Эта женщина нам не подходит

Рената Окиньская
Эта женщина нам не подходит

Трое взрослых по очереди отвечали, что: «Вот, сейчас остынет, и будем!». Мы обсуждали необходимость замены нескольких секций забора, и, откровенно говоря, не слишком обращали внимание на него. Сынок спустился во двор, походил там немного, потоптался возле таза, потом снова поднялся по ступенькам, встал на середину крыльца, чтобы привлечь к себе внимание, и громко возвестил:

– Он не горячий! Я потрогал, он не горячий!

Я любила вспоминать этот момент. Мы тогда на секунду даже дара речи лишились. Я с нежностью посмотрела на сына, погладила его по голове.

***

Половину я сразу закрыла пищевой пленкой и убрала в холодильник, после чего вручила сыну ложку, и мы с ним с удовольствием позавтракали сочной ароматной мякотью. Правда, как мы ни старались, больше, чем половина половины в нас не влезла.

Во время завтрака и после него я все думала об этой записке. Все-таки загадочный он, этот дядя Вадим. Такое поведение непросто объяснить. Эх, жаль Женька сейчас милуется со своим муженьком! Так хочется показать ей это послание! Интересно, что она на это скажет?

Я мыла посуду, когда у калитки, легок на помине, показался Влад. Странно, чего это он ко мне приперся? Да еще один, без Женьки?

– Дядя Влад, привет! – сдавленно поздоровался мой сын. Сдавленно от того, что как раз в этот момент он висел на ветке яблони, и говорить ему было не совсем удобно.

– А-а, привет, пират! – Влад свернул с тропинки, подошел к ребенку, подхватил того под ребра и приподнял. Ванька, который терпеть не мог, когда его вот так вот трогали, завертелся и отчаянно захихикал. Влад, понятное дело, пришел в восторг, решив, что это мой сын от радости. Не понимает, что ему просто жутко щекотно, идиот!

– Привет, Влад! – крикнула я. – Поставь Ваню и поднимайся сюда!

Этот придурок отпустил моего ребенка, который тут же принялся одергивать и поправлять футболку. Да к тому же еще язык показал Владу в спину. Я, хоть и заметила, не стала его ругать.

– Хелло, Лолита! – Влад лучезарно улыбнулся, и без спросу развалился на моем любимом диванчике. Я поджала губы, но смолчала. – Хорошо выглядишь.

– Спасибо, – я постаралась, чтобы мой голос звучал вежливо, но комплимент возвращать ему не стала. Хотя, если кто и выглядел хорошо, так это Влад. Брючки светлые наглажены, благоухает весь, кожа на лице свежая, как в рекламе увлажняющего крема. Впрочем, он всегда выглядел «на пять», и Женька страшно этим гордилась, как и он сам. Я сухо поинтересовалась:

– Ты чего пришел? И где Женя?

– Как это где Женя? – он картинно поднял брови. – В каком таком смысле «где Женя?», если я за ней и пришел?

– В смысле – за ней?

– Ой, Лола, только не надо вот комедию ломать! – он шутливо погрозил мне пальцем. – Ты совсем не умеешь врать, солнышко, у тебя на редкость честное лицо.

Я не отреагировала на своеобразный комплимент.

– Влад, ты о чем?

– Лол, ну хватит! Позови Женьку!

– Влад! Жени у меня нету! С чего ты вообще взял, что она у меня?

– Как это нету? – до него потихоньку стало доходить, что я, по-видимому, не шучу и не вру.

– Так это, нету. Она была у меня вчера, ушла вечером. Готовиться к твоему приезду, между прочим.

– Я приехал, – растерянно констатировал он. – Да, вчера я тоже ее видел…

Влад умолк, задумчиво уставившись куда-то в глубину сада.

– Эй, что значит, вчера видел? У вас что, случилось что-то? – я не на шутку забеспокоилась.

– Да так, ничего! – отмахнулся он, поднимаясь. – Я, пожалуй, пойду.

– Никуда ты не пойдешь! – враждебно заявила я, решительно складывая руки на груди. Пока не выложит мне, что к чему, я его не выпущу!

– Лола, солнышко, ты чего? – он попытался льстиво улыбнуться, но натолкнулся на мой холодный взгляд, и улыбка опала, как неудачный омлет.

