Журналы «Работница» и «Крестьянка» в решении «женского вопроса» в СССР в 1920–1930-е гг.

Ольга Минаева
Журналы «Работница» и «Крестьянка» в решении «женского вопроса» в СССР в 1920–1930-е гг.

1.3. Аудитория женских журналов и специфические приемы работы с ней в довоенный период

Нужно сказать, что целевая аудитория «Крестьянки» и «Работницы», имеющая выраженный классовый характер, не охватывала всю массовую женскую аудиторию. Эти журналы не были рассчитаны на образованную женщину-служащую, на партийного работника, на домохозяйку, домашнюю прислугу и т. д. Какие журналы могли конкурировать за женскую аудиторию с партийными изданиями, и насколько серьезна была эта конкуренция?

В таблице 1 представлены основные массовые журналы для женщин и их тиражи в 1922–1941 гг.

* Нигде специально не оговаривается целевая аудитория, но содержание и рубрики соответствуют традиционным представлениям о женском журнале: моды, косметика, «женский рассказ» и т. д.

** Хасбулатова О. А. Движение женщин-общественниц в 1930-е годы как технология государственной политики по вовлечению домашних хозяек в общественное производство // Женщина в российском обществе. Российский научный журнал. – 2004. – № 1-2. – С. 43.


Судя по редакционному обращению, «Женский журнал», выпускаемый Акционерным обществом «Огонек», не мог внятно охарактеризовать свою целевую аудиторию. Вот что в нем сказано: «В нашей стране, законы которой утверждают полнейшее женское равноправие и создают условия для проведения в жизнь действительного равенства женщин с мужчинами, казалось бы, не могут существовать специально «женские» интересы и никому не нужны специфические «женские» журналы. На самом деле это не так… пока не так»[84]. Освобождение женщины – процесс очень сложный и длительный, нужно открыть перед ней двери учебных заведений и «всех видов труда», «освободить от рабства кастрюль и пеленок», «нужно переустройство всей нашей жизни». Пока этот длительный процесс не закончится, будут сохраняться «специально женские» интересы и будут нужны специфические «женские» журналы, – заявляет редакция «Женского журнала». Причем женщине нужен «не теоретический журнал, но прежде всего практический, журнал повседневной жизни», который бы «обслуживал практические запросы женщин». Все, что входит в кругозор современной женщины, входит в программу журнала: «правовое, служебное, семейное и имущественное положение женщины, семья и брак, воспитание и образование детей, здоровье и гигиена, общественное и домашнее хозяйство, питание и одежда, жилище и обстановка, ремесла и рукоделие, культура и искусство в повседневной жизни, мелочи быта».

Целевая аудитория журнала указана весьма неопределенно: «наша ближайшая цель – сгруппировать вокруг журнала как одиноких «холостых» женщин «самостоятельного труда, так и семейных – жен, матерей и домашних хозяек – под лозунгом лучшего устроения женской жизни, выработки лучших, наиболее совершенных форм женского быта»[85].

В 1927 г. редакция журнала называет своей целевой аудиторией уже только «домашних хозяек, потому что… (они) глубже всех замкнуты в четырех стенах, …больше всех отрезаны от общественной жизни, … больше всех имеют потребность в специально-женском журнале» и являются «основным ядром читательниц». Кроме того, в редакционном обращении подчеркивается, что по результатам анкеты «облик современной женщины остается неясным»[86], поэтому журналу приходится «нащупывать свои пути». Такая расплывчатая характеристика аудитории означала, что «Женский журнал» ориентировался на любую женскую аудиторию, предлагая рубрики, привычные в женском издании.

В таблице 2 представлены данные о тиражах[87] женских журналов в 1920 гг.


Таблица 2


«Женский журнал», выпускаемый «Огоньком», был серьезным конкурентом партийным женским изданиям. Тираж его был больше, чем у «Крестьянки», и уступал только тиражам «Работницы». Наверняка «Женский журнал» привлекал аудиторию и своим «внеклассовым» подходом. В трактовке вопросов реализации женского равноправия журнал занимал не такую радикальную позицию, как «Работница». Кроме того, содержание «Женского журнала» не настолько политизировано, в нем больше научно-популярных и развлекательных публикаций. Очевидно, что этот журнал не выполнял агитационно-пропагандистские задачи, возможно, именно поэтому он был закрыт в 1930 г.

Частный «Журнал для хозяек» представлял собой также типичный женский журнал, не претендующий на работу с определенной частью аудитории. Целевая аудитория не определена, анализ содержания журнала не дает возможности выделить какую-то группу женщин особо. Косвенно содержание кулинарных рубрик и рисунки модной одежды указывают на женщин с достатком, но вряд ли в годы нэпа такие женщины могли составлять явно выраженный, значительный по количеству социальный слой.

