Я у тебя болю…

p_i_r_a_n_y_a
Я у тебя болю…

Не рыдаю, не зову по имени

Не рыдаю, не зову по имени,

не мечтаю всё вернуть обратно:

пусто, будто даже память вымерла…

Сброшены настройки до стандартных.

Хочешь, чтоб я улыбалась всегда – Ладно

Хочешь, чтоб я улыбалась всегда – Ладно.

Хлопать ресницами, бабочкой яркой порхать,

глупой пластмассовой куклой в платье нарядном

буду, и даже попробую снова летать…

Чтобы не знал ты – мне тоже бывает больно –

я улыбаюсь (Плохо – аж искры из глаз!!!

Крик свой засуну обратно поглубже в горло –

выкричу дома, под душем – не в первый раз…).

Сбегаю

Сбегаю…

…от надежд разрушенных,

от сказки – глупой и смешной,

от слов – обидных, незаслуженных,

и от предательств за спиной –

сбегаю…

Сжигаю…

…все воспоминания,

надежды, планы и мечты,

и – без секунды колебания –

к чертям собачьим все мосты

сжигаю!!!

Я знаю,

как бы больно не было,

но раз уж нет пути назад –

восстану, как всегда, из пепла я –

сильней, добрей, мудрей стократ.

Я знаю.

А я не плачу

А я не плачу. Крепко в руках держу,

качаю, нянчу – душу, что ты убил:

сказал так просто, буднично – ухожу,

я тебя

не любил.

Ты ждал истерик – ровен сейчас мой пульс,

ровнее только взлётная полоса,

душа взлетает – я уже не боюсь –

лайнером

в небеса.

И там не будет писем и телеграмм,

но лишь по морю буду с небес скучать…

Я не умею плакать – спасибо, мам! –

но ты меня не

сможешь

перемолчать…

Не переживай – со мной, конечно, всё в порядке

Не переживай – со мной, конечно, всё в порядке:

что с такой безбашенной вообще случиться может?

Максимум – напьюсь, сорвусь куда-нибудь на блядки –

образ твой стирать из памяти, а запах – с кожи.

Юбку – покороче, а каблук – как можно выше,

красные трусы (да не на люстру – на удачу),

музыку – погромче, и – куда-нибудь на крышу:

прямо в небо о любви орать до хрипа, плача…

Обессилев, сесть на край привычно, ноги свесить

(не переживать, ни звать спасателей не надо –

я тут не одна, со мной сидит мой ангел вместе)

убедиться, что рассвет приходит за закатом.

Этот мир не подведёт меня опять, конечно:

после тёмной ночи неизбежно солнце встанет,

розовый рассвет над горизонтом мне забрезжит –

дарит нам надежду каждый день, и не устанет.

Не переживай – со мной, конечно, всё в порядке:

у меня семь жизней, как у кошки, и удача.

Максимум – напьюсь, сорвусь куда-нибудь на блядки,

обещаю – слишком много жизней не потрачу…

Не переживай…

Болею, наверное (чёртов вирус)

Болею, наверное (чёртов вирус) –

кусками выкашливаю витальность и лёгкие,

в тяжёлых снах забываюсь, мне снилось

много мутной воды, и я в ней – грязная, мокрая…

Вода – к болезням, к худому – мутная,

хоть рыб не ловила – и слава ж богу,

ведь в том бреду где-то три минуты

ты снился мне… Нам так немного

всем жить осталось – три дня, два вдоха:

куда-то в пропасть всем миром падаем.

Но мне не страшно – настолько плохо

жить без любви твоей, да и надо ли…

Я б с тобой разделила навеки твою темноту

Я б с тобой разделила навеки твою темноту,

из которой стремишься к огню, не боясь опалить

нежных крыльев души… Но сегодня ты выбрал не ту…

А быть может – ту самую… [Господи, мне ли судить…]

Быть любимым – так скучно и просто:

для кого-то ты – небо и звёзды,

море синее, солнца свет

(только счастья нет).

Быть счастливым – так страшно и сложно:

не взаимно, но не безнадёжно

восхищаться чужим огнём

(и гореть на нём).

