Саладин. Всемогущий султан и победитель крестоносцев

Стенли Лейн-Пул
Саладин. Всемогущий султан и победитель крестоносцев

Предисловие

Саладин (Салах ад-Дин, 1138–1193, султан с 1175) – один из немногих правителей мира Востока, которого нет необходимости представлять любителям английской классики. Этим знакомством мы во многом обязаны Вальтеру Скотту, который проникновенно и с большой симпатией описал эту гениальную личность. Саладину также повезло и в том, что он привлек к себе внимание не только великого романиста; его также высоко ценил король Ричард I Львиное Сердце, благодаря чему он стал известен в истории не только под основным арабским именем аль-Малик ан-Насир Салах ад-Дунийа Юсуф ибн Айюб. Многим он стал близок и знаком под кратким прозвищем Саладин. Образ его, это правда, во многом романтичен и загадочен. В своем романе «Талисман» Скотт рисует портрет знатного султана и одновременно благородного рыцаря, который вызывал восхищение у крестоносцев. Но читатель остается в полном неведении относительно биографии и подвигов героя, и не все то, что говорится о нем на страницах романа, является в полной мере подлинным. Надеемся, что настоящее жизнеописание, которое держит в руках читатель, будет и наиболее полным, основанным на современных ему источниках.

Биографический материал, которым владеют ученые Востока, обширный и исчерпывающий. Нам не следует надеяться, что сохранилось описание каких-либо личных черт, которые так привлекают журналистов: во времена Саладина не было иллюстрированных газет. Но об основных фактах его жизни и чертах характера мы имеем надежные свидетельства, достаточно содержательные и достоверные. Мы привлекаем материал двух основных арабских хроник, авторы которых имели прекрасные возможности выяснить все факты и установить истину, они были мужами учеными и знатными.

Один из них – Баха ад-Дин (Бахауддин ибн Шаддад), который был всего на семь лет моложе Саладина, хотя и пережил его на сорок лет, был арабом из известного племени асад, родился в 1145 г. в Мосуле, что стоит на реке Тигр. Он долго и старательно учился, как и все мусульмане того времени, прежде чем он получил должность кади (судьи). В известном медресе Низамийя в Багдаде, которое основал великий визирь Низам аль-Мульк и где его другом был астроном и поэт Омар Хайям, Баха ад-Дин посещал лекции самых известных преподавателей. Подобно европейским средневековым ученым, они переходили из университета в университет, из испанской Кордовы в среднеазиатский Самарканд, везде преподавали и учили. Он сам стал учителем в своем родном городе Мосуле, и его мудрость и рассудительность обратили на себя внимание атабека Месопотамии, так что он неоднократно поручал ему роль посла в тяжелых политических обстоятельствах.

Баха ад-Дин находился в Мосуле, когда Саладин дважды осаждал его в 1182 и 1185 гг.; он отправился в составе посольства в Дамаск в 1184 г., когда Саладин был настолько впечатлен его способностями, что предложил ему место судьи, от которого посол отказался. Но они снова встретились в Харране весной 1186 г., когда Баха ад-Дин участвовал в подготовке мирного договора между своим сувереном и Саладином.

После совершения хаджа в Мекку и Иерусалим, только что отвоеванный у христиан, он вновь был принят султаном, и с тех пор редко оставлял его. Поступив к нему на службу 28 июня 1188 г., он становится участником всех его последующих кампаний. Баха ад-Дин был свидетелем осады Акры; сопровождал султана, когда тот преследовал Ричарда Львиное Сердце, отправившегося со своим войском в поход вдоль морского побережья; принял заметное участие в сражении за Яффу в 1192 г. Он находился рядом с Саладином во время его смертельной болезни.

После кончины султана он занял высокий пост судьи в Алеппо, где также основывал училища, отдавая все свои силы и личные сбережения для подготовки специалистов в области законодательства.

Один из его учеников оставил трогательное описание почитаемого всеми кади, 85-летнего старика, который был в таком возрасте, когда отапливаемая спальня и густые меха уже не могли согреть остывавшую кровь. Однако престарелый учитель все еще продолжал собирать у себя своих учеников после пятничной молитвы. Сам он уже не мог больше посещать мечеть; продолжая исполнять религиозные обряды дома, он едва держался на ногах. «Он падал от слабости, уподобившись неоперенному птенцу», как говорит его биограф.

