Искусники

Пэт Кэдиган
Искусники

Pat Cadigan

SYNNERS

Печатается с разрешения автора и литературных агентств Mic Cheetham Agency и The Marsh Agency Ltd.

Перевод с английского: Лариса Михайлова

В оформлении обложки использована иллюстрация

Ольги Зиминой и Валерии Евдокимовой

Дизайн обложки: Валерия Евдокимова

Серия «Настоящий киберпанк»

Copyright © 1991 Pat Cadigan

© Лариса Михайлова, перевод, 2020

© Ольга Зимина, Валерия Евдокимова, иллюстрация, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2021

* * *

Глава 1

– Я скоро умру, – сказал Джоунз.

Статная тату-художница замерла, занеся иглу над незаконченным вторым лотосом на предплечье полупустого кадра в отключке, который сидел в кресле, свесив голову.

– Как, опять?

– Не смейся надо мной, Гатор. – Джоунз нервно провел костлявой рукой по поредевшим волосам.

– Разве ты слышишь смех? Тебе кажется, что я смеюсь? – Она поудобнее уселась на высоком табурете и подвинула руку с незаконченной татуировкой ближе к свету. Рисунок лотоса особенно сложен, к тому же необходимо было вписать его в уже имеющийся узор, а глаза девушки порядком утомились от ночных трудов. – Нет, я никогда не смеюсь над теми, кто так часто умирает. Знаешь, когда-нибудь ты доиграешься с адреналином, вся система откажет, и ты уже не очнешься. Может быть, это произойдет довольно скоро.

– Чем быстрее, тем лучше. – Джоунз повернулся к ней, отведя глаза от эскиза, пришпиленного к стене палатки: череп в рамочке из роз. – Кили ушел.

Гатор убрала иглу и промокнула наколку. Кожа у всех кадров на Мимозе отличалась поганым качеством, но создания это были смирные и служили надежным хранилищем данных – терпеливо дожидались на месте, где их оставляли, да и крали их редко, в отличие от других видов копий.

– А ты чего хотел? Думаешь, легко жить с человеком, который постоянно умирает? – В ее больших зеленых глазах явственно читался укор. – Лечиться тебе пора, Джоунз. Ведь ты подсел.

Горькая улыбка на лице Джоунза заставила Гатор быстро перевести глаза на свои лотосы.

– Джоунз и его наркотик. Конечно. Но мне уже все равно. И я ни о чем не жалею. Если б мне пришлось еще хоть на день застрять в той депрессии, я бы точно покончил с собой. Раз и навсегда.

– Не люблю говорить о том, что и так очевидно, но в данный момент ты в депрессии.

– Вот поэтому я скоро умру. А Кили не от меня ушел. Он вообще ушел.

Художница прервала работу еще раз, чтобы набрать чернил в иглу, держа безвольную руку кадра на колене.

– А что, есть разница?

– Он оставил записку.

Джоунз выудил бумажку из заднего кармана брюк, расправил ее и протянул девушке.

– Поднеси ближе к свету – у меня руки заняты.

Он так и сделал. Несколько мгновений, на протяжении которых девушка разглядывала записку, казалось, тянулись очень долго.

– Ну? – Не вытерпел он.

Гатор отодвинула его руку с запиской в сторону и вновь склонилась к татуировке.

– Помолчи минуту. Я думаю.

Снаружи донеслись оглушительные звуки – это уличные музыканты, игравшие всю ночь, снова принялись за работу. Взмахнув по-цыплячьи руками, Джоунз подскочил на месте, будто его ударили током.

– Вот дерьмо, как ты можешь думать в таком грохоте?

– Не слышу, что ты говоришь.

Кивая в такт музыке, она закончила лотос и положила иглу на поднос. Осталось вплести в узор еще один цветок – и можно будет отправить кадра обратно под пирс, откуда она его и взяла. Гатор распрямила спину, растирая поясницу.

– Если ты действительно собрался умереть, хотя бы помассируй мне шею напоследок.

Джоунз принялся разминать ей плечи. Музыка снаружи чуть поутихла, отдаляясь: видимо, ребята двинулись на гастроли по улицам. Удачи вам, и кликните на помощь, если вас заметут.

Тут в палатку ворвался высокий мужчина в плаще до самого пола, и Джоунз снова дернулся от неожиданности.

