Академия смертей. Ученье – свет, неученье – смерть!

Ольга Пашнина
Академия смертей. Ученье – свет, неученье – смерть!

© Пашнина О., Тишакова В., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Глава 1. Возвращение смерти

– Коса в иллюминаторе… коса в иллюминаторе… Смертельная, жестокая коса-а-а… – пропел приятный мужской баритон.

Я выругалась и поудобнее перехватила древко. Неповоротливый скафандр то и дело грозил унести меня в глубины космоса, оставив в пугающем одиночестве среди черноты и… без диплома.

Подлетев к иллюминатору, я что было силы постучала. Интернациональная Орбитальная Станция была такой огромной, что на поиск нужного модуля я потратила почти все время защиты.

Стучала долго, упорно и с остервенением.

– Да выходи уже!

Наконец в иллюминаторе показалось удивленное лицо астронавта. Согласна, ситуация, когда ты в космосе и вдруг снаружи кто-то стучит, – не самое обычное дело.

С трудом, но я рассмотрела бейдж на комбинезоне астронавта и с облегчением выдохнула – мой. Радостно помахала ошалевшему мужику и взмахнула косой.

Бабах! Коса ударилась о прочное стекло космического корабля и отскочила. Да, оборудование тут качественное, ничего не скажешь! Я била снова и снова, а мужик смотрел – испуганно и не веря в происходящее. Но от ударов смертельной стали на стекле даже не оставалось отметин.

– Адептка Мо-о-ор! – раздался тот же баритон, что запевал пару минут назад.

Я оглянулась, чтобы увидеть пролетающего мимо магистра Смерть в скафандре.

– Незачет! – вновь прозвучал его голос. – Ваш диплом провален!

Чувствуя, как отчаяние накрывает с головой, я… проснулась.

Вместо мигающих звезд – потолок комнаты, вместо косы в руках – кончик котячьего хвоста, а вместо защиты диплома – просто очередное начало недели.

Фух! Эдак скоро я совсем с ума сойду с этой учебой.

– Джульетта! – снова донеслось из коридора. – Ты собираешься вставать?

О нет! Это бабушка! Что она делает у моей двери? Часы на стене показывали половину седьмого. Но я отдала бы все на свете, лишь бы не идти сегодня в академию, ведь в первый день зимы начиналась педагогическая практика.

Что это такое? О, это поразительное изобретение потустороннего мира, достойное увековечивания в музее пыток и садизма. И кому пришло в голову, что мы, смерти последнего курса, можем захотеть преподавать? Да нормальное существо после защиты диплома в нашей академии будет драпать со всех ног!

И самое главное, еще в прошлом учебном году, когда я крайне неудачно не защитила диплом, этой дурацкой практики не было. Но поди ж ты, новая коса по-своему косит. И едва в академии сменился ректор… впрочем, обо всем по порядку.

Итак, главные действующие лица этой крайне странной и совершенно безумной истории:

Максимилиан Смерть – всадник апокалипсиса, бывший ректор Академии смертей. Красив, умен, воспитан. Таинственен до такой степени, что пугает собственных заместителя, друзей и студентов.

Морис Мор – всадник апокалипсиса, друг Макса, страдающий от необходимости отдать кровиночку в лапы взрослого, умудренного опытом мужчины. Хотя, по правде говоря, ему пофиг – лишь бы дочурка под ногами не путалась и в неприятности не лезла.

Передвижная деревня, один боекомплект. Состоит из Стефани Мор – мамы деточки – и Мельпомены – бабушки деточки, головной боли мужской части нашего сплоченного коллектива. Как и все деревни (а эта отличается от них исключительно умением мгновенно перемещаться по миру смертей), наша привносит хаос с громкими воплями в любое дело.

Джульетта Мор – ваша покорная слуга, будущая выпускница Академии смертей, автор пока еще не существующего диплома и… та самая деточка, что живет в доме магистра Смерти. Тайно живет, надо заметить, и довольно успешно скрывает этот факт.

