Лучше. Книга-мотиватор для тех, кто ждал волшебного пинка от Вселенной

Ольга Савельева
Лучше. Книга-мотиватор для тех, кто ждал волшебного пинка от Вселенной

© Савельева О. А., текст, 2019

© Шавикова Е. Д., иллюстрации, 2019

© Шварц Е. Д., иллюстрация на обложке, 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

Искусство быть счастливым


Хороший год, или Как я научилась принимать неудачи, отказалась от романтических комедий и перестала откладывать жизнь «на потом»

Хелен Расселл, автор бестселлера «Хюгге, или Уютное счастье по-датски», провела несколько лет в Дании и раскрыла секреты самой счастливой в мире страны. Но пришло время возвращаться домой. Как и многие из нас, Хелен боится перемен. Поэтому она решила провести эксперимент. Целый год она будет пробовать что-то новое в каждой сфере жизни. От романтики до отношения к собственному телу, деньгам и работе. Хелен ищет плюсы, которых не замечала раньше, исследует, что делает людей успешными, и вместе с нами проходит уроки, которые наполняют каждый день радостью.

Искры радости. Простая счастливая жизнь в окружении любимых вещей

Настоящая жизнь начинается только после того, как вы приведете в порядок свой дом. Мари Кондо – известный во всем мире японский консультант по наведению порядка и автор абсолютного бестселлера «Магическая уборка» ‒ представляет свою вторую книгу. Вас ждут пошаговые инструкции в картинках: как складывать одежду, как организовать вещи в шкафах и комодах, и как почувствовать радости жизни в окружении любимых людей и вещей.

Теория невероятности. Как мечтать, чтобы сбывалось, как планировать, чтобы достигалось

Никакой магии. Только здравый смысл, психология и чуть-чуть веры в чудеса. Книга Татьяны Мужицкой – известного психолога, тренера и телеведущей – раскрывает механизмы исполнения желаний. Она предлагает до изящного простую технологию превращения «хочу» в «имею». Без аффирмаций, визуализаций и танцев с бубном. Зато почти со стопроцентной гарантией, что задуманное сбудется. Главное – быть последовательным и оперативно реагировать на счастливые возможности, которые подкидывает судьба.

Порядок снаружи, спокойствие внутри. Легкий путь к гармонии

Гретхен Рубин не понаслышке знает, что создание порядка может сделать нашу жизнь счастливее, продуктивнее и приятнее. Но не для каждого подойдут универсальные решения, ведь у всех свои представления о том, что такое порядок и уют. В этой книге Гретхен Рубин собрала более 100 советов и хитростей по наведению порядка дома и в жизни, а также рассказала о том, как скорректировать подход к уборке, чтобы выполнять ее было гораздо легче.

Введение

Когда я была маленькой, я училась у бабушки мудрости.

– Прежде чем начать какое-то дело, – говорила бабушка, – подумай: не станет ли от этого кому-нибудь хуже…

То есть главная мотивация бабушки по жизни была такая: только бы хуже не стало.

Мой любимый, очень мудрый анекдот про мотивацию звучит так.

Приговорили к смертной казни мужика. А мужик очень больших размеров, не помещается на электрический стул. Чтобы привести приговор в исполнение, его сажают на жесткую диету: хлеб, овощи, вода. Мужик месяц ест скудно – и не сбросил ни грамма. Наоборот – набрал. Тогда из его рациона убирают хлеб. Еще месяц кормят морковью да водой – а он не худеет. Да что ж такое! Тогда идут на отчаянные меры: сажают мужика на одну воду. Время идет – а вес у мужика стоит.

– Как же так? – кричит рассерженный судья, топая ногами. – Почему? Почему ты не худеешь?

А мужик отвечает, подмигнув:

– Мотивации нет, мистер.

Во-о-от. Для тех, у кого та же проблема, написана эта книга. Она про мотивацию. Мотивацию любить, работать, творить, жить…

Надеюсь, вам хватит мотивации дочитать до заключения, потому что разгадка главного ребуса этой книги будет там.

Я не знаю, понравится ли вам эта книга, но, помня о бабушкиных заветах, обещаю одно: вам точно не будет хуже.

Будет только ЛУЧШЕ!

Аэропорт

Я опаздывала в аэропорт.

