Современные стратегии британской политической коммуникации

С. С. Бодрунова
Современные стратегии британской политической коммуникации

Рецензенты:

Волков В. И., д. полит, н., Северо-Западная академия государственной службы;

Шишкин Д. П. к. филос. наук, Санкт-Петербургский государственный университет.

Введение

Складывание в развитых странах в последней четверти XX века новой социальной и культурной формации – постмодерна – создало условия для системного сдвига в подходах всех групп населения к коммуникации: ее институциональному оформлению, социальной роли и функциям в политическом и других социальных процессах. Особое место в исследованиях социальной коммуникации занимает элитарная коммуникация – в силу признаваемой большинством исследователей ведущей роли элит в процессе принятия стратегических решений, ключевым образом влияющих на жизнь общества. Сегодня растущее внимание уделяется не только и не столько внутриэлитарному общению, сколько способам коммуникации элит с окружающей их социальной действительностью, поскольку на стыке элитарной и массовой групп населения рождается сегодня принципиально новый механизм взаимодействия, напрямую связанный с все возрастающей ролью медиа в социально-коммуникативном процессе в государстве или регионе.

Объектом данного исследования стали элитарные коммуникации в постмодерной Великобритании в контексте их влияния на демократический процесс и логику развития политического принятия решений (political decision-making). Результаты исследования, изложенные в заключении к монографии, показывают, что коммуникативные процессы в Британии и их социально-политическое влияние обладают одновременно уникальными чертами и типическими признаками, общими для многих стран развитой и даже развивающейся демократии.

Разработанная нами схема анализа лежит в русле исследований медиакратии и позволяет увязать социально-политическую активность, медиа и их аудиторию в единый комплекс взаимодействий. Бытующие в науке подходы к данному термину можно с небольшой долей допущения свести к двум. В первом медиакратия рассматривается этимологически – как власть СМИ над аудиторией, то есть способность медиасреды оказывать влияние на формирование общественного мнения и индивидуальной повестки дня потребителя СМИ, а значит, влиять на его или ее социальное поведение. Нужно отметить, что данный подход серьезно аргументирован как с теоретической стороны, так и путем эмпирических исследований, в том числе, например, работ Анненбергской школы.[1] В основе данного подхода лежит теория фрейминга и ее разнообразные ответвления; эта теория вошла как органическая часть в том числе и в нашу работу. Однако в целом нам ближе второй подход, который подразумевает не двучастную (СМИ – аудитория), а трехчастную (акторы политического поля – СМИ – аудитория) схему анализа политико-коммуникативного взаимодействия. Данный подход вырос, как мы полагаем, из теорий политического маркетинга и медиаполитического взаимодействия; на наш взгляд, сегодня именно он способен дать более полную теоретическую рамку для анализа практик политической коммуникации.[2] Итогом рассмотрения данной схемы на примере Британии стал базовый вывод о том, что постмодерное коммуникативное пространство стремится к обретению устойчивости, находясь в постоянном кризисном состоянии. Это влияет, а иногда и прямо приводит, к синусоидному становлению, развитию и слому относительно стабильных рамочных политико-коммуникативных ситуаций, внутри которых коммуникация задана и ограничена постоянными правилами игры.

Так, в полном соответствии со второй схемой, в Великобритании рождение нового типа социума сопровождалось резкой медиатизацией публичной сферы этой страны и в первую очередь ее политического поля. Принципиально новое состояние политической сферы Британии характеризуется сегодня высочайшим уровнем воздействия стратегий обработки и распространения информации на процесс принятия политических и электоральных решений и поэтому дает повод для пересмотра роли коммуникации в демократическом процессе. При этом уникальные особенности британского государства (островное положение, граничное по отношению к континентально-европейской и американо-канадской цивилизациям; единственная в мире более чем пятисотлетняя история демократических институтов; социально-экономическое наследие Британской империи; de facto трехпартийная система; структура элит страны и т. д.) делают британский социум весьма удобным объектом для изучения коммуникативных элитарных стратегий, представляя собой практически «идеальный газ»: так, функционирующие более ста лет электоральные механизмы работают на физически ограниченной территории и в рамках достаточно стабильного (а значит, и более предсказуемого) политического пространства.

