще не закончился, – возразила чародейка, поманив к себе заинтересовавшее ее дело.

– Полковник разрешил нам уйти пораньше, – вставил Антон, ловко перехватив папку.

– А врать не хорошо! – игриво погрозила ему пальцем Гера.

Вопреки ожиданию увидеть на симпатичной мордашке Антона, робкую улыбку, перед чародейкой предстала железная решимость утянуть ее на пьянку, запланированную с того дня, как лейтенант Усов стал старшим лейтенантом Усовым.

– Брать свои слова назад тоже, – уверенно парировал Антон, демонстративно зарывая папку у себя на столе. – Ты обещала! – напомнил он.

Гера вытянула губы, что делала неосознанно, и пробежала по нему оценивающим взглядом.

"Малыш стал мужчиной!" – отметила про себя она.

– Ладно, – наконец, сдалась чародейка, – но даже не надейтесь, что утром я буду лечить ваше похмелье!

Нереально медленно Гера зачем-то поправила змейку на высоких черных сапогах, заправила в джинсы белую водолазку и надела новенький черный плащ с поясом, который ей нравился даже больше, чем предыдущий.

К отсутствию своей боевой подруги, то есть шляпы, которую оказалось не так просто заменить достойным экземпляром, чародейка никак не могла привыкнуть и, тоскливо ощупав, будто лысую голову, соизволила, наконец, покинуть 311-й кабинет, а вместе с ним и участок.

Новенький белый Nissan LEAF комфортно скользил по заснеженным дорогам города, держа курс на конуру, в которой жил Литвинов, любезно предоставивший свою ее для обмывки дополнительной звезды на погонах подчиненного.

Лично Гера считала это фуфлом, так как прекрасно знала, что ту самую звезду обмыли три недели назад и в течение все тех же трех недель обмывали еще не раз, о чем ей сказал господин Похмелье, сопровождавший ее коллег опять-таки в течении тех трех недель минимум трижды во время визитов к ней в больницу.

Впрочем, разве нужен был повод для хорошей пьянки? Вот, взять хотя бы было сказочную погоду. Ну, или на худой конец, ее первый рабочий день после продолжительного отсутствия, во время которого ее коллеги просто чудом умудрились не ввязаться в неприятности и вообще не умереть, что в первую очередь касалось майора, обладавшего впечатляющим талантом за считанные секунды наживать врагов.

Антон свернул во дворы частного сектора где-то у черта на туманных куличках и, пропетляв среди разношерстных домов, остановился у хилого зеленого забора, подпертого с двух сторон сугробами.

Литвинов с непроницаемым видом лихо прошел по оставленным, видимо, им же глубоким следам и пнул дверь забора с поржавевшими петлями, заскрипевшими в знак возвращения хозяина.

Антон, выгрузив из багажника пакеты, подавил улыбку, заметив выражение лица чародейки, успевшей собрать на голову и плечи немного снега, и жестом пригласил ее идти вперед.

"Могло быть и хуже", – подумала про себя Гера, оставляя в сугробах свои собственные следы.

Участок вокруг дома, как и забор, был завален снегом. Покосившийся от времени и погоды сарай уныло стоял у недостроенного чего-то на пару с памятником майорского упрямства, то бишь битым ланосом.

Сам дом и снаружи, и изнутри говорил о желании и умении, с которым его строили лет так сорок назад, но также был пропитан хандрой и штампом "женат на работе" нынешнего хозяина.

Пока Литвинов воевал с проводкой, Антон, уже бывавший в гостях у майора и не пугавшийся царившего в доме полумрака, снял курточку, тщательно вымыл руки и приступил к выкладыванию на кухне, соседствующей с верандой, продукты из пакетов.

 

Едва забрезжил свет в пыльных лампах, как начали стягиваться и остальные гости, наполняя дом шумом и суетой.

И вот тут Гера почти готова была взять свои слова про врагов обратно, ведь среди прибывших в статусе друзей были: Карим, чародей-лаборант; капитан Аллен Кунцевский, к счастью для дома, единственный и неповторимый представитель чародейского спецназа; чародейка (или чародей – тут Гера снова сбилась) Микка в шикарном леопардовом тюрбане, украшенном крупной брошью, чья чародейская деятельность была где-то на тонкой грани закона; Вик, старый чародей и ее предшественник в отделе, и, конечно же, Лея, святая из святых чародейка, создавшая единственный в своем роде приют для детей-чародеев.

