По ту сторону сказки. И далеко, и близко

Ольга Станиславовна Назарова
По ту сторону сказки. И далеко, и близко

– Ну, и сказочка! Брррр, – Степан хмуро оглядывал дворец. – Ничего себе невестушка! Такую поди прокорми! А если бы ещё родственнички в гости зачастили?

– Так его же никто не просил свою девушку бросать, – Кир пожал плечами и тихо добавил, обращаясь к Степану: – Тем более, что она-то его спасла из плена. А ту красотку с корабля он первый раз в жизни увидел, и рррраз уже влюбился! Хотя я одного такого типа знаю. Да и ты тоже.

Мальчишки переглянулись и оба фыркнули, вспомнив про Ратко.

Катерина, не обращая на них никакого внимания, о чём-то глубоко задумалась.

– Кать, ты чего такая? Всё же хорошо получилось, – удивился Степан.

– Да смущает меня кое-что. Сестра великанши и птичка их певчая.

– А что с ними не так?

– Стёп, ну, представь на секунду, что сестра эта таких же талантов, и может так же кого угодно усыпить.

– Нда… И всё это великолепие в свободном полёте, – поёжился Кир. – Так, на этом острове от незнакомых девиц лично я бегу как от огня! – решительно заявил он.

Баюн блаженствовал, глядя в зеркальце. – Прямо приятно! У Наины, оказывается, морская болезнь развилась. Она вся такая зелёная, как молодая травка! Вот же странность какая, как летать, так её не укачивает, а плыть…

– Интересно, а почему она не может полететь? – заинтересовалась Жаруся.

– Да из-за ветра здешнего. Он же и над морем хулиганит. А на волны не сесть, не переждать. У неё же метла плавать не приучена, – обстоятельно объяснил Баюн. – Так, в общем и целом, мы уже можем отсюда убираться. Наина пока будет искать кольцо, пока будет возвращаться, а при хорошем раскладе, это будет ещё не скоро, мы вполне и до дому доберемся, и до новой луны доживём! И придумаем, что с этой ведьмой поганой делать!

Кот довольно оглядывал своих спутников, а заметив Сигурда, вышедшего к ним из водопада, приветственно поклонился ему. Аульв любезно улыбался, а потом сдёрнул ткань, закрывающую то, что он держал в руках и произнёс:

– Пой, пой, мой лебедь, спите-усните чужестранцы.

Глава 4. Коварство аульва

Катерина проснулась от того, что над ней заспорили чужие голоса.

– Нет, мы не можем! Она сказочница и если рассердится, то быть беде! – женщина говорила взволнованно.

– Да и пусть себе сердится на великаншу. Птица у кого была? Правильно, у великанши. Она облик менять умеет отлично. Приняла мой облик и всё тут! А меня и рядом-то не было! Пока сказочница проснётся, великанша расправится с половиной её спутников, а то и со всеми. Хотя, возможно, на кого-то и глаз положит. Так что Катрин увидит, что это великанша виновата, и мстить будет ей, а мы поможем!

– Нет! Я не позволю! Она пришла на нашу землю и спасла всех нас, а ты хочешь так её отблагодарить? – голос женский, властный.

– Она бы улетела! Без спутников Катрин отсюда не выберется. А коней я лично убью, как бы жалко мне не было губить таких красавцев! И она останется. И мы навсегда будем свободны от проклятого тумана. И люди не посмеют нам угрожать! Они будут кланяться, а мы будем решать, как и где им жить!

И тут Катерина сообразила, кто спорит. – Это же Сигурд и королева аульвов.

– Я не позволю тебе отдать их великанше. Ты навлечешь на нас страшную беду! – стояла на своём королева.

– Сестра, ты старшая и тебе отец отдал корону, но я тоже королевской крови, и если что, за кем пойдут наши подданные? За тобой, или за мной? Я дам им весь этот остров! Наш остров! И всех здешних людей в прислугу. Да что там в прислугу. Они будут нашими рабами! Ты спала, ничего не знаешь, а я за коровами у людей ходил! А они ещё и били меня!!! – Сигурд говорил с такой ненавистью!

– Я тоже жила у людей, ты не забыл? И молила их принять меня на их хутор, хоть последней служанкой, да я и была там последней служанкой!

