Сегодня ты моя

Сандра Бушар
Сегодня ты моя

Часть 1

– Боже мой, какой тут воздух! – против воли прошептала я, выходя из самолета, когда легкий летний ветерок растрепал длинные русые волосы. Старший брат Робби лишь саркастично улыбнулся на мою несдержанность, когда мама не упустила шанс лишний раз научить уму-разуму:

– Роза, все в твоих руках. Мы даем тебе все возможности, а ты так яростно рвешься в ряды пролетариата!

– Она просто глупа и наивна, да, сестра? Но восемнадцать тоже не вечный возраст… В ее годы я тоже не особо трезво рассуждал, – вручив мой багаж носильщикам, Роб осторожно приобнял меня за плечи, словно закрывая от сурового взгляда отца, а затем и вовсе указал на два кабриолета, весело выкрикнув: – Семья, кажется, у нас начинаются летние каникулы! Давайте не будем портить их руганью, а?

Каникулы… Вы когда-нибудь ловили себя на мысли, что это простое слово ассоциируется с праздником? К сожалению, только не у меня… Еще в пять лет мне казалось, что бог наградил меня всем: идеальной семьей, старшим братом и достатком, в котором не нужно считать гроши, а можно жить в свое удовольствие. Но, увы, мир не идеален.

Каждый год с начала учебы свободные от школы три месяца я проводила у бабушки… Вопреки расхожему мнению, моя бабушка не жила в забытой богом деревушке, где нужно следить за огородом и домашним скотом… Как раз наоборот! Ее поместье располагалось на Лазурном берегу, между Ниццей и Княжеством Монако.

– Ты только посмотри на это, Роза, – шепнул брат уже на подъезде к вилле: – Пять этажей, четыре бассейна, сады богаче многих центрально-городских, а из окон вид такой, что сердце трепещет. Наша семья имеет возможность каждый год проводить здесь отпуск. А знаешь почему? Потому что политика – это то, за что платят. А твои художества… Это так, плебейские развлечения.

Отведя зачарованный взгляд от шикарных белых фасадов, я засмотрелась на маникюр, который якобы требовал пристального внимания… Сколько еще лет мне придется делать вид, что издевки над моим хобби со стороны семьи никак не задевают? Сколько еще лет подряд придется проводить лето в месте, где главной темой обсуждения становится моя «бесплатная» работа?!

Брат остановил авто у самого крыльца, где уже встречали гостей бабуля Стелла и дворецкий Серж. Мне хватило лишь одного взгляда на взволнованную бабулю, как я вспомнила, почему ежегодно терплю этот террор: Стелла – мой единственный друг. Бабушка понимает и принимает меня, а я ее обожаю. И пока зарплаты не хватает, чтобы оплатить перелеты самой, я обязана терпеть насмешки и упреки.

Роб вышел из машины и сперва открыл заднюю дверь своей жене, которая умудрилась пролететь полмира с младенцем на руках. Не дожидаясь внимания брата, я выбежала из машины и, рванув наверх по нескончаемым ступенькам, едва не сбила пожилую женщину с ног:

– Черт побери, сколько мы не виделись?! – выдохнула в ухо Стелле, когда та, смеясь, обняла меня так крепко, что затрещали кости.

– Розочка, тише! Твоей бабуле, между прочим, через неделю исполняется девяносто, а не восемнадцать! Как некоторым…

– По жизни Роза любит руководствоваться эмоциями, вы еще не привыкли к этому? – прощебетала Карина, жена брата, осторожно оттесняя меня в сторону и просовывая малыша Криса между нами: – Смотри, сынок! Это твоя бабушка! Самое время показать ей, как ты научился улыбаться…

Стелла никогда не любила Карину, но проигнорировать ребенка не могла. Послав мне извиняющийся поцелуй, женщина отпустила мою руку и переключилась на малыша.

– Серж, – повернувшись к старику-дворецкому, я как всегда не удержалась от долгих объятий. Прежде широкоплечий гигант теперь казался щуплым стариком, но вот его по-детски озорная улыбка грела мне душу ежегодно. – Сколько лет прошло, а вы по-прежнему на посту, охраняете нашу любимую бабушку…

– Вот уже сорок лет как. Еще до вашего рождения, маленькая мисс, – немного смущаясь, прошептал он, а затем неловко отстранился. – Раньше вы приезжали на все лето, потом только на месяц, а в этот раз всего на две недели. Что произошло?