Можно сделать вывод, что частный «Журнал для хозяек» не мог быть серьезным конкурентом журналам Женотдела ЦК партии: тираж его искусственно ограничивался, подписчицы вынуждены были «стоять в очереди», так как бумаги на увеличение тиража журнал не получал. Никаких сведений о том, кто его читательницы, журнал не публиковал, однако огромный выбор рисунков модной одежды (половина и более полос) делал его привлекательным для женщин всех социальных групп.

С 1931 г. конкурентов у партийных женских журналов не осталось, однако они были ориентированы не на всю женскую аудиторию, а только на работниц и крестьянок.

В редакционном обращении к читательницам журнал «Крестьянка» заявляет, что «рабочая власть сказала: нет разницы между трудящимися, мужчина он или женщина. Рабоче-крестьянская власть дала полные права работнице и крестьянке. Медленно привыкает рабочий и в особенности крестьянин к тому, что женщина, «баба» ему равна, что она не рабочая скотина, строительница жизни наравне с ним….Крестьянка, без тебя хозяйство не восстановить! Везде ты нужна: и в кооперации, и в совете… везде ты своим словом можешь и должна сказать и про нужды хозяйства, и про свои «бабьи» нужды, и про нужды ребят твоих»[88]. Журнал в 1920-е гг. обращается ко всем крестьянкам, не делит их на «кулачек», «середнячек» и «беднячек». Подобное деление аудитории возникнет в 1930 г.:

 
Колхозницы, батрачки,
Беднячки и середнячки –
Чтоб крепла колхозная ваша семья
Читай журнал свой «Крестьянка»[89].
 

В обращении редакции «Работницы» к читательницам говорится, что это журнал, в который каждая труженица фабрики, завода, жена рабочего, его мать, сестра будет писать о тех вопросах, которые являются злободневными для работниц»[90]. Задачей журнала названо участие работниц в общественном строительстве. Итак, обе редакции сформулировали пути реализации раскрепощения женщин и определили целевую аудиторию.

Что собой представляла эта аудитория? В довоенный период особенностью аудитории «Крестьянки» и «Работницы» была поголовная неграмотность или малограмотность. Современному человеку, образованному и живущему в информационном обществе, сложно представить себе уровень представлений крестьянки, мир которой ограничивается околицей. В 1920-е гг. неграмотность была основной проблемой. «Грамотеек у нас в деревне всего-навсего три»[91], – пишет А. Зорский из Гомельской губернии. «Грамотных крестьянок из пожилых совсем нету. А девок несколько есть, они и читают»[92], «очень мало таких, которые немного поразвитее»[93], – пишут читательницы.

 

Под рубрикой «Почтовый ящик» журналы публиковали многочисленные подтверждения этого. Типичным представляется такое письмо: «Не посудите меня, простую деревенскую женщину. Только складно-то не сумею я, слова-то мои к этому не приучены… Мне вот 32 года, экзамен я кончила в земской школе, ну а писать ничего не писала»[94].

Свидетельства неграмотности читательниц в изобилии представлены и в «Работнице»:

«– Ты уж позаботься, дорогая, выпиши нам «Работницу»… Просим.

Тов. Прохорова, распространяющая в своем цеху[95] литературу, не без удивления взглянула на пожилых ткачих: – Да ведь вы читать-то не умеете… – Мало горя, – отозвалась старуха. – Внучки вслух почитают, а без «Работницы» нам никак нельзя»[96].

Похожий пример «семейной» подписки приводится и в другой заметке. «Я тоже подписчица, да какая, с меня и спросить нечего, неграмотная. Как сяду чулки штопать, так я Варюшку мою посажу, – читай, чем по улице-то шляться. Читает, а я слушаю…»,[97] – рассказывает старая работница-ткачиха. Важно отметить, что журнал становился привычным для нескольких поколений женщин. Поколение «внучек» уже не нужно было переубеждать, оно воспитывалось на публикациях «Работницы», воспринимая идеи и образы, которые им транслировались.

Крестьянки бедны – еще одна важная характеристика аудитории. Они не могут собрать деньги на подписку даже вскладчину: «у нас нет средств, чтобы сложиться и выписывать»[98]. «Беда в том, что наши делегатки почти все батрачки и жены погибших мужей, и ни одна не имеет за душой копейки, а в особенности в летний сезон, когда заработать не представляется возможности»[99], – пишут крестьянки в редакцию и просят высылать журнал бесплатно «в связи с нашей бедностью». Редакция отвечает: «Пишите нам о своей жизни и работе… и за это будете получать журнал»[100], иногда сообщается о посылке 1-2 номеров. За опубликованные заметки читательниц журналы платили гонорары, это тоже привлекало аудиторию, особенно крестьянскую.

