Счастливая несчастная жизнь. Сборник рассказов

Сергей Семенович Монастырский
Счастливая несчастная жизнь. Сборник рассказов

– Не совсем. Это временное оторванное от действительности состояние. Оно проходит…. И, подумав, добавил:

– Иногда не проходит. Вот тогда уже это сумасшествие. Но сейчас он вполне здоров и адекватен. Просто живет в другом измерении, соответствующем его внутреннему возрасту. По паспорту ему семьдесят пять, а по энергетике и возможностям – пятьдесят. Бывает

– Что мне делать. доктор?

– А это уж вы сами выбирайте. Вы можете его разбудить и показать паспорт. И он умрет во второй раз. Боюсь, уже навсегда.

Или живет там, где находится. Не вечно, но еще сколько-то лет проживет. В своем счастливом состоянии. А там болезни заставят вернуться. Да и смерть не за горами.

– А я, доктор?!

Психиатр развел руками.

… Андрей Николаевич решил начать новую жизнь.

Днем он увлеченно занимался научной разработкой, сидел за компьютером, созванивался и консультировался с коллегами. Не только из института, но и по интернету с коллегами из других НИИ и даже из-за границы.

Но сидящая работа требовала активности, и он решил записаться в тренажерный зал.

Тренер подозрительно долго вглядывался в его документы и лицо, зачем-то спрашивал о давлении и сердцебиении, потом махнул рукой и сказал:

– Начнем с легкого и только под моим наблюдением.

Ребята в этом спортивном центре были молодые, не старше тридцати, и когда один из них одобрительно сказал, проходя мимо Андрея Николаевича:

– Ну, ты, дед, даешь! – Андрей Николаевич не обиделся – перед тридцатилетним, он, пятидесятилетний, конечно, дед!

… Андрей Николаевич пустился во все тяжкие. Он вспомнил, что как будто в каком-то сне видел модный зеленый пиджак, чудом нашел этот магазин и вечером явился в обновке домой.

– Какой-то слишком молодежный, – с сомнением покачала головой жена, она же сестра жены Ольга.

– А я что, по-твоему, старый? – с издевкой произнес Андрей Николаевич.

Жена, она же Ольга спала, конечно, отдельно, в другой комнате, ничем старалась себя не выдавать, вела хозяйство, обслуживала.

Андрею Николаевичу, в принципе, это было удобно – он мог, не отрываясь сидеть за своей работой, ходить в тренажерный зал, зная, что по возращению его ждет готовый ужин.

Совсем другие проблемы терзали жену. Во-первых, она понимала, что роль сестры будет тоже не вечно. Через месяц Андрей Николаевич укажет на дверь. Ну ладно, можно еще на один-два месяца что-то придумать. Но не на всю же жизнь!. Главное в другом, она никак не могла решить что делать? Разрушить сладкий сон Андрея – и опять превратить его в дряхлеющего старика?! К тому же узнавание этого обмана может вообще доконать его!

Но, однако, тем самым приносила в жертву себя. Это даже не брошенная жена, это жена, прячущаяся по подворотням и тайком следящая за счастливой жизнью мужа!

… В довершение всего Андрей Николаевич влюбился.

С Елизаветой Андрей Николаевич познакомился в том магазине, в котором покупал зеленый пиджак. Оглядывая себя в зеркало, он попросил проходящую мимо молодую женщину посмотреть со спины – не узок ли?

– Нормально, – одобрила женщина.

При выходе из магазина они снова столкнулись. Был повод предложить подвести.

– Ну, если не трудно, – улыбнулась женщина, показывая на объемистые пакеты с покупками.

В машине сначала от неловкости молчали, потом, очевидно, чтобы разредить обстановку, попутчица, улыбнувшись, сказала:

– Хорошо все-таки иметь машину. А то лето проходит, а тут из города не вылезешь! –

– Давайте вместе вылезем, – неожиданно для себя предложил Андрей Николаевич.

– Ничего себе начало – засмеялась попутчица – с такой скоростью со мной еще никто не знакомился!

– Андрей, – приняв это за предложение, протянул руку Андрей Николаевич

– Без отчества? – почему-то спросила она, и, получив, утвердительный кивок головы, пожала ему руку.

– Елизавета – И куда же Вы меня Андрей повезете?– насмешливо спросила она.