– Роза слишком занята «работой» и своей мазней, – едко пробурчал мой брат и, обменявшись с женой насмешливыми взглядами, прошел мимо Сержа, словно это бетонная стена.

– Не сердись на брата, – шепнула мне на ухо бабушка, заходя в дом. – Ты ведь знаешь, он всегда был остр на язык, а с молодой женой так вообще забывает о морали.

Обняв меня за плечи, Стелла осторожно переступила порог. Пройдя по небольшому коридору в проходной зал, я слегка ускорила шаг, а затем в который раз подняла взгляд к куполу, где висела старинная подвесная люстра из сотни разноцветных стекляшек. В холодные дни бабуля закрывала окна ставнями и зажигала самый центральный огонек. Обычно он крутился, а цветные картинки мультиком будто бы вертелись по громадной комнате…

Только вот сегодня ее не было, а на месте самого главного воспоминания моего детства располагалась довольно милая метровая люстра из хрусталя…

– Что за… – засмотревшись вверх, я так увлеклась увиденным, что буквально налетела на кресло. Попытавшись удержаться на месте руками, лишь перекинула себя через спинку и улетела на мягкие перины… Так должно было произойти, не сиди в нем человек.

– Вот это шоу, Роза. Порой ты меня удивляешь своим эффектным появлением, но такой феерии я еще не видел! – насмешливо пробухтел мужчина, аккуратно поправляя мое поднявшееся до талии платье. Его руки прошлись по моему телу строго по контуру одежды, не отвлекаясь ни на минуту от поставленной задачи. Но затем вернулись на талию, словно нарочно продлевая минуту моего позора и удерживая на месте. – Мне кажется или ты постригла волосы? В прошлом году они доставали до колен, а теперь лишь до лопаток.

Массивная ладонь мужчины упала на слегка вьющиеся пряди и, накрутив длинный локон на палец, потянула на себя до легкой боли.

– Роза любит поступать своевольно и нелогично, – промурлыкала Карина, наклоняясь к мужчине и целуя его в висок. – Брат, ты как обычно раньше нас! Неужели твоя корпорация изобрела телепорт?

Попытавшись отстраниться, я почувствовала, как пальцы мужчины еще крепче прижали меня к себе, фиксируясь на талии так крепко, что засосало под ложечкой.

– Алекс просто любит быть первым, любимая, – услужливо прошептал Роб, пожимая руку брата жены. – А еще он, кажется, обожает нашу дорогую бабулю так сильно, что не упускает возможности увидеться с ней лишний раз.

Алекс гортанно рассмеялся, а его грудь завибрировала, словно давая осознать, насколько близко он прижал меня к себе. Сознание медленно прояснялось после позорного падения, и я попыталась подняться, но мужчина лишь сжал тиски крепче, продолжая болтать с семьёй брата:

– Стелла – любовь всей моей жизни! И, если не считать половину ее имущества, на которую я рассчитываю, меня тянет к ней исключительно по родственным причинам! – пошутил Алекс. В комнате повисла звенящая тишина, ведь все понимали, что мужчина лучше других знал, почему мои родители каждый год с таким энтузиазмом навещают Стеллу. А именно – бесчисленные нолики на ее банковских счетах.

Дерзость Алекса настолько поразила меня, что я совсем не заметила, как его хватка на талии ослабла, а ладони плавно поползли вниз, словно оценивая формы, пока, наконец, не остановились на внутренней части бедра. И хоть под пышным подолом платья это не было так очевидно, каждая клеточка тела ощущала его прикосновения, словно это был раскаленный уголь.

– Алекс, ты же знаешь… – попытался вставить свои пять копеек брат, совершенно не замечая, какая сцена разыгрывается прямо у него на глазах. Почему даже мой родной брат настолько слеп?!