Острое чувство дежавю никак не отпускало, пока я сидела в ванной, маскируясь под швабру. Точно так же этим летом я сушила в туалете волосы перед самым эпичным провалом за всю историю Академии смертей. Сейчас я была сухая, но легче почему-то не становилось. И угораздило же маму с бабушкой притащиться, чтобы помочь мне собраться в первый рабочий день!

А началось все в один прекрасный вечер, когда магистр Смерть потягивал вино в кабинете, а я шла мимо… куда-то шла, в общем. И выглядело все примерно так:

– Джульетта, ты невероятно талантлива и умна, ты должна пройти педагогическую практику, чтобы поступить потом в аспирантуру, мир смертей нуждается в твоей силе.

Хотя нет, вру. На самом деле все было так:

– Я не собираюсь каждую минуту своей жизни думать, не влипла ли ты в очередные неприятности на работе! Идешь в аспирантуру!

Знаете, что меняется в жизни смерти Джульетты, когда та уезжает из отчего дома? Выражение «ну па-а-ап!» заменяется на «ну Ма-а-акс!». Разница лишь в том, что с папой это прокатывало.

И вот теперь я одновременно жду начала первого дня практики, на которой мне предстоит преподавать наивным первокурсникам жутко скучную дисциплину, и готовлюсь к получению темы для очередного диплома (о Вечность, хоть бы этот не сбежал!). А еще с плохим предчувствием наблюдаю за миром смертных, в котором недавно изобрели бессмертие.

Мы, исконно бессмертные, боялись этого события с древних времен. Апокалипсисы случались, цивилизации менялись, но никогда еще человеческая раса не подходила вплотную к такому открытию. Изобретение бессмертия грозило серьезными переменами в обоих мирах, и меня, как косвенную виновницу произошедшего, эти перемены заочно пугали.

А началось все в прошлом году, когда я провалила диплом. Точнее, диплом просто взял и сбежал, восстав из мертвых по вине незадачливого некроманта. Меня оставили на второй год и заставили исправлять ошибку. Диплом мы нашли, а некромант оказался магистром Смертью, работавшим под прикрытием. Он расследовал деятельность компании «Aeternum» и выяснил, что один из всадников апокалипсиса предал друзей и дал смертным эликсир бессмертия.

С тех пор идет теневая война между Голодом, всадником-предателем, и его коллегами – Морисом Мором, Максимилианом Смертью и… не знаю, как зовут Войну, но вряд ли это милое и приятное имя.

А я как-то незаметно для самой себя поселилась у Макса. Нет, когда он был раздолбаем-некромантом, он мне даже нравился. Хотя стоит признать, что и магистр Смерть весьма впечатлял. Но я переехала к нему в поисках защиты: смерть-предательница Нина с подельниками жаждала моей крови.

В дверь вкрадчиво постучали.

– Джульетта, ты там? – раздался голос бабушки. – Выходи! Мы нашли тебе платье!

Нет, нашли они очередные десять метров розового шелка. И я в него не закутаюсь! Изображать на первой паре жертву гламура нет никакого желания.

Понимая, что в покое меня не оставят, я сделала единственную вещь, которая была мне доступна. Начертила в воздухе личную руну Макса и перенеслась в его кабинет, прямо на мягкий, но маленький диван. Повезло, что Смерть был один и я не приземлилась на колени какому-нибудь важному гостю.

– Привет, – на миг оторвавшись от бумаг, хмыкнул мужчина. – Снова сбежала от матери?

– Они вгонят меня в гроб, – пробурчала я.

– Они волнуются. Ты впервые идешь на пару в качестве преподавателя.

– Практиканта.

– И все равно они волнуются.

Я хотела было возразить, что раз решили меня нарядить как потасканную жизнью Барби, пусть тогда и идут сами работать, но наш разговор прервала чуть приоткрывшаяся дверь.

В кабинет заглянула Лора – преемница Смерти. Когда тот задумал покинуть пост ректора и всадника, он взял себе в ученицы бывшую музу. В связи с открытием бессмертия с покиданием поста всадника пришлось повременить, а вот ректорское кресло он все же ей передал.

– Помешала? – чуть смутилась Лора.

Она была одной из немногих, кто знал, что я живу у Смерти. Мы скрывали этот занимательный факт с особой тщательностью. Я так особенно – совсем не улыбалось слушать еще и сплетни, что я сплю с собственным начальником.