Мда… Кто бы мог подумать, что майор Олег Литвинов под прикрытием звезды Усова пойдет на беспрецедентный для него шаг и пустит в свою конуру вышеперечисленную шушару дабы закрепить за собой статус козла, но не стопроцентного!?

Старый, добрый чародей Вик разве что. Ну, может, и Гера. В порядке исключения. И то – только потому, что среди гостей не было подполковника Лавлинского, в отношении которого майор ну просто не мог не быть козлом даже ради ее первого рабочего дня после очень долгого больничного.

Черно-белое изображение видеозаписи рябило, а диван повсеместно погружал чародейку в ямки, угрожая выстрелить пружиной в почки, но один из лучших боев Мохаммеда Али против Кливленда Уильямса по прозвищу Большая кошка, проводимый в Хьюстоне в далеком 1966 году, стоил всех неудобств.

Чародейке нравился старый бокс. Ей вообще нравилось очень многое из того, что было до переворота. Не то, чтобы она верила, что тогда люди, да и чародеи, жили лучше, чем сейчас, но все же было что-то такое в том времени привлекательное и, наверное, не только для нее.

Старый чародей, неуверенно мявшийся у дивана, привлек внимание Геры, и она вытащила наушники.

– Все в порядке? – спросил он.

– Все отлично! – ответила Гера, краем глаза посматривая на первый нокдаун.

"Красота!" – восхитилась она.

– Олежа мясо собирается жарить, – продолжил Вик.

– Чудно!

– Отбивные.

– Еще лучше!

Вик смущенно улыбнулся и опасливо посмотрел в сторону кухни, на которой единолично хозяйствовал Литвинов.

– Герочка, боюсь, ты не поняла… – понизив голос, сказал он.

Чародейка выгнула бровь, действительно не понимая, чего от нее хотят.

– Олежа жарит отбивные, – с расстановкой произнес Вик, выразительно так посмотрев на нее, будто его фраза на самом деле должна была быть услышана, как "Олежа собирает бомбу".

Гера выгнула вторую бровь, по-прежнему не понимая, какого хера ей не дают спокойно посмотреть бокс.

– Он не умеет! – жалобно огласил вполголоса Вик, качая головой.

– Вик, я тебя очень уважаю, но е-мое, я же здесь не крайняя! – ответила Гера и кивнула в сторону веранды. – В доме кроме меня вон еще сколько чародеев! Неужели никто не может справиться с кулинарной неграмотностью…

– Олежа не разрешает! – перебил Вик. – Ты же знаешь, какой он упрямый! А тебе, – старый чародей воодушевленно потер сухие руки, – он не откажет, – привел последний аргумент Вик, подкрепленный запахом перегретой сковородки, идущим с кухни, и голодными глазами гостей, смотревших на нее из-за угла с надеждой.

Гера тоскливо посмотрела на экран ноутбука и, со вздохом захлопнув его, потащилась на кухню.

Закатав рукава белого свитера с горлом, Литвинов армейским ножом кромсал отбивные прямо на столе. К слову, вид у него реально был такой, будто он бомбу собирал, и чародейка невольно задумалась над тяжестью отравления тем самым мясом, когда он его приготовит.

– Чем могу помочь? – с вызовом бросил он, очевидно, прекрасно зная, с какой целью пришла Гера.

– Мне помощь не нужна, – спокойно ответила она, – в отличие от мяса.

Литвинов смерил ее косым взглядом, но не ответил, продолжая свое великое дело.

– Олег, это отбивные.

– Я знаю, что это отбивные, – буркнул он, оглядывая кухню в поисках соли.

– А ты знаешь, почему они так называются? – Гера отошла от дверного проема, выключила конфорку под слишком маленькой даже для двух кусков сковородкой, и заглянула в ящики кухонной тумбочки. – Потому что, Олег, – добавила она, отыскав соответствующий кухонный инструмент, – их нужно отбивать.

