Неслучайная ночь

Ольга Володарская
Неслучайная ночь

Глава 7

Кравченко положил руку на плечо Ветра и легонько сжал, как бы говоря: успокойся, друг, не надо кипятиться. Затем взял два стакана, разлил водку, один поставил перед собой, второй протянул Дрозду.

– Давай выпьем, Ваня. Ты и я. За день согласия и примирения.

– День согласия и примирения седьмого ноября.

– Это общероссийский. А наш с тобой, персональный, так сказать, будет сегодня. Я не хочу портить праздник Марку… – А про себя Слава добавил: «И жизнь Сергея». – Поэтому согласен считать тебя пока если не другом, то хотя бы не врагом. Ты принимаешь мое предложение?

Дрозд, надо отдать ему должное, не стал выкобениваться. Молча кивнул и принял из рук Кравченко стакан. По всей видимости, дело, о котором он столько говорил, было выгодно не столько Ветру, сколько ему самому.

Выпив, Дрозд передернулся.

– Как вы ее пьете? Гадость редкая…

– Водка хорошая, – кинулся на защиту привезенного продукта Марк. – Из дьюти-фри.

– Да я не про качество… – Дрозд схватил со стола яблоко и принялся яростно его грызть. – Я в ней не понимаю ни черта, по мне вся водка одинаково противная.

– Зачем тогда пьешь?

– Ну, не компот же пить… – кивнул он на бутылку вина. – Мужики должны употреблять крепкий алкоголь. На худой конец пиво.

– Кто сие сказал?

– Таково мое мнение. Еще я считаю, что мужчине необходимо питаться мясом, поэтому я его ем, хотя и не люблю.

Слушая его, Кравченко думал о том, что понимает, откуда это в Дрозде. Вячеслав помнил, как в институте Иванушка страдал из-за того, что все считали его немного женственным. И дело было не столько в его смазливой физиономии, сколько в походке и голосе. Дрозд повиливал бедрами, хотя они не выглядели очень широкими, просто чуть полноватыми. А голос у него был таким высоким, что Иванушку по телефону путали с девушкой. Парень и курить начал в надежде на то, что голос огрубеет. И частенько пил ледяное молоко, чтобы простыть и охрипнуть. Раз и навсегда!

Но, как выяснилось, напрасно Ваня подвергал свое здоровье вредным воздействиям. Голос остался прежним. Наверное, поэтому Дрозд старался говорить очень тихо, ибо стоило ему повысить тон, как в нем появлялись визгливые бабьи нотки.

Во внешности Дрозда с годами также больших изменений не произошло. Он по-прежнему походил на сказочного Иванушку, только несколько потрепанного. Хорошо хоть не расплылся, но и мускулистым не стал. Про занятия кик-боксингом Дрозд, возможно, и не врал, однако успеха в нем явно не добился – иначе мышцы вырисовывались бы более отчетливо.

– В холодильнике есть пиво, – сказал Марк. – Если хочешь, сходи за ним.

– А травки нет? – поинтересовался Дрозд.

Марк отрицательно покачал головой.

– Плохо… – вздохнул Иван. – Я бы сейчас затянулся пару разочков.

– Я тоже, – подала голос Диана. – Ветер, у тебя ничего в загашнике не припрятано?

– Нет, – ответил за хозяина станции Славка. – У него зарыто в земельке! Или ты уже откопал, а, Ветер? И куришь в одно жало?

Кравченко рассмеялся. Все присутствующие, кроме Дрозда и Мичуриной, не знавших сути, последовали его примеру.

Намек был на прошлогодний случай. Тогда кто-то притащил с собой на «Ветродуйку» целую пол-литровую банку астраханской анаши, и тусовка вознамерилась ее за раз скурить. Но та, хоть и считается слабой, хорошо всех зацепила, и осталось ее больше половины. Ветер сказал: «Давайте ее закопаем. Вдруг менты нагрянут, а у нас тут чуть ли не наркопритон?» Народ Сергея поддержал и всей ватагой принялся банку с анашой прятать. Когда дело было сделано, они со спокойной душой улеглись спать. Утром же ни один человек не мог вспомнить место, где зарыли траву (никто не догадался поставить над ней ориентир). С тех пор члены клуба нет-нет да принимались искать банку, однако никому не удалось ее отрыть. Или, как вариант, кто-то все же нашел, но не сказал остальным. Хотя последнее маловероятно. Но как тема для шуток напоминание о той банке проходило на «ура».