– Ну, куда-нибудь в лес. Вы же хотели лето!

– То есть, в кусты? Да, Андрей, скорость у Вас просто немыслимая! Давайте я лучше здесь выйду, а то не дай бог, прямо в машине все это произойдет. Не дожидаясь леса!

Андрей Николаевич, на минутку оторвался от дороги, внимательно посмотрел на нее. Тонкое лицо, изящная фигура, на вид ей можно было дать где-то от сорока пяти…

– Пятьдесят два, – подсказала она.

– А Вы угадываете мысли?

– Нет. Но и так понятно.

– Что-то, Лиза, у нас не тот разговор, – посерьезнев, сказал Андрей Николаевич.-

В кусты, я Вас не повезу, нет необходимости – у меня своя квартира. Но и в лес я Вас не приглашаю. Просто можно съездить за город отдохнуть.

– А Вам не с кем?

– Может, Вы еще и не женат?

– Нет.

– И не были?

– Был. Но давно.

– И детей нет?

– Нет.

– И всегда свободны?

– Недавно ушел с работы. Теперь свободен.

– Господи! Это где такие золотые мужчины берутся: не женат, без детей, с квартирой, машиной, в кусты сразу не тащит! …

– Ну, так что?

Я, подумаю. А вот, кстати, моя улица. Остановите, пожалуйста.

Андрей Николаевич тормознул.

– А как я узнаю, что Вы подумали?

– Давайте телефон, я позвоню.

– Нет, лучше вы давайте!

– Что, боитесь все-таки, что жена трубку возьмет?

– Я же сказал – нет жены. Просто, боюсь, что Вы не позвоните.

– Странно. Минутное знакомство, а Вы меня боитесь потерять.

– Вы мне понравились.

– Ладно, записывайте телефон. А вы не боитесь, что муж возьмет трубку?

– Нет у Вас мужа.

– Откуда знаете?

– Замужняя женщина не дала бы телефон.

… Елизавета действительно была не замужем. Был сын, но он давно со своей семьей жил в другом городе. Были временные любовники, но все больше женатые, их устраивала Лиза как любовница, а ее нет.

Жизнь уже во второй половине, ждать дальше нечего, а стабильность не наступала.

Да и материального благополучия нет. Работа так себе, не пыльная, но и не денежная.

Случайная эта встреча просто всколыхнула ее.

Да, видела она, мужчина в возрасте. Лет, наверное, около семидесяти. Но прекрасно выглядит, неглуп, свободен, со всеми признаками достатка, а может, и просто богатый, там посмотрим. А что староват, так что с этого, лет пять-шесть еще продержится, ну, а если что?! Если что, то все останется ей. Нет, упускать нельзя!

… Андрей Николаевич не выдержал – позвонил на следующий день. Встретил с работы, и они поехали в лесной загородный ресторанчик на берегу озера.

Андрей Николаевич помнил, что в этом месте он бывал, но не помнил с кем.

Да! Это было лето. Листья, плавающие на спокойной глади озера, светлые березы по берегам, открытая терраса ресторана, спускающаяся к воде.

И – тишина.

– Выпьете что-нибудь? – осведомился Андрей Николаевич.

– А вы?

– А я за рулем!

– Ах, да! А я выпью. Для настроения.

Заказали бокал вина, легкий ужин, говорили о чем угодно, не выбирая тем, не напрягаясь, к закату оказались почти родственными душами. У Елизаветы пропало ощущение разницы в возрасте.

«Интересно, какой он в постели?!» – подумала она, уже не сомневаясь, в постели они окажутся.

На обратном пути перешли на «ты».

Прощаясь, он спросил:

– Мы увидимся?

– Ну, ты же обещал пригласить меня в свою квартиру!

– Ничего себе скорость! – передразнил Лизу Андрей Николаевич.

– Ну, ты знаешь – чему быть, того не миновать! Мы с тобой, Андрей, уже не мальчик с девочкой!

… Андрей Николаевич до сих пор воспринимал Олю, как временного, постороннего человека в свой жизни, который, однако, не мешал ему жить. Наоборот, с ней было даже удобно – завтрак, обед ужин были всегда на столе, таблетки подавала пить по расписанию, все основное время Ольга проводила в своей комнате, или уходила по хозяйственным делам.

