Люди-нелюди. Эпизод 1. Кто тогда остается

Паль Городенский
Люди-нелюди. Эпизод 1. Кто тогда остается



Остатки дров догорали в печи. Словно в каком-то магическом танце языки пламени плясали по раскаленным углям, заставляя их, то становиться ярче, то постепенно затухать, отдавая все свое тепло задумчивому человеку напротив. Рома сидел у самой топки и смотрел на огонь. Однотонный шум печной тяги, редкие потрескивания дров, каждая искра, вылетевшая в дымоход, будто старались убаюкать его тяжелые мысли. Обычно, в такие моменты, парень чувствовал некое умиротворение, душевный покой, но сейчас, это совсем не представлялось возможным. Уже несколько дней подряд он чувствовал лишь мучительную тревогу и невыносимую беспомощность.

Рома обернулся и посмотрел на жену с дочерью. Они лежали в углу землянки, на широком настиле, укутавшись в старые пыльные одеяла. Тусклый свет от маленькой железной самодельной печи, падал на их лица и будто бы играл оттенками пламени на аккуратной бревенчатой стене позади. Вероника не спала. Она смотрела на огонь и тихонько что-то напевала, медленно поглаживая дочь по длинным причесанным волосам.

Рома обрадовался, что Маша, наконец, уснула. Совсем недавно кашель отступил, но лихорадка все никак не спадала, предательски заставляя ее бредить во сне. Иногда она вздрагивала, морщила брови, но чаще всего неразборчиво бормотала, словно вела полноценную беседу с кем-то по ту сторону реальности. Рома тяжело вздохнул. Вероника перевела на него взгляд и кивнула, дав понять, что состояние дочери ухудшается.

Парень опять нахмурился и снова задумчиво посмотрел на огонь. Впервые за долгое время он, нуждался в помощи. Не знал, что делать. Из лекарств, которые им были собраны в спешке во время побега, от лихорадки можно было использовать только слабенькие растворимые порошки. Всех его знаний о народной медицине, хватило лишь для того, чтобы сделать не более чем просто вкусный напиток из нарезанных стеблей малины. Ничего не помогало. Пробовали даже натирать Машу спиртом, но и это не дало никаких существенных результатов. Нужно было срочно что-то предпринимать.

Вероника подсела к мужу.

– Спит?

– Угу, – протянула та, уставившись на огонь, – Что будем делать, Ром?

– Не знаю…

– Нам нужны лекарства, понимаешь?! Если мы ничего не сделаем…!

– Тихо, – прошипел Рома, бросив взгляд на спящую дочь, – Разбудишь. И так еле уснула.

Вероника тяжело вздохнула. Ее глаза наполнились слезами. Рома попытался обнять жену, чтобы хоть как-то ее утешить, но девушка отстранилась. Больше прикосновений не было. Нет, Рома не злился. Просто не хотел обострять ситуацию. Все равно это ничего бы не изменило и уж тем более никак не помогло бы с принятием правильного решения.

Выбор был небольшой. С тех пор, как эта маленькая ячейка общества решила исчезнуть навсегда, прошло около года. Семья понимала, что переступив порог своей квартиры, они больше никогда не смогут жить спокойно. Их будут постоянно искать. Им будет страшно до конца своей жизни. Но они все равно ушли прочь навсегда. В мире, в котором ужасные события нарастали, будто снежной лавиной и не замечались в упор большинством, оставаться человеком уже совсем не представлялось возможным. В один момент эти трое сбежали от всего того вселенского безумия и поклялись больше никогда не возвращаться к нему. Но в данный момент, спасение можно было найти только вернувшись. И этого Рома боялся больше всего.

– Может, нам вместе с ней? – прошептала Вероника.

Рома в недоумении посмотрел на жену. Та сидела, все еще уставившись на огонь. Парень понял, что она говорит на полном серьезе. Каменный, будто равнодушный вид лица и отражение пляшущего огня в ее зеленых влажных глазах, говорил о многом. Рома не узнавал свою супругу. Ту самую жизнерадостную девушку, которая всегда была готова верить в лучшее, и вдруг, предлагает уйти из жизни. Вместе. Добровольно. Вслед за дочерью. Даже совсем не попытавшись, что-то предпринять.

– Я не смогу без нее жить, Ром. Понимаешь? – прошептала она.

Парень сжал от злости кулаки, но ничего не ответил.

– У нас нет другого выбора…

– Есть! – перебил он жену.

Нахмурив брови, та перевела на него взгляд.

– Какой?

Рома посмотрел в ее влажные глаза и распознал в них то, чего всегда боялся увидеть: первые ростки равнодушия, зачатки гибели рассудка, рождение отчаяния.

– Ты знаешь, – прошептал он.