– Хотите, я позвоню кое-кому, и нам привезут отличной травы? – спросил Дрозд.

– На фиг, неохота сегодня… – поморщился Ветер. – Да и водяры полно. Лучше по старинке нарежемся.

– И то верно! – подхватил Марк, который уже изрядно захмелел. Ему, чтобы «нарезаться», хватало пяти стопок. – Слава, разливай!

Кравченко послушно взялся за бутылку.

Пока он наполнял стаканчики, остальные вспоминали еще какую-то историю и громко гоготали. Дрозд расстегнул молнию на кармане ветровки, из которого раздалось треньканье сотового телефона.

– Извините, – буркнул Ваня, наконец достав его, – я отойду…

И, поднявшись с подушки, зашагал прочь.

– Как думаешь, что за дело у него к тебе? – спросил Слава у Ветра.

– Самому интересно, – ответил Сергей. – Могу предположить, что речь идет о каком-нибудь крупном рекламном контракте.

Слава посмотрел Дрозду в спину и задумчиво сказал:

– Я бы на твоем месте не стал с ним связываться.

– Я и не собираюсь. Но мне интересно, что Дрозд хочет предложить… – Он взял свой стаканчик и отсалютовал им остальным. – Вот сейчас дернем чуток, и поговорю с ним.

– Еще раз за вас, Марк и Диана! – провозгласил Баринов, последовав примеру Ветра. – Счастья вам!

– Да хватит уж за нас, – отмахнулся Штаркман. – Давайте просто за любовь!

Все, кроме жениха с невестой, скептически хмыкнули. Видно, у каждого была в жизни неудачная история (а то и не одна), после которой в любовь не очень-то верилось. И только Егор хмыкнул не поэтому. Он-то как раз в любовь верил. Но был убежден, что испытать ее можно один лишь раз, и с ним уже такое было…

– За что пьем? – спросил Дрозд, подходя. Он закончил разговор и убрал мобильный обратно в карман.

– За любовь, – ответила ему Бабуся.

– О, это святое! За это выпью… Но больше ни-ни.

– Ты веришь в любовь? – скептически усмехнулся Ветер.

– Конечно. Сам испытал когда-то. Давно, правда…

– Заливаешь!

– Да нет, я серьезно. Жаль, только один раз. Да и взаимной моя любовь не оказалась. Но все равно было, было…

И тут все, кто знал Дрозда с института, поняли, о ком он говорит. Девушку, которая растопила ледяное сердце Иванушки, звали Надеждой. Она училась с ним на одном курсе, была очень артистична, но скромна. Ей хотелось попасть в команду КВН, однако Надя стеснялась предложить свою кандидатуру. Дрозд, безуспешно ухаживающий за ней, решил, что если ей помочь, то она, возможно, станет к нему более благосклонной. И привел ее в команду. Надю, после того как она показала несколько сценок, взяли, и скоро девушка уже считалась одним из самых ярких игроков. Вот только Дрозд так и остался для барышни всего лишь приятелем – Надя с первого курса встречалась с другим парнем и сразу по окончании института вышла за него замуж. Звали парня Егор Баринов.

Дрозд сильно переживал свою любовную неудачу. Но, что интересно, не пытался молодым напакостить. Совершенно искренне Иванушка желал Наде счастья и дорожил ее хорошим к себе отношением. Единственный же подарок девушки – черный кожаный шнурок с серебряным медальончиком в виде Стрельца, знака Зодиака, как нацепил на свое двадцатидвухлетие, так до сих пор и не снимал.

Кравченко очень удивился, заметив его сейчас. Столько лет прошло, а все носит… И, главное, шнурок уже вытерся, серебро потускнело, украшение смотрелось невзрачно и никак не соответствовало ни возрасту, не статусу Дрозда, но он этого будто не замечал. Или уж так сроднился с Надиным подарком, что не представляет на своей шее ничего другого?

– Да, я вам не сказал, – продолжил Иван, выпив и закусив все тем же яблоком. – Сейчас нам травы привезут. Ребята, что мне звонили, находятся тут неподалеку, и у них она всегда есть.

– Я ж сказал – не надо! – проворчал Ветер.

– А Дианочка вот не откажется, ведь она с нами не пьет… Да, Диана?