Но сегодня нужно было что-то сделать. Не то, чтобы, Андрей Николаевич как-то комплексовал перед неизвестной ему сестрой бывшей жены, но он был человеком воспитанным, чутким.

Хотел провести этот разговор за завтраком, но отложил до обеда.

Но вот и обед начался. Надо было с чего-то начинать, и Андрей Николаевич решил сказать прямо.

– Ольга, – начал он, – видишь ли, какое дело, ко мне вечером придет женщина…

Ольга, то есть жена, онемела. Чего-чего, а такого поворота события она не ожидала.

– Она останется на ночь, – проронил Андрей Николаевич, преодолев секундное неудобство, – я понимаю, что в этом городе у тебя нет подруг и родственников, но я дам тебе деньги, сними номер в гостинице…

– Андрей! –заругалась Ольга, – как ты можешь!…

– Знаешь, еще могу. Я ведь довольно молод, у меня естественные отношения с женщиной!

– А кто она? – неожиданно для себя спросила жена, позабыв, что она Ольга.

– Это возмутительно! – вскричал Андрей Николаевич, – я что, обязан отчитываться перед посторонним человеком!? И вообще, не пора ли тебе съехать отсюда!? Я что, обязан, всю жизнь с тобой проводить?!

– Ладно, извини! Смягчился он, увидев, как побледнело лицо женщины. – Дальше посмотрим. Но сегодня прошу тебя – оставь нас.

–… Хорошо, – еле выдавила из себя Ольга. Во сколько мне уйти?

– Сейчас позвоню, узнаю, в какое время придет моя гостья.

– Лиза, – набрав номер, ласково проговорил в трубку Андрей Николаевич, – я тебе еще не говорил, что у меня есть прислуга, ну не прислуга, а так, помогает мне по хозяйству. Дальняя родственница. Во сколько мне ее отпустить?

Этого удара «прислуга» не перенесла. Она резко собрала сумки и хлопнула дверью.

…Не яркий, уютный свет торшера освещал недопитую бутылку вина и так не съеденный салат на журнальном столике, тускло переливаясь в разброшенных по подушке каштановых волосах Лизы.

Встретившиеся еще несколько дней назад случайно, мужчина и женщина, лежащие сейчас в постели – были, казалось, совершенно счастливы.

 

Они лежали. Потому что нельзя быть другими после бурного секса, прибывая в нежности и, казалось, им в любви.

Оба, наверное, соскучились по таким ночам, по таким словам, невольно вырывавшихся у них во время бурных ласк, и может быть, друг по другу, хотя друг друга никогда не знали.

– Ты устал? – почему-то спросила Лиза, чувствуя прерывистое дыхание Андрея и гулкие удары его сердца.

– Это пройдет, – ответил он, – просто я отвык от марафона.

– Тебе сколько лет? – Почему-то, спросила Лиза.

– Пятьдесят, – искренне ответил Андрей Николаевич.

– Верю! – засмеялась Лиза, приняв это за шутку.

– Не спеши, – сказала она, – если хочешь, такие ночи у нас будут все время. Не бойся – засмеялась она, – сильно приставать я не буду. Я ведь, получается, тебя старше!

– Хочу, – Андрей Николаевич, обнял ее и шепнул в ушко, – давай поспим. У нас ведь будет много таких ночей. Завтра ты ко мне переедешь.

– Что-то у нас все стремительно, – улыбнулась Лиза и шутливо куснула его за ухо.

– Я тебя ждал, – ответил Андрей Николаевич.

… Ночь жена Андрея Николаевича провела без сна. Ворочаясь в казенной гостиничной кровати, она размышляла: до какой же чудовищной жизни довела ее жертва, принесенная ею Андрею.

Да, она хотела дать ему какое-то возможное счастливое время, которое он проведет в этой иллюзии второй молодости.

И Андрей не виноват, он просто реально начал эту жизнь. И он реально биологически был ближе к выдуманным пятидесяти, чем к паспортным семидесяти пяти, по которым его принуждали жить.

И если бы не эта женщина, может быть еще год- два эту придуманную жизнь еще можно было сохранить. Потом, конечно, придется его разбудить. Ну, не до конца же жизни быть ей не женой и какой-то Ольгой!.

А там уж, может быть, его биологический и паспортный возраст сравняются. И никакой депрессии!

Но эта женщина!

Вторую половину ночи она думала, как выключить из их жизни эту женщину.