В 1234 г. он умер, оставив нам исторический труд «Жизнь Саладина».

В описании первых пяти лет правления Саладина ближайшему другу и советнику султана Баха ад-Дину нет равных. Хотя начальные этапы жизненного пути султана отражены автором с меньшей скрупулезностью и точностью, но и в этой части его труда он описал несколько важных событий, получив сведения о них из первых рук. Видимо, благодаря тесному общению с Саладином, его военачальниками и близкими родственниками он был хорошо информирован о происходящем.

Следует признать, что пишет он, как общепризнанный панегирист, убежденный, что истинный правитель никогда и никому не может причинить зла. Он настолько искренен и бесхитростен в своем повествовании, и явно писал так, как он сам видел и чувствовал, что на биографию не повлияли представления автора об идеальном герое. Жизнеописание, безусловно, несет на себе печать правдивости. Легко прочитывается также личная непредвзятость Баха ад-Дина и характерная для восточных авторов некая гиперболичность изображаемых событий и лиц. Особенно важна достоверность сведений, сообщаемых Баха ад-Дином, который присутствовал при переговорах между королем Ричардом I и Саладином. Для нас он единственный свидетель этого события.

Если Баха ад-Дин воспевал культ преклонения перед героями, то у другого, не менее известного автора отношение к этому более сдержанное и уже нет этого необъяснимого восторга. Ибн аль-Асир имел все причины открыто осуждать человека, узурпировавшего права местных властителей; в его заметках содержится критика образа правления Саладина, и он выдвигает несколько серьезных обвинений.

Ибн аль-Асир, который был курдом из племени шейбан и на пятнадцать лет моложе Баха ад-Дина, родился в 1160 г. в городе Джезират-ибн-Омар, на реке Тигр. Вали, или наместником, был в этом городе его отец. Историк провел большую часть своей жизни, посвятив себя науке, в Мосуле, где его брат был известным советником правителя (атабека) Месопотамии. Второй брат занимал пост в канцелярии Саладина.

Ибн аль-Асир, так же как и Баха ад-Дин, стал очевидцем в 1185 г. осады Мосула Саладином, и потом он сопровождал войско, отправленное правителями Месопотамии в поход на соединение с войском султана во время военной кампании 1188 г. в Северной Сирии. Ибн аль-Асир был также путешественником, и во время посещения Дамаска, Иерусалима и Алеппо он мог лично удостовериться в верности имевшихся у него сведений об этих местах.

Его «История атабеков Мосула», завершенная в 1211 г., также является панегириком, как и биография Саладина, написанная Баха ад-Дином, но это панегирик врагам Саладина. Автор труда так и не простил султану, что он покончил с властью атабеков в Сирии, и великий правитель Мосула стал его простым вассалом. Все, что могло служить принижению образа Саладина – в этом мы можем быть уверены, – не могло пройти мимо внимания Ибн аль-Асира. Все же, несмотря на пристрастное отношение к бывшим сеньорам и благодетелям его семьи, он способен на справедливые оценки. Он признает большие заслуги Саладина перед исламом, и для его последнего труда «Полный свод всеобщей истории», который появился за три года до его смерти в 1233 г., характерно более непредвзятое отношение в отличие от его апологии атабеков Мосула.

Работы этих двух историков дают нам наиболее полную информацию о жизни Саладина. Но имеются и другие авторы, отразившие ту или иную сторону деятельности султана. Среди них Имадуддин аль-Исфахани (родом из Исфахана), арабский писатель и историк, известный под прозвищем аль-Катиб («секретарь»). Он занимал важную должность советника и секретаря Саладина в сирийских провинциях. К сожалению, была опубликована лишь малая часть его трудов. Он сопровождал султана при осаде Акры, и его записки, несмотря на трудно воспринимаемый сухой риторический стиль изложения, важны как свидетельство очевидца.

Усама ибн Мункыз, арабский писатель и полководец, родившийся в крепости Шейзар на Оронте, написал «Книгу назидания», автобиографическую хронику, в которой представил живую картину большинства событий эпохи крестовых походов начиная с 1095 г. и вплоть до своей смерти в 1188 г. Однако, несмотря на то что он прожил несколько лет в Дамаске, лишь в преклонном возрасте он начал часто общаться с Саладином. Воспоминания престарелого араба оставляют после их прочтения чувство разочарования: он был слишком погружен в себя, чтобы помнить о высказываниях и поступках окружавших его людей.