В городе, где я находилась, проходил масштабный международный саммит. Президенты нескольких стран со своими делегациями прилетели обсуждать глобальные стратегические вопросы, в городе перекрыли трассы, в том числе и ту, что вела к аэропорту. Возникла реальная вероятность, что я опоздаю на рейс: даже если бежать бегом со своим чемоданом, можно не успеть.

Я сидела в такси, заблокированная в пробке из таких же машин, и злилась на президентов, прилетевших на саммит. Нашли время!

Я понимаю, что их работа важнее моей по степени ответственности, но с другой стороны… Вот передо мной в пробке целый автобус с людьми, и каждый этот человек занят делом. Кто-то печет хлеб, кто-то чинит машины, кто-то нянчит детей, кто-то пишет картины. Эти люди могли бы делать все это, если бы не стали заложниками ситуации и не находились в плену у чужого статуса.

Я не успела додумать свою мысль: трассу открыли, мы резво помчались к аэропорту и… успели. Я прошла регистрацию, паспортный контроль, села у выхода на посадку.

Люди вокруг обсуждали саммит, сплетничали о президентах, которые – представляете, у друга брат там работает, он сам видел! – прилетели каждый со своими запасами вина из личных винных погребов, обсуждали мигалки, с которыми носились по городу юркие кортежи, и смеялись над подозрительными дяденьками в пиджаках, которые, нарочито изображая беззаботность, гуляли по городу во время мероприятия.

– Улететь бы, а то президенты эти сейчас разлетаются тоже, могут закрыть нам небо… – сказал мой сосед.

– Улетим, – уверенно ответила я.

Я летела транзитом, и мне категорически нельзя было опаздывать, потому что тогда доминошками рушилась вся схема полета.

Объявили посадку. Нас повезли на автобусах к самолету, посадили на борт. Я отписала мужу, что все в порядке, и приготовилась к взлету. Мы почти вырулили на взлетку, как вдруг… Самолет развернулся и поехал в депо. Нас пришвартовали, пригнали трап и стали высаживать. По громкой связи объявили: «Приносим извинения, вылет задерживается по техническим причинам».

– За идиотов нас держат, – пробормотал мой сосед. – Всем понятно, что это за технические причины. Просто провожают какую-то шишку.

Я была напугана перспективой сорванного полета. Нас привезли обратно в зал ожидания. Объявили, что задержка часа на два. Внутри меня бурлила злость.

Я видела в окно большой правительственный борт, который гордо разгонялся по взлетке…

«Это все из-за него», – подумала я, испепеляя его взглядом.

Я допускаю, что работа, скажем, пекаря не такая важная, как работа президента. Но я посчитала, что в нашем самолете около двух сотен мест. То есть президент какой-то страны взял и отнял у двух сотен людей по два часа. А это – 400 часов. Если разделить 400 часов на количество суток, то получится больше двух недель. Стоит ли час даже самой ответственной в мире работы двух недель чужих работ? Сколько хлеба можно испечь за две недели? В совокупности, я думаю, очень много… Эти мысли разозлили меня не на шутку.

Три самые большие ценности в современном мире – это время, деньги и мобильность.

У нас отобрали фактически сразу три этих фактора: время потеряно, транзит сорван (а значит, придется доплачивать за новый билет), мобильность заблокирована. Я раззадорила себя этими мыслями, вырастила их до уровня полноценного гнева. Мне было важно успеть на пересадку, а тут из-за какого-то…

Я поймала себя на том, что не могу справиться с раздражением, внутри просто бурлит лавина от несправедливости. Мудрецы говорят, что каждый встреченный на вашем пути человек – это ваш учитель. И хороший, и плохой, и добрый, и злой, и тот, кто дал вам что-то, и тот, кто что-то у вас украл.

Нужно учиться благодарить мир и Вселенную за этих учителей и воспитывать в себе благодарность даже к врагам или недоброжелателям. В этой ситуации я должна, выходит, как-то откопать в себе благодарность к этому президенту, из-за которого у нас задержка рейса, и сказать Вселенной спасибо за все, что случилось.

Я тщетно ищу в себе этот дзен. Ну же… ну… Выдыхаю. Наверное, я должна чему-то важному научиться. Смирению, например. Принятию. Терпению. Внутреннему знанию, что этот мир мне не подконтролен. Мой контроль над ситуацией – просто иллюзия.