– Влад! Объясни мне, что произошло! – потребовала я. Возможно, я вмешивалась не в свое дело, но меня в тот момент это мало волновало. Меня волновало только, что случилось с моей подругой.

– Ну, ладно, – сдался он, снова садясь. – Ничего особенного не произошло. Мы чуть-чуть поругались… только и всего.

– Чуть-чуть? Так чуть-чуть, что ты теперь не знаешь, где твоя жена?

– Э-э… да. Мы поругались, она расплакалась и убежала. Я думал, она к тебе побежала.

– Так… – я тоже села. Сидя как-то лучше думалось. – Что ко мне – это понятно. А давно она убежала?

– Так вчера вечером…

– Что-о-о?! – я снова подскочила и заорала. – Вчера вечером? Вчера?! И ты только сегодня стал ее искать?

– Лола, что ты раскричалась? Я просто был уверен, что она пошла к тебе. Подумал еще, что наверняка будет обо мне всякие гадости говорить… Но решил, что лучше пусть остынет, изольет тебе душу, а потом мы с ней и помиримся.

– Ну ты… – я даже не знала что сказать. – Ну ты… даешь!

– А что такого-то? – он пожал плечами. – Подумаешь, чуть-чуть поругались!

– Чуть-чуть? – снова переспросила я. – После «чуть-чуть», Влад, люди мирятся через пять минут, а не сбегают из дома в неизвестном направлении!

– Хорошо, может, даже и сильно поругались, тебе-то что? – огрызнулся он. – Ты тоже, хороша подруга! Она даже к тебе не пошла вон! – и уже спокойнее задумчиво добавил: – В город она поехала, что ли? Только на чем? Машина стоит, денег на такси у нее не было…

– Влад, а звонить ты ей пробовал?

– Пробовал, – кивнул он, – только эта дура мобильник вырубила.

От того, что он так отзывался о моей подруге, мне захотелось спустить его с лестницы. Она же пропала, а он не беспокоится о ней ни капельки! Только злится.

– Ладно, пойду я, – он снова поднялся, стал спускаться по ступенькам.

– Куда пойдешь? – холодно поинтересовалась я.

– Как куда, домой, конечно!

– Домой!? – я прямо-таки взбесилась. – Ты что, совсем уже офонарел?

– Лола, ты за языком-то следи! – грубо ответил он. – Куда я, по-твоему, должен идти? Бегать по улицам искать ее что ли?

– В полицию ты должен идти…

– Ты что, дура? – со злостью перебил он меня. – В какую еще полицию? Да они меня пошлют куда подальше, и будут правы! Подумаешь, после ссоры жена от мужа сбежала! Такое вон, сплошь и рядом…

– Послушай, мой дорогой, – прошипела я, не помня себя от ярости, – ты сейчас пойдешь в полицию, как миленький! И напишешь заявление, что пропала твоя жена! И будешь бегать по улицам, и искать ее!

– Ой, какая ты грозная! – усмехнулся он. – А вот никуда я не пойду, поняла? Что ты мне сделаешь? А пошла ты…

Я глубоко вздохнула и медленно сосчитала про себя до пяти. Этого хватило, чтобы взять себя в руки и не впиться когтями в его мерзкую самодовольную рожу.

– Если ты не сделаешь так, как я сказала, то в полицию пойду я, – пообещала я, – и скажу там, что твоя жена – моя подруга, не единожды жаловалась на тебя. Говорила, что ты угрожаешь, бьешь ее, и что я подозреваю, что ты с ней что-то сделал! Потом-то они разберутся, что к чему, но нервы тебе попортят…

– Ты не сделаешь этого! – хрипло выдохнул он, но на лице его я прочитала страх. Этот гаденыш не просто испугался, что я претворю свою угрозу в жизнь. Этот гаденыш испугался так, словно я сказала правду! Господи, что же он сделал с моей Женькой?

Влад понял, что я прочитала по его лицу гораздо больше, чем ему хотелось бы, и поспешно отвел трусливый взгляд.

– Хорошо, хорошо, – примирительно произнес он. – Я сейчас прямо от тебя пойду в полицию. Не надо так злиться, Лола! Что ты, в самом деле! Я просто растерялся, надо же понимать!

– Я такого не понимала, и понимать не собираюсь, – отчеканила я.