– Не суть! – грубо отрезал мужчина, обволакивая легкой хрипотцой в голосе мое растерянное сознание. Возможно, это было плодом разыгравшегося воображения или последствием не совсем гладкого падения, но я четко ощутила, как большой палец мужчины утонул в складках платья, поглаживая ногу. Не прижимая или удерживая… Нет, именно поглаживая! – Где ваши родители? Почему семейство ван Фольг прибыло не в полном составе?

– Ты же знаешь, родители любят медленную езду, – расслабленно выдохнул Робб, радуясь, что разговор ушел со скользкой дорожки. Шепнув жене что-то на ухо, он отправил ее вслед за Стеллой, которая скрылась в самом начале нашего разговора, пропустив даже мой "звездный" кувырок прямо в лапы Алекса. – Карина устала. Она отдаст ребенка няне и немного отдохнет. А мы пока можем расслабиться. Я привез бутылку шикарного скотча…

Слова брата внезапно стали пустыми и беззвучными. Я видела, как шевелятся его губы, но ощущала лишь палец, который осторожно пробирался все выше по ноге, заставляя ерзать, словно от щекотки. Возможно, Алекса заводило сопротивление, ведь от каждой моей попытки сдвинуться с места, он все крепче фиксировал меня на месте, а палец продвигал все выше и выше… Пока я вдруг не ощутила, как что-то теплое коснулось внутренней части трусиков.

– Это переходит всякие границы! – громко закричала я, тем самым привлекая к себе внимание мило болтающих мужчин. Алекс оторопел и ослабил хватку, что позволило мне спрыгнуть с рук и отступить на пару шагов.

– Что произошло, Роза? – ошарашенно спросил Робб таким тоном, словно я была сумасшедшей, сбежавшей из клиники.

Открыв было рот, чтобы констатировать очевидные попытки домогательства на глазах родного брата, тут же закрыла. Что я должна была сказать? Ведь у меня всегда была возможность говорить, а мне почему-то хотелось молчать и ждать, чем закончатся действия Алекса. Что за адреналин бурлил в крови от прикосновений этого странного английского сноба?!

Снова посмотрев на мужчину в кресле, я удивилась его растерянному виду. Всегда такой собранный Алекс Аддерли теперь походил на подростка, которого застали за курением марихуаны. Словно… он не контролировал свои движения? Возможно ли это?!

«А если предположить, что я молчала от неожиданности, в то время как Алекс на автомате вел себя с девушками так, как привык – нагло, дерзко, грубо?» – пронеслась мысль в голове, которая почему-то подарила целую тонну опустошения, негодования и злости.

 

– Следующий раз следи за своими руками! – выдохнула я и, прежде чем подумала, зарядила мужчине мощную пощечину. Осознание моего поступка пришло раньше, чем ладонь успела отпрянуть от мужчины, а из горла вырвался ошарашенный стон.

«Роза ван Фольг, что ты творишь?!» – настоятельным голосом матери прозвучали слова в голове, и я отступила назад, словно страшась ответной расправы.

Только вот Алекс и не думал нападать словесно или физически, он просто погладил длинными пальцами покрасневшую щеку, а затем усмехнулся, широко раскрыв глазами. Трудно поверить, но мужчина выглядел так, словно только что окунулся в холодную прорубь и протрезвел.

– Роза, ты перешла все границы! Алекс спас тебя от постыдного падения и даже поправил платье, которое задралось до самих подмышек! А чем ты ответила?! Кажется, ты уже слишком глубоко ушла в народ и придется из тебя его выбивать! – выдал нотацию Робб, отставляя в сторону бокал с бренди и быстро направляясь ко мне. Я видела, как пламя ненависти и презрения бушует в его глазах, когда рука мужчины поднялась надо мной, чтобы отвесить знатную оплеуху. – Это тебе за то, что посмела очернить…

Зажмурив глаза, я потеряла способность двигаться и говорить, как всегда было в момент стресса. Страшно признаваться в таком людям, ведь они могут воспользоваться… Не знаю, как так вышло, но перед лицом опасности я не кричала, не просила о помощи и не защищалась… Просто стояла и смотрела! На то были свои причины родом из глубокого детства, но это не оправдание. Ни в случае с Алексом, ни сейчас.