– Да, и вместо того, чтобы растереть этих людишек в прах, ты им ещё и золота с серебром послала!!! – зло рассмеялся Сигурд. – Ошибся отец! Корона должна была быть моей!

– Ты же знаешь условие, – сердилась Ульвхильдур. – Отец отлично тебя знал. И если ты возьмешь корону силой, она тебя испепелит!

– Поэтому я и хочу, чтобы ты меня поняла! Сделай, как я тебе говорю, и ты будешь править нашими владениями под землёй, а мне отдашь наземную часть. Я сам себе сделаю корону, – Сигурд небрежно махнул рукой. – Мне твоя и не нужна!

Катя чуть приоткрыла глаза и увидела, что Сигурд и Ульвхильдур стоят над её друзьями, а птица сидит прямо около Баюна. Вдруг совсем рядом раздался громкий треск, часть скалы подалась назад и открыла проход, из которого появилась огромная жуткая бабища. Она злобно принюхалась, и проскрежетала:

– Где моя птица?

– Вот, – Сигурд небрежно махнул рукой в сторону, где спали Катины друзья. – Там тебе и еда, а если хочешь и женихи. Кто тебе нравится, того и бери. Любого! Можешь забрать всех! Мне нужна одна только девчонка.

Великанша присмотрелась к спящим, снова принюхалась, а потом перевела взгляд на Сигурда.

– Ты!

– Что я? Чего тебе ещё? – он раздраженно и презрительно поднял брови.

– Тебя! – великанша небрежно схватила растерявшегося Сигурда, сдавила его так, что он и слова вымолвить не мог, сделала шаг вперед, второй рукой цапнула птицу, и метнулась обратно в скалу. А потом обернулась и насмешливо растянула багровые губы в ухмылке, адресованной Ульвхильдур. – Я забираю его! Мне он понравился! – скала снова затрещала и закрылась за великаншей.

Катерина от изумления чуть не вскрикнула.

– Бедный мой брат. Боюсь, не найдётся на нашем острове новой Тоуры, чтобы вызволить тебя, – грустно сказала Ульхильдур. Она осмотрела спящих, и увидев, что Баюн начинает пробуждаться, повернулась к Катерине.

– Ты давно проснулась? – она не знала, как среагирует сказочница и опасалась её гнева.

– Да, – Катерина с трудом встала на ноги.

– Значит, ты всё слышала?

– Да! – Катя пыталась понять, как ей себя вести с королевой аульвов.

– Прости. Не сердись на нас. Не наказывай тех, кто неповинен! Мой брат всегда мечтал о власти, а ему досталось убирать за коровами, да терпеть побои людей.

– Почти как тебе? – Катерина вздохнула.

– Да, но мне было проще. Наверное, – королева уловила, с какой тревогой Катерина смотрит на спящих и на Баюна, который хоть и поднялся на лапы, но явно пока не совсем очнулся.

– Не бойся, они сейчас полностью придут в себя. Когда хозяйка птицы сама её уносит, сонные чары распадаются. Я прошу тебя не гневаться. Мой брат достаточно наказан. А я могу наградить тебя по-королевски!

– Мне награда не нужна. А вот за то, что ты позволила их усыпить, Баюн тебе сам назовёт свою цену! – Катерина заметила, как при этих словах глаза Баюна блеснули совершенно осмысленно и хитро.

Катя покинула Западный остров без особого сожаления. Даже оглянуться не захотелось! Где-то в его глубинах коварный аульв Сигурд спал под хриплую и немузыкальную песню птицы, которую великанша почему-то упорно называла лебедем, а королева аульвов Ульвхильдур готовила достойную встречу для одной очень предприимчивой ведьмы, как раз к острову подплывающей.

– Ну, каким же уродом оказался этот Сигурд! – возмущался Степан. – И сестричка его тоже… Она же знала, что он сделать собирается?

– Возможно, – кивнул Бурый. Он косился на молчаливую Катерину и переживал, что ещё несколько дней к ней подойти близко будет нельзя. – Наверное, надеялась, что всё само как-то устроится.