… Телефон Лизы, несмотря на быстрое бегство из квартиры, она все же успела списать из мобильника мужа. Не знала, зачем, просто по-женски интуитивно, имя, названное Андреем, запомнила.

А еще, перебирая в памяти, кто бы мог ей помочь, вспомнила она о своем бывшем ученике, это уже на исходе своей педагогической деятельности, на встрече выпускников, он дал ей свою визитку, « Начальник отдела уголовного розыска, полковник»

… На следующий день Лиза отпросилась с работы. Ведь Андрей Николаевич решительно сказал, чтобы вечером она пришла с вещами. Вернее, он заедет сам, и чтоб та была собрана.

Неожиданный звонок оторвал ее от сборов.

– Елизавета Петровна?

– Да

– Здравствуйте. Начальник уголовного розыска, полковник Евтюхов.

– Я слушаю, – растерялась Лиза

– Вы Елизавета Петровна, не пугайтесь. Вы нечего не совершили. Пока. Но есть один разговор. Можно сказать профилактический. Я решил, поэтому просто пригласить вас на беседу. Ваше право отказаться. Но тогда я буду вынужден действовать официально.

Завести доследственное дело, поскольку на вас поступило официальное заявление. Прислать повестку. Как нам поступить?

При слове «Заявление» Лиза вообще упала духом.

– Я приду – тихо сказала она.

– Жду Вас к четырнадцати в мой кабинет.

.. В кабинете полковника сидела какая-то пожилая женщина.

– Знакомьтесь, – предложил Елизавете полковник

– Жена Андрея Николаевича, она и написала на вас заявление…

– У него нет жены! – пыталась возразить Елизавета.

– Женщина, молча, протянула ей паспорт, открытый на странице, где стояла отметка загса.

– Обратите внимание на дату регистрации. Это было пятьдесят лет назад. Нам было тогда по двадцать пять. Значит, сегодня Андрею семьдесят пять лет.

Елизавета все еще не понимала происходящее.

– Он женат, наврал про возраст… Он мошенник?!

– Он больной человек, – наконец влился в разговор полковник и положил перед Лизой заключение психиатра.

– Но он не производит такого впечатления – пробормотала Лиза.

– Не производит. В целом он абсолютно здоров. И адекватный – продолжил полковник. Кроме одной шизофренической мысли в голове – что ему пятьдесят лет, он не женат, ну и все что из этого вытекает. Это болезнь, не мошенничество. Да, вы не знали. Но теперь мы вас проинформировали. И если вы сознательно будете продолжать с больным человеком эту историю, наверно с корыстными целями – старый человек, наследство, то в мошенничестве можно будет обвинить вас. А беседа эта профилактическая. Сейчас вы напишете расписку, что проинформированы о болезни Андрея Николаевича.

– Елизавета, – мягко обратилась к ней женщина, – я зла на вас не держу. Но прошу вас, давайте не рассказывайте ничего Андрею. Пусть он живет в своих иллюзиях. Ведь его так жалко!

–А меня!? – спросила уже приходящая в себя Лиза.

Женщина помолчала и ответила тем же вопросом:

– А меня!? Вы с ним прожили три дня. А я пятьдесят лет.

… Вечером Андрей Николаевич позвонил Лизе, чтобы сказать «Я еду!»

Телефон не отвечал.

И на его звонки в дверь никто не открывал.

Андрей Николаевич был в растерянности. Как же так? Только что была ночь любви, только что началась новая жизнь, в которой будет одно солнечное счастье!

Он перебирал в голове все варианты, продолжая время от времени позванивать по телефону.

Пропала? Но куда? Сбила машина и она в больнице? Но сделала бы хоть короткий звонок! Протрезвела после ночи и поняла, что он ей не нужен! Ну почему не позвонить, не сказать?! Нет, что-то здесь не так.

Он звонил и звонил, и ходил из угла в угол. Ольга молча наблюдала за ним из свой комнаты.

… Прошло два месяца. Андрей Николаевич не то, чтобы смерился с непонятным окончанием только что начавшейся любовной истории, но мучила его тайна исчезновения Елизаветы, все еще переживал он потерю этой возникшей на горизонте его жизни и так очаровавшей его женщины, и пришлось с горечью понять, что этого уже не изменить. Иногда он впадал в жуткую тоску и от отчаянья, понимая всю бессмысленность потуг, звонил ей.