– Только посмей, маленький Робби, и я снесу твою рыжую головку быстрее, чем рухнет твоя убогая конторка в Нью-Йорке! – раздался разъярённый рык сбоку, и когда я открыла глаза, увидела лишь Алекса, который буквально на лету поймал руку брата и вывернул ее так, что тот буквально завыл, как девчонка, от дикой боли. – Тебе тридцать лет, болван! Неужели так ты собираешься решать проблемы в семье – кулаками?

– Перестань, Алекс, – из последних сил стараясь сохранить самообладание, прошептал он: – Сегодня сестра перешла всякие грани. Ты помог ей, а она проявила неуважение. Роза заслужила наказание…

– Мою сестру ты так же учишь уважению, а?! Женщину, которая родила тебе сына?! – разъярённо прорычал он.

Я видела, как и без того темные глаза Алекса почернели, как напряглись мышцы рук, натягивая темно-синюю рубашку, как слегка удлиненные волосы на голове встали дыбом, делая из идеально уложенной прически неряшливый ежик. Он выкрутил моего брата так, что тому не оставалось ничего, кроме как стонать и просить о пощаде. По веснушчатым щекам тек не то пот, не то слезы, рыжие волосы растрепались, а слишком обтягивающая туловище рубашка треснула на спине.

– Отвечай, маленький Робби! – угрожающе прошипел Алекс, вернув мое внимание к себе.

В тот день я впервые поняла, насколько противоречивым являлся Алекс Аддерли. Пять лет назад, когда Карина впервые привезла с собой на каникулы брата, я увидела педантичного англичанина, который фыркал от любого несоответствия его канонам правильности. Не знаю, чем он так приглянулся бабуле, но уже на следующий год она пригласила его сама, и, о чудо, педант прибыл, только в обнимку с двумя светскими львицами в образе прожигателя жизни и бесчисленных капиталов. Каждый год он был разным, но не менялось одно: его взгляд. Каждый раз он смотрел на меня так, словно я букашка, ничто, помеха на его пути, пустое место. От его взгляда по всему телу проходил импульс, словно взрывная волна, после которой я запиралась в спальне и выходила из нее, только когда Алекса не было.

И сейчас, удерживая моего брата, он снова посмотрел на меня так, что пробрало до костей и свернулась кровь в венах. Словно ощущая опасность, я сделала шаг назад, а к глазам подступили слезы. Не знаю, что именно и у кого я просила, но с губ вырвалось судорожное:

– Не надо, прошу…

– Что именно не надо, маленькая Роза? – едва слышно отчеканил мужчина, а затем одними губами прошептал: – Показывать истинное место твоему брату или касаться тебя? Кажется, в обоих случаях ты оробела от восторга…

Воздух больше не глотался, хотя я пыталась вдохнуть полной грудью. Лишь черные глаза Алекса были передо мной, лишь их я видела… Что-то странное происходило в тот момент, притягательное и отталкивающее одновременно. Хотелось коснуться капли пота на его лбу, чтобы убедиться – он на самом деле живой, а не робот из сказок. Но страх, сковывающий и парализующий, не давал возможности сделать и шага в сторону.

– Что тут происходит? – раздавшийся от дверей голос мамы, которая тут же бросила маленький саквояж на пол, разорвал нашу странную энергетическую связь с мужчиной напротив. – Алекс, что вы снова не поделили?

– Хлоя, парни сами разберутся, – устало одернул жену отец, вальяжно сев на диван и прикрыв уставшие глаза рукой. – Роза, нечего тебе смотреть на драки парней. Живо к себе! Чтобы через час была готова к ужину…

Отца я слушала редко, если не сказать – никогда. Но сейчас меньше всего мне хотелось оставаться еще хоть секунду в одном помещении с мужчиной, который доводил до исступления одним своим взглядом.

–Да, отец! – бросила я уже у винтовой лестницы, намереваясь скрыться в спальне и не выходить оттуда сегодня под предлогом усталости или отравления… Не важно! Главное – больше не видеть семью и этого странного англичанина.