В «Крестьянке» приводятся примеры того, как читательницы достали деньги: «нажали на крестком» (крестьянский комитет – О.М.) чтобы выписал один номер, «собрали по два яйца с дома и продали их», сдавали муку в кооператив и придумали «отчисления муки» делать – небольшими суммами собирать деньги на подписку[101]. Иногда сбор средств начинается после собрания, на котором читали «Крестьянку»: «кто чем может несут на журнал: кто пасьму ниток льняных, своими руками сделанных, кто крынку пшеницы…»[102]. Многодетная мать из Костромской губернии несколько недель продавала по 3-4 яйца и насобирала денег на подписку[103].

Удивляет то, что журнал, выпускаемый Женотделом ЦК ВКП (б), постоянно борется за увеличение подписки, ведет пропаганду коммунистической идеологии, несет знания в деревню – и не распространяется бесплатно.

Более того, даже работники местных партийных комитетов подписку на партийную прессу (как руководящую, так и массовую) должны были оплачивать: в объявлении сказано о том, что «журналы «Работница», «Коммунистка» и «Крестьянка» Губженотделы[104] могут выписать со скидкой 20 %, если оплатят более 50 экз., а тем, кто платит наличными, скидка 25 %»[105].

Продвижение «Крестьянки» давалось трудно, крестьяне не привыкли читать, да и не видели в этом необходимости. В письмах активисток в редакцию встречаются жалобы, что «крестьянки говорят денег нет, да и читать некогда»[106]. Еще одно свидетельство находим в письме «делегатки» Чесноковой: активистки желали бы выписать журнал, но у них нет средств, «а с крестьянками не сговоришься»[107]. В результате в 1925 г. на уезд с 200-ми тысяч населения выписан только один номер журнала[108].

Интересно, что аудитория у «Крестьянки» была не только женская. «Кто хоть раз видел и читал (журнал – О.М.), непременно постараются его достать. Даже мужики интересуются. – А ну ка, ты прочти бабскую евангель! С такими просьбами ко мне не раз обращались крестьяне….Сначала «бабьей книгой» звали, иной раз и посмеивались, кто «декретом» ее зовет. Потому всякие законы там прописаны. И мужики уважение к нему почувствовали»[109]. А.Зорский зафиксировал важный момент: аудитория у журнала гораздо шире заявленной! Еще похожее свидетельство: «Мужики, хоть и зовут его (журнал – О.М.) «бабьей библией», а сами от крышки до крышки прочитывают»[110]. Вот что пишет учительница М. Волкова из Череповецкой губернии: журнал «читают дети и взрослые, как крестьянки, так и крестьяне-мужчины»[111]. Еще одно свидетельство из Царицынской губернии от Г. Кутыркина: «не одни женщины интересуются журналом, даже и большая часть мужчин нашей республики.

…я сам хоть не получаю журнал, но я его часто читаю».[112] Это интересный пример того, как реальная аудитория не совпадает с целевой. А ведь мужчины упоминаются в «Крестьянке» и «Работнице» чаще всего в негативном контексте, да и для детей советы грозить мужу сельсоветом, скалкой и разводом вряд ли были полезны. Содержание партийных женских журналов не было ориентировано на семейное чтение.

Аудитория журналов была гораздо шире, чем количество подписчиков. «Крестьянку» подписывали обычно на одну-две деревни. «Работницу» чаще выписывали на семью, а иногда и на комнату (или этаж) в общежитии.

Понять, какие представления складывались у крестьянок и работниц, впервые соприкоснувшихся с журналистикой, помогают их письма. Как о журнале говорят читательницы:

 

• называют журнал «книгой»: нет опыта чтения периодики, не видят разницы между книгой и журналом, газетой;

• гордятся, что «про их бабью долю книжка пишется»[113]: «со дня революции и до сего времени мы не знали, представления себе не имели, что женщина равноправна с мужчиной. Пуще всего нам нравится, что вы пишете про нас – женщин»[114];

• очень благодарны журналистам: «горячая», «великая» благодарность, «глубоко благодарны» и даже: «присоединяю свой голос к крику благодарности»[115]. «Когда мне попал в руки журнал – невольно слезы на глаза навернулись. Для нас журнал издается… Нас просят писать»[116]. Многие говорят о том, что впервые им оказывают такое внимание и уважение: просят ответить на анкету, написать о себе и т. д.;