– Эй, полегче! – Гатор шлепком сбросила руку Джоунза с плеча. – Ты что, вулканец?

Даже если до Джоунза и дошел смысл упрека художницы, вдруг вспомнившей древний сериал [1], он не подал вида. Все его внимание было занято черными узорами, которые вились по белой ткани плаща и волнами перемещались по его поверхности, то неуловимо вырастая в размерах, то уменьшаясь.

– Впечатляет, – сказала Гатор, потирая место, где Джоунз надавил слишком сильно. – Кто пошил? Мандельброт?

Мужчина встал спиной и развернул плащ во всю ширину.

– Согласилась бы умереть за такой, да?

– Это вряд ли, – мрачно откликнулась Гатор. – А если ты ко мне, то ошибся адресом. Я не делаю тату-мультипликаций.

– Собственно, я тут кое-кого искал. – Он быстро придвинулся к кадру, все так же мешком сидевшему в кресле, и вгляделся ему в лицо. – Нет, не он. Ну и ладно.

Выпрямившись, он еще раз взмахнул плащом. Тот запульсировал муаровыми узорами.

– Если тебя интересует, мы направляемся в Фэрфакс.

– Фэрфакс – дыра.

– Мы устроим там достойную вечеринку. – Мужчина расплылся в предвкушении.

– Я в курсе, кто ты такой, – откликнулась она, будто в ответ на его слова. – Спасибо за приглашение, но, как видишь, я занята.

Он перевел взгляд с кадра на Джоунза, по-прежнему зачарованного плащом.

– Странный вы тут народ, на Мимозе.

– Не тебе бы говорить.

– В последний раз зову. Точно не поедешь? – Он слегка наклонился. – Поцелуешь на прощание?

– Пусть это останется твоей мечтой. – Улыбнулась она.

– Ладно. Я включу тебя в свое видео.

– Вальжан! – раздался крик снаружи. – Идешь?

– Бегу изо всех сил, – отозвался он и вылетел в окружении роя фракталов.

– Давай, массируй. Никто тебя пока не отпускал.

Джоунз послушно возобновил массаж. Уличные музыканты ушли, наступило относительное затишье. Только откуда-то издалека доносилась минорная импровизация на синтезаторе.

– Вот что я думаю, – помолчав еще немного, сказала девушка, – тебе нужно примириться с Создателем, хочешь ты этого или нет. Исповедаться по всей форме.

Джоунз резко хохотнул.

– Ну, конечно. И святой Дисмас [2] мне сразу поможет.

– Как знать.

– Я не из его паствы. Ему нет до меня дела.

– Теперь есть. Ты определенно попадаешь в его ведение как неизлечимо информированный. Дай-ка мне снова посмотреть записку Кили.

Джоунз передал ей бумажку, и, пока он прорабатывал пальцами шейные позвонки снизу до самого основания черепа, она всматривалась в текст.

– «Удиви, У-Ди-Ви» может означать только… В общем, ясно. «Разделить, накрыть, немного зеленых яиц сверху, и вперед. Бдии-бдии». Вот это «бдии-бдии» – особенно умиляет.

Джоунз снова рассмеялся.

– Да уж. Кили нужна помощь, а не мне. Это его чертово «бдение». Я ведь говорил ему, что однажды он влипнет. И умолял его обратиться за помощью.

– К тем же, кто и тебе «помог»? Всадить себе имплантат какой-то богадельни, которой до тебя и дела нет, пока твоя страховая компания исправно платит?

Она сбросила его руки с плеч и направилась к портативному компьютеру в углу палатки. На экране вращалось изображение веточки плюща, позволяя рассмотреть ее со всех сторон. Гатор пробежала пальцами по клавиатуре. К веточке добавилось несколько листиков. Нажала какую-то клавишу, и экран разделился на две части – плющ отодвинулся вправо, а в левой половине появилось меню.

– Посмотрим, может, кто-нибудь что-то знает, – сказала она, коснувшись одной из строк меню мизинцем. – Съешь записку.

– Не хотелось бы умирать на полный желудок.

Гатор вздохнула, но отвечать не стала. Меню в левой части экрана сменилось надписью большими квадратными буквами: «Автоответчик Доктора Фиша». Одной рукой она набрала слово «татуировки».

