Станция

Руслан Викторович Тимербаев
Станция

«Станция «Щелковская». Конечная. Поезд дальше не идет. Просьба освободить вагоны», – сообщил мне равнодушный голос динамика, ошарашив мое воспалённое сознание. Когда ты двигаешься в никуда слово «конечная» звучит совсем как приговор.

   Вот и все, парень. Дальше уже деваться некуда. А ты думал, в этом вагоне можно до самого конца времен отсидеться. Только время хоть и относительно, но намертво привязано к пространству: там, где пространство упирается в тупик, и время тоже отгрызает от твоего пирога. И некуда тебе деваться. Может остаться тут? Спрятаться – и все. И тогда тебя не найдут. Говорят, что из того места, где ночуют вагоны, обычному человеку обратной дороги не найти. Что, мол, из депо только и знай, что подыхай. А может это и к лучшему. Куда теперь деваться.

   Эх! Везде ведь достанут! Они-то могут. Ладно, что остается мне? Выйти – и в обратку. А там на кольцо. И кружить семь кругов в обе стороны. Интересно, есть ли тайное могущество у метро; магическая комбинация, которая бинарным кодом зашита в линиях и точках этой капиллярной сети метрополитена? Но о чем это я?! Надо найти срочно выход, а не воду в ступе толочь. Так! Соберись. Может выйти наружу, из душной подземки в душный город? Но нет сил двинуться. А надо, надо!

   Двери приятным успокаивающим шипением расступились, и я вышел. В обе стороны двумя рядами, как недвижимые конвоиры, стояли столбы, поблескивая нефритовыми гранями. Они помнят многих отчаявшихся. Кого-то они оплакивали прямо здесь в этом не знавшем солнца подземелье железных драконов. А кого-то заочно. Они то знают, куда ведут все тропы отчаянья. Но ничего: это позади меня нет пути, а впереди- целых 21. Первомайская, Измайловская, Партизанская, Семеновская… Можно даже здесь, в чреве метро, потеряться и кто тебя найдет?! А что слева? Там лестница в небо. Конечно в городе до него ближе. Но там могут живо сцапать, поймать в силки как куропатку и даже пикнуть не успеешь. Такая силища за мной по пятам пошла. Вот жил ведь поживал. Зла не знал. Даже кошек кормил бездомных. Всегда у меня в кармане было немного для них, ленивых попрошаек. Даже не помню, когда я начал их подкармливать, просто захотелось – и все тут! Нет, не так. Когда своего потерял или сделал вид, что потерял. Точно уж и не разберешь. Марлен был чудовищного характера кот. Никто его не мог стерпеть, даже я. Но ведь есть долг. Наследство Экзюпери. Если приучил, значит не отпускаешь. Клянешь по чем зря. Чуть ли не в бок тапком, но терпишь. Слава богу удрал от меня. Наверно я ему так же был противен, как и он мне. Может от нелюбви ко мне Марлен и одичал. У них ведь тоже психика, почти как у человека. Я быть может ему жизнь сломал, когда подобрал его котенком, может он других хозяев ждал, поразборчивее был некоторых. А я его как последний шанс подобрал, чтобы не одному быть. Но Марлен поотважнее хозяина нелюбимого был. Вот и сбежал. А я опять же винился. Вот и кормил всех, кого не попадя. Зато нового бродяжку за пазуху засунуть не торопился. Ума все ж набрался. Нет у нас взаимности с кошачьим родом.

   Опять мысли мылом из рук выскочили. При чем тут Марлен! Все не о том и не туда. А тут дело серьезное. Срочно в вагон под мерный тремор и усыпляющий гул. Доберусь до Курской, а там пусть сам Бог рассудит. Может забрезжит надежда какая, а может и финиш, финита ля комедия.

   Вагон чистый почти стерильный. Мест не было, но я все равно бы не сел. Я не могу сидеть, когда вокруг так много стоящих. Дискомфорт буквально доводит до тошноты, что хочется встать резко и крикнуть всем: «Да вот, встал я, пожалуйста, садитесь, кто посмелее меня будет!».

Рейтинг@Mail.ru