Афанасьева, стой!

Олеся Стаховская
Афанасьева, стой!

– Напугала ты нас, Арина, – сказала Катя. – Я тебе ещё в понедельник предлагала на больничный уйти. Но ты решила погеройствовать. Всё, хватит. Больше никаких задержек. Ровно в шесть домой. И не спорь!

Я покорно кивнула, хотя внутренне возмутилась. Легко говорить. А кто мою работу делать будет? Меньше-то её не станет.

Приподнялась в мягком широком кресле, огляделась. Моё бренное тело располагалось в приёмной вице-президента. Ларочки, к счастью, на месте не было.

– Кто меня сюда сгрузил? – поинтересовалась я у Кати.

Путь до приёмной выпал из памяти.

– Семёнов принес.

– Как принес? На руках, что ли? – почему-то представилось, как Семёнов волочит меня по полу за ногу.

– Нет, блин. На тележке из супермаркета прикатил. На руках, конечно.

– Делааа, – задумчиво протянула я. Надеюсь, айтишник не надорвался. Вообще-то за последние дни я скинула килограммов десять, не меньше. Так что спину потянуть не должен. – А сам он где?

– «Скорую» встречает.

– «Скорую»-то зачем? – как-то смущал ажиотаж вокруг моей скромной персоны.

– А ты как думаешь? Может, следовало оставить тебя валяться в лифте до вечера? А там бы пришли уборщицы и вынесли на мусорку.

Интересная у Кати фантазия. Но, наверное, она права, что бьет тревогу. Её сотрудник чуть не помер на рабочем месте.

После приезда «скорой» выяснилось, что сегодня у них не первый такой вызов. Что-то происходило с атмосферным давлением. Под его воздействием упало моё давление, и я вместе с ним. Катя бесцеремонно выставила меня из конторы со строгим наказом завтра на работе не появляться. Она же вызвала такси.

– Семёнов, ты зачем в машину лезешь? – хмуро поинтересовалась я у айтишника, который пристраивался рядом со мной на заднем сиденье автомобиля. – До дома я самостоятельно могу добраться.

– Ага, – согласился айтишник и захлопнул дверцу. Такси плавно двинулось. – Может, ты хочешь мне что-то сказать?

Вообще-то он был прав. Сказать следовало многое. Семёнов повёл себя сегодня как истинный джентльмен, это неоспоримый факт. Но слова благодарности застряли в горле и царапали его, не желая выбираться наружу. Я кашлянула и опустила голову.

– Ну же, Афанасьева, давай, – не унимался Семёнов.

– Ссссспасибо, – просипела я.

– Вот видишь, совсем не сложно. Пожалуйста. А поцелуй будет?

Семёнов сделал попытку придвинуться ко мне. Я начала лихорадочно дёргать ручку, готовясь выпрыгнуть из машины на полном ходу.

– Видимо, нет, – хмыкнул айтишник и оставил попытки сократить расстояние между нами.

Семёнов, как настоящий рыцарь, сопроводил меня до квартиры. Я захлопнула перед его носом дверь и вздохнула с облегчением.

Оставшись одна в пустой квартире, вернулась к своему любимому занятию – псевдопсихоанализу. Тщательному разбору подверглось всё, что происходило со мной за последнее время. Стремительный роман с Принцем и его отвратительный, тошнотворный финал с последующим игнорированием моей персоны. Мальчик добился поставленной цели и охладел, не желая погружаться в выяснение отношений. А зачем? Вполне предсказуемо. Что я, собственно, для него значу? Ничего. Поведение Семёнова, его бесконечные попытки вывести меня из себя, моё глупое увлечение им, когда я бросала в его сторону робкие взгляды и тихо млела от каждой улыбки. А потом поняла: ещё как минимум десятка два девчонок в его присутствии точно так же трепещут ресницами и с надеждой ожидают приглашения в кафе или кино. А он всё видит, всё понимает, и, безусловно, ловит кайф от всеобщего восхищения, раздавая авансы направо и налево. Разве он не урод после этого? Сколько бессонных ночей потрачено на него. А главное, для чего? К чему всё это привело? К простому приятельству. К пустым разговорам ни о чём. К выслушиванию пошлейших рассказов о его победах. Я, женщина, – друг. Унизительно. Мучительно. Бесперспективно.

Здравая мысль о том, что уж айтишник-то в моих бедах не виноват, более того, возился сегодня со мной, была отметена с ходу. Герр Фрейд, поселившийся в голове, оспорил это утверждение и привел контраргументы. Семёнов действовал так исключительно к своей выгоде. После его куртуазного поступка местные дамы ещё сильнее проникнутся к нему симпатией. Хотя куда уж сильнее. Плевать ему на меня. Как, впрочем, и всем остальным. Даже Принц не соизволил выяснить причину моего охлаждения. Да и к чему? В нашей конторе полно красивых девушек, которые безо всяких психологических заморочек бросятся в приветливо распахнутые объятья. Семёнова ли, Павла ли. Им, наверное, всё равно. Как и парням, собственно. И никому не нужна твоя прекрасная душа, Афанасьева. «Это мир заменяемых; что может быть смешнее твоего протеста. Поучись относиться к себе как низшему из существ»[1].