Еще в 1980-е годы в Британии отмечены серьезные перемены в распределении влияния между тремя элементами схемы «политический истэблишмент – СМИ – аудитория СМИ». Однако к началу нового века постепенный выход коммуникаций в рамках этой схемы из-под общественного контроля и подчинение массовой коммуникации манипулятивным технологиям привели к явлению, известному как электоральная апатия и – шире – апатия социального участия, то есть нежелание граждан совершать любой опосредованный социально значимый выбор из-за отсутствия доверия к механизмам и результатам этого выбора. Так, на всебританских выборах 2001 года уровень явки избирателей был самым низким за последние сто лет, и эта тенденция продолжает набирать силу. При этом уровень прямого участия (марши протеста во время Иракгейта и запрета лисьей охоты, отказ от покупки отдельных видов продуктов питания и масса других примеров) возрастает как в Британии, так и в континентальной Европе и США. Политическая элита в странах либеральной континентально-европейской политико-журналистской модели[3] является эпицентром принятия социальных решений. Поэтому изучение влияния элитарной коммуникации на социальный выбор и причины социальной апатии представляется крайне актуальным для понимания путей развития демократических процессов в новом типе социума, критически зависящем от массовой коммуникации. Сегодня такие исследования актуальны на всем пространстве атлантической цивилизации из-за необходимости пересмотра роли и механизмов политической коммуникации в обществе развитой демократии. Однако в российской науке наблюдается значительный отрыв от атлантической в целом и британской в частности коммуникативистики, в силу которого корпус британских академических исследований по проблематике современного политико-коммуникативного процесса почти не освоен отечественной наукой, и наоборот. Проблематика современного британского политико-коммуникативного процесса разработана в отечественной (советской и российской) науке неравномерно и в целом недостаточно для того, чтобы комплексно описать ее, в то время как в британской науке и публицистике к началу XXI века сложились целые новые научные поля (или, по выражению журналиста «Таймз» П. Ридделла, мини-индустрии), рассматривающие современный британский политико-коммуникативных процесс с разной степенью охвата и детализации. Так, некоторые аспекты проблематики данного исследования рассмотрены в работах отечественных, британских и американских теоретиков, а также в некоторых исследованиях ученых других стран. Это, например, работы:

• по трансформации политического процесса (Ф. Коули, С. Хантингтон и др.)[4];

• по политике современного атлантизма (И. Мурадян, К. Фойгт и др.)[5];

 

• по политической и социальной истории Британии (Дж. Барбер, П. Кларк и др.)[6];

• по теории политического менеджмента и маркетинга (Дж. Лис-Маршмент, X. Шнайдер, Г. В. Пушкарева и мн. др.)[7];

• по медиатизации политического процесса в постиндустриальных обществах (А. Дэвис, Дж. Заллер, Д. Каванах, М. Кербел, П. Норрис, Н. Фэйрклоф и др.)[8];

• по взаимосвязи политической и медийной систем в рамках демократической модели (Ф. С. Сиберт и коллеги, Д. С. Холлин и П. Манчини и др.)[9];

• по связи развития медиа и демократического процесса и так называемому «качеству демократии» (Г. А. Алмонд и С. Верба, Л. Даймонд и Л. Морлино, Э. Лийпхарт и др.)[10];

• по проблематике политического лидерства (Н. Г. Щербинина, А. Бейкер и др.)[11];

• по связям с общественностью в сфере политики (А. Д. Кривоносов, М. Блум, С. Коттл и мн. др.)[12];

• по имиджмейкингу в британской политике (А. Азулэй, А. Финлэйсон и др.)[13];

• по европейской электоральной практике (С. А. Михайлов, Д. Уоттс и др.)[14];

• по некоторым аспектам современной истории СМИ Британии (Д. Гриффитс, Б. МакНейр и др.)[15];

• по когнитивной проблематике (Л. Бейнхарт, Д. Кадди и др.)[16];

• о медиапроцессе в условиях развитой демократии (Дж. Кин, П. Манчини и коллеги, Б. МакНейр и мн. др.)[17];

• о кризисе публичной коммуникации в Британии (Дж. Бламлер и М. Гуревич, П. Ричардс, М. Скэммелл, Э. Селдон, Б. Франклин, Д. Миллер и мн. др.)[18] и других странах атлантической цивилизации (Д. Грейбер, Б. А. Уильямс и М. К. Делли Карпини, А. С. Робертс, Р. Снелл и др.)[19];

• работы, концептуализирующие медиарилейшнз и менеджмент отношений с прессой в Британии (Р. Кун, Дж. Льюис, Ф. Эссер и мн. др.)[20] и других странах Европы (X. Хутт, П. Шварц и др.)[21];

 

• работы историко-описательного характера о практике ведущих политических коммуникаторов (Б. Фриц и коллеги, Н. Джоунз, Дж. Питчер, Ч. Уилан и др.)[22];

• работы, анализирующие дискурсивные практики в политической коммуникации (Дж. Кайперс, К. Ловатт, А. Партинггон и др.)[23];

• мемуаристика и биографии коммуникаторов (Б. Ингхэм, Ф. Гулд, П. Мэндельсон) и их коллег (П. Оборн, П. Фостер)[24];

• статьи о влиянии политико-коммуникативных ситуаций и административных риторических нарративов на отдельные сферы общественной жизни, опубликованные в специализированных журналах по политологии (Political Quarterly, Parliamentary Affairs, The Harvard International Journal of Press/Politics), администрированию (Public Administration), теории журналистики (Journalism Studies), социологии (Sociology, Comparative Sociology), коммуникативистике (Political Communication, European Journal of Communication), маркетингу и пиар (PRWeek, Marketing Week, Campaign);

• документы: отчеты парламентских комиссий, внутренние меморандумы правительства, предвыборные пледж-карты и др. [25]

При этом фундаментальной базой исследования стали теоретико-методологические работы в пяти областях:

• теории современной публичной сферы (Ю. Хабермас, Г. Дебор, П. Бурдье и др.) в ее политэкономическом (Д. Белл, Д. Харви, Э. Гидденс, М. Кастельс и мн. др.) и культурологическом аспекте; последний представлен тремя основными группами теоретико-методологических работ. Это европейский структурализм (Ф. Соссюр, Р. Якобсон,