– Так что же все-таки произошло, дорогой Алекс? – услышала я краем уха приглушенный голос мамы. – Опять поругались из-за Карины? Могу заверить тебя, что других женщин у Робба не было со времен…

– Хлоя! – зарычал мой отец. – Еще раз поднимешь эту тему, и я не знаю, что с тобой сделаю…

Наконец, голоса перестали быть слышны, а я забежала в спальню, плотно захлопнув дверь и облокотившись на нее спиной. Дыхание было рваным, тело тряслось, а ноги совсем не держали, как вдруг тихий голос со стороны постели заставил встрепенуться:

– Роза, совсем ты не можешь без приключений, ведь правда?

– Бабуль, не понимаю, о чем ты? – медленно пошла к Стелле, которая уже сидела у меня на постели. А потом я по привычке плюхнулась на широкие подушки. – Почему ты замечаешь все мои неприятности и не видишь, какой скользкий тип постоянно ходит вокруг тебя? Брр, мурашке по телу от одного его присутствия!

– Ты об Алексе, дорогая? – посмеиваясь, спросила она. – Кажется, когда я выходила из комнаты, он, как истинный герой, спас тебя от очередного конфуза. Это ты называешь «неприятным»?

– Что?! Да он ужасен! Как только ты ушла, Алекс… Он… – прикусив язык, я вдруг решила, что не хочу огорчать бабушку поведением мужчины в отношении меня и в отношении брата. Пусть она и дальше живет в неведении. Проблемы стоит решать самой, а не перекидывать на плечи девяностолетней старушки. – Просто пусть он уедет!.. Как вообще так вышло, что ты не переносишь Карину, но любишь ее более чем жуткого брата?!

Многозначительно хмыкнув, бабуля выдала лишь свою любимую фразу:

– Поверь моему жизненному опыту, я разбираюсь в людях очень даже хорошо. Алекс прекрасный мужчина, хоть пока и сам не осознает, почему я так искренне в это верю.

Повернувшись на бок, я засмотрелась на худенькую миловидную женщину с пепельными волосами, уложенными в высокую гульку. Она была шикарна в своем темно-синем платье, сидя на золотых простынях в окружении белого балдахина. А затем я посмотрела на свое платье, купленное на распродаже в «красный» день, и, не удержавшись, сказала правду:

– Стелла, я больше не приеду. Пойми, мы с родителями почти не общаемся, а денег на поездки к тебе нет… Прошу, пойми меня правильно, но эти каникулы – наша последняя встреча.

–Чушь, – отрезала старуха, поднимая мое лицо за подбородок. – Я открою тебе счет, и ты сможешь приезжать ко мне хоть каждую неделю. О, а лучше оставайся тут навсегда!

– Не могу… Дома у меня моя скромная работа, съёмная квартира и клиенты, которые ждут открытия первой галереи, чтобы приобрести пару пейзажей… – выдохнула я, тут же придумав другой вариант: – Вот если бы ты переступила через свой странный принцип не покидать виллу…

– Ты же знаешь, что я обещала дедушке всегда быть вместе, а его могила тут… Нет, Роза… нужно искать компромисс.

Пожав плечами, я получила поцелуй в щеку, перед тем как бабушка встала и направилась к выходу.

– Зайду к тебе чуть позже. Пока прими душ, переоденься и отдохни, – обернувшись перед дверью, она подмигнула мне, а затем вышла.

Тяжело выдохнув, я откинулась на спину и закрыла глаза, застонав от удовольствия. В свои восемнадцать лет мне приходилось уже два года жить на съёмной квартире, где спальным диваном можно было пытать людей… И вот теперь каждая клеточка тела наслаждалась мягкими перинами, нос трепетал от легкого аромата гибискуса, а пальцы с благоговением выводили узоры на шелковых простынях.

– Нет, Роза, – выдернула я себя из сонной дымки, – нужно вставать! В доме Стеллы есть прекрасная ванная. Самое время ее принять…

Набрав громадную посудину до краев, я устроилась на самом краю и, поджав ноги под себя, полчаса смотрела в окно: Лазурный берег, белый песок и бесчисленные яхты вдалеке. Кончики пальцев тут же закололо, под ложечкой засосало, а в животе стаи бабочек грозили разорвать изнутри. Это было то чувство, ради которого я отказалась от профессии политика, пошла против семьи и стала в ней изгоем – крышесносное вдохновение, у которого не было границ и пределов!