В итоге додумалась до того, что такое ничтожество, как я, не имеет права на дальнейшее существование. От суицида останавливала единственная здравая мысль: хозяйка квартиры, которую я арендовала, не заслужила подобного счастья.

Но мысль о самоубийстве, тем не менее, казалась невероятно притягательной. Я с упоением смаковала ее. Жаль, не успела обзавестись каким-нибудь милым домашним питомцем, который мог бы обглодать мои бренные останки. Я представила себе лицо Семёнова, обнаружившего эту макабрическую картину. Но что айтишнику делать в моей квартире? Скорее уж, хозяйка, не дождавшись ежемесячного платежа, примчится на разборки. Но хотелось, чтобы первой меня всё-таки обнаружил Семёнов. Как наяву представляла, что он приходит в ужас от факта моей преждевременной кончины во цвете лет и впадает в отчаяние. А затем отправляется в монастырь – до конца жизни замаливать свои грехи передо мной. Надо только грамотно предсмертную записку сочинить, чтобы не возникало сомнений, кто довел меня до черты. Потом я представила лицо мамы, получившей известие о скоропостижной смерти дочери, и как-то сразу погрустнела. Нет, самоубийство стоит отложить.

Подобная белиберда крутилась в голове, как попавшая в чарт убогая мелодия, весь оставшийся день и бессонную ночь. Утро пятницы я встретила психически больным человеком. У меня наблюдался практически полный набор симптомов: бредовые идеи, спутанность сознания. Не хватало только тихих вкрадчивых голосов, чтобы диагноз можно было считать подтвержденным.

Под вечер в квартире раздался звонок, от которого я подпрыгнула на месте и закричала. Настолько неожиданным и громоподобным показался звук. Памятуя о предыдущих визитах Павла, посмотрела в глазок. Пускать в дом этого человека я не собиралась.

Но посетителем оказался не Павел. На лестничной площадке мялся Семёнов.

– Решил проверить, как ты тут, – сообщил айтишник, когда я открыла дверь.

Не дожидаясь приглашения, шагнул в прихожую. Я прислонилась к косяку и, скрестив руки, наблюдала, как айтишник разувается.

– Ох, ни фига себе! – выдал Семёнов, присмотревшись к моему лицу. – Что с тобой творится, Афанасьева? Может, врача вызвать?

Я помотала головой и прикусила задрожавшую губу.

Семёнов бесцеремонно прошествовал на кухню, открыл холодильник.

– Афанасьева, как ты жива-то ещё? Ты чем вообще питаешься?

Не дождавшись ответа, вытащил на свет литровую бутыль текилы, которая вот уже третий год странствовала со мной по Москве. Из одной квартиры в другую. Не люблю крепкий алкоголь. Текила была куплена в стародавние времена в дьюти-фри турецкого аэропорта и должна была стать украшением моего стола по случаю дня рождения. Но на неё до сих пор так никто и не позарился.

– Давай, Афанасьева, садись, – айтишник взял меня под локоток и препроводил к креслу. – Сейчас лечиться будешь.

Семёнов порылся в кухонных шкафах и достал один из винных бокалов. Спасибо, что не полуторалитровый. Есть у меня такие. Используются для дорогих вин, чтобы можно было позволить себе насладиться букетом. Айтишник щедро плеснул в бокал текилы и поставил его передо мной. Я помотала головой и отодвинула целебную микстуру из агавы.

– Чё так?

– Не люблю текилу, – прохрипела я севшим от двухдневных рыданий голосом.

– Понятно… Так. Я в магазин. А ты сиди тут и никуда не уходи.

А куда мне идти? Кому я нужна? Предательские слёзы заструились по щекам.

– Не реви, Афанасьева! Я мигом. Не успеешь соскучиться.

И Семёнов выскочил за дверь. Вернулся он довольно быстро, что неудивительно. На первом этаже дома располагались все необходимые магазины.

Айтишник принялся хозяйничать на моей кухне. Засунул в микроволновку пиццу, расставил тарелки, разложил вилки с ножами. Когда пицца уже дымилась в тарелках, на столе появилась бутылка моего любимого вина. Он что, телепат?

– Как ты узнал?

– Ничего сложного. У тебя тут алкогольный супермаркет в доме. Показал консультантам твою фотку в телефоне, они и рассказали, что ты обычно покупаешь. На всякий случай взял две.

Господи! Это ж надо так уметь! Всего одной фразой выставить меня алкоголиком-неудачником.

Утро. Голова трещит. Во рту песчаные барханы. Так. Что было вчера? Вечером заявился Семёнов. Кормил меня, поил. А когда он ушел? Не помню. Остаток дня обрывался, как кинохроника убитого репортёра. Ладно, неважно. Главное, чтобы на работе не трепался о том, в каком виде меня застал.

– Здорово, Афанасьева, – раздалось слева от меня.

О нет! Только не это! Господи, сделай так, чтобы голос Семенова мне померещился! Пожалуйста!

Не померещился.

