Жених, богатый ухажер и меркантильная подруга

Рената Окиньская
Жених, богатый ухажер и меркантильная подруга

– Полинка, наконец-то ты позвонила! – обрадовалась Олеся. – Господи, что там у тебя происходит?! Звоню, а ты все только перезвонить обещаешь! Сто лет тебя не слышала!

– Ой, Лесь, да до хрена всего происходит! Мозг уже кипит… – Полина остановилась у пешеходного перехода, чуть позади основной толпы, ожидающей «зеленого», поправила объемный вязаный снуд цвета топленого молока, поплотнее прижав его к шее – ветер сегодня был на редкость пронизывающий. Чтобы перекрыть разнопестрый шум улицы, ей приходилось почти кричать.

– Так, давай по порядку! У вас со Стасом все нормально?

– Да… В общем и целом да. Просто случилось кое-что… – Полина замялась. Ситуация с парнем в последнее время ее не особо радовала, но делиться этим с подругой она опасалась – та не слишком жаловала ее любимого мужчину, – Вообще, у нас с ним все нормально, просто возникли кое-какие обстоятельства.

– Да что случилось-то?

– Его отправили в командировку, – все же понуро призналась Полина. – Послали далеко и надолго.

– Так… Куда и насколько?

– На Дальный Восток. В Хабаровск. На полгода, – какой-то мужчина оглянулся и с интересом посмотрел на Полину.

– Ого, ничего себе! Это вообще где? Это за что его так?

– Да ни за что. Они там все так по очереди ездят, а сейчас его очередь, – Полина быстро зашагала по переходу, стараясь увернуться от встречных пешеходов, прущих плотным потоком. – Это далеко, другой край страны. Там Китай через дорогу и Япония близко… Стас говорит, местные в Китай на выходные ездят, что-то вроде тура выходного дня.

– А, понятно! – ответила Леся и испуганно добавила: – Только не говори, что ты с ним едешь!

– Нет, не еду. Он, честно говоря, и не звал особо…

– Ты из-за этого расстраиваешься, да? – прозорливо спросила Леся.

– Сначала расстраивалась, – кивнула Полина, поудобнее перехватывая телефон мерзнущими пальцами, – потом подумала – может и к лучшему. Пусть посидит там, на Дальнем Востоке, один, без меня, сравнит… А то он, кажется, подзабыл, что такое одинокая холостяцкая жизнь, когда тебя никто не ждет и никто о тебе не заботится. Так вот и пусть вспомнит!

– Ой-ой, что я слышу! – засмеялась подруга. – Какие громкие слова! А как же «Стасечка хоро-оший»?

– Стасечка хороший! – тут же встала на его защиту Полина и поспешила к остановке, заметив, как к ней причаливает почти пустая, до макушки покрытая налетом серой грязи, маршрутка. – Только мы с этим хорошим Стасечкой застряли на одном месте, никак не можем осилить следующий шаг!

– В смысле, ты имеешь в виду, что он тебя замуж не зовет? Полин, ты меня, конечно, прости за эту фразу, но я же тебе говорила! – с чувством воскликнула Леся. – Не надо было сразу к нему в объятия падать! Он тебя пальчиком поманил, пару слов ласковых сказал, а ты и побежала! Все, мужчина моей жизни, самый лучший, ля-ля-ля – три рубля! На фига ему вот это вот: свадьба-свадьба, кольца-кольца, когда у него и так есть все, что он хочет? Получать все, что хотят, они должны только после ЗАГСа!

– Ой, ну ладно-ладно, говорила ты мне это, говорила, а я тебя не послушала, вот такая вот я дурочка с переулочка! – Полина устроилась на сиденье, выдохнула и принялась разглядывать людей за чуть влажным, индивеющим в вечернем воздухе, окошком. Конец февраля слизал остатки снега, отлакировав сухой асфальт небольшими обледеневшими лужицами, которые коварно бросались под ноги, норовя заставить станцевать какую-нибудь джигу-дрыгу, а то и вовсе припасть к земле.

– Поль, не обижайся, пожалуйста, я же не для этого!