Ибн Халликан, известный арабский биограф многих знатных лиц своего времени, и Абу Шама аль-Макдиси, автор «Книги двух садов в известиях двух династий», хотя и не были современниками Саладина, но оба знали о нем со слов людей, которые общались с ним. Их труды в какой-то степени являются дополнением к скудным сведениям о той эпохе.

Среди хронистов-христиан решительно выделяется несравненный архиепископ Гийом Тирский, который жил в Палестине. Его «История деяний в заморских землях» превосходит по охвату и полноте отражения событий все латинские и арабские хроники того времени, она рассказывает об истории Востока с 1144 по 1183 г. на основе личных впечатлений автора. После кончины столь масштабной личности уже не осталось никого, кто мог бы сравниться с архиепископом, и остается только сожалеть, что он не смог довести повествование до завершения Третьего крестового похода. Гийом Тирский скончался за десять лет до этого. Это было большой потерей не только для биографов Саладина и ученых исследователей. Различные продолжатели труда Гийома Тирского не могут сравниться с ним, великим историком, но ценность их хроник не стоит недооценивать.

 

Примером может служить «Хроника Эрнуля», являющаяся важным свидетельством современника. Эрнуль был оруженосцем Балиана д’Ибелина, сыгравшего выдающуюся роль в священной войне и часто встречавшегося с Саладином. Эрнуль, несомненно, сопутствовал своему господину в достопамятной Хиттинской битве и позже при обороне Иерусалима. Рассказ Эрнуля, полный живых характеристик отдельных личностей, особенно ценен: он отражает взгляд христиан на события, которые арабские писатели описывают с мусульманской точки зрения.

Полезно упомянуть Itinerarium Regis Ricardi («Итинерарий короля Ричарда») – описание в прозе Третьего крестового похода, написанного на латинском языке. Несмотря на некоторые преувеличения и пристрастность, она представляет собой замечательное повествование о подвигах английского героя.

Таковы основные источники, на основании которых складывается биография Саладина. Все они относятся к свидетельствам очевидцев той далекой от нас эпохи. И даже если рассказчиками являются люди, не бывшие современниками тех далеких событий, то их отделяет от них время жизни не более чем одного поколения, и таким свидетельствам вполне можно доверять.

Довольно странно, что при наличии большого количества письменных материалов о Саладине многие из них не получили должного внимания. Было бы несправедливым не упомянуть о замечательных работах Луи-Франсуа-Клода Морена. Он родился в Провансе, где получил должность королевского цензора и был также генеральным секретарем Академий Марселя и Нанси. В 1758 г. он опубликовал в Париже в двух томах свою книгу «История Саладина, султана Египта и Сирии». Книга осталась практически неизвестной, иначе она была бы обязательно переведена. Это замечательный, в одно и то же время научный и философский труд, с которым стоит ознакомиться, а биография автора не может не вызвать восхищения. Он использовал при написании книги все хроники крестоносцев, труды Баха ад-Дина в издании Шультена, арабский манускрипт Ибн аль-Асира об атабегах. Не возникает вопроса о ценности этих материалов, но он также пользовался более поздними трудами, отчасти неравноценными по содержанию. Речь идет о знаменитом произведении французского востоковеда XVII в. Эрбело де Моленвиля под названием «Восточная библиотека, или Универсальный словарь…». Конечно, было сделано много новых открытий, и появились новые публикации с того времени, но Морен добился замечательного успеха в своей работе. Единственным его серьезным недостатком был соблазн больше читать «между строк», то есть он прибегал при описании исторических событий к «историческому воображению». Несмотря на постоянные обращения к оригинальным источникам, автор зачастую давал собственную трактовку историческим фактам, на что не следует обращать внимания. Гораздо интереснее, например, позволить себе вольность и самому писать историю, но подобное искушение необходимо подавлять, и должно проявлять уважение к букве текста.

Некоторые авторы, рассказывая об истории Месопотамии, начинают свое повествование со Всемирного потопа, полагая необходимым именно таким образом подготовить читателя к ее восприятию. Морен, к примеру, считает, что биографии Саладина следует предпослать предисловие, в котором говорилось бы о Мухаммеде и первоначальной проповеди ислама. Я не намереваюсь испытывать терпения читателей, но без краткого экскурса в историю Западной Азии XI–XII вв. будет не понятна политическая ситуация, в которой Саладин начинал свою карьеру.