– Ну, оно и устроилось. Правда, без её участия. Хорошо, что этой бабище-великанше Сигурд больше всех понравился. Он более привычен по внешности, да и значительно старше, солиднее выглядит, – хмыкнул Баюн. – Мальчики, а, мальчики! Вы хоть осознаёте, как вам повезло, когда достойная дама великанских кровей ни одного из вас в женихи не захотела?! – Коту настолько понравилось выражение крайнего ужаса и омерзения, отразившееся на лицах Степана и Кира, что он долго ещё посмеивался в усы.

Наину поджимало время. Она стремилась как можно скорее найти кольцо и вернуться уже на своих крыльях! Найти сказочницу будет совершенно несложно. Наина была убеждена, что у девчонки теперь уже защитников сильно поубавилось! А если ещё хоть кто-то остался в живых, то будучи змеицей, она легко их уничтожит! Так что изловить девку труда не составит, а уж потом она решит, что с ней делать.

– Король-то уж больно скуп. Не нравится он мне. Хотя, где его сокровищница я уже выяснила, и запоры да охрана добраться до золота мне никак не помешают! – Наина утром сошла с корабля, и теперь уже летела на метле над горами, вспоминая, где было логово черного змея. – А! Вон та гора! Туман вокруг, правда, но белый, этот мне не помешает! – она направила метлу в белесую гущу. – Да что за напасть! Ничего не понимаю! Где гора-то? Ни горы, ничего не видно! – Наина кружила, пока совершенно не устала, очень медленно опустилась на какой-то травянистый склон и решила идти пешком вверх, не подозревая, что аульвы переместили её вместе с туманом на другой конец острова.

Катерина категорически отказалась идти в Дуб. – Осталось всего десять дней. Я уж лучше в избушке побуду. Отдохну и отосплюсь! – она решительно раскатала избу и ушла туда.

– Да ладно, и что, она там все десять дней спать будет? – удивился Кир. – В сурка, случаем, не превратится?

– Нет. Она забрала кипу книг, которые ей Баюн оставил на крыльце. Ей этого на месяц хватит, – вздохнул Бурый и улегся у крыльца, чтобы ничего не пропустить. А то с его беспокойной сестрицей только отвлекись…

Катерина вовсе не собиралась десять дней спать, но вышло так, что просыпалась почти в полдень, лениво ела, что-то читала, и снова впадала в какую-то дрёму.

– Наверно, перенервничала, да устала за это время, вот мне и отдыхается, – зевала Катерина, удобно устраивался на подушке. – А ещё очень радует, что никто меня не видит. Как хочу, так и выгляжу, не хочу и никак не выгляжу. А что? Имею право!

– Кать! Катерина!!! Выгляни в окошко, а то не понятно, ты там вообще жива? Или заспалась до состояния спящей царевны? – вопли снаружи прогнали сонно-блаженное состояние.

 

– Ну, конечно! Как же! Оставят меня в покое! Размечталась… – Катерина лениво переоделась и открыла окно. – Чего ты вопишь? Могу я полениться? – уточнила она у Кира.

– Можешь, но когда тебя видно! А то как-то нервируешь очень!

– Кошмар какой! Даже полениться можно только с условиями! – вздохнула Катерина, покосилась на Баюна, свернувшегося в уютный клубок на крыльце и поинтересовалась.

– Котик, вот скажи мне, почему котам так можно, а мне, даже в виде исключения, нельзя?

– И тебе можно, радость моя, тебе даже нужно! А вы, а ну кыш отсюда, оболтусы! И не сметь мне и Катюше мешать отдыхать! – важно распушился Кот, и задремал сам.

Глава 5. Дева под вязом

Кир был в откровенно поганом настроении. Они получили письмо от царя и царицы Златогорного царства, которые приглашали своих названных сыновей, сказочницу и её спутников на праздник. Решили ехать, и закрутилось… Их встретили как самых долгожданных гостей! Но, как-то так получалось, что из них двоих первым везде шел Степан, естественно с Катериной, а позади Кир. И нельзя сказать, чтобы Кира обделяли вниманием или подарками, или вообще хоть чем-то, но какая-то ядовитая мыслишка проскальзывала. И чем дальше, тем больше. А потом он забрёл в дальний угол сада, а сад при царских палатах был знатный, огромный, и там нашел старые-престарые качели около заболоченного ручейка. И почему-то словно тянуть его туда стало. Всё стало скучным, неинтересным, и каждое событие стало видеться только в одном свете – он, Кир, всегда на заднем плане, на задворках! Нет, понятно, что Катька в Лукоморье – звезда. Единственная сказочница, тут всё ясно! Но, они-то оба со Степаном царевичи и сделали для царства поровну, а может он и вообще больше смогов убил! Не считал он тогда, казалось пустяком. А вот надо было посчитать! А то, что такое… Опять Степану первому чащу подали, и Катька с ним говорит, а не с Киром! Ясно, что они типа, сговорены, и Степан в неё влюблен, но она-то в любви Стёпке не признавалась вовсе даже, так почему на Кира внимания не обращает? Разумеется, что в романтическом плане ему это сто лет не надо, но они же, вроде как друзья!? Или уже нет? Почему он для них так, словно довесок какой-то? Получается, что нужен, как собаке пятая нога?