В ответ высветилось: «Ю/1 или Ди/1?»

«Ю/1», – напечатала она и, подождав немного, нажала еще одну клавишу. Линия, разделяющая экран, пропала. Вращающаяся веточка застыла и медленно исчезла.

«Доктор благодарит вас за посещение и напоминает, что необходимо правильно питаться, не переутомляться, регулярно проходить детокс и обязательно консультироваться с лечащим врачом, прежде чем приступать к новой программе упражнений».

Экран очистился, Гатор потянулась за сигаретой.

– Никто ничего не знает, – сказала она. – Завтра еще раз выйду на автоответчик, и посмотрим…

За ее спиной послышался мягкий удар о землю. Джоунз лежал на утоптанном песке, мертвый. Девушка застонала.

– Ах, ты, дерьмо. Ты все-таки сделал это, никчемный мерзавец. Надо бы тебя просто выбросить на помойку. И я могла бы так поступить, но только ведь Кили о тебе заботился. Бог знает почему.

 

Она вновь повернулась к компьютеру и вызвала на экран узор с черепом в венке из роз. Любопытно, что Джоунз выбрал именно его. Это подтверждало ее теорию о том, что каждому человеку соответствует своя татуировка – по крайней мере, одна, – нанесенная или нет. Правда, в его состоянии вид черепа мог притягивать взгляд сильнее, но в ее коллекции были и другие узоры, гораздо откровеннее символизирующие смерть, на которые он не обратил ни малейшего внимания.

Снова разделив экран на две половины, Гатор открыла меню почты и загрузила узор с черепом и розами, сопроводив его коротким письмом:

В приложении – новый узор, который мы предлагаем вам как члену клуба «Татуировка месяца». Вы можете нанести его, когда вам будет удобно, но прежде чем нарушать целостность кожных покровов, не забудьте проконсультироваться с врачом.

Затем нажала ввод и стала ждать. Экран снова опустел, только в правом нижнем углу мигал небольшой квадратик. Шли минуты. Оставив буфер открытым, она подошла к кадру в кресле. Тот либо спал, либо перешел в бессознательное состояние. Перетащила его к входу и там оставила. Скоро придут мальчишки, собирающие мелочь на еду, можно будет заплатить им, чтобы они отволокли его обратно под пирс. Потом усадила на место кадра Джоунза и обнажила его левую руку.

Может, стоит украсить его тем черепом с розами, просто чтобы он себя лучше чувствовал, решила было она, но затем передумала. Если уж такой разборчивый, пусть платит. Гатор помнила Джоунза еще в те времена, когда он пытался взламывать видео, а потом просто болтался без дела, регулярно принимая наркотики сам и помогая их доставать другим. Единственная разница между ним и такими, как Вальжан, заключалась в том, что последний довольно долго ничего не употреблял и даже смог сколотить себе неплохую рок-группу. Или, может, она просто завидовала ему, потому что ей самой по роду работы приходилось всегда оставаться трезвой.

Компьютер тихо пикнул, девушка подошла к нему.

Еду. Слово мигнуло пару раз и исчезло. Снова вызвав узор плюща, она установила нужный размер и отправила его на печать. Маленький кубик принтера выплюнул полоску бумаги. Художница прижала ее к предплечью Джоунза и разгладила двумя пальцами. Минутой позже отклеила бумажку и всмотрелась в рисунок на бледной коже. Качество отменное. Она взялась за иглу.

Входное полотнище палатки откинулось и пропустило двоих мальчишек. Мрачного пятнадцатилетнего парня она уже знала, а его костлявого дружка видела впервые. От силы двенадцать. «Да, стареем», – подумалось ей.

– Отнесите его туда, откуда брали, – сказала она, указывая на лежащего на полу кадра. – Если не дотащите, то спрячьте где-нибудь по дороге и хорошо запомните место, чтобы мне смогли объяснить.

Старший из ребят кивнул.

– И сами не потеряйтесь, – продолжала Гатор, – потом нужно будет перетащить вот этого. – Она слегка помахала рукой Джоунза, держа ее в своей, – к одной моей подруге.

Мальчишка шагнул ближе и подозрительно скосился на Джоунза. Его дружок стоял за спиной напарника и большими испуганными глазами смотрел то на Джоунза, то на нее.