Невеста Марка кивнула.

– А что за ребята такие, у которых всегда трава при себе имеется? – поинтересовался Сергей.

– Твои единомышленники, кайтеры.

– Из моих?

– Нет, у них своя база есть.

– А… Ты про того недоноска Юргенса? Тогда понятно…

База Юргенса находилась не очень далеко от «Ветродуйки». Всего в нескольких километрах. Построена она была только в прошлом году, но популярностью не пользовалась не поэтому. Просто ее облюбовали совершенно безбашенные люди (под стать хозяину), и те, кто приезжал туда позаниматься, а не накуриться, напиться, подраться, находили их общество неприемлемым. Юргенсу база не приносила никакого дохода, но ему на это было плевать. На строительство и содержание станции деньги ему дал отец, столичный олигарх. Папаша так страшно обрадовался, когда ребенок (Юргенсу было всего двадцать два) увлекся спортом, что готов был отстегивать любые суммы. Тем более они не шли ни в какое сравнение с теми, которые сынуля проигрывал в казино.

– А скоро привезут? – поинтересовалась Диана.

– Через полчасика.

– Хорошо. Тогда мы с Марком пойдем погуляем. Вы не против?

Естественно, никто ничего против не имел. Все понимали – жениху с невестой хочется поворковать.

Будущие супруги вышли из-за стола. Диана обняла Марка за шею, он ее за талию, и влюбленная парочка направилась в сторону моря, которое заходящее солнце раскрасило багряными тонами.

– Красивая пара, – заметила Ульяна. – И гармоничная, несмотря на большую разницу в росте, возрасте и уровне интеллекта.

– Тогда в чем же гармония? – нахмурилась Бабуся.

– В том, что они идеально дополняют друг друга, – ответил за писательницу Егор. – Или даже не так… Друг без друга они не то чтобы никто, но… Трудно объяснить.

– Особенно тебе, Барин, – захохотал Ветер. – Ты ж у нас немногословный! Поэтому дай Мичуриной договорить.

– Егор прав, – кивнула Ульяна. – Они как единица и ноль. По отдельности ноль – пустое место, а единица – самое маленькое число. Вместе же – десятка. Так и Марк с Дианой. Я уверена, что до того, как она стала встречаться с вашим другом, вы воспринимали ее как малолетнюю дурочку. Сейчас же, когда Диана рядом с ним, она будто серьезнее стала, взрослее и умнее. Но это не потому, что девушка набралась ума и взрослости от Марка. Просто он открыл Диане… Диану.

 

– Как так?

– Помните старое кино «В моей смерти прошу винить Клаву К.»? Там мальчик влюбился в девочку Клаву в детском садике и все детство и юность ей поклонялся. Но девочка выбрала не его, а другого. И сказала отвергнутому юноше: «Ты подарил мне себя, а он подарил мне меня!» Вот так же и Марк сделал…

– Я понимаю, о чем ты говоришь, – подал голос Кравченко. – И с тобой согласен. Но что дала Марку взамен Диана? Как она его изменила? Чему научила? По-моему, Штаркман остался таким, каким был. Даже не помолодел нисколько. Хоть и не поглупел, слава тебе господи…

– Благодаря ей Марк понял, что способен по-настоящему любить, а это дорогого стоит.

– Всего-то? – фыркнул Слава. – Неравнозначный обмен! Он-то, кроме всего прочего, безбедное существование Дианке, бедной сиротке, обеспечил. А то у нее ни жилья, ни денег… Семьи и той нет!

Тут в беседу вмешался Дрозд:

– А ты, Слава, ничего не путаешь?

– О чем ты?

– О безденежье Дианы?

– Не путаю. Ветер привез ее на станцию, потому что ей жить было негде и квартиру снять не на что.

– Странно…

– Ты знаешь ее, что ли?

– Наслышан о ней, скажем так.

– Ну-ка, ну-ка… – Ветер подался вперед. Он решил, что Дрозд сейчас начнет наводить поклеп на невесту Марка, и приготовился поймать его на лжи.

– У нее муж был, да? И он играл? – уточнил Иван.

– Правильно.

– Обычно ему везло, но однажды он продулся вчистую…

– Да, все ушло, в том числе и квартира. – А про себя Ветер добавил: «И Диана», но вслух этого не сказал.