Кир от скуки и раздражения смылся с ужина и отправился в дальний угол сада к качелям. На них он не садился, какими-то ненадёжными, древними казались верёвки, на которых качели висели. Нет, он устраивался рядом на корне дерева. И просто сидел, прислонившись к стволу, мрачно глядя на мутную застоявшуюся воду.

Первый раз, когда он увидел девушку, он вскочил и чуть бежать не бросился. Очень уж она напомнила ему русалку.

– Ты меня испугался? Забавно. А я сначала тебя испугалась, – девушка вышла из-за дерева, не из воды, и это Кира немного успокоило.

– Я не испугался. Чего мне бояться? – буркнул Кир.

– Вот и правильно. Ты, как видно, чем-то расстроен? – девушка подошла к качелям, села на них и легонько оттолкнулась босой ногой.

– Нет, ничем я не расстроен, – Кир поднялся на ноги, собираясь уходить, и вдруг она спросила:

– Тебя тоже не ценят?

– Почему? С чего ты взяла? Да тут я младший названный царевич! – Кир постарался, чтобы это звучало солидно.

Девушка сочувственно покивала головой. – Оно и понятно. Там же родной есть, и ещё один, старший названный. А ты всего лишь названный, да самый распоследний. Да и девушка не с тобой вовсе. И остальные часто ли тебя ценят по заслугам?

Киру заинтересоваться бы, а откуда эта босая девица в белой рубахе так много про него знает? Но слова очень красивой девушки так участливо, так вовремя прозвучали, и, чего уж там, так совпадали с его мыслями, что он только недовольно что-то буркнул. И остался и слушал дальше. После того, первого раза, он каждый вечер начал пробираться к качелям, и каждый раз из-за дерева выходила красавица с пышными каштановыми волосами и голубыми печальными глазами. Кир попытался было уточнить, кто же она?

– Я? Меня зовут Улита. Я тут недалеко живу, а прихожу сюда, когда всю работу переделаю. Я, как и ты… Отдыхаю тут. Здесь мало кто бывает. Но это не интересно, давай лучше о тебе поговорим. Так как ты сказал? Степан выбрал коня первым? Ну, конечно, он-то себя считает самым-самым!

Неладное заметила Катерина. Кира она знала дольше всех, да и лучше всех. Раньше-то приходилось к нему присматриваться из чувства самосохранения. А потом… От изумления и недоверчивого восторга. Он стал действительно близким и надёжным другом, а вот сейчас… Словно уходит от них куда-то далеко, в какую-то муть. Катя решила с вопросами не лезть, мало ли они Стёпкой поругались, или не нравится ему что-то. С мальчишками сложно! А потом вскользь спросила у Степана.

– Да чего-то смурной такой. Косится исподлобья, ворчливый стал, как дед старый, хотя, он всегда ворчит, – отмахнулся Степан, находящийся в счастливом ожидании предстоящей поездки на соколиную охоту с Вячко.

– Смурной… Это такое правильное слово… – пробормотала Катерина и уже начала попристальнее за Киром следить. И увидела многое. И то, как он мрачно глянул на побратима, когда Степан первым лошадь себе взял, да ведь обе одинаково хорошие были! Но вышло, что Киру осталась та, которую Степан не захотел. И то, как он косился на слуг, обносящих их за столами едой. Вот уж чего за Киром раньше никогда в жизни не водилось! И то, как он скрипел зубами от сдерживаемой ярости после удачного выстрела Стёпки по мишеням.

