Посыльный «серой стаи»

Сергей Задонский
Посыльный «серой стаи»

Глава 9

Наблюдение за собой Матвей Борисович заметил четыре дня назад. Выявить его не представляло особого труда – сказался большой опыт старика в подобных делах и дилетантство наблюдателей. Он решил пока ничего не предпринимать, а сначала для порядка выдрать и наказать свою службу безопасности и контроля обстановки. Но, придя домой и немного отдохнув в массажном кресле, закамуфлированном под старое колченогое произведение мебельного искусства советских времен, за чашкой зеленого чая, к нему на доклад запросился начальник службы безопасности Котов Вадим Олегович, бывший когда-то в додемократический период не последним лицом в службе наружного наблюдения всемогущего КГБ.

Из системы КГБ Котов ушел по патриотическим мотивам. В эпоху развала Союза он не мог смириться с предательством не столько руководства страны, сколько собственного, кагэбэшного. Он открыто указал, что факт передачи планов закладок подслушивающих устройств в ряде посольств стран НАТО является, по сути дела, пособничеством иностранным спецслужбам и приведет к непредсказуемым последствиям.

Так оно и случилось. Американцы и их европейские союзники в ответ на наш «дружеский» шаг не пожелали раскрывать свои секреты в области безопасности перед нашей страной (Нашли дураков!), а иностранные граждане, которые работали по линии внедрения этих устройств в здания посольств на Западе, были арестованы национальными органами государственной безопасности, преданы суду и получили большие сроки тюремного заключения. некоторые из тех, кому удалось отвертеться от суда, по странным обстоятельствам погибли или бесславно закончили свой жизненный путь. Другая часть приняла предложения спецслужб о сотрудничестве и весьма успешно работали сначала против СССР, а затем и России.

Виновные в этом преступлении, естественно, наказаны не были, а, наоборот, вознесены на гребень демократической волны.

После ухода в отставку Вадим Олегович пытался и на «гражданке» применить свои знания и умения. Он связался с людьми, которым не была безразлична судьба его страны. Но просуществовали они недолго и были разбиты на голову.

Котову повезло больше других. В этот период он попал в автомобильную катастрофу, будучи в командировке в одном из средневолжских городков, и поэтому не попал под жернова органов «демократической» государственной безопасности. Его начальник, тоже бывший генерал КГБ, на допросах указал, что Котов погиб, а дознаватели не посчитали нужным перепроверять эти факты.

Тех, кого взяли в связи с делом их организации, осудили и отправили в различные исправительно-трудовые учреждения, хотя как работников спецслужб их должны были содержать вместе в единственной зоне для такого контингента. Там они в течение одного месяца погибли на стройках, лесоповалах и других объектах зэковской экономики при весьма странных обстоятельствах. Само собой разумеется, что «расследование» не принесло никаких результатов.

Котова предупредили родственники отставного генерала КГБ, выполнив его последнюю волю. Вадим Олегович сумел выбраться из этой передряги, правда, с помощью Матвея Борисовича, который, по сути дела, подобрал бывшего топтуна, обогрел, накормил и пристроил к хорошему месту своей структуры на испытательный срок.

Это было шесть лет назад. Но уже через полтора года Котов возглавил службу безопасности и контроля обстановки всей корпорации Суздальского или как тот называл по старинке – конторы. Единственное условие, которое выдвинул Вадим Олегович при «приеме» на работу в структуру Матвея Борисовича, это была пожизненная пенсия его детям его товарищам по той организации, которую разгромили гэбэшники и эмвэдэшники.

Матвей Борисович скептически высказался по поводу сентиментальности Полковника (так стал именоваться Котов среди сотрудников фирмы), но условия принял, потому что ни кто иной, как Суздальский приложил руку к разгрому организации бывших сотрудников КГБ И МВД, которая пыталась своими методами и способами бороться против засилья коррумпированных элементов и предателей в верхних эшелонах власти.

Суздальский тоже поставил ряд условий, которые Вадим Олегович сразу же принял.

Работа на фирме Суздальского была тяжелой и муторной. Полковник перестроил работу подчиненных заново, благодаря чему шеф ни разу не имел ни малейшего повода усомниться в своей безопасности и надежности окружавших его людей.