Макс постепенно передавал Лоре дела академии, и она нередко заглядывала, чтобы что-то уточнить.

– Кстати, Джульетта, – обратилась девушка ко мне, – хорошо, что ты здесь. Вот твое расписание. Синий листок – это твои занятия, а красный – те, что ведешь ты.

– Первый курс?! – обалдела я, всматриваясь в убористый почерк ректора, которая лично контролировала всех аспирантов. – За что?!

– За то, что неопытная и еще учишься, – улыбнулась Лора. – И не забудь про распределение тем на дипломы. Война войной, а учеба по расписанию.

– Ученье – свет, неученье – смерть, – пробормотала я.

– Милая? – рассеянно отозвался Макс. – Ты меня звала?

Лора скорчила смешную рожу и убежала, оставив меня наедине с собственными страхами, сомнениями и Смертью, который снова намекнул о романтическом… пусть будет напряжении между нами.

Не став мучить себя размышлениями, а его – отвлекать от дел государственных, я углубилась в расписание. Нет, все же мечта распрощаться с академией реализуется, только если академию снесут. Конечно, это все разумно и безопасно для меня, но так ску-у-учно! Хотя, с другой стороны, прошлый диплом у меня тоже был скучный… пока не встал и не свалил в тропики, совершать мировую революцию.

Итак, практикантка Джульетта Мор. Две пары в неделю у первого курса по теории смерти, две пары в неделю у научного руководителя Мориса Мора и… одна пара у магистра Смерти, который, хоть и покинул кресло ректора, мудростью все фонтанировал и фонтанировал, никак не переставая делиться со студентами.

– Макс, – я подозрительно покосилась на мужчину, – а скажи, твоя пара в моем расписании, она там… случайно?

Он поднял голову и с абсолютно честными глазами, выражая недоумение на границе с обидой, произнес:

– Разумеется, за кого ты меня держишь?!

Это прозвучало так искренне и горячо, что я, конечно же, ни на грамм не поверила.

 
* * *

К первой в своей жизни паре, на которой меня совершенно точно не вызовут к доске, я подготовилась основательно.

У меня были готовые планы лекций, написанная на листочке речь и идеальный костюм: строгие темные джинсы, белоснежная блузка и длинный черный пиджак. Я даже заплела свою солому, по ошибке именуемую волосами, в косу и не стала надевать любимые каффы с черепушками. Ни дать ни взять образцовая смерть, без пяти минут преподавательница и соседка всадника. Правда, об этом пока никто не знает… ну и славно.

И все равно было ощущение точь-в-точь как перед защитой диплома.

Спокойно, Джульетта, это всего лишь студенты. Что может случиться? Да я трехглавую адскую собаку дрессировала! А уж это посложнее, чем прочитать лекцию кучке молодых смертей. Но тут перед глазами как наяву встал последний день моих занятий дрессурой. А именно момент, когда тренер сидел на дереве, а Цербер невозмутимо доедал его штаны. Причем каждая голова жевала свой кусок.

Я глубоко вздохнула и взялась за ручку двери, но тут под мою руку буквально поднырнула какая-то девушка с трагическим шепотом: «Прости сестра, но я опаздываю. Надеюсь, препода еще нет!»

Думаю, первый день в качестве преподавателя я запомню навсегда.

Когда вошла следом за опоздавшей, услышала:

– О, круто! У Хелен сама дочка Мора швейцаром подрабатывает.

Похоже, меня тут знают.

Глубокий вдох, и в омут с головой. В смысле, в академию с работой!

– Добрый день, жнецы, – начала я с традиционной фразы приветствия.

Отлепить задницу от стула никто даже не подумал. Тут передо мной встала первая дилемма. Списать все на шутку, посмеяться и спустить на тормозах, став для них «преподом-подружкой», или рявкнуть? Первоначально я склонялась к первому варианту. Хотелось, раз уж судьба (читай – Смерть) засунула меня в преподы, что-то дать студентам.

Но мечты о карьере вдохновляли меня лишь до того момента, пока на мой стол не прилетел обломок ногтя. Спрятать щипчики девица с первого ряда даже не подумала.