К. Леви-Стросс, Ж. Лакан, Р. Барт и др.), французский и англоязычный постструктурализм (Ж. Деррида, Ж. Делез, М. Фуко, Ф. Джеймисон, Ю. Кристева) и – отдельно – семиотика (прежде всего работы Ж. Бодрийяра и У. Эко) и прагматика (Дж. Фершурен)[26]. Наше понимание постмодерна одновременно как новой политэкономической эпохи и нового состояния гуманитарного сознания опирается на классический труд Ж.-Ф. Лиотара «Состояние постмодерна»;

• теории и концепции коммуникативного процесса в российском и британском аспекте, в том числе работы Г. Лассуэлла, У. Липпманна, Дж. Грюнига, Д. МакКуэйла, М. С. Вершинина, Д. П. Гавры, К. С. Гаджиева, М. Н. Грачева, И. П. Яковлева и мн. др.[27];

• элитологические теории от классических до современных (в изложении отечественных и британских ученых)[28];

• работы по традиционной и постмодерной медиатеории, в том числе обзорные, и работы по теории аудитории СМИ[29];

• работы по истории и теории журналистики Западной Европы (С. И. Беглов, В. С. Соколов и С. М. Виноградова, А. С. Пую, С. А-. Михайлов, Б. МакНейр и др.)[30].

Структура книги может показаться несбалансированной, поскольку, несмотря на приведенные выше многочисленные отсылки к теории, теоретические положения в монографии составляют пласт, разнородный по степени влияния на авторскую мысль и несколько разнесенный по тексту книги, а не собранный целиком в Главе I, как это принято в российской научной школе. Теория (политическая, медийная и иная) составляет в данной книге часть контекста развития британской политической коммуникации, и это не случайно. Сегодня теоретические новации играют колоссальную роль в развитии коммуникативных практик элит, подстегивая нововведения и провоцируя общественную дискуссию, поэтому закономерно включить их в практическое исследование не только в качестве традиционной опоры для анализа практики, но и в качестве быстро меняющегося контекстуального пласта. Таким образом, первая глава книги посвящена контексту развития политической коммуникации – а именно, теоретическому и практическому развитию британского истэблишмента как части атлантической элиты, медиатизации атлантической политики, динамике социальных и массмедийных тенденций в конце XX века.

Вторая и третья главы книги рассказывают о практике политической коммуникации и ее эффектах: вторая глава – в 1970–1996 годах, а третья – о времени правления в стране партии новых лейбористов под руководством Тони Блэра. Именно в этих главах сосредоточена наиболее весомая часть нового материала и сделаны выводы о природе современной политической коммуникациы, которые суммируются в заключении к работе. Дополнительный материал, без которого исследование не могло обойтись, сосредоточен в шести приложениях; в них можно найти основную терминологию, биографические справки, иллюстративную статистику и просто иллюстрации, выдержки из важных документов и другие важные дополнения.

Глава 1
Современный контекст британской политической коммуникации

Цель первой главы нашего исследования – анализ контекста развития политико-коммуникативных отношений в Британии в конце XX века. Как уже было сказано, этот контекст состоит из двух взаимосвязанных пластов – теоретического и практического. Контекст этот может показаться почти безграничным, так как, например, практика современных медиа обширна, и одного исследования, сколь бы широким оно ни было, недостаточно для ее описания. Но схема, которую мы кладем в основу анализа, позволяет изучить только те элементы работы политического поля, СМИ и реакции аудитории, которые непосредственно объединяют эти элементы в одну систему. Поэтому схема циркуляции политической информации, положенная нами в основу работы, выглядит так: политический истэблишмент – СМИ – аудитория СМИ – СМИ – политический истэблишмент.

Поэтому одной из оперативных задач нашей работы стало определение места в социальной пирамиде Британии такого социального феномена, как истэблишмент. В § 1 мы кратко очертим структуру политических институтов Британии и дадим определение понятию «истэблишмент» в целом, проследим развитие политико-коммуникативного пространства через изменения в политической страте истэблишмента. Не менее значимы те перемены в практике системы СМИ и в структуре аудитории СМИ в 1970–2006 годах, которые уже осмыслены теоретиками, хотя и на разном уровне. Эти изменения описаны в § 2.

§ 1. Британский политический истэблишмент в 1970–2006 годах

1.1. Политические институты и политический истэблишмент Британии

1.1.1. Элитологическая традиция и британская элитология

Описание изменений в такой социальной страте, как политический истэблишмент, требует сперва прояснить саму сущность понятия «истэблишмент» и сформулировать определение этого понятия, на которое и в России, и в самой Британии существуют весьма разные взгляды. Для этого нужно рассмотреть британскую элитологическую традицию и описать британские институты – носители традиционной элитарности, оценить соотношение понятий «элита», «класс», «истэблишмент» и в итоге дать определение понятия «истэблишмент».