– Похоже, мертвый, – выговорил старший.

– Он был мертв, а сейчас в коме.

– За это наколешь нам. – Указал он на узоры.

– Вы поможете мне по доброте душевной. – Засмеялась она. – О татуировках поговорим позже. Гораздо позже.

– Эй, не грузи меня. – Он воинственно выставил вперед нижнюю челюсть. – У меня уже есть две.

– Радость моя, ты можешь считать себя взрослым и крутым, но здесь последнее слово за мной.

Он окинул компьютер жадным взглядом. На экране снова медленно поворачивалась веточка плюща.

– Не сделаешь, значит?

– Разговор окончен.

Парень обиженно надулся.

– Тогда не расслабляйся. К тебе могут гости нагрянуть.

– Хакеры, которые ко мне залезут, могут ведь и на «Доктора» напороться. Так что просто верните этого кадра на место и будьте поблизости, тогда и поговорим. Только по-английски. Я вашего птичьего языка не знаю. И наркотиков у меня не просите. Я и раньше ничего вам не давала, верно?

– Вот он – нарк. – Подросток показал на Джоунза. Вместе ухватив кадра за ноги, мальчишки выволокли его из палатки.

«Да-а, детки», – подумала она и принялась за плющ. Ко времени прихода Розы татуировка была почти закончена.

Глава 2

Самое неприятное в ночном заседании суда – вгоняет в сон, в глаза хоть распорки ставь.

Сидя на задней скамье в переполненном зале, зажатая между каким-то юнцом, звавшимся то ли Кларенс, то ли Клоп, и безымянным парнем в ковбойских сапогах, Джина пыталась подсчитать неизбежные убытки. Заводилой она не была, поэтому участие в набеге потянет не больше, чем на пятьдесят; максимум – на сотню, если ко времени, когда подоспеет ее очередь, судью уже успеют довести до белого каления. Употребление алкоголя и наркотических веществ в публичном месте, неподобающее поведение, недонесение о готовящемся набеге, нарушение права владения, сопротивление аресту – все вместе, скажем, еще сто пятьдесят, с учетом позднего времени – возможно, двести. Хотя предъявлять ей обвинение в сопротивлении аресту было бы в высшей степени забавно. Она только пыталась скрыться, и, насколько помнила, никому не успела даже врезать, когда ее схватили. Да любой на ее месте припустил бы без оглядки, если бы за ним погнался целый батальон копов.

А, пошли они все, одним обвинением больше, одним меньше – какая разница? Штрафы съедят всю ее наличность, да еще с лихвой, значит, снова будет вычет из зарплаты, ну, да и черт с ним. Сейчас важно было поскорей выбраться отсюда, найти Марка и отвести его домой. Несчастный наркоман дал им увлечь его за собой, опять, а ей расплачиваться. Ее вообще бы тут не было, не отправься она на его поиски.

Взяли старт с побережья Манхэттен-Хермоза, которое подростки прозвали Мимозой – участка развалин, оставшихся после землетрясения, обиталища отверженных. Она была еще совсем девчонкой, когда шарахнуло, да и жила не в Лос-Анджелесе. Ребята, которые тусовались на Мимозе, тоже не помнили землетрясения. По их мнению, старый Манхэттенский пирс и пирс Хермоза с рыбацкой верфью на берегу всегда служили лишь укрытием для кадров. Вот часть из них, возможно, помнила времена до Большого Толчка. Хотя и не все, кто это утверждал.

Собственно, пирсы не должны были бы выдержать того толчка (хотя теперь поговаривали, что это вряд ли был Большой, а скорее так, Полусредний Толчок). Однако, если не считать провалов на старой рыбацкой верфи, стояли пирсы пусть и не в лучшем виде, но крепко. Не то, что Марк.

Пережить землетрясение, а потом бедлам на грани тысячелетий – неплохая подготовка, чтобы потом основательно сосредоточиться на созерцании собственных ступней, сидя под пирсом и накачиваясь всяким зельем, ходившим на Мимозе в изобилии. Марк всегда был готовым кандидатом пристроиться тут на песочке, даже в прежние годы, когда еще не начали по-настоящему сказываться несчетные вечеринки с его участием. Порой она испытывала страшное искушение позволить ему безвозвратно скатиться вниз, в кроличью нору в собственном мозгу. Ведь, как известно, кто-то способен остановиться, а кто-то – нет.