Ладно, не судьба стать классным преподом.

Телекинезом вернула эту гадость адресату и повторила папин фокус с плавлением металла. Кусачки растаяли прямо на глазах девицы, она едва успела отдернуть руки. В аудитории резко стало некомфортно. Стараясь не морщиться, я распахнула окна и заставила пронестись по аудитории вихрь, уничтожая запах паленого.

Все это проделалось с абсолютным спокойствием и маской безмятежности на лице. Что ж, выбор сделан, и я в этом не виновата.

Подойдя к доске, размашисто написала там библиотечный код, который выучила еще со времен собственной учебы. Затем повернулась к потоку и материализовала в руках довольно увесистый томик в кожаном переплете.

– Домашнее задание на завтра. Реферат на двадцать листов. Тема «Этика поведения в учебном заведении». Устав академии вам в помощь.

С задних рядов отчетливо донеслось слово «стерва».

Ну, раз так просят…

– Статья двадцать, – я безмятежно пролистала том до нужной страницы. – Два замечания в личное дело караются отстранением от учебного процесса сроком на неделю. Кто хочет на каникулы?

Помимо каникул отстранение обещало отработку и проблемы на сессии, так что никто не рискнул свободным временем.

– Теория смерти – базовый предмет, который вы будете изучать все пять лет в академии.

– А вы будете все пять лет преподавать его? – крикнул кто-то сильно смелый.

– Надеюсь, что нет, – совершенно искренне ответила я, чем вызвала радостный гогот. – Но этот год мы точно проведем вместе, так что давайте встречаться как можно реже. Не имею желания заниматься с вами дополнительно на отработках или курсах для заваливших сессию. Итак, теория смерти. Начнем с экскурса в историю и вспомним, как вообще появились смерти, жизни и какую роль они играли для цивилизаций…

Остаток пары студенты были как шелковые. Я честно отчитала лекцию и отпустила народ со звонком. Но пока стирала все заметки с доски, мне на стол подкинули листок. Когда я его развернула, глаза на лоб полезли. На обычном тетрадном листке была вполне узнаваемо нарисована я. В черном белье и с плеткой. Причем моим формам реально польстили.

Что там Смерть говорил? Что если я пойду преподавать, то он будет спокоен за мое здоровье? Интересно за какое? Психическое, например, уже начало сдавать.

Первым желанием было притащить завтра Цербера и устроить поиск художника методом из смертных детективов. С последующим скармливанием преступника собаке. Хотя есть у меня кандидат, который оскалит клыки не хуже пса, когда узнает, как представляют его личную смерть-катастрофу студенты первого курса. Но это развлечение ждет меня вечером.

Кстати, о клыках и дикой ярости. Сейчас ведь собрание дипломников. Папа будет недоволен, если я опоздаю.

Аккуратно спрятав листок в сумку, я побежала в другое крыло. Чудо! Я была не последняя. По крайней мере, отец за кафедрой еще не стоял, он о чем-то беседовал с Танатосом в коридоре. При виде меня он взглянул на часы, улыбнулся и посторонился, давая мне пройти.

Когда вся эта заварушка только началась, или, будет точнее, еще не кончилась, Макс предлагал мне зачесть диплом автоматом. В качестве компенсации за то, что влез в мою учебу своим расследованием. Я, дура гордая, отказалась. А сейчас думаю, и чего это мне в голову ударило? Сидела бы сейчас дома, попивала ароматный чаек, мечтала о моменте, когда стану свободной смертью.

Нет, снова пиши, снова защищайся, а потом еще аспирантура… Вечность, пусть Голода и его шайку прихлопнут раньше, потому что, если Нина и Ко не перестанут на меня охотиться, я буду вынуждена вечно прозябать в младшем преподавательском составе академии. В младшем, потому что там от меня ущерба меньше.

После меня в аудиторию пришло еще человек пять, в основном все были из моей «новой» группы, но еще присоединилась парочка таких же, как я, второгодников, переведенных с другого факультета. Потом появился магистр и занял свое место. Он опять сверился с часами, обвел взглядом аудиторию и начал свою речь. Его прервали ровно через пять минут. Сначала без стука открылась дверь, затем в аудитории послышался запах дорогих духов и сигарет. Это была только прелюдия к явлению… Сандры. Ну да, как же без нее.