Спасибо, Вселенная, что напомнила. А то я заигралась что-то в деловую женщину, у которой «все схвачено». Ничего на самом деле не схвачено, вот абсолютно. И я правда благодарна, что мне постоянно напоминают о моей роли. Как бы говорят: да, ты можешь быть первой скрипкой в этом оркестре, но дирижером тебе не стать…

Я заказала чашку кофе в кафе и улыбнулась, когда мне корицей нарисовали на пенке сердечко.

«Спасибо», – искренне сказала я официанту.

«Спасибо», – искренне сказала я Вселенной.

Я восстановила внутреннюю гармонию. Прибралась внутри, вычистила из души гнев и злость. Это деструктивные чувства, они отравляют атмосферу внутри своим ядом, а я хочу, чтобы там жила гармония. Через два часа нас снова повезли на посадку. Я увидела, что самолет совсем другой.

– А что, борт заменили? – спросила я у сотрудника аэропорта, стоящего у трапа.

– Да. Прошлый борт был не вполне исправен, хорошо, что пилоты заметили это заранее и не допустили взлета. Вернулись. Починить не смогли и решили заменить. Безопасность превыше всего…

«Ничего себе! – подумала я. – Вон какие чудеса творит благодарность!»

Выходит, Вселенная просто спасла нам жизни, ведь мы чуть не полетели на неисправном борте, и неизвестно, чем этот полет мог бы закончиться. А пилоты все сделали правильно, рассудив, что лучше мы все потеряем два часа, чем жизнь.

А тот злополучный правительственный борт был вообще ни при чем, он просто взлетал ввысь, не подозревая, сколько людей вот так на пустом месте его проклинают, провожая взглядом.

 

А в слове «спасибо» прячется глагол «спас», который сегодня, возможно, спас жизни двух сотен людей. Сколько хлеба они теперь испекут, сколько машин починят, сколько детей вырастят, картин нарисуют… Ведь можно посмотреть на эту ситуацию как на внезапный дополнительный день рождения!

Мы вырулили на взлетку второй раз и шустро взлетели. Если я потороплюсь после приземления, возможно, успею на пересадку.

В каждом поступке Вселенной зашифрована мудрость. Если подобрать ключ к этому шифру, Вселенная всегда нашепчет вам на ушко формулу счастья.

Да, дирижером своей судьбы нам не стать, но мы можем выучить и чаще использовать в жизни главные семь ноток самой красивой и важной мелодии на свете, мелодии благодарности: спасибо!

Биеннале

Однажды мы с детьми сдали плановые анализы. Сдавать ходили утром. Светило солнце. Пели птицы. Не погода, а обещание счастья. Я вела за руки своих детей и ощущала себя хорошей матерью, красивой женщиной, влюбленным в жизнь человеком.

При этом у меня на день были большие планы, и я озаботилась тем, чтобы быстрее закончить с поликлиникой, отвести детей в садик и школу, чтобы побежать дальше, по плану дня…

В обед пришли первые результаты: анализы дочки сигнализировали о гадости. Яростное отсутствие нормы. Самое страшное, что это было бессимптомно: улыбающийся ребенок, внутри которого живет нечто страшное.

Например, анализ мочи показал эритроциты, которых быть не должно. Анализ крови – моноциты, которых больше нормы, и нейтрофилы, которых меньше нормы.

Этот факт может означать огромный диапазон проблем – от обычного цистита до чего-то злокачественного. Это было страшно. Судорожно захотелось определенности. Но определенность – после дополнительных анализов.

Мой день сошел с рельсов. Солнце погасло. Не погода – а жаркое липкое марево. Ничего не получалось. Встречи кубарем покатились по расписанию и рассыпались по неделе.

Я записала дочку на все возможные обследования в ближайшие даты. Оставалось ждать. Я была раздражена, но изображала, что все нормально. Это сложная актерская игра в театре одного актера.

Люди вокруг не подозревают, что они зрители в этой пьесе. Я улыбаюсь соседям, поддерживаю вежливый разговор с заказчиком, отвечаю на срочные письма. При этом больше всего на свете мне хочется заорать: «Оставьте меня в покое! Можно я побуду одна?!» и разрешить себе такой соблазн – поплакать в одиночестве.