– Да что с ним? Он что, завидует? Но чему? – Катерина призадумалась и вспомнила, что каждый вечер Кир куда-то пропадает. И как только начало смеркаться, она сослалась на усталость и удалилась к себе. Там достала зеркальце и …

– Это ещё что за глиста бледная? И почему не одета? Здесь в одних рубашках девушки не ходят. И что за глупости она Киру в уши льёт? – Катерина только глазами хлопала, слушая вкрадчивый голос странной девицы, которую Кир называл Улитой, и хмурые рассказы самого Кира. Потом, когда окончательно стемнело, девушка сослалась на то, что ей пора и ускользнула за дерево, а Кир медленно и нехотя отправился в терем.

– Зеркальце, покажи мне Улиту, – попросила Катерина и рот зажала, чтобы не заорать! Девка оказалась сидящей на ветке того самого дерева. Она злобно и жадно смотрела вслед Киру, небрежно придерживаясь за ствол дерева рукой с острыми, сверкнувшими в темноте когтями.

– Да что же за нечисть такая на беднягу свалилась? – Катерина осторожно прокралась к Баюну и, разбудив его от сладкого сна, рассказала, что только что увидела.

– Чтоооо? Девушка в ветвях? У ручья?      Улита? – Кот вздыбил шерсть и решительно отправился к Киру. Тот как раз улёгся на кровать, теперь он даже не раздевался! И это аккуратист Кир! Катерина сама слышала, как он буркнул, что, мол, Степан-то так делает, и ничего, а чем он хуже?

Кот замурлыкал под дверью, и через минуту зашел в светлицу к глубоко спящему Киру. – Ну-ка, глянем, что у нас тут? – он махнул лапой, и начал вдумчиво рассматривать сонные картины. – Ой, как плохо! Ой, плохо-то как!

– Котик, что? – Катя думала, что Баюн просто прогонит девицу, и всё!

– Пойдём, радость моя, поговорим, – Кот поманил Катерину и вышел из светлицы, где в тяжелом, мучительном сне девица вкладывала в руку Кира нож.

Они устроились у Катерины на кровати, и Баюн начал рассказывать:

– Эта самая Улита – царская дочка. Младшая. Нет, она не сестра Веселины, и даже не сестра её отца. Она царю, как бы это… Бабушка двоюродная.

– Так она же выглядит… – Катерина начала подозревать истину.

– Выглядит так, как и выглядела, когда жива была. Ты про древесных русалок что знаешь?

– Русалка на ветвях сидит… – машинально ответила Катерина.

– Правильно! Самое известное. А кто они знаешь?

– Ну, удавленницы. То есть, повесившиеся девушки, – Катерине стало внезапно холодно.

– Именно. Вот эта Улита и повесилась. От зависти. С малолетства она подмечала, что старшей её сестре всего больше, да лучше дают. И то краше и это богаче. На самом-то деле вовсе ничего уж такого и не было. Просто странно малышке шить чрезмерно роскошные наряды. А уж девушке на выданье, завсегда полагаются и наряды, и украшения, и венцы жемчугами да лалами выложенные. И всё-то Улита считала, да маялась. А уж как жених нашелся старшенькой, чуть и вовсе ума не лишилась, так её зависть жгла. И ладно бы косой да кривой, Улита бы хоть этим утешилась, так нет, парень хоть куда, царевич соседний! Улита что только не делала, чтобы свадьбу разрушить! Но не вышло. Только завистью жила, даже не заметила, что она сама уже девушка и ей тоже и наряды дорогие шьют, и уборы. Нет, теперь ей именно что жениха старшей сестры хотелось! Она даже собиралась его ножом ударить, чтоб и у сестры счастья не было, раз ей, Улите, такого не досталось, но не решилась. И придумала она хотя бы день свадьбы сестре испортить. Взяла, да и повесилась от зависти!

– Да разве такое бывает? – ахнула Катерина.

– А то! Ты вспомни-ка, – Кот сходу назвал несколько сказок, где вешались сестры от зависти, что одна из них замуж удачно выходит!

– И что дальше? – Катерина была уверена, что дело этим не закончилось, и была права.