Телефон молчал. Обиднее всего было думать, что его просто поставили в черный список.

Жене было больно и обидно смотреть на его страдания. Она по прежнему была Ольгой, прислуживала ему и боялась, что вот-вот время ее выйдет, он перестанет мучиться и обратит внимание, что она до сих пор здесь, в его квартире, и что тогда делать?!

Она сходила опять к тому знаменитому психиатру:

– Плохо, – сказал доктор, – выслушав ее рассказ, – такие стрессы могут прорвать оборону его сознания. Он проснется. Осознает себя стариком. Но впадет не в прежнюю депрессию. Нет! Работа будет слишком велика, он начнет стариться катастрофически. И помолчав, добавил:

– Тогда смотрите, чтобы не наложил на себя руки.

… Стоял конец сентября. Начались уже легкие осенние дожди, и по обочинам дорог уже желтели и краснели березы и клены. К асфальту дорог, и стеклам проезжавших автомобилей прилипали опадающие листья, небо было мокрым, но через тучи все еще проглядывалось летнее солнце.

Ольга сказала:

–А давай прокатимся в маленькое путешествие. Здесь в двухстах километрах наша с сестрой маленькая родина. Мы там, у бабушки проводили детство. Просто прокатимся по осени. А то ты как-то мучаешься, я же вижу.

Да и к тому же я скоро уеду. Я выполнила просьбу сестры, пора и честь знать!

Вот съездим и уеду.

… Машина плыла мимо мокрых лесов, поникших от дождя полей, маленьких деревень, скрытых холмами.

– Что-то нас все обгоняют, – задумчиво сказала Ольга.

– Мы, куда-то спешим? – Спросил Андрей Николаевич.

– Да нет, – улыбнулась Ольга, – но ты же у нас орел!

Андрей Николаевич нажал на газ. И когда машина влетела в крутой поворот, жена дотянулась до руля и рванула его в сторону от дороги …

Играем в любовь

***

«Привет, это я. Знаешь, сегодня ровно год, как мы переписываемся, – я открыл в почте первое письмо тебе. Их 132. Значит, пишу тебе в среднем каждые три дня. И ты мне. Вот такая арифметика. Угадай, о чем это? Правильно – если один человек, целый год чуть не каждый день пишет другому письма, – значит это – ну вот выбери из следующих слов то, которое тебе нравится: привычка, занятие от нечего делать, упражнение в русском языке, пионерская дружба, любовь…

Если бы я еще сказал, что перед годом этой переписки был всего один день мимолетного знакомства, которое по времени заняло не более получаса, то посторонний человек добавил бы к этому перечню еще одно слово – «сумасшествие».

Но я вроде бы нормальный.

И знаешь, – малыш, не могу сказать, что за эти двадцать случайных минут за столиком кафе в чужом для меня городе, где я тоже оказался случайно, в ожидании между поездами, ты меня так поразила, что я влюбился с первого взгляда. Я вообще редко влюбляюсь. И то на минуточку.

И визитку твою я спросил неизвестно зачем, узнав, что ты менеджер в социальных сетях. И соответственно там из всех твоих координат был только адрес электронной почты.

Знаешь, могу сказать, что я вообще смутно помню твое лицо.

Но мне оно и не нужно. Ведь все, что мы с тобой этот год делаем, это я тебя придумал, а ты, соответственно, – меня.

И лицо твое я придумал. Каким хотел. Оно прекрасно.

Может потому весь этот год мы и не сделали попытки не только встретиться, но даже созвониться.

Боялся, что все разрушится. И это наша придуманная нами любовь, которую каждый придумывает такой, какой представлял бы для себя. Игра безопасна. До тех пор пока не встретимся.»

***

«Барсик, а это я: зачем ты мне все это начинаешь рассказывать?! Ведь каждый из нас давно разгадал эту игру! Но нам увлекательно в нее играть, вот мы и играем.

Мяу, Барсик, мур-мур!

А из всех твоих слов – перечисленных выбрала, угадай что?

Любовь!

За эти сто тридцать два письма я, правда, давно в тебя влюбилась. Ты такой, какой мне нужен. Самый мой размерчик!