Особенно важно было упомянуть достижения его великого предшественника военачальника Занги, завоевателя Эдессы, несбывшиеся честолюбивые замыслы которого подготовили почву для реализации имперских планов Саладина. Однако вводные главы подверглись сокращению, насколько это было возможно.

Автор особенно благодарен Т. А. Арчеру за возможность использовать материалы его труда «Крестовый поход Ричарда I», в частности план маршрута похода короля Ричарда I Львиное Сердце.

Часть первая
Введение

Глава 1
Мир Саладина

В 1132 г. потерпевшая поражение армия, отступая под натиском противника, вышла на левый, восточный берег реки Тигр. На противоположном, западном правом берегу, на высоком утесе стояла неприступная крепость Тикрит, защищенная со стороны суши глубоким рвом. Тайный ход, прорубленный в скале, вел из цитадели к реке. Единственной надеждой отступающих было укрыться в крепости, что зависело от решения ее коменданта. К счастью, он проявил дружеское расположение и помог беглецам переправиться через Тигр. Предоставленные им паромные суда послужили делу возвышения дома Саладина. Спасавшийся бегством полководец, обязанный своей жизнью своевременно оказанной помощи, был Имад ад-Дин Занги, могущественный атабек Мосула. Спустя годы, когда победа вновь осенила его знамена, он не забыл о своем долге перед Тикритом. Памятуя об оказанной ему поддержке, он покровительствовал коменданту во всех его взлетах и падениях. Этим комендантом был отец Саладина.

Айюб, получивший по обычаю сарацин прозвище Неджм ад-Дин, или Звезда Веры, удачливый комендант крепости в непростое время, хотя и был мусульманином и уроженцем Востока, принадлежал к великой арийской общности племен и народов. Он не был ни арабом, ни тюрком, но курдом из клана Равадийя и родился в деревне Аджданакан близ Двина в Армении. С незапамятных времен курды вели пастушеский образ жизни в горных областях, расположенных между Персией и Малой Азией. Их клановость и склонность пользоваться тем, что плохо лежит, и в то же время присущие им рыцарское представление о чести и гостеприимстве и безусловная отвага роднили их с арабами «Дней невежества» еще до утверждения ислама и шотландцами-хайлендерами до начала реформ фельдмаршала Дж. Уэйда. Курды были доблестным и воинственным народом, невосприимчивым, как правило, к цивилизации, не привыкшим подчиняться чужой воле и обладавшим многими достоинствами. Немаловажно и то, что из их среды вышел Саладин. О его более далеких предках ничего не известно. Биографы пишут, что его семья была «одной из самых известных и уважаемых в Двине», но, даже если это утверждение и верно, это чисто провинциальный взгляд. Двин, или по-арабски Дабиль, был столицей Внутренней Армении в X столетии. Это был большой, окруженный стеной город, в котором размещалась резиденция губернатора провинции. Его жители были в основном христианами, которые вели успешную торговлю одеждой из козлиной шерсти. Процветало также ковроткачество, в качестве красителя использовали кошениль, известный как кырмыз, из которого получали малиновую и карминовую краски. Евреи и христиане жили здесь в мире под властью мусульманских завоевателей, и армянские церкви стояли рядом с мечетями, где молились мусульмане.

Но Двин уже клонился к упадку, когда Шадхи, сын Марвана и дед Саладина, стал главой «видной и уважаемой» семьи. Поэтому он предпочел, чтобы его многочисленные сыновья делали карьеру в Багдаде, где при дворах халифа и султана могли быть реализованы их честолюбивые планы. Ни о жизни Шадхи, ни о его характере ничего не известно, кроме того, что он был тесно знаком с греком Бирузом, который прежде был рабом в Двине, но сумел подняться до высокого поста при дворе персидского монарха, стал наставником сельджукских правителей, а затем был назначен правителем Багдада. Шадхи обратился к старому другу, и Бируз, покровительствуя ему, сделал его сына Айюба комендантом крепости Тикрит. Возможно, вся семья сопровождала его на новое место службы. Известно только, что Шадхи и его сын Ширкух отправились вместе с Айюбом.