– А дальше, увёз муж молодой жену свою к себе в царство, и думать они забыли про Улиту. Разве что жалела её сестра, вспоминая. А вот сама Улита вернулась русалкой древесной. Обитает теперь в вязе, на котором и повесилась. Ручей заболотила. И ведь раньше-то часто люди ходили к ручью, он звонкий был, радостный. А теперь Улиту опасаются, не смотрят даже в ту сторону. Она как была завистливая, так и осталась. Да и растравляет любого, кто ей попадается. Кир попался, Катюша. Его можно увезти отсюда, да только то, что она ему наговорила, теперь с ним и останется. И вишь, уже до ножа дошло. Она во сне ему нож протягивает, помнишь? Она так жалела, что не решилась убить, что теперь людей на это подбивает. Было уже…

– Что, кто-то поддался? – c ужасом спросила Катерина.

– Да, и не один, – вздохнул Кот. – Лет-то много прошло, у Улиты времени поболе, чем жизнь человеческая… Сначала девушка-чернавка повесилась. Но она русалкой не стала. Потом конюх с ножом на брата родного кинулся, чуть не убил! И тоже к вязу этому примчался вешаться, едва остановили. Он-то и рассказал о девушке, что одна-единственная его понимает и завсегда тут появляется. Дальше, молодой боярин Улите попался. Он как раз погиб. Только погиб, спасая старшего брата. Сначала подрезал ему подпругу, чтоб, значит, тот разбился, а потом, словно очнулся, успел перехватить братнего коня, а тот его копытом с перепугу и ударил, но перед смертью боярин про девицу Улиту рассказал. Ну, тут уж всё все поняли, да и запретили к ручью ходить. Да, видать, так привыкли, что туда никто не ходит, что вам-то сказать и позабыли.

– Котик, а что же теперь будет? – Катерина сжалась в комок от страха за Кира.

– Это уж как он справится. Или не справится. Я мог бы попробовать заставить его забыть, но кроме того, что Улита ему нашептывала, есть и его сердце. Понимаешь? Зависть уже проросла там, её не выдрать извне.

– Так что же делать? – Катерину начал бить озноб.

– Наблюдать будем. Пускать его туда не будем. Может, историю про Улиту расскажем невзначай. Только это ему самому не сильно поможет. Выбор-то его. Ему и делать.

Кир сидел за обедом и косился на Катьку. Такая она хмурая! Небось, опять Стёпка что-то ляпнул! Так ей и надо, нечего было такого придурка выбирать!

– Я ходила гулять сегодня. Такой ручеёк нашла. Медленный такой. И качели. На них качаться можно? – вдруг спросила Катерина, дождавшись условного знака от Баюна.

На неё с ужасом оглянулись все, кто был в трапезной. – Куда? – ахнула царица. – Нет, милая, туда нельзя! Там… Там…

На Катерину посыпались восклицания и вопросы, не видала ли она кого… Особенно девушку молоденькую…

– Нет, а кто она? – Катерина умело вела расспросы и увидела, как Кир смертельно побледнел и схватился рукой за горло, словно на нём уже затягивалась петля, когда услышал, кем именно стала та девушка.

Вечером он не пошел в сад. Заперся у себя, но вскоре к нему пришла Катерина.

– Можно к тебе?

– Чего ты хочешь? – нелюбезно спросил Кир, погруженный в свои мысли.

– Да что-то мне не по себе, – поёжилась Катька. – Всё мерещится та девица.

– Какая ещё девица? – Кир медленно поднял голову.

– Я её видела на самом-то деле, – Катька села рядом с Киром и обхватила руками плечи. – Она на дереве сидит.

– Да чего ты мелешь-то? Не сидит она ни на каком дереве. Как бы она туда залезла в своей рубашке? Наслушалась бреда всякого и сама болтаешь непонятно что! Иди уже, я погулять пойду! – Кир хмуро покосился на Катьку.

 

– Нет! Не уходи. Я боюсь! – Катерина говорила чистую правду. Ей действительно было очень страшно. Как-то разом стало ясно, что если сейчас Кир уйдёт, то они его потеряют. Совсем и навсегда! Слёзы хлынули таким градом, что Кир смутился и растерялся.

– Кать, да ты чего? Что ты плачешь, глупенькая? Чего испугалась? Враньё это всё. А! Да ты же сама можешь убедиться. Пойдём со мной и увидишь, что нет там на дереве никаких девушек. Ой, ну, да, темнеет уже. А, у тебя же зеркало есть! Посмотри и успокойся.