В аудитории, наверное, резко подскочила влажность, поскольку у большинства особей мужского пола при виде молоденькой практикантки потекли слюни. Черные колготки в мелкую мушку, черные замшевые туфли на высокой шпильке, короткая черная юбка, черный пиджак и тоненький белый свитер под ним. Вдобавок ко всему огненно-рыжие волосы, уложенные крупными волнами, и почти незаметный, но очень эффектный макияж.

Остановленный на полуслове папа свирепо глянул на невозмутимо улыбающуюся ему в дверях Сандру.

– Простите? – ангельским голосом произнесла девушка. – Можно?

И, не дожидаясь ответа, она продефилировала мимо остолбеневшего магистра к свободному месту.

Однако папа быстро отмер. И был бы не папой, если б смолчал.

– Ваш ансамбль, безусловно, заслуживает того, чтобы продемонстрировать его всем остальным. Вы для этого опоздали? Если нет, то настоятельно рекомендую добавить к вашим аксессуарам часы. Ибо это первый раз, когда я спускаю вам опоздание. В следующий раз буду штрафовать. Что, в свою очередь, отразится на качестве вашего гардероба. Всем остальным также напоминаю, что отныне за практику вы получаете зарплату, из которой могут и вычесть кое-что.

И зачем нам зарплата? Разве что Харону взятки давать, чтобы сплетни сливал.

Папа откашлялся и продолжил. Коротко рассказал о том, как проходит жеребьевка на темы, что ждут от нашей дипломки и как будет проходить защита. Плюс обрадовал нас тем, что группы, с которыми мы провели первое занятие, закреплены за нами до конца года. Я это и без него знала, но до последнего верила и надеялась.

Я с интересом изучала задание на новый диплом. Конечно, нехорошо пользоваться личными связями на работе, но в интересах Смерти было не сильно меня гонять. Если мне не придется сутки напролет бегать за объектом (как в свое время за Джереми), то дома его будут ждать вкусный ужин и добродушная я. А если нет, то я специально куплю коробку тушенки и мешок быстрорастворимой лапши.

С первых строк мои глаза полезли на лоб. Сектант! Проповедник «бесконечной жизни в мире». Отлично, предпосылки к недолгой, но яркой жизни есть. Сектанты – всегда геморрой. Во-первых, они обязательно верят во все, кроме тебя. И, когда появляешься перед ними в плаще и с косой, реагируют, как на аниматора детского утренника. Не говоря уж о том, что большинство из них вообще мошенники. Во-вторых, они как шило в одном месте. В целом неприметные, но жить мешают.

Фото жертвы и вовсе заставило меня застонать! Я ведь его видела, даже более – сфоткалась!

Сердито зашипела. Вот знала бы… и прошла мимо, не заметив.

Так, а это что за приписочка? В конце текста была графа «Дополнительные условия».

– Э-э-э… папа… в смысле, магистр Мор, – подняла я руку, – а почему здесь написано, что мне нельзя использовать магию смерти, помимо косы?

– Потому что это научная работа. Конкретно ваша тема звучит как «Исследование работы с душой, обладающей несмертными особенностями». Если бы вы читали сначала, вы бы знали.

– Он наш?! – ахнула я.

– Нет, не наш. Но в его дальних родственниках есть бессмертные.

– Зевс снова за старое? – спросил кто-то, и аудитория взорвалась хохотом.

– Все, – под суровым взглядом папы стушевалась я, – читаю внимательно.

Блин, и как его искать, если я не могу к нему переместиться? Опять таскаться по миру смертных? Отлично. Увижу Макса – убью. Косу по самое…

– Все свободны, следующее собрание через неделю! – объявил отец.

Погруженная в собственные мысли, я вышла в коридор.

Приступим!