– Ладно, Лола, ладно. Не злись, – повторил он, уже с тропинки. – Если будут новости – я дам тебе знать!

– Да уж, будь любезен! – сквозь зубы пробормотала я. Больше всего мне хотелось плюнуть ему в спину. Бесил он меня, бесил невероятно, и ничего я с этим не могла поделать!

Ванька, хмуро наблюдавший издалека нашу ссору, вдруг повернулся Владу вслед и сделал крайне неприличный жест.

– Иван! – у меня аж челюсть на пол упала. – Это еще что такое?!

– Ничего, – ответил мой ребенок, изобразив на лице портрет под названием «я сама невинность», и добавил, с этим же милым выражением лица: – Просто дядя Влад – настоящий притырок!

У меня не нашлось слов для ответа, может быть отчасти потому, что я была полностью согласна со своим сыном.

– Вань, иди, собери игрушки, – вздохнув, велела я. Ругать за такое явное неуважение к старшим у меня язык не повернулся, ведь сынок отлично понимал, что дядю Влада я и сама ни в грош не ставлю, и говорить о каком-то уважении было бы, на мой взгляд, просто лицемерием.

Я достала нетронутую половину арбуза из холодильника, и добавила:

– Я тебя сейчас к Тиме отведу. Поиграете сегодня у него.

Какое это все-таки счастье, что у моего сына есть такой хороший дружок, а у этого дружка не менее хорошие родители! Они без лишних вопросов согласились присмотреть за обоими детьми, а принесенный мною арбуз и вовсе вызвал бурю искренних восторгов. С легким сердцем оставив у них сына, я вернулась на свою дачу. Глухая тоска грызла сердце, народилось, и постепенно крепло предчувствие беды.

Куда могла подеваться Женька? В жизни не поверю, чтобы она укатила в город, еще и отключив телефон! Зачем, когда всего через две улицы – мой дом? И она прекрасно знает, что если надо, я предоставлю ей кров и не задам ни единого вопроса, не стану в душу лезть, пока она сама не захочет мне что-то рассказать.

Да и вообще! Она так любит этого придурка – своего мужа, что, кажется, патологически не способна на такие выходки! Максимум, что она может – это проболтаться пол часика по окрестностям, голову остудить. А потом бы все равно вернулась к нему, красавцу своему писанному, к говнюку такому…

Я не собиралась сидеть дома и ждать новостей. Неизвестно, может этот клоун вообще не пошел ни в какую полицию, наврал мне, чтобы я отстала, а сам по-тихому вернулся домой…

 

Я натянула джинсовые шорты, обула кеды, сунула мобильник в задний карман. Я не знала, что делать и как. Не в полицию же идти, в самом деле, они меня и слушать не станут, конечно… Ладно, сама по окрестностям похожу, поспрашиваю, может кто-то видел ее?

Первым делом я пошла в направлении ее дома, все никак не могла отделаться от мысли, что в случае чего она прибежала бы ко мне.

Я шла, погруженная в свои мысли, и, может и не обратила бы на них внимания – на стайку мальчишек лет двенадцати-четырнадцати, сгрудившуюся на краю оврага, ведь я искала не кучу мальчиков, а одну-единственную женщину, но меня заставило остановиться то, что я услышала.

– Я те точно говорю, баба это!

– Да ну нафиг! Какая баба? Просто тряпки!

– Никакие не тряпки! Вон, рука точит, не видишь что ли?

С нехорошим предчувствием я подошла ближе.

– Ребят, а что тут у вас? – поинтересовалась.

– Да вон, внизу кто-то лежит, – один из пацанов грязным пальцем указал мне направление. Я глянула в ту сторону, и мне стало нехорошо – уж больно знакома мне была эта летняя розовая куртка.

– Вот черт! – прошептала я немеющими губами. – Господи!

Еще пару мгновений я таращилась на нее, не в силах собраться с мыслями. Потом встряхнулась и взяла себя в руки.

– Ты! – я наугад ткнула пальцем в одного из мальчишек. – Дуй в полицию! Это моя подруга там лежит. Скажи, чтоб ехали сюда! А ты, – я выбрала следующего, – беги звонить в «скорую»! Место, где мы сейчас, сможешь им объяснить? – мальчик кивнул. – Тогда быстрее, ребята, прошу вас!