Я забрала детей и стала на них просто смотреть. Мне хотелось дожить этот день в подконтрольности ситуации. Но что-то пошло не так. То, что всегда меня умиляло в моих детях, вдруг стало тяготить, даже раздражать.

Дочка Катя, кокетка, любит долго и придирчиво выбирать наряды. Может нарядиться в платье, а потом три раза поменять до выхода из дома. Обычно я подыгрываю ей, шучу и смеюсь, а тут, когда она, выбрав юбку к кофточке, вдруг передумала, стоя, обутая, у выхода, я вдруг ледяным голосом прикрикнула на нее, мол, не занимайся ерундой, и малышка аж расплакалась.

«Прекрасно. Ты довела до слез заболевшую дочь. Очень мило, просто «Оскар» за лучшую мать…» – я жутко разозлилась на себя.

Умом я понимала, что это прорывается моя истерика, но взять это состояние под контроль не получалось. Паника просачивалась в мысли. Я честно пыталась отвлечься. Слушала урок английского и варила обед. Паника ставила подножку стройной последовательности мыслей, и они кубарем катились вниз, а потом паника вкрадчиво ставила ультиматум: ты будешь думать только о своих страхах.

Я и думала только о них – о своих страхах. О худшем развитии событий. Отметала от себя эти мысли, боясь напророчить плохое, но они снова магнитились ко мне.

Я совершала какие-то необъяснимые, импульсивные ошибки. Отменила логопеда и даже не смогла объяснить, зачем и по какой причине; поехала в поликлинику узнать расписание, вместо того чтобы просто позвонить; скормила дочери три витаминки, при норме – одна (но мне хотелось зарядить ее дополнительным иммунитетом), купила еще одну упаковку препарата, который точно был в моей аптечке, просто так, чтобы не бездействовать.

Бездействие – невыносимо. Оно меня убивает. Мне хочется куда-то бежать и что-то решать. А сидеть и ждать – это, как говорит мой муж, «замените расстрелом».

Я ощущала себя человеком, прыгнувшим с трамплина, и сердце норовит выпрыгнуть, и я лечу в ожидании приземления и все никак не приземляюсь…

Я проверила почту. Увидела письмо от подруги Тани с названием «я лузер». Таня много месяцев лежит в больнице со своей годовалой дочкой. У дочки сложносочиненная болезнь: перепутаны ноты в ДНК, не функционируют почки, нужны диализ и замена, а еще пристальное наблюдение врачей.

Жизнь в больнице однообразна, Таня, чтобы отвлечься, смотрит в интернете всякие тренинги про саморазвитие. Я их называю: «Встань и иди!»

В принципе они все об этом. Ползи к цели, иди к цели, лежи в сторону цели. Кто ты в этой жизни? Посмотри на себя в зеркало!

Таня послушно подходит к зеркалу, а там женщина, замученная обстоятельствами. В больничном халате, на простыне с печатями больницы. Без грамма косметики, сальные волосы, потухшие глаза.

Тень, а не человек. А ведь она рисовать мечтала. Выставку свою. «Биеннале». Красивое слово. Из какой-то иной, не Таниной, жизни. Пока у Тани другая выставка. Больничных выписок дочери. И в этом биеннале она тонет уже почти год.

Таня подслушала модных тренеров и поняла: она лузер. Кто ты? Никто. Чего ты добился? Ничего. Таня заплакала и написала мне письмо. В письме был надрыв.

«Я совсем сумасшедшая, – писала Таня. – У меня был нервный срыв на днях. Я закричала на женщину, которая продавала мне яблоки. Она немного обвесила меня, и я заметила. И вот я из-за этих яблок… Я кричала, а потом смеялась, а потом ревела.

Наверное, все, на что я способна к 30 годам, это купить яблоки, и то не без скандала… Что обо мне подумают люди?»

И вот это письмо я получаю в тот день, когда сама не живу, а барахтаюсь в невесомости, жду анализов. Моя определенность наступит через пару дней, а Таня свою ждет уже больше года. Четыре сотни дней жизнь стоит на паузе… Как она не сошла с ума?

Я пишу ответ Тане.

Знаешь, милая, бывают ситуации, когда лучший результат – это суметь просто прожить этот день, утрамбованный болью. Просто проползти его насквозь, пригнув голову к земле под обстрелом ударов судьбы.