Но она не могла бросить его на произвол судьбы. И даже неважно, есть шанс его спасти или уже нет – заставить себя отказаться от этих попыток она никак не могла. Поэтому и провела еще одну ночь на Мимозе, заглядывая в покосившиеся сараи и пристройки, под пирсы, искала среди собравшихся потусоваться, спугивая по дороге какие-то парочки, чтобы забрать его домой, засунуть под душ, протрезвить хоть немного и подготовить к первому дню работы в корпорации, до которого оставались сутки.

Кое-кто из завсегдатаев видел Марка в компании, направлявшейся в Фэрфакс. Накачавшегося под завязку, ясное дело. Хотя дурню были не по душе все эти набеги, но, видимо, кто-то – вроде Вальжана и его безбашенных дружков – запудрил ему мозги, пообещав незабываемое веселье. И кому понадобилась эта вылазка в развалины Фэрфакса?!

Джина домчалась до Фэрфакса, выжав все возможное из арендованной двухместной красной машинки городского сообщения. Величественные руины зала Пан Пасифик кишели народом – фанатами трэша и рока, вовсю торговал передвижной лоток наркотических «разносолов», а хакеры, рассевшись повсюду с ноутбуками, гоняли на них обводные программы, чтобы сбить с толку системы безопасности. Все как на любом незаконном сборище, наскоро устроенном в общественном месте, но Марк куда-то уже свалил, если вообще здесь появлялся. Не успела она напасть на новый след, как нагрянули копы и всех разогнали.

Поглощенная мрачными мыслями, она уже чуть было не задремала, когда вся масса народу, собравшаяся впереди нее, встала навстречу судье. Справа от Джины какой-то тип с видеокамерой перелез через два ряда, чтобы взять лучший ракурс.

– Что, еще одна подпольная клиника? – устало спросила судья, глянув на свой монитор.

– Три группы обвиняемых, ваша честь, – объяснил обвинитель. – Врачи, персонал и пациенты.

– В такой час? – Судья пожала плечами. – Хотя, конечно, врачи всегда к услугам пациентов. Ведь если бы вы не оперировали круглосуточно, кое-кто из пациентов мог бы и передумать. Лучше бы вам заниматься страховым подлогом где-нибудь в другом месте. Вроде Марса. Повторно задержанные есть?

– Мы к этому вскоре перейдем, ваша честь. – Поспешил вмешаться обвинитель, заметив, как несколько рук потянулось вверх.

Джина подалась вперед, усталость как рукой сняло. Обычно, чтобы пресечь страховой подлог, не устраивают рейд среди ночи. Монотонно стали зачитывать обвинения: сговор для совершения подлога, подлог, неоправданная процедура имплантации – обычные обвинения против клиники, которая под предлогом лечения депрессии, приступов эпилепсии и других нарушений мозговой деятельности имплантировала чипы пациентам. Подумаешь, очередная богадельня. Девушка опять начала клевать носом.

– …незаконное взаимодействие с машиной.

Глаза снова широко открылись. По залу суда прокатился шум, кто-то издал сдавленный смешок. Тип с видеокамерой перелез через ограждение, отделяющее места для зрителей, и теперь не спеша снимал всех обвиняемых.

– А что, господин обвинитель, подразумевается под «незаконным взаимодействием с машиной»? – спросила судья.

– У вас на экране должна вот-вот появиться нужная информация, ваша честь.

Судья ждала, все присутствующие тоже застыли в ожидании. Прошло около минуты, после чего судья с раздражением отвернулась от экрана.

– Пристав! Ступайте сейчас же вниз и сообщите, что у нас технические проблемы. Не надо звонить. Пойдите и доложите лично.

Сидевший рядом с Джиной не то Кларенс, не то Клоп громко и напоказ чихнул. Судья ударила молотком по столу.

– У нас тут есть эффективный способ лечения приступов веселья. Шесть месяцев за оскорбление суда кто-то может назвать старомодным снадобьем, но оно безотказно, да и направлять счет вашей страховой компании не потребуется. – Судья перевела гневный взгляд на обвинителя. – Вас неоднократно предупреждали, чтобы вы не вводили данные свидетельских показаний и конфискованные материалы без должной процедуры очистки.