– Серьезно? – тупо спросил Литвинов, с сомнением посмотрев на мясо.

– Серьезно, – невозмутимо ответила Гера под смех подслушивавших гостей, и вручила ему орудие труда. – Причем, с двух сторон.

Майор тщательно обмозговал ее слова и, взяв молоток для отбивки мяса, сердито крикнул в сторону двери:

– А сразу нельзя было сказать?! – В ответ раздался дружный смех.

Руки у него были сильные, и толстые куски мяса, которые он с остервенением колошматил, молниеносно начали светиться.

Во избежание вкусовой катастрофы Гера сама посолила и поперчила отбивные, и, разложив на противень, застеленный предусмотрительно принесенной Леей фольгой, отправила их в духовку.

– Выпросишь для меня премию? – игриво спросила она.

– Держи карман шире! – угрюмо парировал Литвинов, подкуривая сигарету.

Чародейка невозмутимо пожала плечами, мол, за спрос не бьют в нос, и выполоскала в раковине тряпку, чтобы вытереть со стола.

– Вчера мне звонил Деврик.

Гера на секунду замерла и продолжила тереть стол.

– С чего это мой врач звонит тебе? – как бы, между прочим, справилась она, упорно не замечая его тяжелого взгляда.

– С того, что он не смог с тобой связаться, а ты пропустила прием, и не один.

– Сомневаешься в моей профпригодности, майор? – Гера взяла в руки армейский нож и смерила майора вызывающим взглядом.

Литвинов охотно вступил в зрительную дуэль, равномерно выпуская из ноздрей сигаретный дым.

С какого-то перепуга его записали, как ее ближайшее контактное лицо, потеснив при этом Антона, и теперь, проникнувшись свалившейся на него ответственностью, майор твердо решил изводить ее своим дурным характером и всем тем, что шло вместе с ним в комплекте.

Отвечать между тем Литвинов не спешил, если вообще собирался, и с завидным козлиным упорством продолжал дуэль, роняя пепел на прямо пол.

Чародейка усмехнулась, также не сдавая свои позиции. "Новый" Литвинов, который был Олегом, ей импонировал, но поощрять выросший в нем инстинкт защитника она не собиралась, как и развозить сопли по поводу того, что с ней произошло. Тут, как говорится, се-ля-ви, то есть такова жизнь. Он и сам еще до ее перевода успел отлежать бока на больничной койке. Так чего было к ней приставать?

Тепло разогретой духовки вместе с запахом быстро подходивших отбивных поплыли по кухне, просачиваясь в открытую дверь, и будто заманивая голодных гостей. Правда, первого из них привел на кухню вовсе не запах, а чисто мужское отчаяние.

– Гера!

– Ммм? – довольно промурчала чародейка, оценив по достоинству проигрыш майора, угрюмо тыкавшего сигаретой в банку из-под шпрот, так вовремя оказавшуюся под рукой.

– А Микка… – Антон замялся. – Он или она?

– Малыш, Микка будет для тебя, кем захочешь, – ответила чародейка, развернувшись к духовке, чтобы проверить готовность мяса.

– Это меня и беспокоит… – озадаченно пробормотал он.

Гера усмехнулась. Молодой старший лейтенант Усов, храбрец с Макаром на поясе, высшим образованием и очаровательной улыбкой, не говоря уже о милейших голубых глазках в обрамлении длинных ресниц, стал главным героем любовных забав Микки, открыто и повсеместно проявлявшей свою симпатию, ставившей тем самым вежливость и мужественность вышеупомянутого героя в крайне затруднительное положение.

– Гера, а можно еще вопрос?

– Давай! – Мясо было на подходе, и Гера сглотнула слюну.

– Почему ты не носишь нижнее белье?

Чародейка отвернулась от отбивных и выгнула бровь, не столько удивившись его вопросу, а сколько, пожалуй, впервые задумавшись над тем, что отсутствие у нее некоторых деталей гардероба, во-первых, было заметно, а во-вторых, могло кого-то смущать. Мужчины ведь обычно должны были такое на "ура" воспринимать?!