– Ладно, проехали, Лесь! Я не обижаюсь! Точнее, не на тебя обижаюсь! Я же понимала прекрасно, что ты кое в чем права, но ты ж знаешь, крышу сорвало… Такой мужчина к моим ногам приземлился! Да и потом, я же видела, что его тоже… вштырило не по-детски! Я была уверена, что вот-вот прибежит ко мне с кольцом, упадет на одно колено… ну и вот это вот все!

– Ага, ну да. Прибежал?

– Да конечно! Четвертый год уже бежит! Только с каждым днем все медленнее и медленнее…

– М-да… Может ты и права: сгоняет на Дальний Восток, мозги поправит… Если, конечно, там он себе никого не найдет!

– Да ну! Я не думаю, что он кого-то там искать будет. Лесь, так-то он меня любит, просто расслабился чуть-чуть. Так что я думаю, что пожить там без меня – это ему будет полезно. Пусть даже потусит, побухает, – женщина на соседнем сиденье бросила на нее презрительный недовольный взгляд, покачала головой и демонстративно отвернулась, – ничего! Там-то ему никто по утрам чаек с лимончиком и аспиринчик с похмелья таскать не будет! И котлетки домашние крутить, отбивнюшечки в духовке запекать… Пускай полопает полгодика бичики с мазиком и покупные пиццы, посмотрим, как заговорит! – в голосе Полины звучала искренняя обида. – А еще, слышишь, Лесь, я ему перед отъездом прямо сказала, что мне все это уже надоело и больше не устраивает. Так что если он что-то там собирается, то пусть уже тогда делает какие-то шаги.

– О-о-о! А он что?

– Сказал, чтобы я не переживала, и все нужные шаги он обязательно сделает. Посмотрим… Посмотрим, как он себя сейчас вести будет, на расстоянии! А то у него все шансы вернуться сюда, но не ко мне!

– Наконец-то! Узнаю прежнюю Полину! – с удовлетворением засмеялась Олеся. – Решительная и неприступная! А то все Стасик ми-ми-ми, Стасик мур-мур-мур! Главное, чтобы ты теперь все эти зароки не порастеряла, когда он через полгода на твоем пороге появится!

– Знаешь, это вряд ли, – вздохнула Полина. – Ненавижу эту фразу, но часики-то тикают! Да, мне было очень прикольно пожить так, но теперь я уже выросла из этого студенческого быта по съемным квартирам! Страшно сказать, но мне уже двадцать пять! А мы все раскачиваемся… Я хочу большего! Хочу семью! Хочу обосноваться где-то и строить все по-взрослому! Я… ну не знаю… Я наигралась и готова к серьезным переменам в своей жизни!

– А девочка дозрела! – поддразнила ее Олеся, слегка переврав Земфиру. – Дозрела… Да, слушай, новости, в самом деле, серьезные…

– Это еще не все! – перебила ее Полина, провожая глазами необычную машину кубической формы, да еще и с рулем с правой стороны. – Я тут как-то разговорилась с одной риэлтершой, и она мне такой вариантик предложила… Короче, Лесь, я собираюсь переезжать. Вместо той квартиры, где мы со Стасом жили, сняла комнату.

– Комнату? Какую комнату? В коммуналке что ли?

– Нет, не в коммуналке. То есть, не совсем… Короче, есть квартира – двушка, хозяйка – одна тетка, других жильцов нет. Тетка эта хочет через пару недель свалить в Москву, типа здесь у нее нет возможностей нормальную жизнь устроить, а там появятся. Так вот, уедет она как минимум на три года, это она сама сказала. А если все пойдет хорошо, то вообще там жить останется. И получается, что я буду платить за комнату, а жить по факту практически в однокомнатной квартире! Это все-таки дешевле, чем за целую квартиру платить! Да и хозяин меня уже достал, если честно! Раз в две недели как штык появляется, ревизию устраивает, все ли в порядке. К любой мелочи докапывается! Я ему уже не раз говорила, что мы у него не залу музейную снимаем, а жилую площадь!

– А надо было, чтобы ему это не ты, а Стас сказал, – заметила Леся.