• журнал – «лучший советчик и друг»[117], «хорошая толковая подруга»[118], «родной, близкий друг-журнал»[119], «Работница» стала моей помощницей в жизни»[120];

• «бабья библия», «бабская евангель»[121] (евангелие – О.М.) – этот образ встречается несколько раз, он важен и в связи с антирелигиозной пропагандой, и для характеристики содержания журнала: в нем крестьянка найдет ответ на любой вопрос;

• «ваш журнал как восход солнца, светлым лучом проникает в наши зачерствелые сердца»[122], «лейте больше света в деревню»[123], – просят читательницы. Многие считают, что раньше жили «в темноте»[124];

• «когда получаю журнал, радуюсь, как письму от родной матери»[125];

• «первая ласточка в деревне», которая «принята страшно ласково»[126];

• «содержание журнала такое родное, близкое»[127], «простой и понятный» журнал;

• «Крестьянка» – путешественница, пока два села обходит, «всю ее пальцами истыкают, еле живая домой придет»[128], – этот любопытный образ встретился в письме П. Поченцовой из Царицынской губернии;

• «Крестьянка» – дорога к новой жизни: «вы очищаете нам дорогу, по которой мы, темные крестьянки, можем идти твердо и смело[129];

• журнал «нужен женщине как воздух»[130];

• журнал – посредник между всеми крестьянками СССР[131];

• журнал «сумеет разбудить всю женскую массу в России, которая еще спит непробудным сном темноты и невежества»[132];

• особые личные отношения с журналом – особенность восприятия женской аудитории: «сообщаю родному журналу»[133], «Привыкнешь читать, – тянет к нему. А если долго нет, то словно чего не хватает. Со мной такой случай был, – рассказывает работница Шеленова, – послала я заметку, а ее не поместили, и в почтовом ящике (рубрика – О.М.) ответа нет. Я и бросила выписывать, рассердилась. Так два месяца не выписывала, а потом не выдержала и на год подписалась»[134].

Как строилась работа по формированию постоянной аудитории «Крестьянки и «Работницы» и увеличению тиражей? Можно перечислить несколько серьезных направлений.

В первую очередь, это борьба за то, чтобы всех читательниц сделать подписчиками. Типичный пример – фотография схода крестьянок, которые слушают чтение журнала (деревня Мамонтовка, Белоруссия), над ней надпись крупным шрифтом: «А ты подписалась на «Крестьянку?»[135]. Е. М. Данилина, активистка, пишет, что журнал читает всегда с удовольствием, ждет с нетерпением: «Много в нем полезного для нас, крестьянок. Часто читаю еще вслух на делегатских собраниях. Получив ваше воззвание и подписной лист, я стала вербовать подписчиц»[136].

Редакции журналов и женотделы местных партийных комитетов, как и депутатские собрания, занимались организацией в деревнях и на предприятиях «читок» с обсуждением интересных публикаций. Эта форма агитационно-пропагандистской работы была вызвана в первую очередь поголовной неграмотностью крестьянок и работниц. Была поставлена задача подробного объяснения политики партии в социальной сфере и в так называемом «женском вопросе». Поченцова, волорганизатор[137], пишет: «Журнал «Крестьянка» нам необходима как воздух для делегаток, …он для женщин необходим, они его хорошо понимают и его можно читать каждой грамотной крестьянке»[138].

Распространение партийной прессы рассматривалось как обязанность местных органов. Была должность уполномоченных по партпечати[139], которые собирали деньги за подписку и обязаны были «вербовать» подписчиков именно партийной печати. Неудачи с распространением журнала прямо связывались с плохой работой местных партийных отделов по работе среди женщин. Пример такой оценки находим в 1930 г. в заметке «Вызываем на соревнование по подписке на журнал «Работница». Анонимный автор пишет, что «делегатки Нижнего Новгорода решили провести социалистическое соревнование по подписке на журнал. На собрании отметили, что за последнее время число подписчиков по городу значительно снизилось. Объясняется это плохим руководством (выделено мной – О.М.) отдела работниц горрайкома и небрежной доставкой журнала почтой…»[140].