Замуж, правда, я за тебя не выйду, потому что ты захочешь продолжить эту красивую игру, и будешь писать такие письма другой девушке. Потому что, мне – то зачем будешь писать? Вот она я, у плиты, или туалет мою. Ну, не романтично как-то! И в унитаз я, оказывается, не только писаю, но и какаю! Ужас, какой!

Так, что, Барсик, давай мурлыкать дальше.»

***

«Мурлыкаю. Ты правильно угадала нужное слово из всего перечня слов, которые я привел.

Я уже сам не знаю, настоящая она, или мы играем.

Вот я, например, просыпаюсь, и думаю – если бы ты была рядом…

Если бы ты была рядом:

– Я бы тихонько встал, чтобы разбудить тебя, укрыл голые твои ноги, сброшенным во сне одеялом, и пошел бы на кухню готовить тебе завтрак. Я бы нарезал зелень, помидоры и сыр, налил бы в сковороду оливкового масла, поджарил бы сначала несколько кусочков хлеба, разбил бы на все это два яйца, и густо посыпал сковороду зеленью, помидорами и сыром.

Накрыл бы стол цветными салфетками. Сбегал бы на улицу, нарвал сирени, которая растет во дворе дома. Чтобы дворник не ругался, сунул бы ему стольник.

Нарвал бы еще одуванчиков. Сирень бы поставил на стол рядом с яичницей, а одуванчики разбросал по твоему одеялу.

– И разбудил бы тебя. И нырнул бы к тебе под одеяло, и обнял бы тебя. И поцеловал бы еще сонную, теплую, окутанную волосами.

– Пропускаю…

– И пока ты умываешься, приготовил бы тебе кофе. И солнце весеннее заглядывало бы в окно. И впереди был бы еще целый длинный солнечный день.

– Дальше взял бы тебя на руки и отнес в спальню одеваться.

– Пропускаю …

… Ну, вот такое было бы наше утро.

Тебе нравиться?»

***

«Мне очень нравиться! Только очень часто «пропускаю»

Вряд ли ты такой гигант, наверное, это для красоты романа.

Ну ладно, Барсик не обижайся. Я знаю – ты такой!

Хорошо бы, Барсик, чтоб так было (я не о «пропускаю»), но думаю, через неделю я бы готовила на кухне яичницу, а ты бы еще спал, раскинув свои голые волосатые ноги. У тебя ноги волосатые? Но, правда, я бы хотела так жить! Может мне всю жизнь прожить в этой виртуальной действительности!

… А я бы, Барсик, после завтрака и пяти «пропускаю» (видишь, как о тебе хорошо думаю!) – ждала бы тебя с работы.

Я бы не работала, правда ведь! У тебя бы хватало денег на нас обоих?! Ты же мой мужчина, я за тобой, как за каменной стеной!

Ну, так вот. Я бы сначала поленилась. Затем убрала квартиру, и пошла с корзинкой на рынок. Или поехала? Ведь ты мне, Барсик, купишь машину, правда, ведь?!

Значит, поехала. Я бы купила все на день, все овощи, которые ты любишь. И, конечно, мясо. Мужчины не могут без мяса!

– Потом я позвонила бы подруге, и мы с ней встретились в кафе, попили бы кофе. Поболтали. Конечно, Барсик, конечно! Я же вижу, как укоризненно на меня смотришь. Конечно, я бы между прочим, обмолвилась, что утром было пять раз «пропускаю»!

 

Она бы умерла от зависти! Правильно, Барсик? Потом я бы помчалась домой, чтобы успеть к твоему приходу приготовить ужин!

Но мы бы не стали ужинать дома. А взяли бы все в корзинку и поехали бы куда-нибудь за город, на полянку. И раскинули бы раскладной столик. (Барсик, машина мне нужна маленькая, но с большим багажником) и сели бы среди цветов луговых и долго бы ужинали и разговаривали.

И уже, когда стемнело, поехали бы через вечерний, залитый огнями город домой.

И была бы ночь.

«Пропускаю»

Извини, Барсик, но это конечно, кроме необходимых для женщин дней, кроме дней, когда болит голова, ну и так далее…)»

***

«Молодец, малыш! Ты открываешься мне все с новой и новой стороны.

Пришли мне график необходимых дней, а я тебе список зелени и овощей, которые я люблю.

Машину, я тебе, конечно, куплю. Но если не хватит денег, то просто один большой багажник на колесах!

