Ключевые идеи книги: Перезагрузка ИИ. Создание искусственного интеллекта, которому можно доверять. Гэри Маркус, Эрнест Дэвис

Smart Reading
Ключевые идеи книги: Перезагрузка ИИ. Создание искусственного интеллекта, которому можно доверять. Гэри Маркус, Эрнест Дэвис

Чего не может искусственный интеллект

Три иллюзии

Вот уже полвека человечество знакомо с понятием искусственного интеллекта (ИИ), и полвека ученые регулярно заявляют, что еще немного – и проблема компьютерного разума будет решена, людям придет на помощь новый сверхумный помощник. На первый взгляд, так и случилось: поиск в интернете, электронные переводчики, системы распознавания лиц, вмещающие сотни полезных функций смартфоны, роботы, участвующие в медицинских операциях, – все это доказывает интеллектуальную мощь компьютеров. ИИ становится проблемой государственной важности: только Китай планирует инвестировать в его разработку $150 млрд к 2030 году. Институт McKinsey подсчитал: общий экономический эффект ИИ может составить $13 трлн, что сопоставимо с экономическим эффектом парового двигателя в XIX веке, – если, конечно, умнеющие машины еще раньше не выйдут из-под нашего контроля и не перехватят власть, сделав людей беспомощными…

Но так ли они умны на самом деле? Чем больше ИИ входит в нашу жизнь, чем больше задач мы ему делегируем, тем больше понимаем, что интеллектуальные возможности машин пока преувеличены. Роботы, которые, по прогнозам футурологов, уже через десятилетие лишат миллионы людей работы на фабриках и заводах, пока демонстрируют скромные успехи, и то на тщательно срежиссированных демороликах. Компьютерные программы научились компилировать новости, однако правдивую информацию от фейка отличить не могут. Испытания беспилотных автомобилей в самом разгаре, но они сопровождаются человеческими жертвами, в том числе с летальным исходом. Футурологи утверждают, что доктор Watson от IBM скоро заменит терапевтов, но пока он совершает диагностические ошибки, которых не сделал бы и студент-медик первого года обучения. Система распознавания лиц грозит тотальным контролем, однако Google Photos путает горилл и людей с темным цветом кожи.

Мы все больше доверяем машинам, которые пока слишком ненадежны. Миллиарды долларов сегодня тратятся на технологические решения, которые завтра приведут к заведомо неполным результатам. Мы получили больше, чем надеялись, но меньше, чем могли бы. Но мы продолжаем верить в ИИ. На наше восприятие компьютерного разума влияют три иллюзии:

1. Мы очеловечиваем ИИ, если тот проявляет хотя бы минимальные зачатки разумности. Забавно спрашивать «Алису» обо всем подряд, слушая ее неловкие шутки и неточные ответы, но стоит помнить, что голосовой помощник на самом деле нам не отвечает: он реагирует на слова-сигналы, а не на смыслы. Удобно довериться беспилотному автомобилю, увлекшись фильмом, пока машина везет тебя по адресу, но важно иметь в виду, что беспилотник пока очень плохо отличает препятствия на пути. Жуткий случай произошел с одним незадачливым владельцем Tesla, чей автомобиль проехал прямо под пересекавшим шоссе грузовым прицепом и убил своего хозяина.

2. Мы полагаем, что если компьютер справился с одной задачей, то справится и с другой, более трудной. Когда в 2016 году детище Google AlphaGo почти всухую обыграло суперигрока в го Ли Седоля, человечество было поражено: люди проиграли битву за интеллект. Однако на этом успехи AlphaGo закончились: она не умеет играть в другие игры и не может ставить себе иных интеллектуальных задач. Все, что умеет AlphaGo, – это играть в го.

3. Мы верим, что, если какое-то технологическое решение работает некоторое время, оно будет работать и дальше. Сравнительно легко создать демообразец автомобиля без водителя, который способен ехать по несложной трассе в хорошую погоду. Проблема – в его адаптивности к меняющимся условиям. Никто из разработчиков не даст гарантии, что езда по Бомбею в сильный дождь будет столь же успешной.