Их обоих как ветром сдуло. Со мной остались еще трое. Я снова посмотрела вниз. Пытаться спуститься отсюда – чистое безумие! До дна метров десять, склон крутой, и весь заросший кустарником и травой. Я по ней запросто съеду и улягусь там, рядом с ней!

– Мальчики, вы не знаете, туда как-то спуститься можно? – с отчаянием в голосе спросила я.

– Ага, можно! – возбужденно выкрикнул один из них. – Там дальше тропинка есть, нормальная. Только до нее идти надо.

– Так. Тебя как зовут? – спросила я полного парнишку, стоявшего с потерянным видом.

– Виктор, – как-то по-взрослому, солидно, представился он.

– Замечательно. Виктор, оставайся здесь, жди помощь! Когда кто-то появится – направляй всех на ту тропинку, ладно?

– Ладно, – он понятливо кивнул.

– Хорошо. А вы, ребята, ведите меня туда! Только, пожалуйста, бегом!!!

Бежать до нормального спуска оказалось не так уж и долго, но мне казалось, что это были километры. Наконец мы продрались сквозь густой кустарник, и, хлюпая по вонючей жиже, заполнившей дно оврага, приблизились к неподвижной, застывшей в неестественной позе, фигуре.

Мальчишки побоялись подходить близко, остались где-то за спиной. Я с ужасом опустилась на колени перед искореженным телом.

Женька… Как она выглядела – словами не передать! Она лежала на спине, очень сильно запрокинув голову и раскинув руки в стороны. Одна нога выгнулась под неестественным углом, она явно была сломана. Но самое страшное, что меня поразило тогда – это ее лицо. Оно все, буквально все было покрыто глубокими царапинами. Господи помилуй!

– Женька… – прошептала я, и в безумной нелепой надежде осторожно взяла ее за руку, стала искать пульс. Я чуть сдвинула рукав, прижала пальцы к хрупкому запястью. Пульса я не нащупала, нет, но вдруг поняла, что у нее теплая кожа! Теплая! У покойников кожа теплой быть не может!

– Женя! – судорожно позвала я, боясь к ней притронуться. – Женечка!

Плотно прикрытые веки дрогнули. Она с усилием попыталась открыть глаза. Получилось открыть только один, второй совсем заплыл от царапин и ушибов. Этим единственным глазом она бессмысленно таращилась на меня пару секунд, а потом снова устало прикрыла его, но у меня гора с плеч свалилась. Она жива!

– Она жива! – заорала я наверх. Там, рядом с макушкой пухлого мальчика Виктора, показалась еще чья-то, взрослая, голова. – Эй, слышите, она жива! Ей нужна помощь! Скорее!!!

***

Кошмарный выдался денек… Под конец я измоталась так, что от усталости просто плакать хотелось. Да и не только от усталости.

Женька в тяжелом состоянии лежала в больнице. В себя она не приходила. И потом, насколько я поняла, ей чего-то такое кололи, чтобы она спала. По невероятной случайности она не свернула себе шею и не сломала позвоночник. Точнее, какая-то травма спины у нее была, но все же не та, при которой теряют способность ходить. Кроме того, у нее было сломано три ребра, ключица, нога в двух местах…Мое счастье, что Женечка удрала из дома в джинсах, поэтому я не увидела этого во всей красе. А не то бы точно рядом улеглась!

Бедная моя подружка! Мне плохо становилось при мысли, что ей пришлось пережить. Ведь на нее напали! Те жуткие царапины, которые я видела на ее лице, они никак не могли получится в результате падения. Хотя там и от падения хватало и тех же царапин, и гематом…

Меня допросили в полиции. Я рассказала все, что знала, но этого было, увы, совсем немного! Правда, я с искренним злорадством поведала им о том, что она убежала из дому из-за ссоры с мужем, а так же и о том, что он не хотел идти в полицию. Пусть как следует прижмут его!

После полиции я снова вернулась в больницу, принялась узнавать, что с моей подругой, в каком состоянии, не надо ли ей чего…

Наконец, ближе к вечеру, совершенно без сил, я вернулась к себе не дачу. По дороге заглянула к Тиме, и договорилась, что Ванька побудет у них до самого вечера. Мне просто необходимо было сейчас побыть одной, передохнуть и прийти в себя.