Что ты сейчас делаешь? Я, например, собираюсь посмотреть по интернету фильм Балобанова «Груз 200». Фильм десятилетней давности, его фильмы я, кажется, смотрел все, но этот почему-то пропустил.

Хочешь, давай посмотрим вместе? Набери в «сафари» название и фамилию режиссера. Жить после его фильма не хочется. Но ведь так люди живут! Мне бы хотелось знать твое мнение.

Час уже поздний, солнце зашло, к друзьям и на улицу не тянет. Почему бы не подумать о душе?

А Балабанов – это о душе. Но не скучно, не Достоевский! И образы там замечательные. Так что ложись в постель, бери в руки планшет…. А потом спокойной ночи!»

***

«Барсик! Фильм я посмотрела. Ужас! И ужас как талантливо. Но лучше не смотреть – депрессия начинается. Но все-таки пришли мне список фильмов Балобанова – буду заставлять себя смотреть – такого режиссера не знать нельзя! Ты у меня умненький. Учи меня дальше.

***

«Привет, малыш. Как там у вас с весной? Бушует? Впереди лето. Строим план на отпуск? Боюсь, что вопрос звучит издевательски, ведь я тебя не приглашала. Мы же договорились жить друг с другом виртуально. И любить виртуально

Боимся мы с тобой действительности. Хотя если не хочешь про отпуск, не сообщай. А то вдруг, я не выдержу и приеду к тебе на Мадагаскар, если ты там будешь! Или буду ревновать к тому, с кем ты поедешь. И я ничего о своих планах сообщать не буду. По тем же причинам. А давай лучше съездим в отпуск вместе. Виртуально.

Не знаю, куда хотела бы ты, но я бы позвал тебя в Прибалтику.

Опустим технические подробности: в виде бронирования гостиниц, и все такое.

Но вот солнечным летним утром мы садимся в машину и вперед!

Звучит тихая музыка, твоя рука в моей руке ( та которая свободна от руля) и впереди две недели безоблачного счастья.

Малыш, тебе как рассказывать? С остановками в придорожных кафе? С ночевкой в старинном белорусском городе Витебске, потому что с учетом пяти-шести часов на белорусско-литовской границе, за день мы не доедем.

Ладно, давай без этого.

Малыш, мы уже едим по Латвии, по настоящей Европе с ее маленькими аккуратными домиками и прочими прелестями цивилизованной жизни. Проезжая мимо бесчисленных украшенных цветами уличных кафе маленьких городков. Ты все время меня просила остановить и посидеть в них, и выпить кофе, но нет, малыш, тогда мы приедем в Ригу, до которой от белорусской границы всего-то триста километров, только к ночи.

А это не входит в наши планы. В Риге, малыш, мы бы поселились в старинном маленьком отеле, прямо у ратушной площади. И побросав чемоданы, целый вечер бродили бы по средневековым рижским улочкам и ее площадям. Играла бы музыка из каждого ресторанчика, или кафе, и компаниями шли веселые туристы, и на уличных концертных площадках выступали бы самодеятельные ансамбли. И когда у тебя уже не осталось сил ходить, спустились бы в какой-нибудь ресторанчик- подвальчик на ужин.

… Про ночь, как обычно, умалчиваю.

И все эти две недели, малыш, мы бродили бы по прекрасным незнакомым нам улочкам старинных европейских городов, объехав Литву и Эстонию, забыв о своем доме, своей работе, своих проблемах, держась за руки и не расставаясь ни днем не ночью! Это были бы самые яркие, прекрасные дни нашей жизни…»

***

«Барсик, как ты хорошо все придумал! Спасибо за путешествие, и за то, что истратил на меня такую кучу денег!

Хорошо иметь щедрого и доброго мужчину! Я горжусь тобой.

Пойду, расскажу своим девкам, как мы съездили. Они от зависти умрут!

На самом деле, Барсик, эти путешествия с тобой тайна. Как хорошо носить с собой тайну, о которой никто не знает! Все думают, что я просто живу, а на самом деле у нас с тобой совсем другая жизнь, которую мы придумали. Я, правда, очень этим дорожу. И потому никогда с тобой не встречусь.

Слушай, Барсик, а я ведь из-за этого никогда и замуж не выйду!

Как же я буду с другими парнем и параллельно проживать нашу с тобой жизнь?!

Вот, черт! Никогда об этом не думала!