В британской политологии и социологии сегодня наблюдается влияние двух элитологических школ – американской (в большей степени) и европейской (в меньшей степени) на фоне отсутствия собственных теорий, сравнимых по значимости с крупнейшими американскими или европейскими.[31] Европейская традиция во многом исходит из положений, сформулированных «отцами-основателями» Моска, Парето, Михельсом и Острогорским, и разделяется на два направления: либеральную (К. Маннгейм и мн. др.) и аристократическую (прежде всего X. Ортега-и-Гассет). Американская же элитология в XX веке выступает как ведущая элитологическая сила в мире и выглядит во многом как спор «элитистов» с «плюралистами». И если для европейской элитологии в большей мере характерен ценностный подход (элита как носитель ценностей и субъект, влияющий на их трансформацию), то для североамериканской – структурнофункциональный. Но петербургские социологи отмечают, что структурно-функциональный и ценностный подходы относятся к единой элитологической парадигме так называемого «социологического реализма» и противостоят не друг другу, а номиналистской парадигме («интерпретативный», бихевиористский, рационально-избирательный подходы).[32] «Социологический реализм» рассматривает элиту как слой, класс, социальную группу, которую можно признать совокупным актором социальной системы; такой слой можно рассматривать как единое целое. Соответственно, при анализе следует обращать внимание на внешние ограничения, накладываемые социально-политической системой на этот кластер социума, функции, выполняемые им, и ценности, носителями которых он является.[33] В рамках структурно-функционального подхода распространение в России получила также наиболее «дегуманизированная» (и наименее подверженная субъективизму) трактовка элитарной прослойки как социального института.[34] А номиналисты в элитологии ратуют за то, что элита – это совокупность отдельных индивидов; поэтому изучаться должна роль личности в элитарной коммуникации, принятии решений и транзитивных процессах, социологические характеристики элит, механизмы ротации, причины и формы индивидуальной и групповой активности.[35] Критики номинализма предупреждают о субъективизме ученых в оценке действий того или иного лидера; критики «социологического реализма» опасаются недооценки роли отдельных лидеров в элитарной динамике. Мы придерживаемся смешанного подхода, направленного на выявление трансформационной роли британской элиты; такая практика применяется сегодня в большинстве российских исследований элит. Как социальный институт, видимый «извне», элита интересна с точки зрения ее постоянного (established) положения: она один из гарантов воспроизводства существующей социальной структуры, носитель ценностей, а главное – наделенный полномочиями институт производства социально значимых решений и проводник дальнейшей институционализации и бюрократизации институтов демократии. Как социальный слой или группа британская элита интересна по демографическим характеристикам: например, велика ли возможность попадания в элиту из массы и обратно, как обеспечивается сменяемость элиты, какими ресурсами элита обладает. Как совокупность индивидов, рассмотренных «изнутри» элитарной прослойки, элита интересна с точки зрения роли лидеров в трансформации системы принятия решений, личных лидерских качеств, роли неформальных элитарных связей, конфликта личности и истории.

Американская традиция, в общих чертах близкая к различению «реалистических» и номиналистских концепций, все же видит спор иначе: отталкивание идет по векторам «роль экономической элиты» и «элита или демократия». Так, концепции элитистов предполагают, что реальной властью в обществе обладают не только политики, но также представители экономической элиты. В 1920-30-е годы социологи Р. и X. Линд провели исследования, которые показали: самое большое влияние на общественное мнение на региональном уровне оказывают не политические лидеры, а владельцы крупных предприятий. 3. Бжезинский обозначает внутри элиты три наиболее значимых с политической точки зрения группы: властвующую элиту, деловых лидеров и военных. Эти три группы не изолированы друг от друга. По мнению Р. Ч. Миллса (занявшего срединную позицию между элитистами и плюралистами), между военной и деловой частями элиты в современном обществе возникают весьма тесные взаимоотношения. Как и другие эмпиристы (С. Липсет, Р. Дарендорф), Миллс обратился к социологическим и экономическим критериям «взаимного переплетения группировок». «Пирамида власти» по Миллсу включает три уровня: реальная власть в руках очень узкой властвующей элиты (монополисты, правительственные лидеры, верхушка военных); «средний уровень власти», выражающей групповые интересы (члены Конгресса); уровень фактического бесправия – политически инертная масса.[36] Серьезное влияние на развитие элитистской концепции оказала работа Ф. Хантера «Кто правит обществом?», подчеркнувшая приоритетные позиции бизнесменов внутри элиты.[37] В 1950-е Дж. Бернхэм предложил технологическое обоснование элитаризма. В программной книге «Менеджерская революция» он противопоставил социалистической революции революцию менеджеров, которая приведет к власти «новый правящий класс» – элиту управляющих. К этой элите он относит топ-менеджеров крупнейших корпораций и лидеров правительственных институтов. В 1970-х годах в американской элитологии возникло направление, которое называют неоэлитизмом. Его представители Т. Дай, X. Зайглер и другие критикуют плюралистские взгляды на политическую систему США, считая элиту атрибутом любой социальной структуры, а политическую и экономическую элиты ранних демократий (американскую и английскую) – самыми квалифицированными в мире.[38]