Опустошив холодильник и набив свой не кормленный с утра животик, я заварила себе зеленого чаю, и наконец-то устроилась на крылечке. Чудесный летний день клонился к вечеру, ласковые солнечные лучи приятно грели усталые босые пятки. В саду носились какие-то мелкие птички, перед крыльцом покачивали головками на легком ветру флоксы… В общем, тихая идиллическая дачная атмосфера.

И так трудно поверить, что в это же самое время моя подруга лежит на неуютной больничной койке, под капельницей, вся поломанная и растерзанная! Матерь Божия, кто сделал с ней это? Я снова вспомнила ее лицо, порванное, страшное… Сумеют ли ее зашить так, чтобы не осталось следов? Мне казалось, что это в принципе невозможно… Я глубоко вдохнула, и принялась мелкими глотками отхлебывать чай. Тогда, в овраге, я страшно перепугалась, жива ли она вообще, и, хотя ее жуткий вид меня шокировал, в тот момент были вещи и поважнее. А сейчас вот, при воспоминании, вдруг накатила дурнота, да так сильно, что только что съеденный ужин чуть не выскочил обратно.

Тихо скрипнула калитка, в мой садик снова входил этот моральный урод – муж моей подруги. Вот его мне только не хватало сейчас!

– Здравствуй, Лола, – приветливо, и даже как-то заискивающе, сказал он.

– Здоровались уже, – грубо ответила я. – Чего тебе надо?

– Лола, не злись, пожалуйста, – Влад поднялся по ступенькам, по обыкновению не спрашивая разрешения, уселся в кресло-качалку. Улыбнулся мне, так искренне и трогательно. Неужели и правда думает, что со мной прокатят эти его актерские штучки? – Поверь, я тоже в шоке! Мне очень тяжело сейчас!

Он склонил голову, взъерошил руками свои шикарные волосы и прикрыл глаза. Вид у него и в самом деле был не ахти, надо признать, но мне все равно было его ни капельки не жалко.

– И мне тяжело, – я пожала плечами. Более теплых слов я для него найти была просто не способна, в голове так и крутилась мысль – это он виноват, он! Если бы они не поругались вчера, если бы он не отпустил Женьку, если бы сразу стал ее искать…

– Да, я понимаю, – покладисто заметил он. – Но все-таки как подумаю… ведь я в этом виноват!

Это было сказано с таким трагизмом в голосе, что я уставилась на него во все глаза. Что это он имеет в виду?

– Ведь если бы я сразу за ней пошел!.. Если бы мы не поругались!.. – простонал он, почти в точности повторяя мои мысли. – Лола, если бы я только знал, что так все может кончится, я бы… Господи, Женька моя бедная! Мне так стыдно сейчас, Лола!

Надо же! Оказывается, у него еще остались какие-то человеческие чувства! Похоже, он и в самом деле убивается, что так все вышло. «Так ему и надо!» – тут же злорадно прошипел внутренний голос. И в самом деле, если бы сразу за ней пошел, то была бы сейчас Женька не только живая, но и здоровая!

Я постаралась одернуть себя. В конце концов, мое к нему отношение – это мое личное дело, как ни крути, а подруга его любит. Да и он сейчас почти похож на нормального человека.

– Кофе хочешь? – предложила я, чуть смягчившись. Если подумать, ему, наверное, еще хуже, чем мне сейчас.

– О! Это было бы очень кстати! А то я так забегался сегодня! – Влад благодарно улыбнулся.

***

«Интересно, что он пришел ко мне», – размышляла я, доставая из шкафчика банку с кофе. Не сидит один дома, не радуется, что выпала возможность провести денек в одиночестве. Нет, вон как переживает, что даже один находиться не может!

– Держи, – я поставила перед ним чашку с кофе и вазочку с печеньем.

– Спасибо тебе огромное, Лола! – он поймал мою руку, с чувством пожал ее. Я ответила ему таким же пожатием и поскорее вернула себе конечность. Вот такое проявление благодарности – это уж точно лишнее!

– М-м, кофе у тебя всегда получался замечательный, – мелко польстил он.

– Спасибо, стараюсь, – в душе я думала в это время: «Пей свой кофе и проваливай отсюда!».

Я и при Женьке-то не знала о чем говорить с этим нарциссом, а уж без нее и вовсе не понимала, какие у нас могут быть общие темы для беседы. Но, как оказалось, что тему отлично знает Влад.