Я тебе бы сияла намного светлее огней,

что так манят тебя, волшебство обещая любви…

Я б тебя удержала, но ты – ты стремился бы к ней…

Так лети, не держу – ни тебя, ни обид – C'est la vie…

Все друг без друга – могут

Все друг без друга – могут.

А остальное – ложь:

сколько тебе в подмогу

выйдет из дома в дождь?

Выедет в лес в морозы?

Даст до зарплаты в долг?

Сопли утрёт и слёзы?..

Лишь от таких и толк

есть, остальные – омут

(Выплывешь?/Пропадёшь?)

Все друг без друга – могут.

А остальное – ложь.

Липкий мороз по коже –

не пожелать врагу! –

мы друг без друга тоже…

Я без тебя – могу!

Только – не вижу смысла

и позабыла вкус…

Памяти коромысло

давит на плечи: груз

воспоминаний тяжек –

вёдра полным-полны.

Время не лечит даже

от не своей вины.

Я подарю тебе белый корабль

Я подарю тебе белый корабль

(может быть – парусник, может быть – яхту),

он унесёт тебя в синюю даль,

я помашу тебе в след. Мне барахта-

ться надоело в трясине невзгод –

мелких сует надоевшего быта.

Не возвращайся ко мне через год,

и через сто… Я совсем не сердита,

просто желаю тебе под килём

полных семь футов, чтоб ветер был – в спину,

чтоб поросло всё былое – быльём,

чтобы удача тебя не покину-

ла, как портовая девка, когда

кончились сразу и деньги, и виски,

чтоб никогда никакая беда

не приходила к тебе, мой неблизкий…

Море тебе не опасно и в шторм –

крепок корабль твой и сила молитвы,

не возвращайся ко мне ни за что –

двери в семейную гавань закрыты.

А ты – мой самый заклятый враг

А ты – мой самый

заклятый враг:

пытаешь, мучаешь, бьёшь с ноги;

я умоляю –

не надо так:

пусть не друзья мы, но – не враги.

Уже не больно

почти совсем:

не знают мёртвые слова боль;

я всё, что было,

делю на семь,

и получаю в ответе ноль.

И значит были

равны нулю

все наши чувства, и вот вопрос:

зачем тебе я

кричу "Люблю!",

забыв про реки пролитых слёз.

Но снова руки

к тебе тяну:

спаси, помилуй, подставь плечо –

я в этой боли

своей тону,

и почему-то хочу ещё…

Выжить бы. Просто выжить бы. Всем назло

Выжить бы. Просто выжить бы. Всем назло:

близким /далёким, лучшим друзьям заклятым,

самым врагам любимейшим… Повезло –

скажут они вдогонку, как так и надо.

Вырваться, жилы жизней семи порвав –

где и взяла-нашла-то такие силы?

Физики/химии/жизни закон поправ –

выжить, оставшись свежей, худой, красивой.

Будут галдеть – ей в руки всегда само

падало всё: печалей и бед не знала…

Выжить бы. Просто выжить бы. Всем назло.

Встать на раз больше надо лишь, чем упала…

Цель обозначив, просто идти вперёд –

тупо за шагом шаг без рефлексий лишних:

сутки, неделя, месяц, другой –и год…

Что говорят вдогонку – не знать, не слышать.

Глохнуть от невозможности сделать вдох –

лёгкие разрывает от острой боли –

Господи, как не сдохнуть-то, как не сдох…

Точно ли ЭТО, отче, ты звал – любовью?..

Не читай меня. Не читай

Не читай меня. Не читай.

К горькой памяти не прикладывай.

Ты дели меня, вычитай,

умножай – так на ноль, не складывай.

Не пиши ты мне. Не пиши

писем длинных/коротких – всё равно.

Вычитай меня из души.

Раздели нас. Коль сможешь – поровну.

Забывай меня. Забывай

постепенно – кусками. Брызгами

горьких слёз меня отмывай –

ветровое как будто – мысленно.

За плечом у меня не стой

в каждом зеркале – привидением:

мы остались за той чертой

вычитания и деления.

Все эти "Здравствуй, красивая, как ты там?"

Все эти "Здравствуй, красивая, как ты там?"

валятся тоннами мусора в почту / в душу,

но всё равно там звенящая пустота –

нет никого, чей привет был бы правда нужен.