Оглянулась и достала контрабанду из смертного мира – смартфон. Если нельзя найти жертву магией, то, значит, можно всемогущим интернетом. Такие личности очень любят славу и пиар, которые соцсети могут дать в полном объеме. И точно! Отбросив тонну рекламы чудо-похудения, духов на халяву и прочей лабуды, я нашла адрес Дворца культуры, где открывали чакры и сосали через них деньги.

Запихнула все в сумку и рванула к лифту в мир смертных.

Бессменное и бессмертное трио мойр было занято трендом нового сезона – спиннерами. Не знаю, какой смертный идиот придумал крутить на пальце странную фиговину ядреных цветов, но от всей души желаю ему остаток жизни провести в средней школе, среди пубертатных подростков. Всеобщая истерия меня не слишком затронула (к счастью, спиннерами Макс не увлекался), но Фели, моя младшая сестрица, превратила весь родительский дом в склад разноцветной фигни. Папа то и дело, поддаваясь порыву ночного дожора, наступал на них в темноте. Это больно, между прочим. А уж от мойр я такого и вовсе не ожидала!

– Смотрите, Мор идет! – проскрипела Клото. – А чего это тебя дома не видно?

Я не удержалась, сделала едва заметное движение рукой, и спиннер, который мойра слишком сильно раскрутила, сорвался с пальца и прилетел ей в глаз. Под всеобщую шумиху я заскочила в лифт и унеслась в мир смертных.

Теплый душ… Горячая ванна… Огненный чай… Адское пламя… О чем бы еще подумать, чтобы согреться? Мерзость какая, эта золотая осень в мире смертных!

Выскочила туда, как была. Пока ждала маршрутку, еще и ливень обрушился. Вымокла, как выхухоль из книжки о муми-троллях, начала чихать и, кажется, размазала тушь. Хорошо хоть, я была невидимой, а маршрутка – пустой.

Мрачно хлюпнула носом в надежде, что капля на его кончике исчезнет. Апчхи! Ну папа, опять эпидемию гриппа по графику пустил. Вот специально его при встрече обниму и даже поцелую. Чтобы на своей шкуре испытал всю прелесть простуды. Единственное утешение, что в кармане пиджака нашлась конфетка с ментолом. Хоть горло драть перестанет.

Как будто мне было мало: когда я вышла из маршрутки, она окатила меня грязной водой.

– Все, я иду сеять смерть!

М-да-а-а, если бы я не чувствовала магию, то решила бы, что время здесь замерло. Местный Дом культуры олицетворял этой самой культуры упадок. Полностью стеклянные двери с латунной полосой внизу, которая отполирована до блеска тысячами ног, мрамор, витражи и кадки с монстерами. Интерьер, модный три десятилетия назад и тогда же выглядевший новым. Сейчас, если бы не яркий электрический свет и изредка проходившие люди, можно было устраивать постапокалиптические фотосеты.

Надо же, сюда еще детей водят! Хорошо, что я невидима и могу вжаться в стену, прячась от группы дошколят. Те бежали с кружка рисования, размахивая альбомами с невысохшими гуашными каляками, грозя раскрасить встречных людей в интересные дизайнерские принты.

Вот как администрация догадалась сдать зал по соседству сектанту? Зло победило добро с помощью бабла?

 

Дверь открылась бесшумно и так же тихо закрылась.

А зал был полон… У меня возникло чувство дежавю. Толпа народа… и я, летящая на всех парах к сцене. Злость придавала скорости.

Сектант по имени Анастас выглядел как самый честный и позитивный человек на свете. Светловолосый, кудрявый, улыбчивый – а он с момента нашей встречи явно изменился в лучшую сторону. Да и с улицы перешел в Дом культуры. Даже совестно стало, что я сначала решила его угрохать, а потом уже изучать.

Вот что в этом патлатом нечто в сари привлекает людей? И главное, что в нем находят женщины? Вот и сейчас вокруг него на сцене крутилась блондинистая стерлядь. Даже прицелиться для удара не давала! Весь обзор закрывали золотистые волосы и филей… обтянутый голубеньким сарафаном. Она то поправляла микрофон, то подавала водичку, то убирала волосы от лица. Да уйди с линии огня!

Наконец мне надоело ждать, и я замахнулась. Чтобы через секунду моя коса со звоном встретилась… С резным посохом жизни?