Вот и сейчас Полковник шел, опережая нагоняй от Суздальского, с аналитическим докладом о ситуации вокруг Матвея Борисовича.

Из доклада Вадима Олеговича следовало, что по результатам оперативной разработки посыльного и руководства ресторана, а также соседки пока удалось лишь получить описание человека, заказавшего торт и передавшего коробку с вином. При этом Полковник отметил, что согласно химико-биологической экспертизе все продукты – торт, вино, сыр – были отменно высокого качества, а по поводу продуктов в коробке, переданной соседкой, добавил, специалисты склоняются к мнению, что они произведены в той республике СНГ, откуда пришла и поздравительная телеграмма.

Выслушав доклад Полковника по первому вопросу, Матвей Борисович огорченно произнес:

– Маловато, уважаемый Вадим Олегович. Разработайте, пожалуйста детальный план поиска нашего «благодетеля» и мы вместе его сегодня вечером обсудим.

– Матвей Борисович, к сожаленью, мы располагаем довольно таки скудным фактическим материалом. Согласно Вашим же указаниям, все, что касается вас лично, мы будем выполнять только по вашим распоряжениям. Следуя законам оперативного розыска…

– Знаю я, все я знаю, Вадим Олегович. Поэтому разработайте план так, как будто не я главный фигурант этого дела, а кто-либо другой. Мы его обсудим, и я посмотрю, что можно будет вам рассказать!

– Мне все понятно. План будет готов в девятнадцать часов. Могу я рассчитывать на аудиенцию в это время?

– Да, конечно! Это сейчас первостепенная задача! Давайте ваш второй вопрос!

– Наша служба наружного наблюдения и контроля за обстановкой выявили странный интерес лично к вам со стороны группы молодых людей. Их личности мы установили и проверили по нашей базе данных. У нас они не значатся. Не значатся они и в картотеках МВД и ФСБ – через своих людей мы проверили по их центральным компьютерам. Мы склоняемся к мнению, что эта группа студентов – а все они студенты одного из московских ВУЗов – новички в деле наблюдения за объектом, хотя и имеют начальную или поверхностную подготовку. Наблюдение они стараются вести скрытно, но наши люди их выявили и установили, что против нас, а точнее против вас затевается какая-то операция. Для этой цели «студенты» – я так их буду и впредь называть – на черном рынке и у подпольных торговцев приобрели несколько видов стрелкового оружия и боеприпасов. Судя по тому, что они купили один автомат Калашникова, ППШ, СВД, карабин «Сайга», переделанный для стрельбы боевыми патронами, несколько охотничьих и помповых ружей, применять весь этот разнокалиберный арсенал они не намерены.

Кроме того, практически под нашим контролем вчера в Москве в разных районах города ими были угнаны четыре автомобиля представительского класса. Мы получили дополнительные ориентировки из ГАИ и прочесали весь наш городок: три машины найдены в пределах нашего населенного пункта, одна – белая БМВ – стоит замаскированная ветками в лесу у московской трассы. Я дал команду подтянуть к нашей штаб-квартире дополнительные силы и средства.

– А сейчас, в данный момент существует для нас реальная угроза с их стороны?

– Я думаю, что пока нет.

– Почему вы так уверены?

– По двум причинам. Во-первых, чтобы совершить покушение на вас нет такой необходимости почти легально покупать столь разнообразное оружие. Ведь мы знаем, что черный рынок практически весь контролируется агентами МВД и ФСБ. Следовательно, оружие им необходимо если не для «поддержания собственных штанов», то, во всяком случае, для самообороны. Во-вторых, если бы они что-то подобное задумали, то не стали бы снимать квартиру над вами…

– Что? Они живут на четвертом этаже?

– Да, уже около двух месяцев. Мы их отслеживали, поэтому считаем, что их главная цель не покушение, а что-то другое. Если вы дадите разрешение на ввод в действие плана активных мероприятий против этой группы, то через пару дней мы будем кое-что о них знать.

– Раз так, я полагаю, что брать их преждевременно. А не связаны они с этими поздравлениями?

– Нет, не думаю.

– А эти рабочие в подъезде? Вы их проверяли?