– Лол, а тебя в полиции допрашивали? – небрежно поинтересовался он.

– Не допрашивали, а снимали свидетельские показания, – на автомате поправила я, – Конечно, ведь это я ее нашла!

– А, ну да… Меня тоже допрашивали, – Влад мою поправку проигнорировал. – Между прочим, очень интересовались, что за скандал у нас вчера случился.

– А ты думал, я буду молчать, и покрывать тебя? – тут же окрысилась я.

– Нет, что ты! – горячо возразил он. – Наоборот, ты права, что все им рассказала, как есть. Мне скрывать нечего! Да, была ссора, что уж тут поделаешь… Мне теперь из-за этого так стыдно! – Влад снова горестно вздохнул, скорбно свел красивые брови. На лице с обложки застыла глубокая печаль, глаза подернулись тоскливой дымкой… Ну, прямо иллюстрация к слову «грусть»! Как же он меня все-таки бесит!

– Знаешь, Влад, – я старалась говорить вежливо, – я сказала то, что знала. Вот и все. А в остальном… Ваши дела – это ваши дела. Они меня, по большому счету, не касаются. Мне, в самом деле, очень жаль, что Женька с тобой не так уж счастлива, как хочет всем показать, но я считаю, что это ее дело, ее и твое. И сами с этим разбирайтесь!

– Лола! – Влад как-то странно заулыбался. – Как хорошо, что ты это понимаешь! Я ведь как раз и пришел с тобой об этом поговорить!

– О чем? – не поняла я.

– Ну, о том, чтобы ты больше ничего не рассказывала в полиции! Что мы с Женькой последнее время часто ссоримся… Это ведь все равно к делу не относится, так зачем им знать?

– Что-о?! – я аж подскочила на своем диванчике. Я была просто в шоке! И не столько от его просьбы, сколько от того, что вообще он сейчас говорил! Они с Женькой часто ссорились?! Вот это новости! А ведь она мне ни полсловом об этом! Все берегла его репутацию, все пыталась всех убедить в том, какой у них счастливый брак! Даже мне ничего не рассказывала…

– Лол, ты пойми, – Влад по-своему воспринял мое восклицание, – у нас с ней сейчас просто сложный период. Все-таки, как ни крути, мы с ней женаты уже почти семь лет. Понятное дело, что чувства угасают… Хочется чего-то нового, свежего порой, это же так просто! Вот и возникают… разногласия… Но ведь это совсем не имеет отношения к делу! Это касается только нас, как ты сама правильно заметила!

Все, что он говорил, с трудом укладывалось у меня в голове. Вот уж в жизни бы не подумала, что у них все настолько плохо! Так получается, что Влад налево посматривает? И Женя знает об этом? Знает, и все равно терпит? Мечтает, что когда родит ему ребенка, то он изменит свое отношение, так что ли? Господи, вот дурочка наивная…

– Да, Влад, – сквозь стиснутые зубы согласилась я, – это и в самом деле только ваше дело!

– Лолита, я очень рад, что ты это понимаешь! Вот поэтому я и хочу тебя попросить, чтобы ты не упоминала в полиции об этих наших… разногласиях! Зачем лишний раз сор из избы выносить? Да и Женечке потом неприятно будет!

Я повернулась к нему и уставилась во все глаза. Господи, вот ведь тварь циничная! И он еще сейчас смеет спекулировать Женькиными чувствами!

Влад, похоже, не совсем понимал, какое впечатление произвели на меня его слова. Он снова улыбнулся мне самой обворожительной улыбкой. Потом протянул руку и пожал мне плечо.

 

– В конце концов, я ведь тоже умею быть благодарным, – вкрадчиво сказал он.

– О чем это ты? – не поняла я.

– Лола, все очень просто! Если ты промолчишь, и не станешь натравливать на меня полицию… поверь, в этом все равно нет никакого смысла! Так вот, если ты не дашь им трепать мне нервы, я тебя отблагодарю. От всей души отблагодарю!

Мать моя, о чем это он?! Видимо, немой вопрос явственно отразился у меня на лице, поскольку этот тип решил пояснить более конкретно.