– Со Стасом они не пересекаются, – Полина потерла кончик носа и полезла в карман за платочком. – Этот крендель любит сразу после работы припереться, а у Стаса вечно авралы, ты же знаешь. Он чтобы домой вовремя пришел, это же нонсенс! Вот я и подумала – лучше я две недели с незнакомой теткой поживу, но зато потом одна буду. И от этого придурка избавлюсь, и на аренде поэкономлю.

– Слушай, ну не знаю… – протянула Леся. – Если честно – авантюра какая-то! А если она вернется через месяц, что ты делать будешь?

– Придумаю что-нибудь! – уверенно воскликнула Полина.

– Понятно. А Стас что говорит?

– Стас… Ничего не говорит. Пожал плечами, сказал, если мне так удобнее, то он не против.

– Смелая ты, – протянула Леся. Решение подруги казалось ей спонтанным, но что сделано – то сделано.

– Я уже и с теткой этой встречалась. Ничего, прикольная такая… С «тараканами», конечно, но кто без них? Живет одна, я так поняла, давно в разводе. Знаешь, такие бывают с шилом в заднице, которые по жизни на одном месте долго усидеть не могут, у них от этого все чесаться начинает… – Полина поднялась, прошла к выходу и, легко выскочив на остановке, быстро зашагала к дому. – Вот и она такая же! Трещит фантастически! Как «присела» мне на уши, я уже не знала, как от нее избавиться! Но по характеру легкая, хохтушечка такая, постоянно заливается…

– Ты про «тараканов» скажи! Как она ржет ты мне потом опишешь!

– А, про «тараканов»! Знаешь, бывают такие тетки, которые считают себя вечными девочками? Вот и она, когда про себя рассказывала, мне чуть ли не с порога такая: «Ой, мне больше двадцати пяти никто не дает! Вот вы бы дали?». Лесь, вот ты мне скажи, на этот вопрос вообще как нормально ответить, чтоб человека не обидеть? Я бы ей сказала, но тогда мы с ней вряд ли уживемся. А если честно, то ей в полтора раза больше, и она так и выглядит.

– Фу, меня бесят такие тетки! – категорично заявила Олеся. – Вечная погоня за ускользающей молодостью – в этом что-то такое жалкое есть, противное прямо… Взрослый человек, а вечно из себя строит какую-то… Ей все кажется, что она выглядит как молодая козочка, а на самом деле она похожа на престарелую лошадь с седлом набекрень!

– Ты знаешь, она примерно так и выглядит, – засмеялась Полина, отпирая дверь в квартиру. В прихожей вдоль стенки уже стояли коробки и мешки, готовые к переезду, – хотя сама считает, что красивая… Ну да ладно, мне-то что? Я с ней жить-то почти не буду, я перееду, она уедет, и буду одна, как королева! Приглашу тебя на новоселье!

– Еще бы ты меня не пригласила!

***

Стаса Леся активно недолюбливала, еще с того самого первого дня, когда он подошел к ним познакомиться. Они с Полиной завернули в кафе, выпить по бокальчику вина после работы, но еще заказ не успели принести, а он уже нарисовался. Подошел вроде как к ним обеим, но общался больше с Полиной, смотрел на Полину, улыбался Полине, и на лбу у него было написано: «ПОЛИНА!!!». Большими буквами.

 

Он влюбился в Полину сразу, безоговорочно и до того искренне, что очаровал ее этим до глубины души. Когда уверенный в себе мужчина так простодушно влюбляется, в этом есть что-то трогательное и в то же время невероятно сильное. Он не боялся своих чувств, не пытался с ними бороться и не стеснялся их. Стас дарил их Полине щедро и бескорыстно, ничего не требуя взамен, но страстно надеясь, что его порыв найдет отклик в ее душе.

И Полина, плененная этой искренностью, подарила ему себя так же великодушно и бесхитростно. Она не стала разыгрывать из себя неприступную крепость, не стала морочить ему голову уловками в стиле: «не знаю, возможно, наверное, посмотрим, как вести себя будешь…».

Она просто стала его женщиной.

И только Леся возмущенно качала головой и предупреждала: «Смотри, Полька, торопишься! Легко нашел – легко потерял!».

