2067

Стас Колокольников
2067

Я вернулся и присел на лавочку. Из кустов вышел пушистый кот, больше похожий на тануки, и стал тереться о ногу.

− Где я? − спросил я кота.

− В Барнауле, − услышал я ответ детский голос.

Вздрогнув, я заозирался и увидел, как из приоткрытого окна первого этажа на меня смотрел мальчик, взобравшийся на подоконник.

− Твой кот?

− Неа, − помотал головой пацан.

− А год какой? − спросил я.

− Четвертый.

− На улице какой год.

− Весна, − сказал малец.

− Странно, был в Москве на улице Кржижановского в две тысяче четырнадцатом году, а оказался в Барнауле неизвестно в каком.

− Меня зовут Димка, мне три с половиной года, я живу в Барнауле на улице Володи Муллова, − проговорил мальчуган.

− О как, − удивился я. − Это что за времена настали? Судя по болтливости пацана неплохие.

Я нащупал телефон в кармане, вспоминая, что там есть автоматическая корректировка даты и времени. Я осторожно достал его и глянул. Восемь часов вечера, двадцать второе апреля, две тысячи сто шестьдесят седьмой год.

− О, Боже, − вырвалось у меня. − Не может быть!

Я вернулся к той двери, откуда вышел. Над входом красовалась неоновая вывеска «Teleport 60s». Нервно дернув дверь, я почувствовал себя увереннее лишь, когда прошелся по музею и убедился, что там ничего не изменилось. Собрался с духом и снова вышел наружу. Уже почти стемнело, но дворы и тротуары словно были подсвечены мерцанием огромной стаи желто-синих светлячков. Неторопливо порхавших вокруг пешеходов. Обойдя здание, я обнаружил заведение, с улицы выглядевшее как кафе, над входом вывеска «2067».

Оказавшись внутри, я принял самый непринужденный вид и спросил:

− Здрасьте, это что у вас здесь, телепорт по соседству?

− Нет, − усмехнулся мужчина за стойкой, − это просто музей в стиле шестидесятых двадцатого века. Такие есть почти в каждом городе.

− А у вас тут что?

Мужчина внимательно посмотрел на меня, потом по сторонам.

− Это моё ретро-кафе, посвященное шестидесятым прошлого века. Видите, сколько здесь чудесного старья из тех времен. Может, это покажется и странным… А по мне, так лучше времени и не было.

Молчание моё и заинтересованный вид, видимо, заставили мужчину продолжить.

− Мои родители познакомились в шестьдесят втором в мае, когда был совершен первый выход в космос за пределами Солнечной системы. Вся их молодость прошла под знаком событий тех лет. Сам я то время не помню, но от родителей впитал его дух.

− Простите, а сколько вам лет?

− Девяносто восемь.

Мужчина выглядел лет на сорок.

− Так значит вы хозяин кафе? − я осматривался, не понимая назначения многих предметов.

Увидев на стене календарь на 2067 год, я непроизвольно отметил, что 1 мая приходится на воскресение.

− Ага. В наше время, когда почти никто не ведет свое дело, я, можно сказать, феномен. Сейчас интересуется прошлым ради развлечения. Настоящее − вот сияющий ларец с чудесами, не отпускает ни на миг. Уже трудно представить тех, кто видел мир свободный от чрезмерной информации. Человек выходил на улицу, не зная, где его ждет встреча, вокруг не было ни компьютеров, ни мобильных телефонов, ни хлопостеров. Человек шел по улице и видел, по сути, другой мир.

− Вы не поверите, я это видел, ведь я из …

− Да поверю, − простецки сказал хозяин кафе, − я же был на твоем творческом вечере, Слава.

− А? Как!? Так, наверное, я с вами по телефону разговаривал?

− Да, со мной. Иосиф, − представился мужчина.

− Как же, вы еще говорили… мол, мои рассказы и песни не понравились, − вспоминал я. − А почему? Что, так себе?

− Если честно, не понял, ты их читал и пел, будто наживку заглатывал… Может, и так себе. Но человек ты, Слава, судя по всему, интересный.

− А как у вас получилось переместиться?

− Видимо, как и у тебя, сбросил две копейки в автомат и набрал нужный год. Я набирал год рождения отца.

− Говорите, что это просто музей, а сами телепортнулись оттуда в наше время.

− Совершенно случайно… Никто об этом не знает. Я искал интерактивную скатерть образца две тысячи шестьдесят седьмого для своего кафе, и наткнулся на статью о первых телепортах, там и прочитал, что еще в начале двадцать первого века один из них установили в музее 60-х. А он у меня как раз под боком…

− Надо же… И у меня случайно. Да я еще промахнулся на сто лет.

− И со мной та же история, − кивнул Иосиф, − отец родился в 2034 году, а я попал к тебе в 2014-й. Что ж, будем считать, пока это просто музей с телепортом на везение. Ха-ха!

− Будем, − согласился я. − У вас есть что-нибудь попить?

− Я потом еще раз пробовал. Набирал 20-67. Ничего не получилось. Так ведь до сих пор и наши официальные телепортационные каналы перемещают лишь неодушевленные материи, телепортация людей и животных строго запрещена, результат не предсказуем, так что не болтай здесь об этом, − говорил хозяин кафе, наливая что-то в большую круглую кружку, похожую на супницу. Чуть охладил её в морозилке и подал.

− Что это?

− Коктейль называется «Сок Бетельгейзе». Это пили в 2067 году.

− А сейчас что пьют?

− Даже и не спрашивай.

− Простите, Иосиф, но буду спрашивать. Все-таки я на сто пятьдесят лет вперед попал.

− Дело житейское, − махнул рукой хозяин кафе. − Слышал я из новостей, что у нас тут одного киберактивиста случайно занесло в две тысячи трехсотый.

− И что там?

− Почти то же самое, всюду биолюди и активно заселяемый космос.

− Брр, − потряс я головой, − лучше расскажите про сейчас. На что тут обычные люди живут, как зарабатывают и чем расплачиваются в кафе?

− Электронные деньги еще никто не отменял, − отозвался Иосиф. − Но по сравнению с две тысячи шестьдесят седьмым с ними стало еще проще. Раз в пять лет проходишь салюс-тест на здоровье и получаешь пособие, если не злоупотреблял едой и стимуляторами. Сейчас все управленцы и интуитивные люди, поддерживающие режим общей позитивной вибрации, живут за городом натуральным хозяйством. Пособия нам выделяются на покупку того, что не можем воспроизвести или обменять сами. Образование, транспорт и медицина у нас бесплатные.

− А живут сейчас сколько?

Рейтинг@Mail.ru