Только сейчас до меня дошло, что блондинка была не на смертном уровне, а на уровне смертей. А блондинка и жизнь – это…

– София!

– Джульетта!

Я перехватила косу и попыталась обманным маневром освободить ее от сцепки с посохом Софии. Но мой план разгадали, и коса опять с противным скрежетом проехалась по дереву. А самое обидное, что даже царапины на резном оружии жизни не останется. Плавали, знаем. Я пыталась на первом курсе нацарапать свое честное мнение о сестре на тогда еще казенном посохе с инвентарным номером, наклеенным простым скотчем.

– Привет, неудачница! – с милым оскалом поприветствовала меня двоюродная сестренка.

– Здравствуй… мандибула, – ничего достойного в голову не пришло, и я обозвала ее латинским названием нижней челюсти. Звучало обидно.

– Сама такая! – по-детски окрысилась София, подтвердив, что анатомию она не учила.

А в следующий момент я получила посохом по лбу. Нецензурно ругнувшись, отступила на шаг, чтобы в следующее мгновение ударить древком по пальцам противницы.

– Что ты здесь забыла? – язвительно пропищала Софи. – Я думала, после прошлогоднего фиаско твой максимум – позировать для упаковки тараканьего яда.

– Надеешься, по блату подкину тебе упаковочку, чтобы жителей твоего мозга вывести? – парировала я.

Следующий удар в голову я отвела и, ловко прокрутив косу, намертво заклинила ее за элемент резьбы на посохе. Хоть я теперь без оружия, но жизнь тоже не сможет меня колотить своей дубиной, а в рукопашном, как показала практика, я ей надеру задницу.

– Выдра мокрая!

– Толстозадый дирижабль!

– Ну и что ты тут делаешь? – спросила я.

– Пишу научную работу! – отчеканила сестричка.

– Какое совпадение, а я диплом. Поэтому будь любезна, дай мне забрать душу!

– Размечталась! – сквозь зубы процедила она. – Это мое! Ты и наука – вещи несовместимые!

Вот не запрети папа мне пользоваться магией, я бы уже сейчас выполнила его задание и попивала какао с зефирками.

С сожалением окинула взглядом осветительную конструкцию над головой сектанта. Ну почему я, как консерватор, не признаю такое оружие жнецов, как серп? Метнул – и готово, потом еще молотом добил. Нет, понты дороже денег, дочь всадника будет работать, как папа – косой.

Из состояния задумчивости меня вывело аккуратное интеллигентное покашливание. И уж вовсе добил вкрадчивый вопрос со стороны сцены:

– Девушка, извините, пожалуйста, не желаете ли дунуть?

– Что?! – хором удивились мы с Софи.

Сектант, скромно ковыряя ножкой пол, протягивал мне небольшую потертую духовую трубу.

– Н-нет, спасибо, – осторожно ответила я. – А вам зачем?

– Я вижу в вас избранную! – торжественно объявил Анастас. – Сыграйте на ней, и да начнется апокалипсис на этой планете!

Я скептически осмотрела трубу. Ну, скажем, не апокалипсис, а инфаркт. И не на планете, а у тебя.

– Куда?! – схватила я подол сарафана Софии, когда та метнулась к сектанту.

Но тут сестричка совершила подлянку и, взмахнув рукой в сторону пожарной тревоги, врубила ее. Мне-то было плевать, я пожаров не боюсь. А вот пропагандирующий бессмертие стартанул первым. И вслед за ним зал быстро опустел. На месте зрителей я бы потребовала деньги обратно.

В растерянности я оглядела пустое помещение, чисто на автомате наматывая голубой шифон на кулак. С негодующим возгласом ткань вырвали:

– Ты мне кандидатскую сорвала!

София с отвращением рассматривала измочаленную тряпку, некогда бывшую ее платьем.

– И романтический ужин!

– А ты разве не замужем? – хмыкнула я.

– Ужин с мужем! Дура! – Сестренка гаденько улыбнулась. – Впрочем, тебе не понять. Даже смертный от тебя слинял, ходят слухи. Ставлю посох, что ты еще немного походишь в девках, а потом папочка попросит своего старого друга на тебе жениться. Из жалости!