Катерина чуть «ура» не закричала на радостях, что Кир сам это предложил! Торопливо достала зеркальце и попросила показать старое дерево у ручья в конце сада. В полусумраке дерево было видно вполне ясно, и очень отчётливо было видно белое пятно в ветвях вяза.

– Что это? – Кир отчаянно жалел, что у зеркальца нет такой функции, как у смартфонов: развёл пальцы по поверхности и изображение приблизилось. Но Катька и так справилась. Попросила показать, что там, на ветвях, и зеркальце тут же исполнило её просьбу. У него, у Кира, так никогда не выходило! Только вот, глянув на получившееся изображение, Кир мигом забыл и про смартфоны и про прочее.

– Улита? – да! И она и не она. Острые когти сжимаются и разжимаются на древесной ветке, словно на чьём-то горле. И взгляд такой… Голодный, хищный. – Кого это она так ждёт? – против воли спросил Кир, и вдруг сообразил, кого! А сообразив, похолодел от ужаса.

– Кир? Что ты? Ты бледный стал как бумага, – Катерина сочувственно погладила его по плечу. И тут Кира как прорвало! Они и сам не ожидал, что сможет всё это рассказать. Но, Катька умела слушать и, что ещё важнее, чувствовалось, что он для неё важен и дорог, и рядом с ней именно от этого немудрящего сочувствия вдруг стало тепло. Никогда бы он не сумел сказать это Степану, а Катьке – выложил. А потом словно дышать стало легче, когда она разбивала вдребезги все его завистливые и мучительные воспоминания. И оказалось, что Степану первому подносят всё просто из-за того, что он на полгода старше – обычай такой. И лошадь он выбирает первым, потому что на это внимания не обращает. Первым подошел, да и протянул руку к поводу.

– Кир, это же ты разведчик, ты можешь такое замечать, а он-то приличная растяпа. Вот попроси его вспомнить, кто первый лошадь выбрал – нипочем не вспомнит. А тут ещё девица эта… Она же мается там, и для неё это уже не закончится. Никогда. Ужас-то в чём? Это навеки. И раз ей так плохо, она злится, что другим хорошо, и получается, что единственной радостью для неё становиться что?

– Сделать ещё кого-то похожим на неё? Погубить? Чтобы не одной ей плохо было? – Кир чувствовал себя как после высоченной температуры. Словно ушел мучительный жар, а с ним и бред.

– Да, именно! Вот ты… Ты бы захотел убить Степана? А она бы непременно пыталась бы тебя к этому вынудить.

Киру стало так нехорошо, что аж затошнило! Он действительно видел последнее время жуткие сны про себя, Улиту и нож. Именно для побратима. Он тяжело задышал, стараясь избавиться от мерзкого ощущения.

– Тише, тише, – Катерина легонько погладила его по волосам. Так его бабуля делала. И Катькина рука словно смахнула морок, его давивший. – Давай-ка ты отдохни. Хватит себя мучить.

– Не, я спать не могу, – заплетающимся языком пытался проговорить Кир.

– Можешь, конечно. Всё, всё, спи, – Катерина посмотрела на приоткрывающуюся под лапой Баюна дверь.

– Отлично! И он, вроде, правильно себя повёл. Ну, будем смотреть, как дальше сложится, – Баюн махнул лапой, проявил сон Кира и удовлетворенно хмыкнул. – У тебя есть одно важно качество, радость моя. Ты если уж сочувствуешь, то от души и по-настоящему. Вот он и согрелся. Глядишь, и сумеет прогнать свой морок.

Утром Кир проснулся, словно после болезни. Даже голова кружилась. Катерина чуть не силой вытянула его позавтракать.

– Степан сто раз к тебе заходил, всё надеялся, что на соколиную охоту выманит. Но ты так крепко спал, что он не решился будить, – сказала Катерина. О том, что Степан как раз очень даже собирался будить почему-то вдруг заспавшегося жаворонка-Кира и всерьёз собирался вылить на побратима ведро холодной воды, Катерина предпочла не упоминать!

А в мыслях Кира снова шевельнулся ядовитый червячок:

– Дааа, хотел он как же! Он сам хотел поехать, а от тебя избавиться! – подумалось Киру, но он решительно отогнал глупую мысль подальше! И вдруг сообразил, что даже как-то соскучился по Степану! Он же в последнее время, даже если и был рядом, то в голову всё мерзость какая-то лезла, а самого побратима он не слушал, да и не слышал толком.