Типичным примером партийно-бюрократической показухи в деле распространения партийной женской прессы можно считать заметку в «Работнице» (1933 г.). В ней сказано, что «массово-тиражный руководитель по журналу «Работница» Уральской области (названа такая должность – О.М.) Каимова вызов тов. Кукушкиной на лучшее проведение массовой работы вокруг журнала «Работница» приняла. Обязалась: провести совещание женсекторов райкомов, коллективов и ячеек с целью довести тираж «Работницы» в Свердловске до 10 тысяч; провести 4 читательские конференции, организовать постоянные бригады по проверке доставки журнала; «совместно с газбюро[141]» провести совещание письмоносцев в 14 отделениях почты; добиться «охвата годовой подпиской на журнал поголовно всех работниц», завербовать не менее 5 рабкорок в каждой бригаде, наладить связь бригад с зарубежными работницами, добиться выполнения программы бригадами на 120 %…»[142]. В этой заметке привлекает внимание перечисление всего спектра мероприятий, призванных увеличить подписку на журнал. Это пример того, как именно распространялись партийные издания, как эта работа сочеталась с агитационно-пропагандистской работой местных партийных органов.

Задачей журналов было активное расширение круга «селькорок» (сельских корреспонденток), «рабкорок» (рабочих корреспонденток) и «женкорок» (женских корреспонденток), которые писали заметки в журналы. Редакции журналов устраивали съезды «рабселькорок», налаживали их учебу, проводили обсуждения публикаций, стремились превратить их в агитаторов, разъясняющих содержание журнала. Вот пример публикации из рубрики «Почтовый ящик»: «Златоустовскому женотделу. Ждем корреспонденций от новых рабкоров, выделенных после конференции. Устройте с ними читку и разбор журнала «Работница», обратив главное внимание на материалы с мест, в виде небольших рассказов»[143]. Интересно отметить, что редакция журнала дает поручение работникам женотдела местного комитета ВКП (б). В партийной иерархии журнал «Работница» может и должен давать руководящие указания местным парторганизациям, так как его выпускает Женотдел ЦК партии, который определяет содержание всей организационной и пропагандистской работы с женской аудиторией.

В заметке «Почему я стала рабкором» Н. Сирота пишет: «Читатель, подписчик и рабочий корреспондент… Эти три ступени должны пройти все рабочие и работницы… Я как сознательная работница решилась через печать исправлять наши недостатки и злоупотребления. …Вся моя мечта и желание направлены к тому, как бы больше вскрыть массу темных проделок посредством печати…»[144]. Читательница описывает именно тот механизм включения аудитории в поле действия партийной пропаганды и в общественную жизнь, на реализацию которого были направлены усилия партийной печати.

Деятельность женских журналов по формированию широкого круга рабселькорок заслуживает отдельного анализа, она напрямую связана с тем, что корреспондентки не просто присылали свои заметки в редакцию, но были активными проводниками политики партии. Постоянно публиковались призывы написать в журнал, рассказать о себе, своих проблемах и достижениях. «Не нужно смущаться тем, что будет плохо написано. Как бы ни написала каждая из вас, «Крестьянка» всякое письмо прочтет со вниманием, на всякое письмо даст ответ»[145], – говорится в обращении редакции в 1922 г. Не отставала с этими призывами и «Работница».

Перед редакциями ставилась задача подготовки из рабселькоров «читчиков». «Читчик» читает вслух свежий номер газеты или журнала, отвечает на вопросы, «вербует» новых рабкоров, сам пишет и малограмотным помогает написать заметку[146]. Задачи редакций по работе с рабселькорами были определены в Постановлении Оргбюро ЦК РКП(б) «О формах связи газет с рабочими и крестьянскими читателями» от 1 декабря 1924 г.

Редакции обязаны были всячески расширять круг «рабселькорок», устраивали их съезды, проводили обсуждения публикаций и стремились превратить их в агитаторов, разъясняющих содержание публикаций. «Крестьянка» посылала своих селькорок на учебу в ГИЖ[147] – это тоже специфическая форма работы с аудиторией. В журналах часто публиковались подобные обращения: «Товарищи СЕЛЬКОРКИ, приближается день печати (5 мая)! К этому дню нам нужно подсчитать наши успехи в деле печати. Нужно выяснить, какое участие принимают крестьянки в стенгазетах, в кружках друзей газеты. …Разъясняйте, какое большое значение имеет газета, журнал, как они помогают перестраивать жизнь, исправлять недостатки. Написать есть о чем. Кому статейка в газете или журнале помогла улучшить свое хозяйство, кого они научили быть общественницей… был устранен недостаток в сельсовете, …кто начал учиться грамоте»[148]. В 1924 г. в заметке о съезде рабкоров, организованном «Рабочей газетой», говорится, что женщин было всего 5 % среди делегатов. А между тем «‹…›женщина-рабкорша начинает сознавать, что ее участие в печати так же необходимо, как и в других областях общественной жизни, и она должна подавать свой голос, говорить о недостатках и несправедливостях, которые у нее встречаются на фабриках и заводах. ‹…› Товарищи докладчики в каждом докладе отмечают о необходимости втягивания женщин-работниц стать рабкоршами своего журнала и «Рабочей газеты». Женщины-работницы, участницы съезда, сговариваются иметь связь между собой, когда разъедутся по местам. Дают друг другу слово втянуть в работу для журнала «Работница» как можно больше работниц…»[149].