Но Полина лишь отмахивалась. Несмотря на долгую дружбу, их взгляды на жизнь часто не совпадали, да и вообще, Олесин подход к отношениям нередко приводил Полину в недоумение своей требовательностью, непомерным самолюбием и даже циничностью.

Леся глубоко уважала в мужчинах умение зарабатывать деньги, и, соответственно, с пренебрежением относилась к тем, кто этого не умел. Ей хватило одного взгляда на подошедшего к их столику парня, чтобы понять: кроме привлекательного лица и пылкого сердца предложить он больше ничего не может.

– На кой тебе этот нищеброд? – возмущалась Леся позже, провожая взглядом Стаса, уносившего с собой Полинин номер телефона. – Ты посмотри, во что он одет? Это же дешманские шмотки! Китайчатина!

Но дешевые китайские джинсы смотрелись на Стасе очень соблазнительно. А еще, он был вежливым и улыбчивым парнем, симпатичным и с чувством юмора, и если бы Полина меньше знала Лесю, то решила бы, что та просто по-женски завидует, что все внимание не ей.

Вообще, Полина давно знала, что бойкая, уверенная в себе Леся, с ее каштановыми локонами, нежной бархатной кожей и кошачьими серыми глазами, считает себя интересней, привлекательней и даже в чем-то умнее нее, Полины.

Она, в противоположность Лесе, у которой в лице было что-то дерзкое (если не сказать – стервозное), была мягче и застенчивее. Полине часто не хватало решительности, но зато она была нежнее и женственнее, и это отражалось на ее тонком лице с загадочными зелеными глазами и аристократическими скулами, мягко подчеркнутыми волной прямых русых волос. Поэтому Полина, более рослая и крепкая, чем Леся, тем не менее, производила впечатление беззащитной и даже ранимой, чего никак нельзя было сказать о подруге – так сама могла запросто ранить кого хочешь.

Чуть снисходительное отношение Леси Полина воспринимала спокойно – им нечего было делить, и, кроме того, она была уверена, что Лесе и в самом деле есть чем гордиться. Кроме того, то, что Леся принимала за слабость, Полина видела, как свою женскую силу.

Однако Полина знала подругу очень хорошо, вплоть до маленьких постыдных тайн и страстишек, в которых обычно никому не признаются, а потому понимала, что Леся не завидует, а вполне искренне недоумевает: о каких вообще отношениях можно говорить с подобным голодранцем?

Полина же, наоборот, сразу разглядела в Стасе большой потенциал, ведь родиться в бедной семье – это не преступление, а сам по себе он был умным и честолюбивым. Пробиться на бесплатное отделение в ВУЗ у него не получилось, но он нашел выход, который привел Полину в восторг.

Четко определив для себя, чем он собирается заниматься в жизни, Стас составил список потенциальных работодателей и пошел по собеседованиям, предварительно забацав себе восхитительное «липовое» резюме, и разослав его всем, независимо от того, искали они сотрудников или нет.

На собеседованиях он честно признавался, что на самом деле он гораздо младше и не имеет должного образования, но тут же выступал с предложением: пусть работодатель оплатит ему учебу, а он взамен будет работать почти «за так» в свободное от учебы время, кем угодно, хоть грузчиком, хоть разнорабочим. А когда получит образование и станет специалистом, то все отработает, да еще и с верхом.

План был дерзкий, что и говорить, но, тем не менее, он сработал! Нашелся владелец завода, оценивший рвение, смекалку и выдающееся нахальство потенциального сотрудника. «Такие люди мне нужны!» – заявил он и оплатил первый год обучения. А на следующее лето он уже подписал счет на все оставшиеся года, ни разу не пожалев о своем решении. Парнишка и в самом деле оказался толковый, хваткий, учился с увлечением и работал с огоньком.

На момент знакомства с Полиной Стас уже отучился и вернул большую часть долга – оставался еще год работы в кабале…

– На кой тебе это надо? – возмущалась Олеся. – Он же даже в паршивое кино тебя пригласить не может! Комнату в коммуналке с двумя соседями делит!

Но Полина восхищалась его упорством и самоотверженностью, его целеустремленностью, и не соглашалась с подругой. Да, искупать ее в роскоши он не мог себе позволить, но перед каждым праздником обязательно находил себе какую-нибудь халтуру, и у Полины всегда были и цветы, и небольшие подарки.