Просто продышать его при разреженном кислороде, просто суметь добраться до следующих суток, просто пережить эти бешеные перегрузки психики в невесомости непоставленных диагнозов. У каждого внутри своя война, неочевидная чужому глазу. Она может быть смертельно токсична для ее носителя.

Вот у тебя, Таня, так и есть. Какие еще могут быть результаты, Таня, кроме жизни твоей дочери, которую ты отвоевал у смерти? Диссертации, картины, деньги, путешествия, выставки?

Ты, Таня, – кошка. Ты умираешь и воскресаешь по девять раз на дню от страха за свою дочь. Благодаря тебе и твоей непроигранной войне твоя дочь жива. И это самое крутое в твоей жизни биеннале.

И твои срывы, истерики, слезы – это перегрузки. Организм перекормлен стрессом, он отказывается вести себя хорошо и имеет на это полное право. Ты живешь на пределе возможностей, тащишь на себе ответственность больше собственного веса без выходных и проходных много месяцев.

Бросай смотреть эти тренинги.

Никто из тренеров не ведет прямой эфир из колодца беды, в темноте которого ты живешь. Они говорят людям: «Встань и иди!» – и ты тоже хочешь встать и пойти, только тебе сначала надо выбраться из колодца. И ты карабкаешься наверх, к солнцу, сдирая ногти.

И если бы все зависело от тебя, ты была бы уже наверху… Но болезнь и неопределенность корректируют твой курс как им удобно. А ты не сдаешься и упрямо ползешь туда, где – ты веришь – живет солнце. Что о тебе подумают люди?

Те, кто осудят, не твои люди. Не думай о них. Каждый раз, когда человек рядом со мной ведет себя неадекватно и мне хочется жестко ответить ему, открыв конфликт, я вспоминаю о том, что, возможно, прямо сейчас он в пропасти отчаяния, атакован страхами, закован в бессилие, взят в плен обстоятельств, бьется из последних сил в бою, который может стать последним, а его поведение – это игра в своем собственном МХАТе, игра в человека, у которого все нормально. И я как бы внутренне прощаю его, хоть он и не просит прощения. Я вспоминаю о его праве не оправдывать мои ожидания.

Вот такие люди – твои. Те, кто поймет. Обнимет. Поддержит. Купит яблок. Протянет воды. Поцелует в макушку. Даст поспать. И такие люди обязательно есть рядом.

На следующий день я получила определенность: дообследовала дочь, поняла, в чем проблема и кто враг. Враг – будничный диагноз, вполне излечимый за месяц-два.

Страшное исключили, стратегию лечения разработали. Я обрадовалась. Снова стала дышать, не замечая вдохов и выдохов.

Я боялась без остановки трое суток – и очень устала бояться… А Таня боится без остановки уже год… Даже подумать страшно.

Я пойду в магазин и куплю самые яркие акварели, кисти, альбомы и что там еще. И вышлю все это Тане.



Пусть прямо там, в больнице, между процедурами, начинает готовиться к своей биеннале. Когда в колодце беды не видно общего солнца, можно для начала нарисовать свое собственное…

Блендер

Однажды, когда у нас дома в самом разгаре был ремонт и я готовила в мультиварках, стоящих на табуретках, я задумала сварить детям крем-суп. При варке крем-супов необходим блендер, чтобы измельчить ингредиенты до однородности. Я знала, что у меня есть блендер, даже два. Но найти их в сотне коробок не представлялось возможным. Я подумала и сварила куриную лапшу, потому что для нее не нужен блендер.

Когда я в составе еще десятка студентов-волонтеров пришла в Министерство образования на подработку – организовывать молодежный форум, – наш главный «вожатый», директор волонтерского штаба, сказал гениальное:

– Вас много, а я один. И если я буду отвлекаться на постоянно возникающие у вас вопросы, я не смогу сосредоточиться на основной работе. Поэтому возьмите блокнотик, ходите и записывайте туда все возникающие в течение дня вопросы. На те, которые к вечеру еще будут актуальны, я отвечу за полчаса до конца рабочего дня на ежедневной планерке.