«Плюралистическая» ветвь американской элитологии (Г. Лассуэлл, Дж. Шумпетер, Р. А. Даль, П. Бахрах) выступила против поверхностной дихотомии «элита» – «масса». Некоторые из плюралистов принимали выводы элитистов об иерархичной структуре современного общества, но видели в этом его роковой недостаток, требующий не легитимации, а постепенного исправления. Плюралисты исходили из принципиально антиэлитарного общественного идеала; так, Миллс на этой основе доказывал ограниченность американской и западноевропейской демократии. Различие между элитарными группами, по Миллсу, имеет функциональный характер; по существу же они образуют отдельное сообщество, объединенное своей причастностью к власти. Внутри этой единой элиты наибольшее значение имеют экономические, военные и политические группировки; они объединяют усилия для управления массами, находящимися в плену у того, что Миллс называл «консервативным настроением»[39], то есть принципиальным стремлением к сохранению status quo. Более радикальные сторонники плюралистической теории (Д. Рисмен) в 1950-е годы считали, что термин «элита» – недемократический, и предпочитали ему термин «лидерство» (leadership). Позже Р. Даль, исходя из теории о совместимости элиты и демократии, выдвинул идею «полиархии», множества центров власти в плюралистическом обществе.[40]

Элитисты и плюралисты едины в том, что наиболее важные политические решения принимает небольшая группа, стабильная по составу и обладающая большими материальными и символическими ресурсами. Плюралисты признают: все население не может постоянно участвовать в принятии решений, затрагивающих общество в целом, и реально им правит малая группа людей. Так что каждое из этих течений серьезно корректирует традиционное понимание демократии[41] как власти большинства через представительные органы. В последние двадцать лет основная борьба концепций элиты в США велась в работах Р. Даля, Т. Дая и У. Домхоффа (см. Приложение 1,1).