– Я срочно должна это написать! – подскочив на месте, я на ходу в спальню выхватила с полки полотенце и, протерев влажное тело и длинные волосы, откинула его прочь.

Краски и холсты были в чемодане, который оказался как раз возле постели. Я вытянула их на свет с таким нетерпением, что все выпадало из рук, а затем поставила небольшой складной мольберт на подоконник и, устроившись в позе лотоса, приступила к работе. Я полностью ушла в себя, как вдруг услышала стук в дверь…

– Бабушка… – тихо прошептала я, не в силах оторваться от картины. Руки были все в красках, тело мокрым от возбуждения, а внимание полностью прикованным к рисунку, когда я прокричала: – Входи, дорогая! Если подождешь тихо десять минут, то я смогу потом поговорить с тобой и даже выйти к ужину… Сейчас… Еще пару мазков… Вот так!..

Дверь отворилась, тем самым подтверждая мои мысли – Стелла не стала временить с визитом. Ковер зашуршал от чьих-то шагов, кровать скрипнула.

– Если подождешь тихо десять минут, то я смогу потом поговорить с тобой и даже выйти к ужину…Сейчас… Еще чуть-чуть… Вот так!..

Какое-то время в комнате стояла абсолютная тишина – то, что было нужно для работы, это позволило закончить картину раньше запланированного. Я встала с места и отошла на два шага назад, оценивая пейзаж со стороны. Сердце трепетало, душа пела, а непередаваемое ощущение безграничного счастья заполнило сознание, когда я выдохнула:

– Тебе нравится? Черт, не могу себя сдержать при виде местных красот, так и тянет к холсту…

– Очень красиво, – раздался низкий, немного хрипловатый голос. Сердце едва не упало в пятки, когда я с ужасом поняла, что это отнюдь не бабушка… Хуже этого осознания могли быть только следующие насмешливые слова: – Это очень мило, что вы так тянетесь к природе, но вам все же стоит накинуть халатик… Ну или хотя бы что-нибудь.

Это был Алекс Аддерли, а я стояла к нему спиной абсолютно голая… Не знаю, что еще должно было произойти сегодня, чтобы сделать этот день еще хуже?!

Алекс Аддерли

Проходя по длинному коридору, я разминал кулаки, стараясь перебороть желание вернуться обратно в зал и надрать малышу Робби задницу. Мало того, что год назад он посмел спать с каждой встречной шлюхой на его пути, так, оказывается, он еще способен на рукоприкладство. Разговоры с сестрой о разводе ничего не дают! А как иначе, если они из одного теста…

– Что ты натворил, мальчик?! – буквально из ниоткуда на пути появилась Стелла. Мне едва удалось вовремя затормозить и не сбить ее с пути, а бабушка еще и ткнула в меня пальцем, будто это я внезапно перегородил ей дорогу. Ее глаза сверкали гневом, а голос грозил предупреждением: – Почему моя любимая внучка вбежала в спальню на трясущихся ногах, вся в поту и с проклятьями в твой адрес, ммм?! Если ты только позволил себе…

– Стелла, – выдохнув, я собрал волю в кулак и с трудом выдавил пару лживых фраз в адрес самого невинного создания: – Послушай, все хорошо. Роза всегда была очень восприимчивой и, возможно, просто растерялась после падения…

Посмотрев в мои честные глаза, она прищурилась и отчеканила по слогам:

– Алекс Аддерли, поклянись мне памятью отца и матери, что ты не сможешь навредить Розе. Живо!

Выдохнув и трижды прокляв свою несдержанность в зале, честно ответил:

 

– Нет, Стелла. Я не смогу ей навредить, даже если захочу. Она такой же божий одуванчик, как и ты… К тому же еще совсем ребенок!

Стелла изобразила свою знаменитую усмешку, которой всегда показывала, что, дескать, знает больше тебя, а затем положила руку на плечо и нежно прошептала:

– Она была ребенком пять лет назад, когда ты впервые переступил порог этого дома… И даже в прошлом году, когда ей едва исполнилось семнадцать. Но девушка, которая приехала сегодня, отнюдь не дитя.