И если последний оправдал доверие своего патрона, проявив мудрость и осмотрительность в своих действиях, Ширкух, неуравновешенный и страстный, разрушил благополучие семьи. Из благородных побуждений он убил обидчика близкой ему женщины, отомстив, таким образом, за оскорбление, нанесенное ей. Бируз уже и так был крайне недоволен тем, что Занги, которого он не любил, было предоставлено убежище, и он был не намерен оставить без последствий преступление Ширкуха. Братьев попросили искать себе другое место службы. Они покинули Тикрит с тяжелым сердцем и посчитали зловещим знамением тот факт, что в ночь их изгнания из крепости у Айюба родился сын. Невозможно было представить худшее предзнаменование, ибо младенец, чьи крики беспокоили собиравшихся в путь людей в ту ночь в крепости Тикрит в лето Господне 1138-е, был Юсуф, известный впоследствии на Востоке и Западе под почетным прозвищем Благочестие Веры, Салах ад-Дин. (В мусульманском летоисчислении это был 532 г., и он находится во временном интервале между 19 сентября 1137 г. и 8 сентября 1138 г. Месяц, в который родился Саладин, неизвестен, и поэтому годом его рождения вполне может быть 1137 г.)

Прежде чем рассказать, куда Айюб увез своего малыша Юсуфа и что выпало на их долю, мы должны кратко обрисовать политическую обстановку, в которой будущий вождь сарацин начинал свою карьеру. Восточный мир в то время сильно отличался от старой империи Халифата. Значительные перемены произошли уже при жизни отца Саладина. Религиозный пыл, который вначале вел армии ислама, продвижение которых было подобно стремительно распространяющемуся огненному палу в степях, от древних арабских земель в Аравии до пустынь Синда (ныне на юге Пакистана) на Востоке (на северо-востоке арабы захватили Среднюю Азию, закрепив завоевания победой над китайцами на р. Талас в 751 г.) и до берегов Атлантического океана на Западе (захватив к 718 г. Испанию и земли на юге современной Франции, но были разбиты в 732 г. при Пуатье франками), не смог сохранить единство обширной империи, сложившейся так удивительно внезапно. Халифат просуществовал более шести столетий, но первоначальная территория империи сохранялась без изменений ее границ едва ли в течение трети этого времени. В VII в. воины наследников арабского пророка Мухаммеда захватили Египет, Сирию, Персию (Иран) и даже области за рекой Окс (Амударья). В начале VIII в. они захватили Испанию. Подобную империю, населенную соперничавшими друг с другом племенами и народами и занимавшую обширные провинции, было невозможно долго удерживать в подчинении центральным властям, которые отдавали распоряжения из Дамаска и Багдада. Правитель любой провинции в мусульманской системе управления легко мог обрести еще большую независимость, чем проконсул Древнего Рима. Сама идея Халифата имела как религиозный, так и административный характер; она побуждала местных правителей брать на себя властные функции, отдавая при этом дань уважения духовному вождю. Религиозные схизмы в исламе, особенно странная и фанатическая преданность имаму Али, последователи которого подвергались преследованиям, также привели к распаду государства.

Уже в IX в. власть в окраинных областях мусульманской империи находилась в руках правителей, которые или отвергали власть халифа Аббасидов в Багдаде, или, по меньшей мере, отдавали ему, как возглавителю верных, лишь внешние почести. Законы халифа даже во дни «доброго Харун ар-Рашида» не исполнялись в Испании и Марокко на западе Халифата, а в Тунисе к ним относились не более чем с определенной долей уважения. Египет, с одной стороны, и Северо-Восточный Иран, с другой, вскоре также последовали примеру западных окраин Халифата, и в середине X в. власть халифа едва ли распространялась за стены его дворца, в котором он был серьезно ограничен в своих правах охраной, состоявшей из наемников, которых он неосмотрительно пригласил для своей защиты. Это состояние полного бессилия продолжалось с небольшими изменениями вплоть до завоевания столицы Багдадского халифата монголами в 1258 г. Время от времени, благодаря слабости соседей или твердой личной власти какого-либо халифа, Аббасиды восстанавливали частично на краткий период свое владычество в долине Тигра и Евфрата. Но даже тогда, когда у халифа была многочисленная армия и он имел больше владений, чем его предшественник, его власть ограничивалась небольшой территорией Месопотамии и его влияние, за исключением его роли верховного главы ислама, было совершенно незначительным в политическом мире Саладина.