1Подробнее о части этих теорий см.: Яковлев И. П. Современные теории массовых коммуникаций. СПб.: Роза мира, 2004.
2Подробнее см.: Бодрунова С. С. Медиакратия: подходы к определению термина // «Медиафилософия II. Границы дисциплины». Материалы II научно-практической конференции «Медиафилософия: границы дисциплины», философский факультет СПбГУ, 21–22 ноября 2008 года. С. 91–105.
3Hallin D. С., Mancini Р. Modelli di giornalismo. Roma; Bari: Laterza, 2004. P. 62–64.
4Burch М., Holliday I. The British Cabinet System. London: Prentice Hall/ Harvester Wheatsheaf, 1996; Butler D., Kavanagh D. The British General Election of 1997. London: Macmillan, 1997; McLean I. Rational Choice and British Politics. Oxford: University Press, 2001; Pilkington C. Issues in British Politics. London: Macmillan, 1998; Rawnsley A. Servants of the People: The Inside Story of New Labour. London: Penguin, 2000; и др.
5Дугин А. Основы геополитики. М.: АРКТОГЕЯ-центр, 1999; Мурадян И. М. Противоречия политики атлантизма и проблемы региональной безопасности: Под грифом Ассоциации политологов Республики Армения. Ереван: Антарес, 2001; Feugt К. D. Die Begruendung den Neuen Atlantismussen // Internationale Politik. 2000. № 3. P. 7–12; Newton K. The Transformation of Governance? // New Media and Politics / Ed. by Axford B., Huggins R. London: Sage, 2001; Pryce S. Presidentialising the Premiership. London: Macmillan, 1997; и др.
6Barber J. P. The Prime Minister since 1945. Oxford: Blackwell, 1991; Clark P. The Rise of British Clubs and Societies, 1589–1870. Cambridge: University Press, 1999; Dunleavy P., O’Leary B. Theories of the State. Basingstoke: Macmillan Education, 1987; Social policy, the media and misrepresentation / Ed. by Franklin B. London: Routledge, 1999; и др.
7Политический менеджмент: теория, методология, практика: Тезисы докладов III Политологической конференции. СПб.: СПбГУ, 1999; Пушкарева Г. В. Политический менеджмент. М.: Дело, 2002; Lees-Marshment J. Political Marketing and British Political Parties. Manchester: University Press, 2001; Schneider H. Branding in Politics-Manifestations, Relevance and Identity-Oriented Management //Journal of Political Marketing. 2004. Vol. 3, Issue 3. P. 41–67; и др.
8Cockerell M., Hennessy P., Walker D. Sources Close to the Prime Minister. London: Macmillan, 1984; Davis A. Public Relations Democracy. Manchester: University Press, 2002; Fairclough N. New Labour, new language? London: Routledge, 2000; Kavanagh D., Seldon A. The Powers Behind the Prime Minister: The Hidden Influence of Number Ten. London: HarperCollins, 2001; Kerbel M. R. Remote and Controlled. Media Politics in a Cynical Age. Boulder (CO): Westview Press, 1999; Mediated Politics: Communication in the Future of Democracy / Ed. by Bennett W. L., Entman R. M. Cambridge: University Press, 2000; Norris P. A Virtuous Circle: Political Communication in Postindustrial Societies. Cambridge University Press, 2000; и др.
9Siebert F. S., Peterson T., Schramm W. For Theories of the Press. University of Illinois Press, 1963; Hallin D. C., Mancini P. Comparing Media Systems. Cambridge: University Press, 2004.
10Almond G. A., Verba S. The Civic Culture: Political Attitudes and Democracy in Five Nations. Princeton: University Press, 1963; Assessing the Quality of Democracy / Ed. by Diamond L., Morlino L. Baltimore: Johns Hopkins Press, 2005; Berg-Schlosser D. The Quality of Democracies in Europe as Measured by Current Indicators of democratization and Good Governance // Journal of Communist Studies and Transition Politics. 2004. Vol. 20, Issue 1. P. 28–55; Lijphart A. Patterns of Democracy: Government Forms and Performance in 36 Countries. Yale: University Press, 1999; The role of Media in Democracy: A Strategic Approach. USAID-Center for Democracy and Governance. Washington, DC, 1999; и др.
11Щербинина H. Г. Теории политического лидерства. М.: Весь мир, 2004; Baker A. Prime Ministers: The Rule Book. London: Politico’s, 2000; Kavanagh D. Politics and Personalities. London: Macmillan, 1990; Tony Blair In His Own Words / Ed. by Richards P. London: Politico’s, 2004; и др.
12Кривоносов А. Д. PR-текст в системе политических коммуникаций. СПб.: СПбГУ, 2001; Связи с общественностью в политике и государственном управлении / Под общей ред. Комаровского В. С. М.: РАГС, 2001; Bloom М. Н. Public relations and presidential campaigns: a crisis in democracy. New York: Crowell, 1973; News, Public Relations and Power / Ed. by Cottle S. London – Thouasnd Oaks (CA): Sage, 2003; и др.
13Azoulay A. Death’s Showcase: The Power of Image in Contemporary Democracy. Boston: MIT Press, 2003; Finlayson A. Elements of the Blairite Image of Leadership // Parliamentary Affairs. 2002. № 55. P. 586–599; Nimmo D., Savage R. L. Candidates and their images: concepts, methods, and findings. Pacific Palisades (CA): Goodyear, 1976; и мн. др.
14Михайлов С. А., Чирков М. Г. Электоральная практика СМИ в информационно-коммуникативном обществе. СПб: СПбГУ, 2001; Фоменко К. Журналисты готовятся к выборам // Русская служба Би-би-си. URL: news8.thdo.bbc.co.uk/hi/russian/press/newsid_1320000/1320457.stm; Rosenbaum М. From Soapbox to Soundbite: Party Political Campaigning in Britain Since 1945. Basingstoke: Macmillan, 1997; Watts D. The Mass Media: Political Communication in Britain Today. Sheffield: Hallam University Press, 2000; и др.
15Griffiths D. Fleet Street: Five Hundred Years of the Press. London: The British Library, 2006; Negrine R. Politics and the Mass Media in Britain. London: Routledge, 1994; Political Journalism: new challenges, new practices / Ed. by Kuhn R., Neveu E. London: Routledge, 2002; и др.