– Это такие же рабочие, как я президент России, – позволил себе отпустить шутку Полковник. Заглянув в один из документов, разложенных на столе, он продолжил. – Они являются сотрудниками частного сыскного агентства «Кристи и Пуаро» и выполняют задачу по наблюдению за нашими «студентами». Дело в том, что к ним обратился хозяин угнанной белой БМВ и эти ребята довольно быстро вышли на угонщиков. Один из них – бывший армейский офицер, другой – сыскарь из столичного уголовного розыска.

– Это, пожалуй, даже очень хорошо – будем прикрыты и с этой стороны. Итак, пока никого не трогаем, посмотрим, как будут развиваться события. Жду вас вечером с планом, – дал понять Матвей Борисович Котову, что прием закончен.

Глава 10

В конце рабочего дня Михайлов немного задержался по неотложным делам и, когда сел в машину, чтобы ехать к Трофимову, солнце уже спряталось в горах. Сергей недолго ездил по городу в поисках дома, где проживал Трофимов, и был приятно удивлен, увидев, что Игорь Вячеславович проживает в престижном районе в частном двухэтажном доме на трех хозяев с небольшим садиком и гаражом.

На стук в дверь Михайлову открыл сам хозяин.

– Быстро же вы управились с моими делишками. Неужели посольский компьютер починили или почта из Москвы пришла раньше срока? – явно с нескрываемой издевкой спросил старик.

Эти слова деда Трофима заставили Сергея простоять некоторое время у распахнутой калитки в полном изумлении и недоумении. “У деда информация поставлена на высшем уровне. Сведениями пользуется только последними и хорошо проверенными. Иначе не задавал бы таких вопросов”.

 

– Извините, Сергей Альбертович, что так сразу Вас огорошил. Подумал, что просто необходимо развеять миф о нашей или моей душевной болезни, о которой Вам, наверняка, наговорили в Посольстве. Извините еще раз старика. Проходите в дом.

Сергей вошел в крытый двор, в котором стояли довольно таки новый уазик и “Волга”. Двор был чистый и уютный – чувствовалась рука хозяина или хозяйки. Единственное, что вносило некий дискомфорт в эту идиллию, гора коробок из-под импортных сигарет. “Или бизнесом мелким занимается дед Трофим, или переезжать куда вздумал. И что не сидится старикам на одном месте в такое тяжелое и смутное время?” – подумал Сергей.

Тут Михайлов услышал позади себя нечеловеческий, звериный зев, который заставил бы любого человека втянуть голову в плечи и сделаться менее заметным. Медленно обернувшись, он увидел у калитки ворот разлегшегося на специальной подстилке огромного пса с толстой густой шерстью белесо-серого оттенка. Собака голоса не подавала, но и не спускала с Михайлова настороженного взгляда, а подрагивающие щеки свидетельствовали о том, что эта громадная псина, по меньшей мере, хотела облаять непрошеного гостя.

– Не бойтесь его, Сергей Альбертович, это добрая собака, наш верный друг и защитник. Зовут Бакс – в духе нового времени. Бакс, – позвал старик собаку, – иди познакомься, это наш друг, ты понял, друг!

Бакс быстро поднялся, подбежал к Сергею, сделал вокруг него круг, непрестанно обнюхивая гостя, потерся о ногу и отправился на свое место. Знакомство состоялось, хозяину никто и ничто не угрожали и пес, казалось, потерял всякий интерес к людям.

– Хорошая собака, – прокомментировал Сергей.

– Бакс еще малыш, всего год от роду, но уже обучен по специальной методике и программе немцев. Теперь он Вас знает, но если меня рядом или дома не будет, по возможности, остерегайтесь с ним контактировать, все равно набросится.

– Обрадовали меня, Игорь Вячеславович. В таком случае, нам лучше встречаться в Посольстве.

– Не все то золото, что блестит, не все то хорошо, что кажется очевидным. Я думаю, Вы вскоре сами в этом убедитесь. Ульяна Генриховна, накрывай на стол, к нам гость дорогой заехал, – позвал, видимо жену, хозяин.

Так как были уже сумерки, а городские власти не торопились давать своему населению электричество, Сергей так и не понял планировки дома и каким путем дед Трофим провел его в большую комнату.