Этот политический мир был ограничен рекой Тигр на востоке и Ливийской пустыней на западе. На протяжении полутора веков, прежде чем Саладин начал вмешиваться в дела государства, Египтом управляли фатимидские халифы, схизматическая (шиитская) династия, заявлявшая о своем духовном владычестве, основанном на факте происхождения от Али, племянника пророка Мухаммеда, которая не признавала халифат Аббасидов в Багдаде. В еще большей степени влияла на политику крестоносцев ситуация в Сирии и Месопотамии. Все эти области, от гор Курдистана до Ливана, населяли, что и Аравию, схожие народности с одними и теми же политическими устремлениями. Многие арабские племена с древнейших времен поселились в плодородных долинах Месопотамии, где их наименования сохранились в названиях мест. Племя бедави откочевывало каждый год из Аравии на пастбища близ Евфрата. И многие кланы так и осели во всех областях Сирии. Упадок Халифата дал толчок к образованию арабских государств на территориях, населенных преимущественно арабскими племенами, которые господствовали в X–XI вв. на большей части Сирии и Месопотамии, но к XII в. это закончилось. Арабы остались на своих привычных местах и разбили шатры по всей стране, вплоть до долин верховьев рек в местности Диярбакыр. Они живут там и в наши дни, но уже не как правители тех земель, где они пасли свои стада. Арабское господство в этих областях закончилось навсегда, и началось владычество турок.

 

В XI в. в пределы Ирана, Месопотамии и Сирии вторглись турки. Их вели потомки Сельджука, вождя туркмен, живших в степях западнее реки Окс (Амударья). В результате нескольких стремительно проходивших кампаний они захватили большую часть Ирана. Затем их войско увеличилось за счет прибывавших из Средней Азии племен турок, и вся Западная Азия, от границ Афганистана до границ Ромейской державы (Восточной Римской империи, названной позднее западноевропейскими историками Византийской) и Египта, была постепенно объединена под властью Сельджукидов. Персы (иранцы), арабы и курды сдались под мощным напором завоевателей. Но как бы ни были велики их владения, вторжение сельджуков имеет большее значение, чем проявление чисто территориальной экспансии. Их приход знаменовал наступление новой эпохи в истории мусульман, это было возрождение мусульманской веры.

В своей книге «Мусульманские династии», вышедшей в 1894 г., я писал: «В момент их появления империя Халифата исчезла. То, что вначале было государством, объединенным под властью одного мусульманского правителя, теперь стало собранием областей под управлением различных династий, ни одна из которых, за исключением, возможно, Фатимидов Египта (а они были схизматиками), не была способна создать империю. Широкое распространение схизмы [шиизма] способствовало обособлению различных провинций исчезнувшей империи. Требовалось действенное средство, и таковым стало вторжение турок. Эти дикие кочевники, не испорченные городским образом жизни и отличавшиеся прежде безразличным отношением к религии, восприняли ислам со всей горячностью их непросвещенной натуры. Они пришли спасти умирающее государство и возродили его. Их отряды шли через Персию [Иран], Месопотамию, Сирию и Малую Азию, опустошая страны и уничтожая каждую правившую там династию. В итоге турки-сельджуки вновь объединили мусульманскую Азию от западной границы Афганистана вплоть до Средиземноморья под властью одного суверена. Они вдохнули новую жизнь в охладевших к вере мусульман, отразили вновь перешедших в наступление византийцев и воспитали поколение фанатично преданных исламу воинов, которые нанесли не одно поражение крестоносцам».

Мелик-шах, самый благородный из сельджукских султанов (1072–1092), был одним из тех правителей, чьи идеи повлияли на эпоху, в которую они жили. Служить ему и быть его придворным было не только привилегией и большой честью. Находясь на службе султана, каждый придворный формировался как личность одновременно с правителем. Люди учились отстаивать свои принципы. Складывался образ поведения своего времени под влиянием образа жизни правителя. Один арабский историк писал, что каждый высший чиновник и губернатор пользовался уважением только в той мере, насколько он соответствовал примеру, подаваемому султаном. Принятая норма поведения не позволяла заподозрить правителя, что он недолжным образом выполнял свои обязанности. В первую очередь Мелик-шах стремился править справедливо. Все его усилия были направлены на достижение процветания своего народа. Мосты, каналы и караван-сараи были свидетельством его политики поощрения торговли и намерения установить прочные связи между областями в пределах государства. Дороги стали безопасными; как говорили, пара путешественников могла без охраны добраться из Мерва (ныне Мары в Туркмении) в Дамаск (в Сирии). Мелик-шах, великодушный и отважный, справедливый и честный, следовал в своей жизни идеалу мусульманского правителя; и его пример глубоко повлиял на умы его последователей.