Парень сумел оторвать взгляд от глаз супруги и, тихонько поднявшись, направился к выходу из землянки. Там, на одной из полок стояли всякие бутылки. Он взял одну из них, и уже хотел выйти на поверхность, как вдруг Вероника преградила ему путь. Она схватилась за горлышко бутылки с такой силой, что Рома чуть было, не выронил ее.

– Ты куда?

– Пойми… – зашептал он, – Она умрет. Мы должны попытаться.

Вероника снова тяжело задышала. Ее глаза опять начали наполняться слезами.

– Это все, что у нас осталось, Рома. Мы могли бы попробовать еще раз.

– Мы уже пробовали. Много раз, – парень показал, что бутылка наполовину пуста, – Это не помогает. Нам нужны лекарства. Хорошие. И достать мы их можем только одним способом.

Девушка сжала губы и застонала от бессилия. Она не хотела, чтобы Рома уходил. Не желала этого вынужденного предательства, что оставит ее и дочь наедине с бесконечным страхом.

– А если тебя поймают? – сквозь слезы шептала она, – Ты же знаешь, что они делают с такими, как мы! Мы не сможем без тебя!

Парень снова зашипел, успокаивая супругу. Он обнял ее, прижал к себе. Вероника уткнулась в плечо и едва слышно заплакала.

– Я понимаю, – шептал он, – Я буду очень осторожен. Обещаю.

Вероника чувствовала, что не сможет остановить мужа. Она знала, что он пойдет на все, ради спасения дочери. Девушка отошла в сторону, схватившись обеими руками за подбородок, чтобы хоть как-то приглушить плач. Рома набросил куртку и, взглянув на жену с дочкой, вышел из землянки.

Наверху было прохладно. Осенний лес уже проснулся и в редких лучах солнца будто бы блестел после ночного дождя. Парень стоял неподвижно, бегая глазами по ближайшим зарослям, прислушиваясь к лесной тишине. Он делал это каждый раз, когда выходил на поверхность. Землянка хоть и располагалась в глухих местах, но осторожность все равно была превыше всего. Об этом Рома заботился с самого начала.

В первый же день своего прибытия, он спрятал все подходы к своей поляне, завалил каждую тропинку сухостоем, повсюду развесил сигнализацию из консервных банок. Немного дальше, на самых открытых участках, по которым вероятней всего мог пройти человек, парень установил несколько растяжек из «сигналов охотника». При срабатывании, они должны были громко выстрелить, запустив в небо яркий цветной заряд. Даже единственная дорожка, что вела от землянки к узкой речке неподалеку, всегда маскировалась валежником на всякий случай.

Сверху поляну заметить тоже было нелегко. Ее скрывали разлапистые высокие ели и густые, непроходимые заросли. Крышу подземного дома покрывал мох, над входом стоял невысокий шалаш из свежего лапника, а железная блестящая печная труба, отлично маскировалась аккуратно скрученной сосновой корой, будто обычный высокий пень. Единственное, что могло выдать месторасположение семьи, это дым. Но и он рассеивался благодаря веткам деревьев.

Сама землянка построена давно. Еще в те времена, когда мир не знал горя, а леса были лучшим местом отдыха от городской суеты. Рома часто приходил в эту глухомань. Как только появлялись свободные деньки, он сразу бежал сюда, чтобы снова продвинуться в строительстве своей давней мечты, настоящего убежища под землей, на потеху родным, на смех всему интернету, назло недругам и друзьям. Парень и подумать не мог, что эта безумная и, казалось бы, совершенно бесполезная идея в итоге станет для его семьи настоящим спасением, домом.

Убедившись, что лес безопасен, Рома накинул капюшон и двинулся в путь. Он направился на юг, в ту сторону, где примерно в десяти километрах располагался одинокий хутор. Парень знал, что там жила семья пенсионеров. Он не был с ними знаком, просто еще до всего случившегося, когда приходил в эти леса, несколько раз набирал там воду, и если хоть немного разбирался в людях, то старики казались неплохими. Но это было тогда. Сейчас все изменилось. Хотя нет… перевернулось с ног на голову.

Чтобы немного срезать путь, пришлось идти через заболоченные места. Когда несколько раз провалился по колено, очередной раз убедился, что неизбежно наступают холода. Его это сильно пугало. Скудные запасы продовольствия, отсутствие хорошей теплой одежды и сложности в виде следов на снегу, не давали покоя. Опыт первой зимовки показал, что это худшая пора года. С охотой и так в лесу было очень непросто, а с наступлением холодов вообще все останавливалось. Немного радовал урожай с огорода, если конечно можно так назвать одну маленькую грядку с капустой, кабачками и луком. Дары природы тоже собирались, правда, только возле укрытия, на свой страх и риск, не желая быть обнаруженными. Благо речушка находилась недалеко и Рома смог заготовить немного рыбы. Одни запасы семья хранила в миниатюрном лабазе, что стоял неподалеку от землянки, на двух столбах, словно избушка на курьих ножках. Маша ее так и называла. Другие продукты они прятали внутри убежища, в подпол, недалеко от выхода, где немного холоднее.