Я так и сделала. Завела блокнотик для вопросов. Удивительно, но к концу дня вопросов и правда не оставалось. То есть рабочие ситуации рождали эти вопросы (я записывала), а потом раз – и натыкаешься на ответ (я вычеркивала).

Этим принципом я руководствуюсь теперь по жизни. Если возникает какой-то нерешенный жизненный вопрос, я его записываю на подкорку памяти, а потом к его пазлу обязательно находится кусочек с ответом.

Однажды я ехала в одном купе с попутчиком. Я не верю в случайных людей, верю, что каждый нам послан зачем-то. Даже тот, кто просто прошел мимо и толкнул вас плечом. Вот он тоже зачем-то. Например, чтобы протестировать уровень внутренней гармонии и терпимости.

Мужчина в купе хотел философствовать, я хотела спать.

– Женщина – это яблоня. Мужчина – это яблоко. Он свободен только тогда, когда, оторвавшись от ветки, летит вниз, – сказал мне попутчик.

– Вау! – ответила я.

Я люблю интересные образы, и этот – явно интересный. Только у меня была вторая бессонная ночь подряд, и я доживала тот день улитонькой, мимо которой проносятся люди, поезда, события, а она, боясь встряхнуть набитой усталостью головой, медленно идет вперед, чтобы не расплескать остатки сил. Поэтому я включила «Скарлетт» и решила: «Подумаю об этом завтра». Но фразу записала, забетонировала в памяти.

Вчера мы вернулись с сыном домой с каникул. Завтра я с дочерью вылетаю на море. Это лето мы с мужем проводим врозь – так сложились обстоятельства – и очень скучаем.

– Как тебе живется, свободный мужчина? – подколола я мужа, обнаружив на полке залежи дошираков.

– О-о-о, на работе, на даче и дома столько дел, что даже готовить абсолютно некогда. Я ни минуты не ощущаю себя свободным, всегда занят по макушку, – ответил муж.

И вдруг я прям вспомнила того мужика и ту его фразу про яблоко, которое свободно в полете. Он имел в виду под свободой полет в невесомости, в никомунепринадлежности. А когда ты кому-то нужен, то несвободен, ибо связан ниточками марионеточных обязательств. Потому что надо взять справку для лагеря сына, оплатить коммуналку, починить колесико на кроватке дочери, перевесить шторы.

Обязательства и есть любовь, потому что любовь – это действия.

 

Я ощущаю себя яблоней, а мужа – наливным яблочком. И ощущаю, как сильно мы несвободны друг от друга, даже находясь на разных концах планеты. Но в этой несвободе, в этих непрекращающихся обязательствах – самое большое счастье. Потому что моя свобода – это свобода выбирать свою жизнь. Хлопотную, суетливую, сложную, самую-самую лучшую. Сварю мужу перед отъездом его любимый крем-суп. А нет, не сварю. Мы так и не закончили еще ремонт, и блендер все еще погребен где-то в будущей гостиной в одной из коробок.

Иногда мне хочется надавать за это мужу, разозлиться и пилить-пилить-пилить ему нервы, но потом я вспоминаю, что никого не пилю. Я – выбираю.

Я выбираю этого мужчину с его вечной занятостью и неумением сделать быстро (он умеет только долго и обстоятельно). Я могу его не выбирать и просто уйти, обидевшись на то, что он никак не доделает мне кухню. Я могу выбрать ссору, злость, наезды и ультиматумы. А я выбираю спокойствие. И юмор.

– Хотела сварить твой любимый рыбный крем-суп, – говорю я мужу.

– О, класс.

– Но блендер так и не распакован. И где он – непонятно. Поэтому не сварю.

Муж молчит. Он все понял. Понял намек и натяжение ниточки обязательств с надписью «ремонт».

– Знаешь, ради крем-супа я готов даже на ремонт, – отвечает он, и мы смеемся.

Мы выбираем понимание и принятие особенностей друг друга. Мы выбираем свободу зависеть друг от друга и находить в этом свой кайф. И на сегодня мы выбираем… борщ.

Ответы всегда внутри. Просто там редко бывает идеальный порядок. А если вы не далай-лама, то почти никогда. Не бойтесь реестра жизненных вопросов. Вся жизнь – это поиск ответов в хаосе бытия. А мой хаос я не променяю ни на что другое, потому что он так сладко пахнет яблоками…

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18 
Рейтинг@Mail.ru