– Не люблю дешевое белье, – наконец, ответила она и выключила духовку. – На дорогое не зарабатываю, но вообще-то я ношу, только не там, куда ты смотришь, – лукаво добавила она, заставив Антона отвести взгляд от ее груди.

Мясо поедалось с аппетитом, водка традиционно прекрасно заходила с пивом, и настроение Геры, какое-то время мысленно витавшей между боксом, не раскрытыми делами и вопросом о нижнем белье, уверенно улучшалось.

Вик щедро делился с Алленом воспоминаниями о том, как формировался чародейский спецназ. Литвинов, листая на телефоне песни Цоя, периодически вставлял пару-тройку фраз. Антон, сжав волю в кулак и обернув мужественность культурной храбростью, стойко выдерживал не особо-то и замысловатые знаки внимания Микки, больше шутившей над ним, чем серьезно желавшей чем-нибудь с ним заняться на досуге.

Лея хмельно и кокетливо посматривала на Литвинова, и Гера пришла к выводу, что время для реализации идеи Карима, выпившего много, но не опьяневшего ни на граммульку, настало.

По невысокому потолку веранды побежали трещины. Крыша со стоном просела, и в образовавшуюся дыру вместе со снегом ворвалось ревущее чудище, одним взмахом крыльев доломавшее остатки крыши.

Кунцевский сорвался с места и светящимся пятном врезался в него, в то время, как бравые офицеры отдела тяжких и особо тяжких преступлений, перевернув стол, успели разрядить обоймы.

– Ну, надо же… – растянулась в самодовольной улыбке чародейка, когда выстрелы стихли, а спецназовец, отскочив от потолка, шмякнулся на пол. – А шарик-то лопнул!

Она лениво поймала убитый ее коллегами желтый шарик и пригубила водку прямо из бутылки. Карим покатился со смеху при виде геройской троицы, до которой, кажется, начало доходить, что их подло разыграли.

В отличие от капитана спецназа, по определению не привыкшего к подобным шуткам, остальные чародеи успели почувствовать излучение Геры и, зная ее характер, спокойно приготовиться к чему-то подобному. Кроме Вика, разве что, бывшего о ней лучшего мнения.

– Я же говорил… – ухахатывался Карим, – что они… без своих стволов… никуда…

– Где они только их спрятали?! – заметила Микка, плотоядно рассматривая Антона с всклокоченной каштановой шевелюрой.

– Вельма! – прорычал Литвинов, поднимаясь с колен и тяжело кидая на вернувшийся в нормально положение стол, само собой, не выпустивший ни одной пули пистолет. – Что б тебе… – Он кинул хмурый взгляд на абсолютно целый потолок. – Пусто было!

Все с той же улыбкой чародейка отдала ему честь и вручила лопнувший шарик, сразу же отправленный майором далеко за пределы видимости.

Кунцевский погрозил ей кулаком, но шутку в конечном итоге тоже оценил. Вик не удержался от попытки пристыдить Геру, крайне плохо обошедшуюся с расшатанными нервами хранителей правопорядка, но сдался, так и не добившись даже намека на вину.

На Лею шутка подействовала отрезвляюще, и она отметила, что ее старая подруга всегда была склонна к дурным шуткам. А вот красавчик Антон, не принявший подлый розыгрыш близко к сердцу, заручился поддержкой все еще дувшегося майора и с гордостью вручил Гере подарок, который прятал за ящиком пива.

Чародейка с неоднозначным выражением на лице достаточно долго и так, и сяк крутила в руках некий предмет гардероба, посматривая на ожидавших ее реакции друзей.

– Вы же понимаете, что я буду ее носить? – наконец, произнесла она, лукаво сверкнув янтарными вкраплениями в глазах. – Вам стыдно не будет?

– Время покажет, – с улыбкой ответил Антон, обменявшись взглядом с Литвиновым.

Гера вытянула губы, сдерживая улыбку, и собралась уже надеть остроконечную шляпу, как вдруг не с того, ни с сего из нее прямо ей на голову нескончаемо посыпались барбариски.

– Что ж, майор, – невозмутимо произнесла она, косо надев шляпу и подобрав с колен одну из конфет, – пусто мне теперь точно не будет!

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27 
Рейтинг@Mail.ru