На самом деле, чтобы запастись на зиму сполна, желания и времени у семьи было более чем достаточно. Однако все осложняла скрытность. Они жили не в глухой тайге, а где-то в глубине обычного леса, куда при желании вполне себе мог забрести любой человек. Семья часто мечтала о бесконечных таежных просторах. Где нет никаких людей, никто не будет их искать, а вопрос продовольствия можно решать только при помощи трудолюбия. Но больше всего Рома хотел попасть на Алтай. Он не мог ответить почему. Просто однажды, посмотрев какой-то видеоролик про алтайские горы, влюбился в них с первого взгляда. Если бы у Ромы была возможность до всего случившегося укрыть семью именно там, то он обязательно это сделал бы. Но прекрасная мечта, оставалась всего лишь мечтой. Парень не мог предвидеть грядущие события, а сейчас, когда это страшное будущее уже наступило, долгий, кочевой переход уже мог обойтись ему слишком высокой ценой. Выход к людям в последнее время стал очень опасен.

 

Рома сидел в зарослях и долго наблюдал за хутором. Старики копались в огороде. О присутствии постороннего, знала только овчарка, что сидела на цепи возле сарая. Когда Рома подкрался к опушке, пес, не переставая, лаял, но дед, едва посмотрев в сторону леса, успокоил овчарку сапогом. Сейчас сторожевая собака просто ходила по цепи туда-сюда, не отводя своего острого взгляда от леса. Рома подумал, что напрасно хозяева так обращаются со своим охранником. Собака отработала великолепно. Учуяла сразу, предупредила, и даже после пинка, продолжала бдеть обстановку, поглядывая аккурат в ту сторону, где сидел чужой.

Но овчарка для Ромы не была проблемой. Она сидела на цепи. Парень ждал, когда старуха уйдет в дом, чтобы поговорить только с дедом наедине, без посторонних ушей. Ему казалось, что мужчины всегда найдут общий язык, практически в любое время, даже в самое неподходящее. Но ждать пришлось долго. Старуха, не разгибая спины, все ползала по грядкам, а дед, постоянно дымя папиросой, непрерывно таскал тележку с собранным урожаем в сарай. Иногда он останавливался покурить. Если возле конуры, то ругал собаку. Если возле крыльца, то садился на ступеньки, чтобы отдохнуть, прогнав при этом кота.

Судя по всему, кроме овчарки, оружия у стариков не было. Во всяком случае, Роман не заметил, чтобы кто-то из них носил его при себе. Однако неизвестно, что хранилось дома. Там вполне себе могла оказаться какая-нибудь старенькая двустволка или даже еще один человек, а может вовсе и то и другое. Это маловероятно, конечно, но исключать такое никак было нельзя. Жизнь в бегах научила Романа многому. В прошлом году ему приходилось убегать вместе с семьей, пытаясь не угодить под очереди крупнокалиберного пулемета. Снова испытать нечто подобное, он не хотел. Не то, чтобы его одолевала хроническая трусость, просто парень не мог ответить пропорционально. Из оружия у него был только один нож, пусть даже хороший и далеко не перочинный. Но все равно, иметь в наличии огнестрельное оружие Рома не очень стремился. Это было опасно. При задержании в таком случае шансы остаться в живых практически приравнивались к нулю. Нет, пользоваться им парень умел. Во всяком случае, он на это надеялся. Служба в армии, тир, военно-тактические игры, редкие выходы на охоту с друзьями дали ему немало тех знаний, которые не забываются никогда, по такому же принципу, как плавать или ездить на велосипеде. Мышечная память возвращается быстро. Главное захотеть. Но в последнее время оружие лучше было не иметь. Парень даже опасался за наличие ножа, но без данного предмета в лесу уж совсем никак. Там всегда нужно что-то резать, строгать, да и в случае чего можно отбиться от недоброжелателей. В этих пенсионерах Рома угрозы не видел никакой. Он просто хотел дождаться подходящего момента, чтобы лишний раз не светиться на открытой местности.

Такая возможность появилась ближе к обеду. По всей видимости, старуха ушла заниматься едой, а дед начал возить всякую ботву, складывая ее в кучу почти у самого забора. Места для беседы нельзя было придумать лучше: опушка леса, наезженная автомобильная колея, ограда. В случае чего, можно мгновенно скрыться в зарослях. Но все равно, страх не отступал.

Рейтинг@Mail.ru