Окна комнаты были прикрыты снаружи ставнями и поэтому в ней было особенно сумрачно и непонятно, куда они выходили – во двор или на улицу. В комнате угадывались большая витрина или сервант, круглый обеденный стол, четыре стула вокруг него, в углу небольшое канапе, два кресла и небольшой журнальный столик с современным телефоном. На подставке перед канапе стоял старый громоздкий “Горизонт” или “Электрон”. У противоположной от окна стены стоял книжный шкаф с какой-то башенкой посередине.

– Моя супруга, Ульяна Генриховна, – представил Трофимов пожилую, но статную седую женщину в брюках и легкой блузке. В руках она держала зажженную керосиновую лампу в виде китайского домика – пагоды.

– Очень приятно! Михайлов Сергей, сотрудник российского Посольства, – с легким поклоном отрекомендовался молодой дипломат.

– Уля! накрой нам легкий ужин. Сергей Альбертович холост. Ему наверняка хочется чего-нибудь домашнего, как умеют готовить только русские матери для своих сынов. Верно? Разрешите я Вас буду называть просто Сергей или Сережа? Вы мне по возрасту как внук, – в глазах Трофимова Михайлов увидел проблеснувшую слезу.

– Игорь Вячеславович, у Вас дети, внуки есть или Вы живете одни? – спросил Михайлов, пытаясь при слабом свете разглядеть книжные полки.

– Сразу хочу отметить, Сережа, у Вас очень проницательный взгляд. Вы сразу отметили старческую слабость и проявили такт. Что касается вашего вопроса… У нас с Ульяной Генриховной есть дети и внуки, и даже правнуки, мы их очень любим и в меру наших сил о них заботимся. Но они заняты своими делами, у них своя жизнь. Сыновья имеют представление, чем мы занимались раньше и занимаемся сейчас, но не хотят вмешиваться в ход событий, или, если можно так сказать с пафосом, в ход истории. Но охотно выполняют отдельные наши поручения…

– Игорь Вячеславович, извините, что Вас перебиваю. Почему Вы сейчас по отчеству назвали Вашу супругу Генриховной. Получается какой-то дисбаланс: Ульяна – чисто русское имя, Генриховна – чисто немецкое отчество. Как-то не звучит, не так ли?

– И здесь Вы правы, Сережа. Мою супругу зовут Урсула Генриховна, девичья фамилия Бютнер, что по-нашему означает Бондарь. Она чистокровная немка: не из Поволжья, а из самой Германии, из-под Магдебурга, есть там небольшой такой городок – Хальберштадт. Вот, кстати, на День Победы мы с ней отметили золотую свадьбу.

– О, поздравляю Вас и Вашу супругу!

– Что-то ты сегодня разговорился, дед, – послышался откуда—то из глубины дома, по видимому, из кухни, польщенный голос Ульяны Геннадиевны, то есть Урсулы Генриховны.

– Дорогая, ты меня не критикуй, а побыстрее накрывай на стол. Нельзя гостя потчевать одними моими байками.

– У меня все готово, уже несу, – донеслось в ответ.

Глава 11

Исмаил до весны лечил Дениса травами, и рана в плече зажила удивительно быстро. Старый черкес утешал парня:

– Жить на Кавказе в нынешнее время да под пулю ни разу не угодить – это, брат, ты много захотел… Полежи и не рыпайся. Место здесь тихое, никто к нам не сунется, живем как у Аллаха за пазухой.

… Горы в этом году рано засыпало снегом. Старик Исмаил сменил лошадь на собачью упряжку в долине и отправился к себе в горный аул, где его поджидал верный Арслан, девяностолетний горец, которого Исмаил подобрал в брошенном селении умирающим от голода и холода. Выходил его, вылечил и стал жить Арслан в «имении» Исмаила на правах «управляющего» хозяйством.

Вообще-то место жительства Исмаила назвать аулом, значит сильно преувеличить. В пятидесятых – шестидесятых годах людей переселяли из горных районов в долины, соблазняя благами городской жизни и жизнью в плодородных долинах. В большинстве своем народ поверил партии и правительству и спустился с гор и быстро ассимилировался в местных условиях. Теперь выросло уже два поколения людей, ставших коренными жителями долин, и никого из них никаким пряником не заманишь в горы.

В аулах остались жить лишь некоторые старики и единицы молодых людей, таких как Исмаил. Но отсутствие связи с «большой землей» и, особенно, медицинской помощи сделали свое дело – в наше время в горах можно встретить лишь человека с черными мыслями.