– Наверное, поеду я его догоню! Они же вряд ли давно уехали? Как ты думаешь, меня Сивка подвезёт?

– Давай я тебя подвезу. На Воронко. Он как раз хотел меня покатать. А там лишних коней брали, я видела, как сокольничьи собирались. Ссадим тебя у них. А сами полетаем подальше от людей.

– Хорошо! Давай! – Кир быстро собрался и уже совсем скоро они подлетали к всадникам, неспешно едущим по дороге.

– Кир! Как я рад, что ты приехал! – Степан так обрадовался побратиму и тому, что тот не мрачный, а напротив, улыбается и шутит! – Ну, наконец-то! А то без тебя всё не так, – сказал он Киру уже потише, чтобы Вячко не обидеть.

Катерина охоту не любила, поэтому быстро уехала, но в зеркальце посматривала, как Кир справляется. Именно поэтому и увидела, как охотники, проезжая между быстрой, бурной речкой и каменным холмом, попали под небольшой камнепад. Как Степанов конь оступился и сбросил седока в реку, и тот, ударившись виском о камень, беззвучно ушел под воду.

– Воронко, назад! – Катерина крепко сжимала зеркальце, опасаясь выронить на такой скорости, всё просила его показать Степана, но зеркальце показывало только воду, как вдруг над поверхностью возникла поникшая голова Степана, которого удерживал Кир! Катя сообразила, что прошло не так уж и много времени, это ей показалось, что чуть ли не час!

Киру приходилось туго, стремительное течение и торчащие из воды камни не давали ему подобраться к берегу. Нет, сам-то он плавал как выдра и смог бы выплыть даже в такой ледяной каменной мешанине, но надо было во что бы то ни стало вытянуть Степана! В конце концов, ценой рассеченного об острый камень предплечья и кучи ушибов и ссадин, Киру удалось подобраться к берегу.

– Давай! Немного ещё! Подтолкни его! – кричали ему с высоковатого берега. Кир удерживал одной рукой Степана, а второй из последних сил вцепился в каменистый выступ, не давая течению их унести. Он отлично понимал, что если и сможет подтолкнуть Стёпку вверх, то при этом его самого уже перехватить не смогут. Силы были на исходе, разбитые о камни руки онемели, предплечье залито кровью, которая слизывается ледяными языками воды.

– Оставь его. Ты не сможешь его спасти, спасайся сам, – зашумело в ушах. – Разожми правую руку, отпусти его, он, может, уже мёртв, может, даже живой водой его не спасти. А ты жив, хватайся за выступ обеими руками и тебя вытащат! И никто не обвинит тебя! Ты сделал всё, всё что мог! Разожми правую руку! Ты ранен, ты окоченел, ты не можешь больше… Разожми правую руку… Отпусти его…

– Я не могу! Я не могу его бросить! – простонал Кир, и из последних сил подтолкнул вверх ставшее немыслимо тяжелым в мокрой одежде тело Степана. Того сразу же подхватило множество рук, а Кира унесло течением дальше, туда, где берег становился совсем крутым, а вода ревела, словно загнанный дикий зверь.

– Нет! Кир! – царевич Вячко гнал коня, пока перед ним не возникла отвесная скала. – Нет!!!

Катерина видела всё, что случилось и даже больше, она увидела, как закашлялся Степан, когда его положили на берег и перевернули лицом вниз, видела, как пытается удержаться на поверхности Кир, но сил у него всё меньше и меньше. Темноволосая голова погружалась в воду, и Катерина непроизвольно задерживала дыхание, пока он не выныривал вновь, но было понятно, что долго ему не продержаться! Воронко ринулся вниз и летел, почти касаясь воды. Конь увидел Кира, снова уходящего под воду, рванул вперёд, зубами успел прихватить его одежду и выдернуть вверх, закинув себе на спину. Катерина вцепилась в мокрый и ледяной кафтан Кира обеими руками, обняла его, удерживая на конской спине! Воронко в три прыжка достиг плоской скалы, где можно было расположиться, и бережно спустил Кира на землю под высоченными соснами.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23 
Рейтинг@Mail.ru