– Не могу не согласиться… – зачем-то выпалил я, тут же внутренне отругав себя за это. Ведь тогда моя прежняя ложь никак не вязалась со случайно вырвавшейся правдой. Как давно я разучился держать себя в руках?

– Ты должен извиниться, что бы там не расстроило Розу! – сделав серьезный вид и словно намеренно проигнорировав мои слова, сказала она. – Вам жить в одном доме две недели, так что переступи через себя, Алекс, и скажи это страшное слово из шести букв «маленькой» девочке.

Стелла стала для меня матерью, примером и образцом поведения в обществе, где каждый давно прогнил. Пять лет назад сестра вытащила меня на каникулы к семье мужа, а я надеялся слиться в первые три дня под предлогом неотложной работы. Но стоило увидеть Стеллу, как планы тут же поменялись. Чистая, как дитя, наивная, открытая и не испорченная деньгами женщина тут же подкупила мое замкнутое сердце, и я впервые ощутил что-то, похожее на привязанность.

– Пожалуй, сделаю это ради тебя, – сказал я Стелле на прощание, после того как галантно поцеловал ее руку и получил яркий румянец в благодарность. – Чтобы ты знала: второй раз в жизни!

Женщина ушла, а я уверенно завернул в сторону комнаты Розы. С приближением шаги становились все медленнее, уверенность таяла, а желание заходить в спальню пропадало.

Сегодня Роза упала на меня, оголившись практически до груди. Я и не понял, в какой момент мысли из «малышка выросла» переросли в разряд «а у нее чертовски соблазнительное тело». А как она ерзала на молнии брюк?! Мой член едва не прорвал молнию… И если его удалось удержать в узде, то руки… Чертовы руки испортили все! Как так получилось, что, удерживая ее на месте, я позволил себе неприличные поглаживания, устроив какой-то квест «Коснись киски»?!! Зачем я держал ее?! Зачем трогал?! Зачем ждал, когда она скажет «хватит»? Но она молчала и молчала…

– Черт побери, почему ты молчала?! – прошептал я двери, а потом слегка ударил по ней кулаком, пытаясь прийти в себя. Не вышло. Стоило только вспомнить события утра, как стыд за непристойное поведение на глазах ее брата отступал перед диким желанием молодого и упругого тела. Уверен, ее грудь такая же сочная, как и попа… – Нет. Сперва стоит успокоиться, а после идти к Розе.

Широким шагом я нетерпеливо поспешил к себе в спальню. Холодный душ не помог, даже когда я простоял под ледяными струями десять минут.

– Она ребенок, Алекс! – снова и снова повторял я себе, словно молитву: – У тебя просто давно не было секса, но Розу ты трахнуть и выкинуть из головы не сможешь, как других. Хотя бы потому, что ее бабушка заменила тебе мать.

И все равно ее упругие формы снова и снова всплывали в памяти. Я коснулся своего набухшего члена, а чувство было такое, словно снова касаюсь ее бедра через многослойное платье… Одно прикосновение к головке, и чувство, словно большой палец снова коснулся ее трусиков в секретном месте. Палец сам нашел сосок, и я ощутил пощечину, которая возбуждала не меньше, чем растрепанный вид Розы… Длинные темно-русые волосы, миниатюрное тело, кукольное лицо и большие голубые глаза…

– Да, черт побери! – рука уперлась в край душевой кабины, а в голове пронеслись картины, как ее волосы намотаны на мой кулак, а член яростно вторгается в лоно, жадно питаясь каждым криком и стоном. Я бы брал ее жестко и грубо. Вытрахал бы до последней капли. Так, чтобы неделю не могла стоять на ногах. Так, чтобы не могла и не хотела спать ни с кем другим.

Спазмы от дикого оргазма прошли спустя пять минут, а я пришел к ужасающему выводу:

– Черт побери, Алекс Аддерли! Тебе срочно нужна любовница! Либо эта маленькая соседка станет твоей сексуальной фантазией на грядущие две недели.

Решение было принято быстро: извиниться перед Розой, а затем ограничить наше общение раз и навсегда. Интерес к девушке всегда пропадает после секса, но раз спать я с ней не могу – ладно, так и быть! Справлюсь с гормонами другим способом.