Но здесь уже преимущество было на стороне Исмаила – пожалуй, никто не знал горы, как он. Этим он и зарабатывал себе на жизнь. Очень многим понадобился проводник в горах, знающий все маршруты в обход появившихся здесь с распадом Союза пограничных застав.

Старик сам разработал сложную систему проводки караванов: на первом этапе местный житель с той или другой стороны хребтов переводил нуждающихся вместе с их скарбом в горную долину и в первую же ночь скрытно покидал стоянку. Это было гарантией того, что караванщики не задумали ничего плохого против Исмаила и не изменят своего решения.

Утром появлялся старик, брал ранее оговоренную плату и вел караван через горные долины и главный хребет. На последнем переходе, о котором не знали караванщики, Исмаил оставлял записку о дальнейшем пути и тайно уходил. Об этом привычке старика обычно знали все караванщики, но как ни пытались следить за ним на последнем переходе, задержать его не могли.

Исмаил знал много тропинок, троп и караванных путей через горы, и каждый раз, в зависимости от людей и их груза, вел караван различными путями и разное время, так что караванщики не могли точно определить конец своего путешествия.

Кроме того, Исмаил знал, где и какие можно использовать транспортные средства: вьючных животных, собачьи упряжки (местную экзотику) или автомобили (во время войн и беспорядков на Кавказе один из местных удельных князьков перебросил ему в горную долину вертолетами тройку «уазиков» и старик очень дорожил ими).

Горы он знал с детства. Да и как их не мог знать и любить человек, родившийся и выросший в горной стране. Еще мальчиком, в революционное лихолетье, отец был вынужден отдать сына в услужение к одному местному знатоку – Князю. К слову сказать, новый господин Исмаила не испытывал никаких чувств ни к новой, ни к старой власти, поэтому его никто не трогал. Был он и в почете у местного населения и имел среди старейшин горских народов высокий авторитет, хотя и был православным.

Но самой главной его особенностью, выгодно отличавших его от других горцев, было прекрасно знание гор: от Каспийского до Черного морей. К тому же на протяжение всего этого горного отрезка он находил общий язык со всеми народностями, населявшими эти горы.

Единственными недостатками, по его собственному выражению, были два. Это, прежде всего, возраст. Когда маленький Исмаил впервые приехал к Князю, тому шел уже восемьдесят седьмой год, и старик подумывал о наследнике, которому необходимо было передать все знания. Своих детей у него не было – Бог не дал. Десять лет назад был у него ученик, но возомнил о себе слишком многое: в отсутствие Князя вызвался вести караван через горы тайными тропами и сгинул. Впрочем не нашли и караван, в котором, как потом выяснилось, перевозили ворованные золото и украшения.

Во-вторых, природная готовность Князя пойти на помощь любому первому встречному не раз играла с ним злую шутку: его добротой одинаково пользовались и царские военачальники для провода войск кратчайшим путем через горы, и разного рода политические и революционные организации для нелегальной доставки крамольной литературы, оружия и взрывчатки, и абреки для переправки в горы награбленных и ворованных богатств, и беглые преступники и каторжане, чтобы спрятаться от властей в горных пещерах или переправиться в соседние страны.

Исмаил был хорошим учеником и уже через пять лет под присмотром Князя водил караваны или отдельных людей через горы. В свою очередь, Князь учил его и русскому языку, и другим наукам, если высказаться по-современному, в масштабе средне школы. Неплохо маленький Исмаил разбирался и в религиях, как в исламе, так и в христианстве. По-русски говорить стал свободно, с едва заметным акцентом, выучил несколько основных языков и наречий местных народов.

Перед смертью старый Князь основательно проверил знания Исмаилом гор, географии, истории и других наук.

– Когда спустишься с гор в долину, чтобы не казался диким, – наставлял Князь.

Чувствуя скорую кончину, он призвал к себе своего ученика и, указав, где Исмаил должен похоронить старика, наконец-то рассказал о себе. Но самое главное поведал, о сокровищах, которые скапливались в горах в результате гибели богатых караванов и путешественников еще с древних времен.

– Учти, Исмаил, – промолвил последние свои слова в земной жизни Князь, – золото откроет перед тобою все двери в этом мире, но оно никогда не сделает тебя счастливым. Лучше используй его во благо людей и оставайся свободным.