Эти глаза никогда не устану в снах

взглядом искать… В параллельные жизни вхожа,

я там – Астахова [с глупой приставкой "ах"],

и Полозкова немного, конечно, тоже:

там, что ни стих, что ни строчка – шедевр, концепт

[залы, концерты, поклонники, деньги – густо],

только успеха чужого из сна рецепт –

не унести: в крепко сжатой ладошке – пусто…

Как ни зови золотого к себе тельца,

только стихи ищут сердца тугое вымя:

высосать/выдоить досуха/до конца –

глаз твоих свет и твоё дорогое имя –

напрочь из памяти… Всё, что стихом легло

[строчку за строчкой кладу, распуская душу],

то – не моё: между нами стена – стекло

непробиваемое, хоть стреляй – не струшу.

Только – пожалуйста! – если себя узнал –

не обходи эту стену, мол, как ты, здравствуй:

брось анонимно куда-нибудь на PayPal

сколько не жалко, не тратя слова напрасно.

В сердце внезапно настала такая тишь

В сердце внезапно настала такая тишь –

я осознала, что ты мне не позвонишь,

и мне не надо теперь говорить: "Пока,

я занята, очень важного жду звонка"

всем остальным, кто, к несчастью, не ты. Но всё ж

и понимая, что ты уже не придёшь,

не позвонишь, не напишешь, и просто не –

не выключаю ночник на своём окне:

если не ты, может, кто-то другой теперь

в слякоть осеннюю робко заглянет в дверь?

За любовью

Согреваю бокал вина

 

в чуть заметно дрожащих пальцах,

я сегодня не влюблена,

но подумываю – остаться

здесь, сегодня с тобой в ночи –

с очень страстным, но не знакомым.

Ты мне просто отдал ключи –

приходи, мол, и будь как дома:

мне такая как ты нужна –

ты как свет, мол, в ночном окошке…

Прихожу – ты: "Привет, жена!".

Но какая жена из кошки,

что сама по себе гулять

без отчёта привыкла вволю?

Я сегодня – простая блядь.

Встала в очередь.

За любовью.

Вот так внезапно на волю выбежать

Вот так внезапно на волю выбежать –

господи, или кто-нибудь там, спаси-

те, слишком больно, боюсь, не выдержу,

и как нарочно, ни одного такси,

ни одной машины нигде поблизости,

да как занесло меня в такую глушь,

где лишь тела догадались вымесить,

забыв вложить самородки душ

в это недо-тесто из говна и палок –

видно, и у творца истощился ресурс –

и как это всё просто за-е-ба-ло

я самой себе признаться боюсь;

ни души кругом, темнота, и в смартфоне

всё разом – деньги и интернет

куда-то делись… И где-то фоном:

коль счастья нет – то и жизни нет…

Море в ноги бросилось верным псом

Море в ноги бросилось

верным псом –

радостным, дурашливым –

балла три,

брызгами солёными –

на лицо:

я тут тоже плакало,

посмотри…

И стоим счастливые,

все в слезах:

целый год не виделись –

это жесть…

Как мы друг без друга – не

рассказать…

Наконец-то встретились –

счастье есть.

Отошло от берега –

догони! –

и волну подставило

под живот:

ты тут осторожно, не

утони –

он ведь, если что не пе-

реживёт…

Любит ли, не любит ли –

не вопрос:

кто же сомневается,

если да…

Брызги на ресницах ли,

капли слёз

ли – какая разница:

всё вода…

Время водой утекает сквозь пальцы

Время водой утекает сквозь пальцы –

как ни сжимай, всё равно не удержишь,

ты не сказал мне простое "Останься"

[кажется, сдохнет от боли надежда]…

* * *

Джинсы, трусы – на полу вперемешку

[ночью они как-то сами слетели] –

горько шучу, мол, не спутать бы в спешке

[губы предательски дрогнули еле],

ты – непонятно суров и галантен:

чай или кофе, а сахара сколько

[кофе на кухне – не тот, что в кровати:

как ни сласти – всё равно будет горько],

я – тоже вежлива по-королевски:

кофе – спасибо, но нет – убегаю

[ночью была восхитительно дерзкой,

утром – ну, так уж выходит – другая]…

* * *

Время водой утекает сквозь пальцы –

как ни сжимай, всё равно не удержишь,

ты не сказал мне простое "Останься"

[кажется, сдохнет от боли надежда]…

Счастья будущего осколки

Счастья будущего осколки

по сусекам скребу – прячу.