Рост рядов рабселькорок напрямую связывался в партийных документах с ростом тиража, эта зависимость не подтверждается данными таблицы, приведенной ниже: в 1926 г. селькорок больше, чем рабкорок, а тираж у «Крестьянки» сильно отстает от тиражей «Работницы». Точнее будет сказать, что рабселькорки заменяли журналам корреспондентскую сеть по стране.


Таблица 3. Показатели тиражей журналов и роста рядов рабселькорок

* Крестьянка. – 1924. – № 11. – С. 9; 1927. – № 9. – С. 3.

** Сведения автора.

*** Сведения автора, берется минимальный и максимальный тираж.


Отмечая пятилетие регулярного выхода журнала, редакция «Работницы» несколько раз публиковала сведения о росте своего тиража. «В 1925 году тираж «Работницы» достигал 63500 экз., а рабкорок было 558; в конце 1927 г. тираж дошел до 165.000 экз., рабкорок же стало свыше 1.350 человек»[150] – отмечается в № 1 за 1928 г.

Задача всемерно расширять количество рабочих и сельских корреспондентов ставилась перед всеми советскими периодическими изданиями. В учебнике для студентов Всесоюзного Коммунистического института журналистики (1934 г.) работе с рабкорами и селькорами посвящена целая глава, поскольку это «форма связи редакции с читателями». В качестве примера описан опыт газеты «Правда» по подбору рабселькоров. Как выглядит эта работа: «Редакция газеты «Правды, например, тщательно следит за социальным составом ее ударников, идет на нужные в данный момент предприятия-колхозы, совхозы и МТС – и там вербует ударников, сохраняя полностью принцип добровольности. Редакция заводит на своих ударников анкеты или карточки, учитывая… и [их] роль на производстве, и в общественной жизни. Она стремится иметь не просто количество рабселькоров, а их на каких-то конкретных участках народного хозяйства. Это называется дифференцированным подходом»[151]. Из этой цитаты ясно, что рабочими корреспондентами стремились сделать ударников, т. е. хорошо работавших людей. Такой подход уменьшал возможность получить клеветническую заметку от рабселькора, хотя их письма, конечно, проверялись. Подбор рабселькоров происходил также и по их письмам, во время проведения рейдов и выездных редакций, на слетах рабочих-ударников, на конференциях, совещаниях, съездах, на собраниях и читательских конференциях. Таким образом, в редакции формировался и штат рабселькоров, и «архив» ударников. С рабкорами велась активная работа: съезды и совещания (от уездных до центральных изданий), литературная учеба и кружки, «день рабкора» в редакции, «коллективное рабкорство низовых газет» и т. д.

В Постановлении ЦК ВКП (б) (1927 г.) было отмечено, что «вокруг женских журналов созданы значительные кадры рабселькорок», но количественный и качественный рост оценен как «чрезвычайно слабый»[152].

В рубрике «Почтовый ящик» в 1923 г. опубликована заметка о том, как работницы обойного цеха завода «Красное Сормово», «познакомившись с журналом», решили подписаться на «Работницу»: «пока 24 человека». Автор заметки, работница Фрейберг, пишет: «Меня журнал очень интересует… У нас работниц сейчас три злобы дня. Первая – безработица, вторая – самогон, и третья – мужья бросают жен с малыми ребятами. Посоветуйте нам, товарищи, как быть»[153]. Это типичный пример письма из рубрики «Почтовый ящик». В нем есть передовой опыт, который нужно распространить: подписка на журнал на предприятиях после коллективной читки, перечисление вопросов, которые волнуют работниц, позитивная оценка содержания журнала.

Но главное – рабселькорки сами демонстрировали новый образ жизни женщины, а журналы формировали партийно-советский актив, слой людей, разделяющих и помогающих проводить политику власти. «Я делегатка и подписчица журнала «Крестьянка». Я была совсем малограмотной… Много хорошего и дельного узнала я через журнал. Теперь я научилась говорить по собраниям, научилась шить и кроить. И даже могу сама проводить собрание»,[154] – вот свидетельство того, как пресса помогала формировать слой активистов.