На работе Стаса любили, ценили и уважали. Он был продуктивный и творческий сотрудник, «горевший» делом, которое делал, и он уже знал, что останется там и после того, как истечет срок его отработки за учебу.

После того, как он начал получать нормальную зарплату, жить стало веселее: они сняли квартиру и начали иногда выбираться куда-то. Впрочем, нечасто – Стас сильно уставал, и провести день с любимой девушкой дома было для него гораздо более привлекательным отдыхом, чем совместные выходы куда-либо.

Впрочем, он никогда не был ни скупым, ни жадным, скорее наоборот – старался дарить ей хорошие дорогие вещи, и если Полина чего-то хотела и решалась это попросить – она никогда не знала отказа.

Правда, просила что-то она редко. Ей хотелось, чтобы Стас сам ухаживал за ней, обеспечивал и одаривал.

Леся ругмя ругала ее, резонно замечая, что Стас отнюдь не телепат. Полина с этим доводом соглашалась, но поделать с собой ничего не могла – ей казалось зазорным выпрашивать подарки даже при условии, что Стас всегда без возражений предоставлял ей свою банковскую карту.

Вообще все было неплохо, только последний год Полина все больше волновалась: она Полина была уверена, что им пора двигаться дальше – они пожили вместе, узнали друг друга, притерлись… Все хорошо, все прекрасно, вот только обитание в съемной квартире, в этом вечно студенческом быте, стало ее беспокоить. Ей хотелось определенности, семьи, детей… Стас же, увлеченный построением карьеры, все откладывал: «Потом, подожди!».

На работе, вот уже почти год, у него из-под носа уплывало повышение, все что-то не срасталось и не складывалось – он из-за этого сильно нервничал. Он стал уделять ей меньше внимания, выходили они теперь совсем редко… А на прошлый день рождения он забыл ее поздравить. Вообще забыл, что у нее день рождения и вспомнил об этом только тогда, когда Полине уже оборвали телефон родственники и друзья. Конечно, он очень извинялся, тут же побежал в магазин, и Полина уверяла, что все понимает и совсем не обижается… Но осадочек оставался.

Она по-прежнему восхищалась его целеустремленностью, хвалила его за те успехи, которых он достиг, и была уверена, что это далеко не предел, и впереди у него много достижений.

Однако… Она начала ревновать его к работе. Достижения достижениями, а женщина рядом скучает и тоскует в одиночестве! Стас объяснял ей, что ему пока рано сбавлять темп – чтобы жениться и заводить детей, нужны деньги, а та зарплата, которую он получает сейчас, конечно, хороша, но все же маловата для всего этого.

Полина слушала его и соглашалась, радуясь, что их планы на жизнь совпадают, и старательно гнала от себя настырное чувство одиночества, с каждым месяцем все чаще заглядывавшее к ней в душу.

Все чаще ей приходило в голову, что это не самая лучшая его идея – ждать идеального момента, что люди связывали свои судьбы и в более сложных условиях – и ничего, прекрасно со всем справлялись! Ведь главное – быть вместе, а вместе они со всем справятся!

Иногда ее просто разрывало от противоположных чувств: с одной стороны – чем она недовольна? Парень ведь ради нее, по сути, старается, хочет их будущее обеспечить, тут не кукситься, тут радоваться надо! Но с другой стороны… Почему нельзя строить это самое будущее, имея штамп в паспорте?

А тут еще эта командировка!

Конечно, поначалу она страшно расстроилась, но потом стала надеяться, что может хоть время и расстояние расставят все на свои места и он поймет, что ему без нее плохо, что именно она создает в его жизни уют, привносит в нее тепло и радость… Поймет, и захочет, наконец, сделать следующий шаг!