Из чужого коллаж только –

уникальный зато. Плачу.

Из обломков чужих судеб

[поцелована я Богом]

мозаичный шедевр будет,

хоть работы над ним – много.

Собираю в одно – части

[каждый пазл – на своё место],

клею из ничего – счастье,

это сложно, зато – честно.

Кто-то бросил, а я – рада:

по-за-рез оно мне – нужно,

без него – филиал Ада

иссушает мою душу.

Мы все в душе немножечко поэты

Мы все в душе немножечко поэты –

ранимость пряча глубже под ребро,

молчим так оглушительно об этом,

что проще было б взяться за перо…

Но – нет, опять прокачиваем скиллы

циничности, и толщину брони,

на нелюбовь растрачиваем силы,

чтоб на нуле "Спаси и сохрани!"

шептать кому-то призрачному в небо,

и он нажмёт, вздыхая, Ctrl + S,

чтоб снова – в бой… Спасибо. Только мне бы

инструкцию – как выжить можно здесь…

Два-ноль

Уехать, убежать, располовинив

и жизнь свою, и жизнь мою, и боль,

но даже вдалеке родное имя

стучит в груди… И счёт теперь – два-ноль,

ведь ты в пылу борьбы с собой – с азартом

судьбе капризной бросил на сукно –

меня, себя, любовь – как просто карты,

и та – взяла. Такое вот кино.

Но жирный куш побед – не греет душу,

ведь я была – тебя живая часть,

и ты – с победой, но с душой наружу,

и я – шестёркой, не попавшей в масть,

в руках судьбы, тасующей колоду,

пошла, как карта – дальше по рукам…

Ты – праздновал победы, я – невзгоды

распределяла в рифмы по строкам.

И сжалилась судьба – да сколько ж можно

так кровоточить рифмами? – на ноль

твои победы наскоро умножив,

мне семафорит: "Стоп игра! Два-ноль!"

Я не плачу ночами от серой глухой тоски

Я не плачу ночами от серой глухой тоски –

я давно ни по ком/ни о чём так давно не плачу –

героически в тёмное прошлое марш-броски

(в настоящее – тоже) не делаю наудачу,

не готовлю стратегию, как победить в бою,

если завтра тебя (наша жизнь – поле боя?) встречу,

я не плачу ночами, я даже (прости!) пою:

это – время, оно, как известно, отлично лечит.

Щедро трачу НЗ, подъедаю слегка сухпай

(шоколад и сгущёнка там вкусные, знаешь, очень),

я ещё в феврале ощущаю всей кожей – май,

а не наоборот, так зачем мне бояться ночи?

Я не плачу ночами от серой глухой тоски –

не готовлюсь к войне, ради мира качая скиллы…

Мне объятья других –удушающие тиски,

и мне в этих тисках на тоску не хватает силы…

Мне б не на жизнь – на час

Мне б не на жизнь – на час [ведь, Господи, он ничей!]

просто один лишь раз заснуть на его плече.

Крепко закрыв глаза, поверить, что мой он. Весь.

Все позабыть "нельзя". Не ждать. Быть сейчас и здесь.

Носом уткнуться в грудь. Дыхание в такт равнять.

Раз хоть. Когда-нибудь. Так просто. Его. Обнять.

Греться его теплом, и ритмы сердец, чтоб в такт…

[Встретились. В лобовом… Да, Господи, как же так?..]

Я сразу всё пишу начистовую

Размашисто, уверенно и смело

я сразу всё пишу на чистовик,

без страха новый, непорочно белый

испортить лист (в корзину напрямик

идёт он, если вышло неудачно:

расходники жалеть – не мой удел),

и над стихом, не выжившим, не плачу –

знать, не жилец, раз выйти не сумел.