И прекратить эту жизнь тоже безумно жалко. Больше такой не будет!»

«… Да, малыш, я ведь тоже, когда это все начинал, тоже не думал, что так получится.

Визитка твоя болталась у меня в кармане больше месяца. Помню, был серый дождливый день, все вокруг меня было как-то плохо, впереди ничего яркого не светило.

Сидел, сидел, дай, думаю, напишу. Ведь ни адреса, ни телефона, которых у меня, кстати, до сих пор нет. Ладно. (знаю, что нам этого нельзя.)

Ну, написал. Ты не ответила. Я забыл. Через месяц получил твой ответ. На свои три строчки «типа «Привет! Как дела?» получил целое письмо. От незнакомой девушки, которая решила мне, чуть ли мне исповедоваться. Ну, кто тут не удивиться?

И вот теперь ты замуж не можешь выйти, я какую-нибудь девушку серьезно завести…»

***

«Барсик, ты что, хочешь сказать, что так можно? Никогда не поверю, что ты целый год занимаешься онанизмом! Не ври мне, Барсик!

Я, например, не занимаюсь. Было кое-что. Но, ни на ком не задерживалась. Так что, в общем и целом, я тебе верна. Хотя ты ни разу не написал, что тебя эта тема интересует.

Ну и правильно. В этом мире (виртуальном) есть только мы вдвоем.

… А в тот вечер, когда я написала тебе первое письмо, мне действительно было очень плохо. Такое настроение иногда наступает. Все, что было, осталось в прошлой жизни. Не важно, хорошее это было, яркое, интересное, или нет. Но это прошло. И после чего практически, ничего не осталось. Ни любви, которой, впрочем, и не было, не считая разных увлечений, ни подруг, которых, как оказалось, тоже не было, никакой-то своей компании – все куда-то разбежались.

Не было и определенных планов на будущее. Институт позади, работа довольно обыденная, причем, по роду деятельности – не в офисе, а дома, у компьютера.

Дождь, погода серая, осень. Впереди слякотная, скучная зима. Выть хочется!

А тут можно ответить на пустое письмо незнакомому далекому человеку, с которым ты никогда не увидишься! Ну, я и вылила душу. И получила, Барсик, тебя и всю эту нашу историю.»

***

«Да, малыш, каждый получил от другого, что хотел.

Я получил ту девушку, которую когда-нибудь хотел бы любить. Причем тоже очень легко любить ее так, как я бы хотел, например, проводить с ней отпуск так, как я тебе только что описал, или будить ее по утрам так, как писал в письме недавнем – с яичницей и одуванчиками.

Что самое хорошее – она не сопротивляется, делает все, так как я хочу. Очень послушная девочка.

Ты, наверное, получила тоже самое.

Никто из нас не говорит другому:

– Нет, так не будет! Или что-нибудь в этом роде.

Вряд ли такими мы могли бы быть в жизни.

Так что, малыш, мы точно нашли друг друга.

Проблема, малыш, в том, что когда мы выйдем из этого романа в письмах и заживем реальной жизнью, то мне будет очень трудно с моей девушкой, а тебе со своим парнем.

Все время будем сравнивать их с нами, с нашей устроенной на бумаге жизнью.»

***

«Ну и что же делать, Барсик? Предлагаю два варианта.

Вариант первый: не бросать наш роман никогда! И я уже представляю, как лет через тридцать содержание наших писем будет занимать перечень лекарств, которые мы друг другу советуем, и рассказ о новых болячках, которые появились. А также брюзжание на соседа, который не мешает своей собаке лаять.

Вариант второй: пока еще не поздно, резко оборвать эту историю.

Открыть дверь на улицу и выйти в мир!

Давай. Но, знаешь, давай не сейчас.

Я к этому пока не готова.

Нравится мне это, что ли?! И тебя жалко. Как ты будешь без меня, Барсик, мой?!

Тебя же любая девка уведет»

Имей ввиду, что я ее убью!

… И поэтому, Барсик, пошли-ка пока спать. Это совсем не то, о чем ты сейчас подумал.

Я хочу залезть к тебе под одеяло, просто обнять тебя, улечься на твое плечо и рассказать тебе, что у меня было днем, как я с этой кошкой драной – Катькой поцапалась, какие видела в магазине туфли…

Рейтинг@Mail.ru