***

На новом месте все оказалось совсем не так страшно, как пророчила Леся. Соседка Полины работала администратором на ближайшей автомойке по графику: день-ночь-отсыпной-выходной, что мало совпадало с Полининой пятидневкой. Кроме того, егоза-соседка любила куда-нибудь выбраться: то по магазинам прошвырнуться, то просто прогуляться, то, обычно это бывало по вечерам, Лариса, как она сама выражалась «начиперивалась», густо обливалась сладкими духами и отправлялась «тусить-балдеть». Что именно она подразумевает под этим определением, Полина не знала, но возвращалась со своих «тусовок» соседка поздно, под хмельком и в хорошем настроении, а несколько раз даже ночевала вне дома.

Полине это только нравилось – она быстро уставала от шумной и темпераментной болтушки, только и ждущей возможности пообщаться.

Одевалась та несколько своеобразно: ультракороткие мини – шорты или юбка в обтяжку (и это несмотря на то, что только-только начался март!), свободные футболки и свитера с открытыми плечами, броская и мощная бижутерия… Она сама называла это «молодежным стилем», но Олеся, с которой Полина беззастенчиво перемывала кости новой соседке, определила его как «панельный» и, по мнению Полины, была ближе к истине. Хотя передавать это определение Ларисе Юрьевне она, конечно же, не стала.

Лариса Юрьевна, в быту требовавшая называть себя либо Лара, либо Ларик, к своему новому статусу еще не до конца привыкла, в квартире по-прежнему чувствовала себя полновластной хозяйкой, к которой Полина приехала пожить в гостях. Полина считала дни до отъезда приветливого, но шумного и утомительного Ларика.

***

– Слушай, а ничего такая квартирка! – одобрила Леся, когда они, спустя неделю после долгожданного отбытия Ларика, пятничным вечером готовились отметить Полинино новоселье. – Для съемной так вообще…

Наконец-то оказавшись в новом пристанище своей подруги, она лучше поняла стремление той переехать. Квартирка и в самом деле была неплохой, хоть и несколько потрепанной: двушка, комнаты раздельные (одна из них сейчас была заперта на большущий висячий замок), планировка удобная. В Полининой комнате разместился складной диван, кресло у окна, рядом торшер и кофейный столик. Противоположную стену занимал огроменный встроенный шкаф, напротив дивана к стене прилип телевизор, под которым пристроилась узкая тумбочка. Обои, на Полинин взгляд, были темноваты и перегружены узором – золотыми цветами и райскими птицами, из-за чего у нее периодически возникало ощущение, что она живет в шкатулке.

В кухне было вполне себе уютно, кухонный гарнитур стандартный, «под дерево», и столешница «под камень», холодильник большой, весь усыпанный разнокалиберными магнитиками с преобладанием карточек с высказываниями в духе: «Ну вот, и слова я влюбилась! И снова, кажется, в себя…».

За неудачно расположенным угловым диванчиком имелся выход на балкон, куда приходилось протискиваться боком, с которого открывался чудесный вид на парк. Воздух был свежим-свежим, и, несмотря на сияющий в свете вечерних фонарей снег, жизнерадостно пах весной, талой водой и зеленью, которой пока и в помине не было.

Прелесть была не столько в самой квартире, сколько в ее расположении и вот в этом виде за окном.

– Симпатичненько! Только вот эти все фотки я бы лично убрала!

Она кивнула на стену, по которой плотно были развешаны большие и маленькие фотографии хозяйки в дешевых, выполненных «под золото» рамках, обильно усыпанных завитушками, цветочками и прочим режущим глаз безобразием.

– А я и сниму! – решительно кивнула Полина. – Пока еще руки не дошли. В моей комнате то же самое было, так она расстроилась, чуть ли не обиделась, что я все это убираю! Она искренне считает, что любоваться на нее – это такое неземное удовольствие…

 

– М-да… Если только неземное… Удовольствие, прямо скажем, сомнительное! – заметила Леся, рассматривая большой снимок хозяйки квартиры – женщина с короткими, тонкими и безжизненными от постоянных окрашиваний волосами, одетая в какой-то карнавальный костюм а-ля «Шамаханская царица», замерла в «соблазнительной» позе, отклячив бедро и выставив вперед костлявую коленку, и старательно (чересчур старательно, а потому несколько резиново) улыбалась в объектив. – Она что, реально считает, что выглядит на двадцать пять?!