Действительно ли машины способны надежно выполнять задачи, которые мы им поручаем? Способны ли они правильно понимать наши приказы? Ответ на оба вопроса отрицательный. И он порождает третий вопрос: почему так вышло?

Глубокое обучение и его недостатки

Сегодняшний ИИ стоит на двух китах: глубоком обучении и больших данных. Однако на заре создания искусственного разума, в 1960‐х, ни о первом, ни о втором речи не шло. Компьютеры были маломощные, интернета с его океаном информации не существовало. Первопроходцы ИИ шли по весьма трудоемкому пути: опираясь на накопленные знания и здравый смысл, они сначала формулировали тот или иной алгоритм действия для достижения какой-то цели, а потом превращали его в программный код – в буквальном смысле учили компьютер думать. Такой подход до сих пор используется в планировании маршрутов для роботов и навигации GPS. Однако постепенно идея закодированных вручную знаний была вытеснена концепцией машинного обучения с помощью нейросетей.

Понятие нейронной сети было описано еще в 1943 году психологом Уорреном Мак-Каллоком и математиком Уолтером Питтсом. В 1958 году психолог Фрэнк Розенблатт воплотил ее на практике: создал перцептрон – модель, содержащую около тысячи связанных друг с другом «нейронных клеток», которые могли принимать сигналы от 400 фотоэлементов. Такая нейронная сеть еще была однослойной, несложной, но со временем только совершенствовалась. В 1982 году Джон Хопфилд создал сеть, в которой «нейроны» умели независимо менять свои параметры. В 2007 году Джеффри Хинтон создал алгоритмы глубокого обучения многослойных нейронных сетей[1].

Слово «нейроны» неслучайно: структура компьютерной сети действительно подобна структуре человеческого мозга, в котором множество нейронов соединено множеством связей. Если нервные клетки умирают, страдает мыслительная деятельность человека; если электронных нейронов мало (как в модели Розенблатта), компьютерная модель слаба. Чем больше нейронных слоев задействовано в работе, тем глубже сеть, тем работа эффективнее (отсюда и термин «глубокое обучение»). А чем больше данных получают нейросети, тем быстрее тренируются. Пока больших данных не было, этот механизм существовал лишь в теории.

Перелом случился в XXI веке: мы стали тонуть в информации. В 2016 году человечество за секунду производило в тысячу раз больше контента, чем содержится во всех когда-либо изданных книгах. Для нейросетей наступил рай. Глубокое обучение стало краеугольным камнем ИИ. Facebook использует его, чтобы решить, какие посты показать нам в ленте. Amazon с их помощью рекомендует нам товары. Alexa использует глубокое обучение для расшифровки наших запросов. Благодаря глубокому обучению и нейросетям мир стал удобнее и проще, а нейросети обучают сами себя – что же в этом плохого?

У глубокого обучения три недостатка:

1) оно требует огромного количества данных (AlphaGo потребовалось 30 млн партий в го, чтобы достичь сверхчеловеческой производительности), а с минимальной информацией работает плохо. Чем сильнее реальное положение дел отличается от данных, использованных для обучения нейросети, тем ненадежнее будет результат;

1Принцип работы многослойной нейросети таков: она начинает с загруженных в нее сырых данных и постепенно, слой за слоем, формирует из них все более сложные образы. Так, при распознавании изображений в качестве сырых данных для первого слоя используются пиксели. Нейроны следующего слоя комбинируют их для выявления основных параметров изображения вроде штрихов и ориентации. Следующий слой нейронов комбинирует более длинные линии, углы и пр. Последующие слои выявляют все более сложные формы – овалы, квадраты, пока, наконец, не складываются объекты, которые надо распознать: лицо или рукописный почерк.
Рейтинг@Mail.ru