16Beinhart L. Fog Facts: Searching for the Truth in the Land of Spin. London: Nation Books, 2005; Cuddy D. Cover-Up: Government Spin or Truth? London: Hearthstone Publishing, 2003; Guinness O. Time for Truth: Living Free In The World of Lies, Hype and Spin. Leicester: Inter-Varsity Press, 2000; O’Hara K. Truth: From Socrates to Spin. Duxford: Icon, 2004; и др.
17Keane J. The Media and Democracy. Cambridge: Polity, 1991; Mancini P., Swanson D. L. Politics, Media and Modern Democracy. Westport (CT): Praeger, 1996; McNair B. Journalism and Democracy. An Evaluation of the Political Public Sphere. London: Routledge, 2000; и ми. др.
18Barnett S., Gaber I. Westminster Tales. The Twenty-first Century Crisis in British Political Journalism. London: Continuum, 2001; Blunder J. G., Gurevitch M. The Crisis in Public Communication. London: Routledge, 1995; Franklin B. Soft-soaping the public? The government and media promotion of social policy // Social policy, the media and misrepresentation / Ed. by Franklin B. London: Routledge, 1999; Miller D. System failure: It’s not just the media – the whole political system has failed //Journal of Public Affairs. 2004. Vol. 4, № 4. P. 374–382; Scammell M. The Media and Media Management // The Blair Effect / Ed. by Seldon A. London: Little Brown, 2001; и ми. др.
19Graber D. Mass Media and American Politics / 6th ed. Washington, DC: CQ Press, 2002; Roberts A. S. Spin Control and Freedom of Information: Lessons for the United Kingdom from Canada // Public Administration. 2005. Vol. 83, № 1. P. 1–23; Snell R. Fol and the Delivery of Diminishing Returns, or How Spin-Doctors and Journalists Have Mistreated a Volatile Reform // The Drawing Board: an Australian Review of Public Affairs. 2002. Vol. 2, № 3. P. 187–207; Williams B.A., Delli Carpini M.X. Monica and Bill All the Time and Everywhere: The Collapse of Gatekeeping and Agenda Setting in the New Media Environment // American Behavioral Scientist. 2004. Vol. 47, Issue 9. P. 1208–1230; и др.
20Esser F. Media Politics and Media Self-coverage In the British Press. International Communications Association, 2003 Annual Meeting, San Diego, CA. Conference Papers. P. 1–29; Kuhn R. Spinning Out of Control? New Labour and Political Journalism in Contemporary Britain. Paper presented at the workshop on Political Journalism: ECPR Joint Sessions, Copenhagen, 2000; Lewis J. Constructing Public Opinion. Columbia University Press, 2001; McNair B. PR Must Die: spin, anti-spin and political public relations in the UK, 1997–2004 //Journalism Studies. 2004. Vol. 5, № 3. P. 325–338; и мн. др.
21Hogwood P. The Chancellor-Candidates and the Campaign // German Politics. 2004. Vol. 13, Issue 2. P. 243–267; Hutt H. On the Chances and Limits of Presenting Politics // Forschungsjournal Neue Soziale Bewegungen. 2003. Vol. 16, Issue 1. P. 100–103; Schwarz P. Der Chef spinnt selbst / Die Zeit. 2005. № 36. URL: http://www.zeit.de/2005/36/SpinDoctores; TenscherJ. «Bridging the Differences»: Political Communication Experts in Germany // German Politics. 2004. Vol. 13, Issue 3. P. 516–540; Blog sur la traduction. 2003. 8 decembre. URL: www.nakedtranslations.com/fr/blog.php; и др.
22Fritz В., Keefer В., Nyhan В. All The President’s Spin. George W. Bush, the Media, and the Truth. New York: Touchstone, 2004; Jones N. Soundbites and Spin Doctors. London: Indigo, 1996; Pitcher G. The Death of Spin. London: John Wiley & Sons, 2003; Maguire K. Campbell as swim doctor, a woman’s verdict on Milburn, and Gordon’s new chinos // New Statesman. 2005. 24 January. P. 20; Whelan C. Campbell gives masterclass in client protection // PRWeek. 2003. 4 July. P. 8; и др.
23Kuypers J. A. Press bias and politics: how the media frame controversial issues. Westport (CT): Praeger, 2002; Lovatt C. Written communication // Managing Communication in Healthcare / Ed. by Darley M. London: Bailliere Tindal, 2002; Nicoll К., Edwards R. Reading policy texts: lifelong learning as metaphor // International Journal of Lifelong Education. 2000. № 19(5). P. 459–469; Partington A. The Linguistics of Political Argument: The Spin-doctor and The Wolf-Pack At The White House. London: Routledge, 2003; Phillips L. Hegemony and Political Discourse: The Lasting Impact of Thatcherism // Sociology. 1998. Vol. 32, № 4. P. 847–867; Schon D. Generative metaphor: a perspective on problem-setting in metaphor // Metaphor and thought / Ed. by Ortony A. Cambridge: University Press, 1979; и др.
24Gould P. The Unfinished Revolution: How the Modernisers Saved the Labour Party. London: Trafalgar Square, 2000; Harris R. Good and Faithful Servant: The Unauthorized Biography of Bernard Ingham. London: Faber, 1990; Hollignsworth M. The Ultimate Spin Doctor. The Life and Fast Time of Tim Bell. London: Coronet, 1997; Ingham B. The Wages of Spin. A Clear Case of Communications Gone Wrong. London: John Murray, 2003; Macintyre D. Mandelson: The Biography. London: HarperCollins, 1999; Mandelson P. The Blair Revolution Revisited. London: Faber, 2002; Oborne P. Alastair Campbell. New Labour and the Rise of the Media Class. London: Aurum Press, 1999; Routledge P. Mandy: The Unauthorized Biography of Peter Mandelson. New York: Simon&Schuster, 1999; и др.
25Annual report on bringing fully into force those provisions of the Freedom of Information Act 2000 which are not yet fully in force. London, Department of Constitutional Affairs, November 2003; Burnham J., Jones G. Institutional Development and Individual Choice: Advising the Prime Minister 1868–1998. Paper to the ESRC Conference at Birmingham University, 17–19 December 1998; Democracy in Action. The 2001 UK General Election: Media Content Analysis of UK, US and French Press. Echo-Research, 2001; и др.