В голосе Леси прозвучала такая по-женски унижающая снисходительность, что Полина подумала: «Если бы Ларик это услышала, она бы Лесю на месте прибила!».

– Интересно, давно фотка сделана?

– Она вроде говорила – лет пять назад, – заметила Полина.

– О-о, тогда все еще хуже, чем я думала!

– Да ладно тебе! – засмеялась Полина. – Можно подумать – ей сто лет!

– Да, если честно, бесят меня такие тетки, которые переваливают за тридцатник, но никак не могут поверить, что им уже не семнадцать, и начинается вот это вот… Паршиво это выглядит, жалко, глупо… позорят весь наш женский род!

– Вот прямо позорят! И потом, стареть-то тоже никому не хочется.

– Ой, можно подумать, есть только два варианта: семки у подъезда лузгать или дуру из себя строить! Можно и в шестьдесят, и в семьдесят, и в восемьдесят выглядеть очень хорошо, стильно и круто!

– Можно-можно! – миролюбиво поддакнула Полина. – Пошли за стол? Винишко стынет…

Ей было даже неловко от того, как азартно они обсуждали Ларика. Все-таки, как ни крути, теткой та была неплохой: открытая, общительная, веселая… Себе на уме, конечно, но это, в конце концов, не преступление!

А то, что гонится за молодостью… Вот действительно, мало ли у кого какие «тараканы»!

– Я, кстати, с ней созванивалась, – сообщила она, наблюдая, как Леся открывает упаковки с суши и роллами. – Ой, с угрем, какая прелесть! Обожаю!

– Ты с ней созванивалась? – удивилась подруга. – На фига?

– Да так. Хочу руку на пульсе держать! Знаешь, будет неприятно, если через недельку я как-нибудь вечером вернусь домой, а тут она сидит, меня поджидает…

– А, логично! Ну и что?

– Ничего. Говорит – уже на работу устроилась.

– На работу? Так быстро? А кем, если не секрет?

– Кассиром в супермаркет.

Леся хмыкнула в бокал:

– Кем ты говоришь, она до этого работала?

– Администратором на автомойке.

– Ну что ж… А теперь кассиром в супермаркете… Боже, какой карьерный рост!

Полина хихикнула.

– Она говорит, что это временно, пока не освоится и не найдет что-то более подходящее.

– Погоди-погоди, то есть я правильно понимаю, что имея здесь квартиру и работу, она все это бросила и уехала в другой город в никуда, где устроилась на такую же, по сути, работу, где она вынуждена снимать жилье, и считает, что это лучше? Даже места себе заранее не нашла? Так и поехала – наобум? Да-а, я смотрю, логика – не ее сильная сторона.

– В любом случае я желаю ей удачи! – Полина решила подвести черту под этим разговором. – Пусть у нее все там сложится хорошо, а у меня здесь все сложится хорошо! Она там устроится, найдет себе кого-нибудь, будет жить счастливо и от меня подальше!

– Вот за что тебя люблю, так это за оптимизм! – с чувством сказала Олеся. – Ладно, проехали, фиг с ней, с этой Ларисой твоей, расскажи-ка ты мне лучше про Стаса. А то я сижу и чувствую, что-то не то мы обсуждаем…

– А что про Стаса? У Стаса все нормально: приехал, обустроился, позвонил. Правда на бегу, сказал – работы много, у него сразу какой-то аврал начался, так что пашет по двадцать четыре часа в сутки… – Полина сосредоточенно расставляла палочками роллы в той последовательности, в которой планировала их есть, а заодно и от подруги глаза прятала. – Главное, сказал, что любит и скучает, и обещал позвонить, когда побольше времени будет. Зато каждый день сообщения шлет. Всякую милоту…

– Не, мать, подожди, а что голос-то такой тогда? – Леся знала Полину слишком хорошо, и одних спрятанных глаз было мало, чтобы ее провести.

– Какой «такой»?

– Такой как будто ты уже не любишь и не скучаешь!

– Нет, что ты! Люблю, конечно, Господи… Просто мы перед его отъездом поцапались немножко. Я думала, он прощения попросит, когда туда приедет, а он просто общается со мной, как ни в чем не бывало!

– Да? А из-за чего поцапались?