– Лола, я ведь тоже не вчера на свет родился. Я многое понимаю в женщинах, намного больше, чем понимают обычно мужчины, – снова промелькнула его голливудская улыбка, – и я отлично знаю, каково это – быть все время одной! И как тоскливо порой засыпать в одиночестве, – он еще ближе придвинулся ко мне, зашептал почти в самое ухо. – А ведь ты женщина в самом расцвете сил и привлекательности! Я же знаю, организм свое требует! А искать кого-то, с кем можно провести время, в твоей ситуации ох как непросто! – от его слов меня просто парализовало. Это уже не укладывалось ну совсем ни в какие рамки! – Вот я и предлагаю тебе самое лучшее решение проблемы! Я могу иногда приходить к тебе… – он протянул руку, нежно дотронулся кончиком пальца до моего уха, обвел раковину, стал спускаться по шее, изливаясь шепотом, как змей-искуситель. – Я буду утолять твой голод. Ты можешь быть со мной спокойна, я ведь не какой-то посторонний человек. Ты меня знаешь. Я не занесу тебе никакую гадость, я периодически проверяюсь! Зато ты будешь всегда довольна и счастлива. Да, Лола? Ты поможешь мне, а я помогу тебе…

В это время его вторая рука легла мне на колено, и вот тут меня отклинило. Я в ярости оттолкнула этого подонка так, что если бы кресло не было качалкой, он бы навернулся через спину. Я вскочила с диванчика и заорала:

– Пошел вон, козел!

Влад, совсем не ожидавший такой реакции на его потрясающее предложение, пару раз тупо качнулся в кресле.

– Вон, я сказала! – я просто не помнила себя от злости! Голос сорвался на визг.

– Лола, ты чего? – ошарашенно спросил он, поднимаясь.

– Убирайся из моего дома! – орала я. – Немедленно! Шлюха! Козел! Ненавижу тебя! – меня переполняли эмоции.

– Лола! Успокойся, ты меня не так поняла! – он попытался взять меня за руку, и я со всей силы пнула его куда-то в ногу. Жаль, босая была, и удар получился слабеньким. Тем не менее, Влад возмутился:

– Ты что, дура, совсем уже? Я же тебе хорошее предложение сделал! Вот дура-то! Подумай сама…

– Вон! – меня как заело. – Выметайся отсюда!

Я в запале схватила свою чашку с чаем, плеснула на него, но промахнулась.

– Дура сумасшедшая! – Влад бочком протиснулся мимо меня к ступенькам, скатился по ним, и быстрым шагом направился к калитке. – Все вы бабы дуры! – он на минуту остановился, обернулся, зло кинул мне: – Подумай, Лола, хорошенько. Я ведь тебе дело предлагаю! Но я могу и передумать!!!

Не помня себя, я схватила вазочку с печеньками и запустила в него. Влад ловко пригнулся, вазочка просвистела у него над головой и приземлилась где-то в кустах, печеньки красивым веером рассыпались по полянке. Зато больше он ничего не говорил. Шустро, как заяц, припустил к выходу, и через пару секунд его уже не было.

Я стояла и тупо глядела на закрытую калитку. Господи, да что же это такое? Женька, подружка моя, что же ты творишь? Как же ты позволяешь этому уроду так над собой издеваться?

Я нервно хихикнула, и устало потерла лицо руками. Ситуация была настолько мерзкой, что никак не укладывалась в моей голове. Я отыскала и подняла вазочку, вернулась на крылечко и растерянно уселась на верхней ступеньке.

И что же теперь?

Неожиданно из-за дома, со стороны сада послышался какой-то треск, топот, потом что-то непонятное, и мужской голос, ругнувшийся неприличным словом. Еще через секунду из сада выскочил мой сосед Вадим, и застыл, ошалело озираясь вокруг. Я вскочила в полном обалдении – чего это он, а?

Так мы некоторое время постояли, таращась друг на друга как два барана. Я первой пришла в себя.

– Вадим? Что вы тут делаете?

– С вами все в порядке? – обескураженно поинтересовался он.

– Ну… да. А в чем, собственно, дело?

– Дак это… – видно, он сильно растерялся, – кричали вы. Вот я и прибежал. Думал, что-то случилось у вас!

– Ой! – я смутилась. – Я так громко кричала? Вадим, извините, ради Бога! Я тут просто поругалась с одним человеком.

– А, понятно, – кивнул он, и выдохнул с облегчением. – Так у вас все нормально? А с кем поругались?