– Роб, кажется, я переборщил сегодня в зале. Как насчет примирительного бокала виски в баре вечером?

Естественно, он согласился, после чего я с чистой душей надел новый темно-коричневый костюм с рубашкой в клетку и отправился к Розе.

Не давая себе времени на долгие раздумья, я быстро постучал, тут же услышав что-то вроде «входите» или «заходи»… Не суть! Смысл я понял правильно. Дверь была едва ли не с грохотом открыта, оставив после себя дрожащие лутки и грохот по коридору.

«Что за нервы, Алекс?! Хватит трястись, как малолетняя девочка перед первым поцелуем!» – одернул себя на ходу, попутно изучая милую женскую спальню в лилово-золотых тонах. Ноги сами понесли меня к постели под балдахином, которая располагалась напротив двери и была пуста. Осторожно присев на нее, я наконец отвлекся от своих внутренних мыслей и осмотрелся по сторонам, понимая, что хозяйки комнаты нигде нет…

Взгляд мимолетом скользнул по небольшому шкафчику с принадлежностями для рисования, громадному мольберту с недорисованной лошадью на фоне какого-то английского замка, а затем прошелся по окну, возле которого стояла скульптура голой девушки…

Но затем она вдруг шевельнулась. Не знаю, с какой секунды мозг смог осознать: это была Роза ван Фольг, сидевшая у окна в позе лотоса и рисовавшая небольшой пейзаж. Ее руки так быстро шевелились, что краска маленькими точечками покрыла голое тело, а тонкие струйки пота разнесли его по телу, рисуя свой неповторимый узор…

Я должен был отвернуться, уйти, обозначить свое присутствие… Должен! Наверняка, в порыве азарта девушка и не заметила моего прихода… Но я не хотел, не мог себе позволить оторваться от идеальной спины, из-за худобы которой прорисовывалась каждая косточка; тонкая талия только подчеркивала переход к литым изгибам ягодиц, напоминавших две сочные дыньки… Все казалось таким органичным: ее руки у мольберта, невнятное бормотание самой с собой, легкое покачивание ног из стороны в сторону и тело, способное свести с ума любого скульптора, художника и просто мужчину, способного видеть.

– Если подождешь тихо десять минут, то я смогу потом поговорить с тобой и даже выйти к ужину… Сейчас… Еще чуть-чуть… Вот так!.. – азартно пробормотала она, явно принимая меня за кого-то другого.

Я открыл рот, намереваясь что-то сказать, но тут же его захлопнул. Мысли в голове перемешались, а взгляд ловил даже мимолетное движение Розы. Ее мышцы изгибались, словно под медленную струнную музыку, создавая какой-то свой, неповторимый, танец рисунка. Вспомнив о картине, которую рисует девушка, я с горем пополам оторвался от снежно-белой кожи, чтобы оценить ее творение.

«Я хочу его! Этот пейзаж должен висеть в моей спальне над кроватью!» – пронеслась в сознании уверенная мысль, а я знал, что всегда получаю желаемое.

И когда почти удалось вернуть самообладание и заставить себя встать, сказать пару слов и уйти, Роза радостно воскликнула: «да, вышло!» и подпрыгнула на месте. Слабая заколка на волосах слетела прочь, из-за чего темно-русые волосы разметались кудряшками по спине.

Я видел нечто такое завораживающее впервые: юная девушка в тусклом свете комнаты стояла лицом к обжигающему светом солнцу. Ее тонкая талия, плавно переходившая в упругие ягодицы, слегка изгибалась от нетерпения, когда она спросила что-то, но я услышал лишь:

–…Тебе понравилось?..

Слова Розы били обухом по голове. Да, черт побери, мне понравилось! Ее тело не шло ни в какое сравнение с тем, что я видел раньше. Оно будило давно забытое желание создавать скульптуры. Ее усердие, вдохновение и желание жизни вдохновляли. Нет, Роза ван Фольг не была просто безумно сексуальной и милой оболочкой, как я всегда думал, она была вихрем, который уносил в свои дали, бодрил и сводил с ума!

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10 
Рейтинг@Mail.ru