Примером того, насколько важным было это направление работы журналов, стало дело селькорки Дарьи Смирновой – колхозницы из Татарской автономной области. Она «подмечала все, что делалось в колхозе и сельсовете, и о всех творимых там возмутительных безобразиях, преступлениях и кулацком засилье сообщала в журнал «Крестьянка»[155]. Она писала про пьянство председателей колхоза и сельсовета, о том, что они еще и скрыли хлеб своих родственников-единоличников, секретарь сельсовета украл 20 пудов колхозного хлеба, председатель колхоза отдал колхозную корову кулаку, а другому кулаку – справку, что тот середняк и т. д. Райком партии и местная парторганизация Смирновой не помогали и на жалобы «Крестьянки» не реагировали, а обращения селькорки поручали рассматривать тем, на кого она жаловалась. Дарью Смирнову исключили из колхоза и всячески третировали. Журнал обратился в обком ВКП(Б) Татарии, они провели проверку и установили, что все факты, о которых сообщала Смирнова, верны. В результате были приняты такие решения: председателей сельсовета и колхоза за травлю селькорки и остальные проступки исключили из партии, сняли с работы и отдали под суд. Работникам райкома объявили строгие выговоры и понизили в должности. Все эти факты были опубликованы в журнале «Крестьянка» и стали еще одним примером того, что деятельность рабселькорок имела большое воспитательное значение.

«Обратная связь» – сообщения рабселькорок – использовалась редакциями и для коррекции методов пропаганды, и для понимания запросов аудитории. По письмам читательниц публиковались многочисленные обзоры, демонстрирующие реализацию политических лозунгов и призывов. Однако анализ интересов аудитории в современном его понимании не проводился, партийные журналы стремились изменить ценностные установки читательниц, «перевоспитать», а не изучать их предпочтения.

Борьба за рост тиражей как «Крестьянки», так и «Работницы» велась очень упорно, целенаправленно и разнообразными методами.

• В 1920-е гг. активно работали книгоноши-общественницы – была такая форма распространения периодики и агитационной литературы. Книгоноши «во время перерывов прямо в цехе агитируют, рассказывают о новых книгах, показывают плакаты и витринки с книжками. Заставляют работниц писать отзывы о прочитанных книгах, сами рассказывают о том, что прочитали. Благодаря такой работе книгонош большинство работниц выписывает журналы: «Работница», «Делегатка», «Гигиена» и т. д.»[156]. Книгоноши активно уговаривали работниц, находили индивидуальный подход к ним, знали их интересы, такому агитатору было сложно отказать. В «Почтовом ящике» опубликовано письмо работницы текстильной фабрики из города Бийска Алтайской губернии Раи Недышевой. В ее очень подробном рассказе о том, что они живут на «окраине глухой Сибири, как медвежата в берлогах, плохо согреваемые революционным солнцем», есть сведения и о том, как «Работница» попадала к своим читательницам. Рая пишет: «меня работницы затрепали вопросами… С ними живу – в казармах[157]. Ко мне приходят работницы, я им читаю книжки, газеты. Женщины не ходят в библиотеку… Я так делаю: наберу книжек, журналов женских, «Коммунистку», «Крестьянку», «Красную сибирячку» и раздаю работницам на фабрике, теперь стали интересоваться чтением»[158].

• Устраивались читательские конференции, публиковались обзоры писем, обсуждение наиболее важных тем (брачное законодательство, борьба с алиментщиками) или показательные суды над героями публикаций и т. д. Конечно, такие формы работы больше характерны для «Работницы». Все же ее аудитория была пусть и неграмотная, но более активная и развитая.

• Читки журналов происходили на собраниях, на праздниках, на посиделках, вечером, когда окончена работа: «вышла Фекла с журналом, бабы слушают, ребятишки тут же играют»[159]. «Вечер прялки» – собрались женщины из ближних деревень на посиделки, принесли прялки и шерсть. «Веретена быстро вертятся, а товарищи комсомолки читали нам журнал «Крестьянка». Велась беседа… Нам надо чаще собираться вместе – работать веселей, да и главное – можно послушать газеты и журналы[160].