… Знания, переданные ему Князем, особенно пригодились во время Великой Отечественной войны, когда Исмаил водил в тыл немецким горным егерям из корпуса «Эдельвейс» советские разведывательные и диверсионные группы. Немцы тоже знали о существовании столь знаменитого проводника и не раз подсылали к нему агентов с заданием завербовать Исмаила, играя при этом на националистических чувствах горца. Но проводник не поддался на уговоры оккупантов, а с их агентами поступал по-своему – по закону гор – и те навеки остались пленниками горных вершин.

Но однажды случилась беда. Исмаилу поручили провести группу разведчиков-диверсантов, которые должны были воспрепятствовать восхождению немцев на Эльбрус и водружению там нацистского флага. По вине командира группы вся она погибла под лавиной. В расположение войск Красной Армии вернулся один Исмаил. Естественно, в штабе дивизии, откуда была снаряжена группа, нашелся ретивый особист из отдела «Смерш», которого уже наказали за ставшее всемирно известным восхождение немцев на высочайшую вершину Кавказа. Он арестовал Исмаила и представил дело так, что Исмаил, желая навредить Красной Армии и советскому государству, специально уничтожил нашу группу. А помогали ему в этом старейшины тейпов горских народов.

Но один добрый человек, знавший Исмаила и Князя с давних времен и служивший переводчиком в штабе дивизии, предупредил проводника о готовящемся аресте. Исмаил сразу же почти без припасов ушел в горы.

А через некоторое время началось выселение кавказских народов за их «пособничество» гитлеровцам. Но многие люди прятались в горах, и Исмаил взял на себя заботу об их защите и благополучии. К тому же в горах (какой парадокс!) продолжали действовать советские и партийные органы, а хозяйства даже выполняли план по овцеводству и заготовке кормов для организованных на местах колхозов и совхозов из переселенных сюда беженцев из России и Украины.

 

Прощение за свои прегрешения перед Советской власти он получил только после того, как к древним родным очагам потянулись изгнанные народы, но Исмаил, зная коварство властей, не торопился спускаться с гор, а продолжал жить жизнью горца-затворника.

…Осенью прошлого года, закупив необходимые припасы и возвращаясь к себе на зимовку, Исмаил нашел в горах раненого и замерзающего парня. Старик был удивлен тому, что этот русский паренек сумел, не зная гор, дороги и местных условий, географических и национальных, дойти до этих мест. Перетаскивая его на нарты, Исмаил заметил, что, ко всему прочему, парень был серьезно ранен в плечо и кое как перевязан тряпками, бывшими когда-то рукавами его тельняшки.

Когда парень очнулся, его первым желанием было бежать из дома старика, но силы тут же оставили его. В последствие, немного пообвыкнув он понял, что здесь ему ничто уже не угрожает.

Окрепнув и поднявшись на ноги Денис стал помогать Исмаилу и Арслану, в чем мог: кормил овец, ухаживал за собаками и лошадьми, убирал дом и время от времени готовил пищу. Потом Исмаил стал доверять парню под присмотром «управляющего» совершать пробные выезды упряжек по леднику, покрытому крепким снежным настом, чтобы собаки по первопутку вспомнили свои обязанности.

Денис с искренним уважением относился к старикам не только из-за почтенного возраста, но и за то участие, которое те приняли в судьбе восемнадцатилетнего юноши. Исмаил никогда не расспрашивал, какое обстоятельство вынудило городского паренька бросить все и кинуться в горы, справедливо предполагая, что время рассудит и, если Денис захочет, то расскажет свою историю сам без посторонней помощи.

А пока Исмаил стал задумываться над возможностью превратить Дениса в своего преемника или, в крайнем случае, помощника. Но это требовало довольно большого промежутка времени, а старик чувствовал, что у парня на душе лежит какой-то тяжелый камень.

Исмаил прекрасно понимал, что наш мир состоит из хороших и плохих людей. А в наше время плохих становится все больше и больше. И даже он, чтобы прожить в горах, сам оказывал им помощь. Но рассказ Дениса вызвал в нем какие-то необъяснимые чувства, и он решил во что бы то ни стало помочь парню.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48 
Рейтинг@Mail.ru