– Все процедуры были выполнены, ваша честь. Очевидно, они нуждаются в обновлении.

– Кто отвечал за хранение этих данных? – спросила судья и обвела группу обвиняемых строгим взглядом. Кто-то в середине робко поднял руку.

– Ваша честь. – Вмешалась адвокат, – персонал, отвечающий за хранение данных, не может привлекаться к ответственности за распространение вирусов. Согласно решению по делу «Валлио против Макдугала», Макдугал не был признан виновным в распространении заражения, которое уже могло иметь место.

Судья вздохнула.

– Тогда кому принадлежат эти данные?

– Ваша честь. – Еще быстрее внесла протест адвокат, – имя владельца данных не может быть оглашено без установления…

– Ясно, ясно. – Отмахнулась от ее слов судья. – Вирусы возникают сами по себе, проникают в сеть без участия человека, и никто никогда за это не несет ответственности.

– Ваша честь, даже если не затрагивать вопроса о самооговоре, в наши дни чрезвычайно сложно доказать, что любой рассматриваемый вирус не существовал уже в системе в консервированном виде, ожидая сигнала к началу действия…

– Я знакома с данной проблемой, благодарю вас, мисс Пэлем. Это ничуть не облегчает имеющуюся ситуацию.

– Прошу перерыва, ваша честь.

– Отклоняется.

– Но вирус…

– Советник Пэлем, – устало сказала судья, – человека вашего поколения данный факт может шокировать, но суды отнюдь не всегда были напичканы компьютерами, и заседания было не только возможно, но и вполне обычно проводить без сетевого подключения. Мы продолжим заседание, при необходимости обращаясь к бумажным копиям; именно для этого суд содержит судебных писарей и составителей сборников судебных решений. Я по-прежнему хочу знать, что означает обвинение в «незаконном взаимодействии с машиной», – обратилась она к обвинителю.

 

– Ваша честь, – не замедлил тот с ответом, – предъявленное обвинение осложнено обвинениями во взломе и проникновении, а также в промышленном шпионаже. Истец желает, чтобы слушания по данному делу проводились при закрытых дверях. Прошу разрешения очистить зал суда, ваша честь.

– А кто является истцом?

– Ваша честь, истец желает сохранить и эту информацию конфиденциальной. Временно.

– Отвечайте на вопрос, советник. Кто истец?

Джина внимательно огляделась вокруг, но в зале суда никого, кроме задержанных вместе с нею в Фэрфаксе, не было. Типа с видеокамерой пристав оттеснил обратно за ограждение.

– Прошу разрешения приблизиться к судейскому столу, ваша честь.

– Разрешаю. – Кивнула судья. – Но надеюсь, что у вас есть для этого веские основания.

Какое-то время они совещались, а обвиняемые из клиники переминались с ноги на ногу, молча, но полные тревоги. Парень с камерой присел на ограждение, с досадой глядя на объектив, который пристав заклеил специальной черной нашлепкой.

– Суд считает, что конфиденциальность послужит общественной пользе в данном деле, – коротко заявила судья. – Прежде чем мы очистим зал суда, кто еще ожидает очереди и по какому поводу?

Второй пристав отвел группу из клиники в сторону, а Джина вместе с Кларенсом или Клопом, отморозком-«ковбоем», грохочущим своими сапогами по полу, и прочими участниками вылазки предстали перед судьей. Та вскоре прервала зачитывание обвинений.

– Это все? Никаких предумышленных убийств, незаконных взаимодействий с машиной? Замечательно. Суд снимает с вас обвинения, – объявила она, на мгновение остановившись взглядом на Джине, – несмотря на то, что кое у кого тут приличный список задержаний. Так как нам не удалось установить зачинщиков, а кроме того, имеется улов поважнее, суд отпускает вас, в полной уверенности, что все вы сюда вернетесь, не завтра, так в обозримом будущем. Одной судимостью больше, одной меньше – для таких, как вы, это роли не играет. Все свободны, кроме тебя. – Указала она на горемыку в сапогах. – Проведешь ночь за решеткой, а утром побеседуем.

Джине пришлось прикусить щеку, чтобы удержать улыбку, но полностью ее скрыть не удалось. Судья покачала головой и подала знак очистить зал.