– А что было дальше, ты знаешь? С мужем Дианы?

– Умер он вроде.

– Был убит, точнее. Сразу после того, как продал квартиру (договоренность у них была такая: отдать долг деньгами, а не недвижимостью).

– И что?

– А то, что денег тот, кому он проиграл, так и не получил. Исчезли они… – Дрозд криво усмехнулся. – Как и Диана.

– Ты на что намекаешь?

– Многие считают, что именно она заказала мужа и забрала деньги.

– Да брось! Я о таком не слышал!

– Иначе не привез бы ее сюда? – проницательно усмехнулся Дрозд. – Она всех вас обманула. Включая того мужика, который так и не получил долг. Ведь Диана и с ним позажигала, да? Но не потому, что муж ее проиграл, эту байку она сама придумала, просто ей нужно было усыпить его бдительность.

– Какой же ты, Дрозд, балабол… – досадливо протянул Ветер. – Выдумываешь всякую хрень… И главное – зачем? Все равно тебе никто не поверит…

– Я ничего не выдумал! Диана та еще штучка… – Иван посмотрел на два темных силуэта, слившихся в единое целое на фоне закатного неба. – И, кстати сказать, она не сирота. Первая из моих жен была дальней родственницей ее матери и отлично знала всю их семью…

Глава 8

Диана и вправду не была сиротой. Ее мать до сих пор здравствовала, причем находилась еще в том возрасте, который далек от пожилого. Ей исполнилось всего сорок!

Лариса, так звали матушку Дианы, родила дочь в семнадцать. От кого, она и сама толком не знала, но была уверена, что отцом ее чада был кто-то из устроителей первой в их городе выставки элитных автомобилей. Лариса принимала в ней участие в качестве модели. Она посещала школу манекенщиц и грезила о мировой карьере, и когда ее и еще пятерых девочек пригласили поработать на выставке, Лариса была на седьмом небе от счастья. Во-первых, покрасоваться на фоне дорогущих машин мечтала каждая, во-вторых, это могло стать стартом головокружительной карьеры, а в-третьих, с деньгами в их семье было туго, а ей обещали прилично заплатить.

Лариса была очень красивой смуглянкой с аппетитными формами. На фоне остальных моделей – худых, светловолосых, белокожих (в моде тогда были белокурые голубоглазые красотки) – она сильно выделялась и казалась старше ровесниц из-за своих спелых прелестей и проницательного взгляда огромных карих глаз. Нет ничего удивительного, что именно Ларису поставили рядом с самым роскошным авто – с красным «Феррари», а затем пригласили на банкет.

Девушка раньше практически не пила, но, работая на выставке, она так перенервничала, что сейчас решила для расслабления принять пару фужеров шампанского. Вино ей подносил очень солидный дяденька, имени которого она не помнила, но знала: тот – большая городская шишка. Ожидать от такого серьезного и важного мужчины гадости, а тем более подлости Лариса никак не могла. Поэтому, когда перед глазами вдруг все стало расплываться, она решила, что на нее так подействовал алкоголь. Дядечка, заметив состояние девушки, любезно предложил проводить ее в один из кабинетов, где есть диван. Лариса согласно кивнула.

Что было дальше, она не помнила. Разве только то, что в кабинет вслед за ними вошли еще трое мужчин, которые помогали Ларисе улечься на диван. Потом вроде бы кто-то разул ее и как-то уж очень жарко гладил ноги, и у нее от этих прикосновений все трепетало внутри…

Очнулась Лариса в машине. Она была одета, рядом с ней на сиденье лежали ее сумочка и бутылка с минералкой (тот, кто оставил воду, будто знал, что девушке ужасно захочется пить). Автомобиль вел безмолвный водитель. Он только спросил адрес, а когда подкатил к ее дому, бросил: «Приехали».

Лариса поднялась в квартиру, приняла ванну, легла в постель. Ее подташнивало, но в целом самочувствие было нормальным. Она так и не вспомнила, что произошло с ней в кабинете. Решила, что просто отключилась, и ее, спящую, перенесли в машину, когда вечеринка закончилась.