– Да просто… Он перед отъездом, такое впечатление, что вообще забыл о моем существовании! Я-то думала, волноваться будет, все-таки полгода не увидимся! Я посмотрела, сколько туда билеты стоят… Понятно же, что я туда прилететь не смогу! Я думала напоследок может хоть в кафешку сходим… Да элементарно дома хоть романтичок какой-нибудь забацать, ночь любви, все дела… А получилось, знаешь, как будто он не на полгода через всю страну уезжает, а в магазин за хлебушком пошел! Я его поехала в аэропорт провожать, так вообще как дура себя чувствовала! Думала, будут все эти обнимашки-целовашки, сюси-пуси… А он вел себя так, как будто он уже весь там – то созванивался с кем-то, то на сообщения отвечал, то в инете что-то смотрел. Я с ним рядом болталась, как вообще хрен пойми что! Такое впечатление, что он даже не замечал, что я с ним!

– М-да… Неприятно… – протянула Олеся, сосредоточенно приделала на суши с лососем горошину васаби и укрыла листиком имбиря. – А до этого вы не ругались?

– Нет, не ругались. Хотя я несколько раз говорила ему, что мне внимания не хватает, но он так знаешь, отвечал, типа: сама же видишь – я зашиваюсь! Конечно, когда мы созвонились, я ему все высказала!

– М-м-м! А он чего?

– Ну чего-чего… Извинился. Сказал, что любит, просто был занят и голова не тем забита.

– А чего тогда ты кислая такая?

– Да потому, что знаешь… все это для галочки было! Не всерьез, не искренне. Психуешь, Полина? Ради Бога, давай извинюсь, не вопрос, только не делай мне мозг!

– Красавчик! – Олеся неодобрительно посмотрела на Полину. – Ладно… Погоди, может посидит там еще пару недель и дойдет до него…

– Хотелось бы! А то я уже что-то устала на одном месте топтаться! Понимаешь, я же ему уже прямым текстом говорю, что хочу двигаться дальше, и меня просто бесит, что он ни «да» ни «нет»!

– Это ты про свадьбу сейчас?

– Да, про свадьбу!

– Полин, ты только не обижайся, но, по-моему, все должно быть совсем наоборот! Это мужик должен переживать о том, где вам жить, о свадьбе, переживать, как тебя в ЗАГС заманить, а не ты за ним хвостиком бегать и уговаривать: «Женись на мне! Женись на мне!».

– Я его не уговариваю! – с раздражением ответила Полина. – Я просто хочу, чтобы он понял: я не готова продолжать в том же духе! И либо мы движемся вперед, либо между нами все…

– Нормально ты ему даешь понять! Сама насчет жилья все решаешь, сама переезд организуешь. Сидишь, ждешь, пока он там «дозреет»… Прямо вообще логичненько!

– Лесь, ну хорошо, а как, по-твоему, мне себя надо вести?

– По-моему, тебе пора сворачивать все эти разговоры про свадьбу, отношения и семейную жизнь! Он от этого пятиться начинает уже только потому, что ты зациклилась и наступаешь на него по всем фронтам… А лучше всего вообще исчезнуть куда-нибудь, чтобы он за тобой побегал, понимаешь? Потусить где-то без него, на телефон пару раз не ответить, чтобы он понял, что ты и без него живешь прекрасно. А то он у тебя – единственный свет в окошке! А надо, чтобы он знал, что если продолжит валять дурака, то быстро найдется кто-то умный, кто тебя схватит и в ЗАГС отволочет, пока ты не опомнилась! А вообще, мне конечно интересно, сколько ты еще собираешься молча терпеть и верить, что однажды он проснется и поймет, что миг настал, и пора на тебе жениться.

– Нисколько! – буркнула Полина. – Я же тебе говорю – пусть в своей командировке подумает, чего он от жизни хочет! Приедет – будем решать!

– И что? А что будет, если он ну… не дозреет?

– Дозреет!

– Уверена?

– Надеюсь.

– И все-таки…

– Тогда мы расстанемся, – сухо ответила Полина.

1  2  3  4  5  6  7  8  9 
Рейтинг@Mail.ru