* * *

– Ну что, готова продолжить?

Подняв голову, Джина увидела над собой расплывшееся в улыбке лицо Кларенса-Клопа. Разве этот парень никогда не устает? Что бы он ни употреблял, наверняка это более сильная штука, чем можно раздобыть у продавца «разносолов» во время вылазки.

– Я сваливаю отсюда, – ответила она, продолжая двигаться к выходу мимо него, не заботясь, заденет она его по дороге или нет. Но он затрусил вслед за ней по блестящему полу.

– Нет, правда, – вполголоса, почти шепотом продолжал он, – я знаю, где сейчас весело, еще один набег, только получше, чем тот, где нас свинтили.

– Не маячь перед глазами. – Она прибавила шаг, борясь с навалившейся усталостью.

– Эй, подожди…

Она быстро завернула за угол и уже собиралась врезать приставале, но кто-то врезался в нее саму, и девушка полетела на покрытый лаком пол. Повсюду разлетелись бумаги. Кто-то кинулся их собирать.

С трудом поднявшись и сев, Джина потерла скулу, а потом удивленно моргнула, увидев прямо перед собой сплошную стену деловых костюмов. Девушка перевела глаза выше.

– Гора Рашмор [3], ни дать ни взять, – сказала она. – Не далековато ли к западу в такое время года вас занесло?

Сверху на нее глядели трое мужчин и женщина. Атака Оживших Костюмов. Джина пожала плечами и, цепляясь за карманы ближайшего к ней, встала. Человек не сдвинулся с места и даже не переменился в лице. Собственно, это лицо было ей знакомо. Откуда – вспомнить не получалось, но ничего хорошего с ним связано не было. По его глазам было видно, что он узнал Джину и что она ему не нравится, совсем не нравится.

Ну и хрен с ним. Проведя рукой по своим дредам, она решила изобразить, будто вовсе лыка не вяжет. «Нужно перестать смотреть такие дикие сны», – пробормотала она себе под нос, протолкнулась прямо через середину сомкнутой группы и двинулась дальше.

Она благополучно добралась до первого этажа, Кларенс-Клоп больше на горизонте не показывался. На выходе какое-то неосознанное чувство заставило ее выйти не через центральную, а через боковую дверь справа. В результате она получила возможность наблюдать, будучи незамеченной, как из лимузина без опознавательных знаков, припаркованного у обочины, вылезают Холл Гален и Линдел Джослин. Парнишку, который вылез вслед за ними, она не знала. А вот следующим показался Видео-Марк.

Парнишка задержался на первой ступени лестницы, когда все, включая Марка, начали подниматься. Гален обернулся, чтобы поторопить его, и Джина отступила к самой стене.

– Ну же, Кили, шевелись, – своим сочащимся лицемерием голосом, всегда напоминавшим Джине испорченного ребенка, сказал он. – Или ты думаешь, свидетеля обвинения вносят в зал суда на руках?

Джослин поднесла ко рту свою костлявую лапку и неслышно хихикнула. И эта ходячая смерть была хирургом клиники имплантации! Да любой при виде такой страхолюдины с имплантационным шприцем должен вскочить с операционного стола и бежать куда глаза глядят, если еще не совсем сдвинулся.

– Вы мне обещали вручить подписанный экземпляр договора, – сказал паренек. – Что-то я его не вижу.

Он был еще моложе, чем Джине показалось вначале – видимо, совсем недавно отметил совершеннолетие.

– Он там, наверху, у наших юристов.

Только ребенок способен поверить Галену, когда тот напускает на себя такой беззаботный тон. Фальшь в его словах была слишком очевидна. «Беги, дуралей, – подумала она, – может быть, они от тебя этого не ожидают, считают, у тебя кишка тонка, и не позаботились отрезать пути к отступлению».

– Вы говорили, что бумага будет у меня на руках, прежде чем я войду в зал суда, – продолжал настаивать парень, обороняя свои позиции. Но крепкой эту оборону назвать было нельзя, вот-вот он был готов позволить им затащить себя внутрь. Джине не хотелось наблюдать за этой сценой, но улизнуть незаметно ей бы не удалось.