Великий по своим нравственным качествам и мудрости в управлении, Мелик-шах во многом был обязан своими успехами еще более умному человеку, занимавшему в государстве самый высокий пост визиря. Низам аль-Мульк принадлежит к великим государственным деятелям в истории. Его мусульманские почитатели с подобострастием говорят о его духовных добродетелях и с восхищением рассказывают о том, как он выучил наизусть весь Коран в 12 лет. Но высшее свидетельство его способностей – процветание и прогресс великой империи на протяжении почти трети века, достигнутые благодаря его трудам. Его умение вести дела соединялось с глубоким знанием юриспруденции и поддержкой образования и науки. Именно Низам аль-Мульк вдохновил Омара Хайяма на астрономические исследования, о чем менее известно сегодня, но что было не менее важным, чем сочиненные им «Четверостишия». Именно он основал несколько медресе Низамия в Багдаде. И наиболее важное, по просьбе Мелик-шаха им была написана «Книга о правлении» (опубликована М. Шефером под названием «Сиасет-наме» в 1893 г. в Париже). Султан принял ее в качестве свода законов; как идеальную концепцию государства, в которой воплощено непререкаемое учение о Божественном Праве. Суверен, несомненно, имеет помазание от Бога. Но доктрина также говорит об ответственности правителя перед Богом в отношении своих подданных, которые вверены его попечению. «Кому много дано, с того много и спросится» – вот основной принцип визиря. Он помнил о словах великого Учителя, и его идеал монарха близок к совершенству. Давая определение характеру правителя, он вспоминает отрывок из старой персидской притчи: «Он должен подавлять в себе ненависть, зависть, гордость, гнев, похоть, жадность, пустые надежды, несговорчивость, ложь, алчность, злобу, насилие, эгоизм, вспыльчивость, неблагодарность и легкомыслие. Ему должны быть присущи скромность, уравновешенность, благородство, милосердие, смирение, щедрость, стойкость, терпение, благодарность, жалость, любовь к знаниям и справедливость». Одно веское суждение, как утверждается, больше поможет правителю, чем могучее войско. Его предупреждают о том, что он не должен поощрять фаворитизм и раздавать незаслуженные награды, что ему следует воздерживаться от чрезмерного употребления вина и от не подобающего правителю легкомыслия; но ему советуют строго соблюдать пост, молиться, раздавать милостыню и выполнять все религиозные предписания. В любых обстоятельствах он обязан «придерживаться срединного пути», ведь и сам пророк ислама Мухаммед, неосознанно цитируя Аристотеля, говорил, что во всем нужно выбирать «среднее».

Самое удивительное в системе управления, которую предложил Низам аль-Мульк, и на чем он постоянно настаивал, это неукоснительное исполнение сувереном своего долга перед подданными и частое проведение инспекций для своевременного обнаружения и наказания чиновников-коррупционеров. Дважды в неделю султан был обязан устраивать общественный прием, когда каждый, пусть и самый простой и неизвестный проситель, мог прийти, рассказать о своих жалобах и потребовать справедливого суда. Султан должен был лично внимательно выслушать просителя без какого-либо посредника и решить спорный вопрос на основе равных для всех прав. Рекомендовались различные меры для того, чтобы обеспечить свободный доступ подданного к правителю. Приводился пример некоего персидского суверена, который проводил прием на равнине, восседая на коне, так, чтобы все могли приблизиться к нему. При этом убирались все «ворота, ограждения, прихожие, переходы, занавеси и завистливые дворецкие». Другой правитель заставлял всех просителей одеваться в красные одежды, чтобы он мог легко различить их и пригласить для личной аудиенции. Получил всеобщее одобрение пример правителя из династии Саманидов (Саманидское государство образовалось в Средней Азии после распада Халифата и существовало в 875–999 гг., столица – Бухара). Он напрасно просидел всю ночь под густым снегопадом в середине большой площади Бухары на случай, если какой-нибудь обиженный подданный, которого прогнали дворецкие, придет встретиться с ним.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19 
Рейтинг@Mail.ru