26См., в частности: Барт Р. Введение в структурный анализ повествовательных текстов // Зарубежная эстетика и теория литературы XIX–XX вв. М.: МГУ, 1987; Барт Р. Избранные работы. Семиотика. Поэтика. М.: Прогресс, 1989; Бодрийяр Ж. Система вещей. М.: Рудомино, 1999; Бурдье П. Социология политики. М.: Socio-Logos, 1993; Делез Ж. Логика смысла. М.: Академия, 1995; Деррида Ж. Письмо и различие. М.: Академический проект, 2000. Ильин И. П. Постмодернизм от истоков до конца столетия: эволюция научного мифа. М.: Интрада, 1998; Ильин И. П. Постструктурализм. Деконструктивизм. Постмодернизм. М.: Интрада, 1996; Косиков Г. К. От структурализма к постструктурализму (проблемы методологии). М.: Рудомино, 1998; Лиотар Ж.-Ф. Состояние постмодерна. СПб.: Алетейя, 1998; Мелюхин И. С. Информационное общество: истоки, проблемы, тенденции развития. М.: МГУ, 1999; Кристева Ю. Избранные труды: Разрушение поэтики / Составитель Косиков Г. К. Пер. с фр. Косикова Г. К., Нарумова Б. П. М.: РОССПЭН, 2004; Соссюр Ф. де. Труды по языкознанию. М.: Прогресс, 1977; Цурина И. В. Социально-политический контекст философии постмодернизма. М.: ИНИОН, 1994; Якобсон Р. О. Работы по поэтике. М.: Прогресс, 1987; Debord G. Society of the spectacle. Detroit: Black And Red, 1970; Jameson F. The Political Unconscious: Narrative as Socially Symbolic Act. Ithaca: Cornell University Press, 1981; Habermas J. The Structural Transformation of the Public Sphere: An Inquiry into a Category of Borgeous Society / Tr. by Burger B., with the assistance of Lawrence F. Cambridge: Polity, 1979; Verschueren J. Understanding Pragmatics. London: Edward Arnold, 1999; и др.
27См., наир.: Бакулев Г. П. Массовая коммуникация. Западные теории и концепции. М.: Аспект Пресс, 2005; Вершинин М. С. Политическая коммуникация в информационном обществе. СПб.: Издательство Михайлова В. А., 2001; Гавра Д.П. Общественное мнение как социологическая категория и социальный институт. СПб.: ИСЭП, 1995; Землянова Л. М. Современная американская коммуникативистика: теоретические концепции, проблемы, прогнозы. М.: МГУ, 1995; Назаров М. М. Массовая коммуникация в современном мире: методология и практика исследований. М., Эдиториал У РСС, 2002; Политология: Учебник / Под ред. Ачкасова В. А., Гуторова В. А. М.: Юрайт-Издат, 2006; Яковлев И. П. Современные теории массовых коммуникаций. СПб.: Роза мира, 2004; Яковлев И. П. Стратегические коммуникации. СПб.: СПбГУ, 2006; Excellence in public relations and communication management / Ed. by Grunig J.E. London: Erlbaum, 1992; Lasswell H.D. The Structure and Function of Communication in Society // The Communication of Ideas / Ed. by Bryson L. New York: Institute for Religious and Social Studies, 1948; McQuail D. Mass Communication Theory. An Introduction. London – Thousand Oaks – New Delhi: Sage, 1987; Norris P. A Virtuous Circle: Political Communications in Postindustrial Societies. Cambridge: University Press, 2000; Webster F. Theories of the Information Society / 2nd ed. London: Routledge, 2002; и др.
28Ашин Г. К. и др. Основы политической элитологии: Учеб. пос. М.: Приор, 1999; Дугин А. Обзор теории элит // Главная тема. 2005. № 3. С. 28–41; Elias N., Scotson J. L. The Established and the Outsiders. A Sociological Enquiry into Community Problems. London: Sage, 1994; Mccormack A., Useem M. The Dominant Segment of the British Business Elite // Sociology. 1981. Vol. 15, № 3. P. 381–406; Scientific Establishments and Hierarchies. Sociology of the Sciences Yearbook / Ed. by Elias N., Martins H., Whitley R. Dordrecht: Reidel, 1982; и ми. др.
29Багдикян Б. Монополия средств массовой информации. М.: Прогресс, 1987; Ноэль-Нойманн Э. Общественное мнение: открытие спирали молчания. М.: Прогресс. – Академия: Весь мир, 1996; Шиллер Г. Манипуляторы сознанием. М.: Мысль, 1980; Сиберт Ф. С., Питерсон Т., Шрамм У. Четыре теории прессы. М.: Вагриус, 1998; Franklin В. News and Newszak. London: Edward Arnold, 1998; Lazarsfeld P., Berelson B., Gaudet H. The People’s Choice. New York: Columbia University Press, 1948; и ми. др.
30Беглов С. И. Британская печать на исходе века. М.: МГУ, 1995; Михайлов С. А. Современная зарубежная журналистика: правила и парадоксы. СПб.: СПбГУ, 2002; Пую А. С. Политический плюрализм: опыт Франции. СПб.: СПбГУ, 1994; Рыкованов П. Я. Телевидение и власть. СПБ.: СПбГУ, 2001; Соколов В. С., Виноградова С. М. Периодическая печать Великобритании. СПб.: СПбГУ, 2000; McNair В. News and Journalism in the UK / 4th ed. London: Routledge, 2003; и др.
31Подробнее см.: Dunleavy Р., O’Leary В. Op. cit. Р. 32–178.
32См.: Орех Е. А. Теоретико-методологические аспекты исследования элит в современной российской социологии // Российская социология: история и современные проблемы. СПб.: СПбГУ, 2007. С. 291–292.
33Там же. С. 292–295.
34Там же. С. 297; подробнее о категории социального института в социологии и возможности исследования элиты как социального института см.: Гавра Д.П. Категория социального института в социологии // Регион: политика, экономика, социология. 1999. № 1. С. 79–83; Дука А. В. Перспективы социологического анализа властных элит // Журнал социологии и социальной антропологии. 2000. Том 3. № 1. URL: http://www.soc.pu.ru/ publications/jssa/2000/l/06duka.html.
35Орех Е. А. Указ. соч. С. 294–295.
36Архив политической рекламы. Статья «Элиты теория». URL: http:// www.33333.ru/teoriya/glossariy/glossariy.php?st=766.
37Тарусина И. Г. Элитисты и плюралисты в современной политической теории. URL: http://jiBT-ll.narod.ru/stat/tarusina.htBT.
38Элитология: Метод, указ, кафедры философии МГИМО(У) по спецкурсу проф. Ашина Г. К. URL: www.mgimo.ru/kf/docs/course_elitology.htm.
39Тарусина И. Г. Указ. соч.
40Элитология. Указ. соч.
41Тарусина И. Г. Указ. соч.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33 
Рейтинг@Mail.ru