Дальнейшая жизнь текла более-менее спокойно. Лариса окончила модельную школу, стала получать заказы на работу. За границу и даже в столицу ее не приглашали, но в городе девушка пользовалась популярностью. В общем, жаловаться на судьбу было грех. Вот только в последнее время Лариса стала неважно себя чувствовать. Видимо, сказывалось переутомление и недосыпание – работать в основном приходилось в ночных клубах на показах нижнего белья и купальников. А вот почему начала поправляться, Лариса понять не могла. Вроде ела мало, но талия стала заплывать, а грудь прямо-таки вываливалась из бюстгальтера. Решив, что ее гормональная система дала сбой (месячные всегда приходили нерегулярно, но сейчас их целых три месяца не было…), девушка решила пройти медосмотр.

Терапевт, который осматривал ее первым, сразу спросил: «Может, вы беременны?» Лариса рассмеялась в ответ: «Только если от святого духа!» Секса у нее не было больше полугода, с тех пор, как она рассталась со своим парнем. Но терапевт все же направил девушку к гинекологу. Тот вынес вердикт: «Беременность не менее двенадцати недель». А затем спросил: «Ребенка оставлять будете? Если нет, то аборт только с разрешения родителей, поскольку вам всего семнадцать».

Лариса попросила время на раздумье. Матери о своей беременности она сообщать не собиралась. Та воспитывала ее одна, не баловала, держала в строгости. И в модельный бизнес не хотела пускать, орала, что во всех этих школах манекенщиц готовят не моделей, а проституток, а она не для того дочь рожала и тянула из последних сил, чтоб ее в бордель продали. Но Ларисе все же удалось матушку уговорить. Этому поспособствовал тот факт, что директор модельной школы оказался ее одноклассником. Но мать все равно не расслаблялась и каждодневно предостерегала дочь от необдуманных поступков и грозилась отречься от нее, если девушка все же совершит что-нибудь такое, неприличное… разве могла Лариса ей признаться?

Но и ребенок девушке был не нужен. Поэтому она попыталась от него избавиться при помощи народных средств: пила йод и пижму, сидела в горячей ванне, поднимала тяжести… Когда это не помогло, нашла медсестру, которая делала уколы, вызывающие спазмы. Так многие избавлялись от беременности. Многие, но не Лариса!

Матери она сообщила о своей беременности, когда срок подходил к четырем месяцам. Та сразу потащила дочь к врачу, но аборт делать было уже поздно. Тогда матушка приняла решение: об интересном положении Ларисы никому не сообщать, ребенка она будет рожать в другом городе и сразу от него откажется. Дочь поплакала, но согласилась.

Младенец появился на свет на два месяца раньше срока. И был таким крохотным, что Лариса боялась его трогать – думала, рассыплется от ее прикосновения. Когда ребенок немного окреп, его всучили роженице и велели кормить. И хоть мать строго-настрого запретила это делать (чтоб легче потом было отказаться от ребенка), девушка поднесла малышку к груди…

Едва крохотное существо припало к ней, Лариса поняла, что не отдаст свою девочку чужим людям, а оставит ее себе.

Из роддома всех женщин забирали либо мужья, либо родственники, и только Ларису никто не встречал. Мать, узнав о решении дочери, уехала домой, бросив перед тем фразу о том, что с ребенком она ее на порог не пустит. Если такая взрослая стала, что готова принимать самостоятельные решения, то теперь и жить должна не у матери под крылышком, а отдельно. И поднимать свое чадо без ее помощи.

Лара стала жить у бабушки, не такой черствой, как ее мать. Она очень помогла внучке, особенно морально. Когда Лариса попросила старушку пустить их с крошкой Дианой на пару ночей, пока они не снимут квартиру, та решительно заявила:

– Никак съемных квартир! У меня места полно: аж две комнаты, в одной я буду, в другой вы.

– Но ребенок ведь плакать ночами будет… Вдруг мы тебя потревожим?

– Ничего, я все равно бессонницей страдаю. А по телевизору ночами смотреть нечего, так что с вами мне веселее станет.

– Бабуль, спасибо тебе! – чуть не расплакалась Лариса.

До сих пор она не была близка со своей бабушкой, та больше деток погибшего сына привечала, отчего дочь злилась и редко отпускала к ней Лару. Говорила: бабка тебя не любит, так какого рожна ее навещать? И вот что оказалось! Именно бабушка, которая вроде бы не любила внучку, по словам матери, протянула руку помощи.