Я сразу всё пишу начистовую:

цель вижу – без препятствий, напрямик,

но "Не скучай. Твоя. Люблю, целую"

упрямо сохраняю в черновик,

чтоб – переформулировать, поправить,

средь точек-запятых найти баланс,

но не нажать заветное "Отправить"

ни в первый, ни в сто первый даже раз.

И в тысячный – где смелости найти бы

сказать тебе заветное "Люблю",

предчувствуя не счастье, а погибель

у этого безумства на краю?

А в стопятьсотый – всё-таки решиться

корабль направить на смертельный риф,

и в собственном стихе – самоубиться

об острые края точёных рифм.

Не выискивать новых смыслов

Не выискивать новых смыслов

в его статусах, фото, письмах,

не вымучивать тыщу лет,

что сказать на его "Привет!",

взять – и просто не отвечать.

Промолчать.

Куклой ниточной на верёвках,

что он дёргает со сноровкой

кукловода и палача,

издеваясь и хохоча,

видя, как увязаю в сеть –

не висеть.

Рвать верёвки и сухожилья,

не молиться, мол, "Лишь бы жил!" и

в липкой луже своей крови

не молить о былой любви:

уже с неба спускался Бог –

не помог…

Твой номер моим телефоном давно забыт

Твой номер моим телефоном давно забыт –

мой список контактов сжимается каждый час:

я слишком ценю новый ровный сердечный ритм,

чтоб где-то хранить этой памяти боль о нас.

Я долго носила под сердцем – не сберегла –

она умерла, ей бы было сегодня семь.

Она нас связать попыталась, но не смогла –

да и не должна бы… Малышка ещё совсем…

А ты – не её, не меня на руках носил:

ты нянчил и пестовал – родненькую, свою!

А вырастил, выкормил – надо же – отпустил

ко мне, передай, мол, как сильно ещё люблю.

И бьются в экран незнакомые номера –

рингтоном чужим и безликими СМС,

и просят любви, но моя уже – умерла

малышкой совсем…

А для ваших здесь нету мест…

Ночь. Осень

Ночь. Осень. И в глаза мне – "Только правду!" –

из чёрных окон светят фонари,

но я – молчу под шорох листопада,

и ты им ничего не говори,

что это ты шального неба просинь

сменил вдруг на Малевича квадрат

в моем окне, и за день лето в осень

раскрасил, а теперь и сам не рад

косым дождям, стучащимся в окошко

(и нервно куришь пятую подряд),

и памяти, что вновь скребётся кошкой

под рёбрами… Никто не виноват,

что в жизни предусмотрено движенье

минут, часов, листов календаря,

и все пройдёт – любое притяженье –

когда-то в тихой грусти ноября…

Падать – не очень больно

Падать – не очень больно:

сколько таких падений

пережито!.. Невольно

"остановись, мгновенье!" –

тихо, губами только –

тихо шепчу – услышат:

их за спиною столько

вечно в затылок дышит…

И опустить боятся

хоть на секунду крылья:

мне ж с высоты сорваться –

доли секунды, или

в пропасть к тебе – пол шага

(Под ноги смотрит кто там?

"Глупость" – равно "отвага"),

ангелы без работы

дня не сидят, я знаю.

Только порой неловко,

что я опять, дурная –

в пропасть, и без страховки…

Долго на свет лечу

Долго на свет лечу –

радуясь, хохоча:

счастья себе хочу!

…Лампочкой Ильича

свет оказался тот…

Милостива судьба:

ярко горит, не жжёт,

а ведь сгореть могла.

Лампочки тусклый свет

благо, что так ленив:

столько летела лет,

крылья не опалив…

Небо давно устало

Небо давно устало –

раненой раной-тучей

плачет: осталось мало

лет (и не самых лучших),

чтобы любить взаимно…

Память разбитой вазой –

ласково и интимно –

режет опять, зараза,

больно сердца и руки

(то ли от тихой грусти,

то ли от просто скуки)…

Боже, когда отпустит?

Новый замок на двери

старой (звонить три раза!),

я так хотела – верить,

что – пусть потом, не сразу –

сердце затянет шрамы:

пусть не красиво, лишь бы

криком истошным "Мама!"

небо не рвать…

Не вышло…

1  2  3  4  5  6  7  8  9 
Рейтинг@Mail.ru