84Задачи «Женского журнала» // Женский журнал. – 1926. – № 1. – С. 1.
85Задачи «Женского журнала» // Женский журнал. – 1926. – № 1. – С. 1.
86Каким должен быть женский журнал? // Женский журнал. – 1927. – № 1. – С. 1.
87В таблице не отражены тиражи спецномеров «Крестьянки» и «Работницы».
88«Крестьянка» – крестьянке // Крестьянка. – 1922. – № 1. – С. 1.
89Крестьянка. – 1930. – № 24. – С. 18.
90Работница. – 1924. – № 1. – С. 2.
91Крестьянка. – 1924. – № 11. – С. 3.
92Крестьянка. – 1924. – № 11. – С. 5.
93Почтовый ящик // Крестьянка. – 1923. – № 10. – С. 56.
94Крестьянка. – 1923. – № 4. – С. 34.
95Иваново-Вознесенская текстильная фабрика.
96Работница. – 1928. – № 1. – С. 16.
97Работница. – 1928. – № 4. – С. 6.
98Почтовый ящик // Крестьянка. – 1923. – № 10. – С. 56.
99Крестьянка. – 1924. – № 11. – С. 43.
100Крестьянка. – 1923. – № 19. – С. 32; – 1923. – № 4. – С. 34; – 1924. – № 11. – С. 43 и др.
101Крестьянка. – 1924. – № 11. – С. 7.
102Крестьянка. – 1925. – № 1. – С. 24.
103Крестьянка. – 1927. – № 9. – С. 3.
104Отделы по работе с работницами и крестьянками губернских комитетов партии.
105Крестьянка. – 1923. – № 17. – С. 37.
106Почтовый ящик // Крестьянка. – 1923. – № 8. – С. 48.
107Почтовый ящик // Крестьянка. – 1923. – № 15. – С. 44.
108Крестьянка. – 1925. – № 11. – С. 3.
109Крестьянка. – 1924. – № 11. – С. 3.
110Крестьянка. – 1924. – № 11. – С. 6.
111Крестьянка. – 1924. – № 6. – С. 33.
112Крестьянка. – 1924. – № 6. – С. 33.
113Крестьянка. – 1924. – № 11. – С. 3.
114Крестьянка. – 1923. – № 18. – С. 37.
115Крестьянка. – 1924. – № 6. – С. 33.
116Крестьянка. – 1923. – № 10. – С. 4.
117Крестьянка. – 1923. – № 10. – С. 6.
118Крестьянка. – 1924. – № 11. – С. 5.
119Работница. – 1936. – № 18. – С. 12.
120Работница. – 1936. – № 27. – С. 17.
121Крестьянка. – 1924. – № 11. – С. 6.
122Крестьянка. – 1923. – № 19. – С. 32.
123Крестьянка. – 1922. – № 5. – С. 25.
124Крестьянка. – 1923. – № 4. – С. 34.
125Крестьянка. – 1924. – № 11. – С. 4.
126Крестьянка. – 1922. – № 7. – С. 27.
127Крестьянка. – 1923. – № 10. – С. 5.
128Крестьянка. – 1924. – № 11. – С. 4.
129Почтовый ящик // Крестьянка. – 1923. – № 8. – С. 48.
130Крестьянка. – 1937. – № 1. – С. 32.
131Крестьянка. – 1925. – № 1. – С. 24.
132О журнале «Крестьянка» // Крестьянка. – 1924. – № 5. – С. 20.
133Работница. – 1928. – № 1. – С. 17.
134Работница. – 1928. – № 4. – С. 6.
135Крестьянка. – 1927. – № 5. – С. 10.
136Письма читательниц // Крестьянка. – 1930. – № 1. – С. 16.
137Волостной организатор и агитатор.
138О журнале «Крестьянка» // Крестьянка. – 1924. – № 5. – С. 20.
139Работница. – 1936. – № 25. – С. 19.
140Работница. – 1930. – № 1. – С. 10.
141Бюро по распространению газет.
142Работница. – 1933. – № 1. – С. 16.
143Работница. – 1924. – № 1. – С. 32.
144Работница. – 1923. – № 8. – С. 3.
145Крестьянка. – 1922. – № 8. – С. 32.
146Крестьянка. – 1922. – № 8. – С. 325.
147Крестьянка. – 1926. – № 3. – С. 11.
148Крестьянка. – 1927. – № 6. – С. 2.
149Работница. – 1924. – № 9. – С. 1.
150Работница. – 1928. – № 1. – С. 16.
151Редактирование и массовая работа большевистской печати / Учебное пособие под ред. В. Ноделя. – М.: ВКИЖ, 1934. – С. 295.
152Об обслуживании печатью женских трудящихся масс // О партийной и советской печати. Сб. документов. – М.: Правда, 1954. – С. 367.
153Работница. – 1923. – № 5. – С. 34–35.
154Полезный журнал // Крестьянка. – 1930. – № 1. – С. 17.
155Дело селькорки Смирновой // Крестьянка. – 1934. – № 10. – С. 13.
156Паэгле А. Книгу – в рабочую массу // Работница. – 1930. – № 4. – С. 16.
157Там общежитие фабрики.
158Работница. – 1923. – № 5. – С. 34.
159Крестьянка. – 1924. – № 11. – С. 3.
160Вечер прялки // Крестьянка. – 1924. – № 6. – С. 18.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15 
Рейтинг@Mail.ru