– Да было бы за что, – проворчала старушка. – Ты ж внучка моя, родная кровиночка. Неужто я тебя выгоню? – И заметив, как дрогнуло лицо Ларисы, добавила: – А на мать свою обиды не держи. Несчастная она женщина, вот и злобствует. Вечно ей казалось, что ее не любят, не ценят, не замечают. Все-то она боялась от других отстать! И тебя-то родила только потому, что ее брат отцом стал. Как же – она старшая, а все бездетная, а тот в свои двадцать пять уже при семье…

Старушка махнула рукой и больше об этом разговора не заводила. И Лариса была ей очень благодарна. О матери ей вспоминать не хотелось – чтобы обиды на нее не держать. А то стоило подумать, что она от дочки и внучки отказалась, так все закипало внутри, а молоко совсем как водица становилось.

Когда Диане исполнилось полгода, Ларисе выпал крупный шанс. Ей предложили работу в столице. Красота ее после родов только расцвела: формы стали аппетитнее, лицо женственнее, и редактор первого в России эротического журнала, увидев фотографии провинциальной модели, захотел снять ее для разворота. И заплатить обещал прилично. Лариса оставила Диану с бабушкой, а сама рванула в столицу.

Съемки прошли более чем удачно. А когда журнал вышел, на Ларису посыпались новые предложения. Только все от московских заказчиков, так что нужно было либо отказываться от половины, либо переезжать в столицу.

– Езжай, Лара, – велела бабушка. – Денег заработаешь, квартиру купишь, а потом Диану к себе заберешь. Пока же я с ней нянькаться буду.

– А не тяжело тебе будет?

– Я, может, и немолодая уже, но и не древняя старуха, справлюсь. Ты только почаще приезжай, чтоб дочка от тебя не отвыкла.

Лариса заверила бабушку в том, что будет каждую неделю их навещать, и первое время слово держала. Но чем больше появлялось заказов, тем меньше времени оставалось на себя и семью. Тем более что дорога до родного города только в одну сторону занимала больше суток, получалось, что из рабочего графика выпадало сразу три дня. И Лариса стала наведываться на родину раз в месяц.

Диана маму узнавала, но первое ее слово было «баба».

Девочке исполнилось полтора года, когда Ларисе невероятно повезло – ей предложили годовой контракт с итальянской косметической фирмой. Он сулил такие огромные деньги, что на них можно было купить неплохую квартиру в Москве. Лариса решила принять предложение и уехать на год в Италию, чтобы потом всю оставшуюся жизнь не расставаться с дочкой. К моменту ее возвращения той исполнится три года. Лариса перевезет ее в Москву, отдаст в садик или наймет няню. Она с радостью взяла бы в столицу и бабушку, но та не желала покидать родной город. Ведь там у нее оставалось еще два внука.

В общем, все было решено, и Лариса уехала. Бабушка писала ей письма, отправляла фотографии дочери, Диана калякала для мамы рисунки, а когда та звонила, кричала в трубку: «Я тия лубю! Пиижай скаее!»

 

Но Лариса не приехала. Осталась в Италии, найдя себе там мужа. Его звали Роберто. Молодой, красивый, обеспеченный – Лариса влюбилась в него до безумия. Он тоже проникся к ней трепетным чувством. И позвал замуж. Только поставил два условия: жена останется в Италии и не рожает детей в течение ближайших пяти лет. О том, что у Ларисы уже есть дочь, Роберто не знал. Еще на первом свидании он сообщил ей, что с разведенками, а тем более с мамочками дел не имеет. «Мне нужна девушка для создания семьи, – вещал черноглазый и черноволосый красавец. – Но как я могу взять в жены ту, от которой уже кто-то отказался? Значит, не такое она сокровище, раз не смогла ужиться с мужчиной. Правильно?» Лариса кивала, хотя считала его мнение ошибочным. А Роберто продолжал: «Чужие же дети мне просто-напросто не нужны. Я все равно не смогу их полюбить, как своих…»

Если бы Лариса не полюбила так сильно Роберто, она не отреклась бы от дочери. Но ради своего итальянского принца была готова буквально на все, а тут всего-то и требовалось, что оставить Диану на попечение бабушки. Ведь не в детдом ее отдала, а родному человеку доверила. Тем более не навсегда. Лариса была уверена, что сможет переубедить Роберто и когда-нибудь заберет дочурку к себе в Италию. И вот тогда они заживут…

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Рейтинг@Mail.ru