– Ну конечно, Кили, – сказал Гален, причмокнув губами. Этот звук всегда вызывал в Джине сильнейшее желание вдарить ему по яйцам. – Мы обещали все оформить, но на это нужно какое-то время, ты же понимаешь, нельзя заставить принтер работать быстрее. Все путем.

Парень опустил глаза и снова что-то пробормотал о договоре.

Тогда Гален отбросил всякую видимость дружелюбия и спустился на несколько ступеней, ровно на столько, чтобы быть на дюйм выше своей жертвы.

– Там полный зал народу, а у судьи вот-вот лопнет терпение. Мы заходим. А ты поступай, как знаешь: явишься ты добровольно или тебя доставят силой – мне лично без разницы.

Марк громко зевнул, и Джине на мгновение показалось, что он смотрит прямо на нее, укрывшуюся в тени. Она напряглась, но его взгляд заскользил дальше. Джина привалилась к стене. Даже если он ее и заметил, то вряд ли смог вычленить ее образ из бесконечного видео, крутящегося у него в голове. Черт, да он, скорее всего, и сам не знал, где находится. «Дай мне только до тебя добраться, поганец, – подумала Джина, – дай только добраться – в кровь изобью, живого места не оставлю».

Судя по его виду, живого места на нем и так почти не осталось: кожа да кости, каштановые волосы до плеч на манер Иисуса Христа безжизненно свисают, нос перебит, зеленые глаза выцвели, а когда говорит – как будто ворочает языком во рту тяжелые камни. Впрочем, Марк не отличался презентабельным видом, даже когда они только начали совместно заниматься видеобизнесом, – она, Марк и Ударник; остальные появлялись и исчезали, а они все забивали и забивали свои симуляции в видеоклипы рок-групп. В то время Ударник действительно был музыкантом, Марк блистал выдумкой, а не слонялся как опустевшая оболочка, будущий же воротила Холл Гален еще на горшок ходил. А Джослин, скорее всего, мучила маленьких хомячков.

И тут, будто шальная мысль Джины активизировала ее, Джослин зашевелилась и сделала несколько шагов в направлении Марка. «Не трогай его, сучка, – мысленно проговорила Джина, беззвучно шевеля губами, когда мертвенно-белая рука Джослин опустилась Марку на плечо. – Убери свои лапы, дрянь, это мое мясо».

Рука Джослин по-прежнему оставалась на плече Марка, будто она не желала, чтобы случайный порыв ветра унес его прочь. В его теперешнем состоянии хватило бы и легкого ветерка. Но где-то внутри по-прежнему крылась способность делать клипы убийственной силы. Хотя Джина вовсе не поэтому держалась за этого типа, данный аргумент неизменно приходил на помощь в ее споре с собой, когда других уже не оставалось.

Наверное, она не сможет отпустить его даже тогда, когда он совсем сдвинется, а он уже приближался к этому. Причем это осознавали все – она, Ударник, даже сам Марк где-то в глубине своего выгорающего сознания. И Галену тоже это было прекрасно известно. Так что же он делал здесь, на ночном заседании суда, в компании со старой развалиной Марком, почти съехавшим с катушек, с подростком, явно не горящим желанием играть роль свидетеля обвинения, и со скелетихой, специализирующейся на мозговых имплантатах – вот вопрос на засыпку.

Но еще более важный вопрос: какого хрена тут делал Марк, не обмолвившись ей даже словом об этом? Они всегда работали с Марком вместе. Целую вечность. С самого начала. И тогда, когда Гален выкупил у Ударника большую часть его компании по производству видео, и когда Гален продал «Ай-Трэкс» гигантской корпорации. И послезавтра, в свой первый день работы на эту корпорацию, они тоже должны быть вместе…

1Имеется в виду сериал «Звездный путь», где представителей одной из инопланетных рас – вулканцев – нередко упрекали в бесчувственности. А также они особым захватом вырубали противника, лишая его чувств (Здесь и далее прим. перев.)
2Святой Дисмас – один из распятых с Христом разбойников, который попросил у него благословения (Лука 23:39–43). Считается покровителем приговоренных к смерти, воров, могильщиков, заключенных. В мире «Искусников» его покровительство распространяется на тех, чей разум не выдержал обрушившихся на него информационных потоков.
3Гора Рашмор – гора на северо-западе США, на которой высечены изображения четырех президентов Соединенных Штатов.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33 
Рейтинг@Mail.ru