И зачем мне ее посох? Шторы на него вешать? Я впала в раздумья, прикидывая, понравится ли Максу такой декор интерьера. По всему выходило, что вряд ли.

С сердитым шипением, которому позавидовал бы клубок королевских змей, я подобрала косу и расцепила ее с посохом. Хм, а баланс у деревяшки-то фиговый, учтем.

– Не лапай инвентарь грязными руками! – у меня из рук вырвали посох.

– Грязными? Да я только тебя трогала! Хотя да, надо бы руки антисептиком протереть.

– Ах ты!

Но я уже была готова и схватила косу, блокируя удар. Затем скинула посох кузины и нанесла свой удар. К несчастью, коса вновь встретилась с древом, мать его, жизни. Правда, в отличие от сестренки, я косу не выпустила и начала тянуть на себя, уперевшись ногами в ступеньки сцены.

Вдруг рядом с нами ослепительно мигнул портал, и, потеряв равновесие, мы кубарем покатились по ковру. Чтобы, приземлившись, вдребезги разбить бабушкину любимую статую.

– Джульетта! – громыхнул голос музы. – София!

– Это она виновата! – одновременно тыкнули мы пальцами в сторону друг дружки.

– А ну прекратите! – рявкнула бабушка. – Что это вы здесь устроили?! Вы же сестры! Вы – родные частички Вечности!

– Я всегда говорила, что ты – молекула, – прошипела я.

– Джульетта! Я немедленно вызываю твоего отца! Устроить потасовку в мире смертных! Неслыханная наглость! Хотя нет… родителей здесь будет мало. Я вызываю ваших ректоров! И молитесь Стиксу, чтобы они не оставили вас на второй год!

– На третий, – мрачно поправила я.

София ехидно расхохоталась.

Зато стало ясно, от кого папа набрался телекинетических фокусов. Это она на нем их тренировала и теперь он отыгрывается на детях? Или просто мастер-класс дала… Бабушке стоило только пальчиком взмахнуть, как мы с сестренкой поднялись в воздух и грохнулись в кресла, стоявшие по разные стороны комнаты. Я положила косу на пол и насупилась. Отлично, снова облажалась.

– Максимилиан! Леонардо! – Бабушка тем временем сотворила новые порталы.

Спустя несколько секунд из них вышли мужчины. Смерть в темно-сером костюме и, как его антипод, молодой и лощеный, весь в белом пальто, магистр Жизнь, имя которого, если верить бабушке, было Леонардо.

Где-то я эту черепашку-переростка уже видела… вот только где? За последний год столько новых лиц в окружении, что и не вспомнить сразу.

С прошлого года я запомнила магистра Жизнь как пожилого мужичка в белоснежной мантии. Тогда, помнится, он крепко разозлился, ведь мы с Максом влетели прямо в Академию жизней. А Макс тогда изображал смертного и чуть не спалился, гад такой. Зато сейчас с интересом и каким-то затаенным весельем смотрит на нас.

– Мельпомена? Что случилось?

– Максимилиан! Леонардо! Я должна довести до вашего сведения, что ваши студентки совершенно неподобающе себя ведут!

– Согласен, – кивнул Макс. – Надо наказать. Адептка Мор, следуйте за мной, я назначу вам наказание.

– Максимилиан! – возмущенно воскликнула бабушка.

Она явно сообразила, в какую сторону потекли мысли Смерти, и теперь разрывалась между классической установкой «до свадьбы никаких наказаний» и возмущением от нашей с Софи выходки.

Магистр Жизнь не мудрствовал лукаво и просто мрачно на всех взирал. Это правильно, мне всегда говорили: помолчи, за умную сойдешь. Жаль, я не слушала.

– Рассказывайте, – наконец сдался под натиском бабушки Макс.

– Это она виновата! – мы исполнили фокус с пальцами на бис.

– Я пишу диплом!

– А я – диссертацию!

– Хватит говорить одновременно! – прикрикнула бабушка. – По очереди, девочки. Джульетта, слушаю тебя.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13 
Рейтинг@Mail.ru