– Да так. С мужем моей подруги. А что?

– Нет, ничего. Вот, услышал ваши крики и заволновался. Как-то неспокойно после этого нападения… Слышали, может, тут недалеко на женщину напали. Чуть не убили!

Да уж, быстро новости у нас разносятся, ничего не скажешь.

– Слышала, – подтвердила я. – Эта женщина – моя подруга.

– А, вот как! Та самая? – в его глазах мелькала тревога, беспокойство. – Какой ужас! Э… вы уж тоже будьте поосторожнее, Лолита Сергеевна, мало ли что!

– Обязательно, – согласилась я, немного удивленная его поведением.

– Ага, вот и хорошо! Ну, раз все в порядке, то я пошел, – он смущенно улыбнулся.

– Да, хорошо, – растерянно согласилась я. – Э-э… спасибо за беспокойство.

– Да что вы, не стоит, такие пустяки! – он махнул мне рукой, и снова скрылся в моем саду.

Ага, конечно, через забор оно поближе, чем в обход через калитку. Пару мгновений спустя я услышала:

– Лиза! Черт тебя дери, где ты ходишь? Иди в дом!

***

М-да… Странная Лиза, странный Вадим. Однако на помощь мне примчался как бронетранспортер какой-то, так неожиданно! В наше время как-то больше принято делать вид, что ник то ничего не слышит и не видит… А этот прискакал, как лось, прямо через заросли, вон брезент детям с веревки сбил… Однако!

Я почувствовала, как на губы наползает улыбка. А приятно, черт возьми! Пусть он странный, но вот конкретно за это его проявление заботы я чувствовала себя крайне благодарной своему соседу!

Но Влад! Вот ублюдок! Моя народившаяся улыбка скисла, превратилась в презрительную гримасу. Надо же, приперся ко мне, да еще с таким диким предложением!

С чего это он вдруг? О чем это он вообще? Что это он тут такое нес? И тут я вспомнила! Я же с утра сама ему угрожала, что расскажу в полиции, что он третирует жену, что он мучает, чуть ли не бьет ее. Но ведь я тогда его на понт брала, решила просто его припугнуть… А выходит, что я угадала? Выходит, что он и в самом деле относится к Женьке намного хуже, чем она старается показать? И теперь он боится, что это всплывет на поверхность?

Мне стало горько и обидно за подругу. Ведь она, как самая верная и преданная жена, ни разу ни одного слова не сказала о нем плохо! Всегда лишь пела ему дифирамбы, восхваляла его, говорила, как ей с ним хорошо, как они любят друг друга! А он… он ведь этого совсем не заслужил! Этот трижды долбаный красавец никак не заслужил, чтобы его любила моя хорошая, добрая и искренняя Женька!

***

– Мам, а тетю Женю скоро из больницы выпустят?

– Нет, Вань, не скоро. Тете Жене очень сильно досталось, поэтому теперь ей долго лечиться придется.

– У нее нога сломана, да?

– Да, сынок, у нее нога сломана. И еще ребра и ключица.

– А что такое ключица?

Мы на минутку остановились, и я показала ему, где ключица находится.

– Как же ее сломать можно, она же внутри? – задумчиво поинтересовался он.

– Можно, Вань. Тетя Женя с большой высоты упала, поэтому ключица и сломалась.

– А-а-а. А она теперь с костылями ходить будет?

– Ну… первое время да, пока ножка окончательно не заживет.

– А потом?

– А потом нормально, как мы с тобой.

– А она хромать не будет?

– Не знаю, Вань, – вздохнула я, – надеюсь, что не будет.

– Я тоже надеюсь, – серьезно сказал мой ребенок.

Узнав, что случилось с тетей Женей, он расстроился прямо-таки до слез. Подругу мою он и в самом деле любил, и теперь переживал за нее. Выражалось это главным образом в том, что он забрасывал меня вот такими вот вопросами, порой по нескольку раз спрашивая одно и то же. Пришлось даже пообещать ему, что в следующий раз возьму его с собой в больницу. Если, конечно, врач разрешит…

Тиму еще утром увезли в город, что-то там ему понадобилось срочно купить. Поэтому Ваня сегодня был со мной. Конечно, он и один неплохо играл, но коэффициент потребности в моем внимании у него увеличивался в разы.

Рейтинг@Mail.ru