Айтишник, на котором из одежды были лишь облегающие боксеры, перелез через мою тушку, поднялся, бросил хитрый взгляд.

– Как голова? Не болит?

– Болит, – на автомате ответила я, переживая, пожалуй, самый сильный шок в своей жизни.

 

Потом подорвалась, чтобы встать, но плюхнулась обратно. Нет, пока лучше не шевелиться.

С сомнением посмотрела на Семёнова. В голове закрутился незатейливый мотивчик: «Дала, не дала, не могу понять»[2].

– Семёнов, только не договори, что у нас… Что мы с тобой…

– Расслабься, Афанасьева, не скажу. Не было ничего.

Я облегчённо выдохнула.

– Ты не в моем вкусе, – добил меня парень и отправился на кухню.

Даже не знаю, радоваться или огорчаться.

Вернулся он с кружкой, в которой что-то шипело и булькало.

– Надеюсь, это яд? – с надеждой спросила я.

– Аспирин. Пей давай, ты мне живая нужна.

Интересно, для чего? Я же вроде как не в его вкусе.

Взяла заботливо протянутую кружку, с трудом поднялась, чтобы не облиться, пока буду пить. Одеяло соскользнуло.

– А почему я… Почему на мне нет одежды? – задыхаясь, спросила я.

– Ты ничего не помнишь, что ли?

Помотала головой, глядя на айтишника круглыми глазами.

– Так ты вчера ко мне приставала, – улыбнулся парень.

Всё. Полный провал! Убейте меня!

– Ты же сказал, что ничего не было!

– Так ничего и не было. Я ведь уже объяснил, ты не в моем вкусе. Но задница у тебя ничего так, – с этими словами Семёнов направился в ванную.

Обалдеть! Я к нему вчера приставала! Голая! Жесть какая! А он? Он побрезговал. Несмотря на то, что задница у меня «ничего так».

«Ну почему это не яд?» – вопрошала я господа бога, давясь растворённым в воде аспирином.

Прилагая неимоверные усилия, поднялась с постели. Срочно требовалось одеться, пока мужчина, с которым я провела сегодняшнюю ночь, плещется в душе. Где халат? Халат оказался неподалёку. Валялся на полу возле дивана. Пока поднимала его, упустила один важный момент – появление в комнате айтишника. Он тихо хмыкнул. Я взвизгнула и, путаясь в рукавах, принялась натягивать на себя махровое изделие.

Семёнов стоял передо мной прекрасный и рельефный, как мраморное изваяние Аполлона. На загорелой татуированной коже, под которой бугрились чётко очерченные мышцы, сверкали капельки воды. И всё это великолепие было слегка прикрыто полотенцем, характерно топорщившимся пониже талии. Полотенцем, которым я сушу волосы, между прочим. В руке у Аполлона была моя зубная щетка. Спать со мной он, значит, побрезговал, а пихать в рот мою зубную щетку – это ничего, это нормально. Просто нет слов!

– Афанасьева, дуй в душ. Даю тебе десять минут на то, чтобы привести себя в порядок, – с этими словами парень вручил мне осквернённую зубную щетку.

Я послушно прошмыгнула в ванную. Куда угодно, только подальше от этого ошеломительного зрелища. Кажется, я ослепла. Айтишник оказался лучше, чем я себе представляла даже в самых смелых мечтах трехмесячной давности.

Пока я находилась в душе, Семёнов развил на кухне бурную деятельность. Там что-то шипело и шкворчало, по квартире разносились умопомрачительные ароматы. Я быстро натянула джинсы с футболкой и босиком прошлёпала на кухню.

Семёнов поставил передо мной яичницу с беконом, салат из помидоров со сметаной и большую кружку кофе. Какие аккуратные глазки у яичницы. Ни один не потёк. Как ему это удается? Я так не умею. Идеальный мужчина!

– Похмеляться изволите? – ехидно поинтересовался идеальный мужчина.

Козлина! Пожалуй, восхищение было преждевременным.

– Ну, нет так нет, – правильно истолковал мой злобный взгляд исподлобья айтишник. – Всё равно после вчерашнего ничего не осталось. Горазда же ты вино хлестать. Да не переживай так, я никому не скажу. Это будет нашей маленькой тайной, – и подмигнул.

Ну точно, вонючее рогатое животное!

– Сколько с меня за банкет? – поинтересовалась я, желая отдать всё до копейки и даже приплатить сверху. В качестве чаевых.

– А вот это уже обидно, Афанасьева! Я, между прочим, от чистого сердца. И потом, у меня зарплата в два раза выше твоей. Так что не волнуйся, не разорюсь.

Я кивнула. Ну да, зарплата в два раза выше, работы в три раза меньше. Нет в жизни справедливости. Зачтём щедрость Семёнова в счёт перераспределения материальных благ между капиталистами и пролетариатом.

Парень собрал пустую посуду со стола. Я думала, он просто сгрузит её в раковину. Но Семенов, видимо, решил окончательно меня добить. Полуголый мужчина (он надел только джинсы, предпочитая щеголять безупречным обнажённым торсом), живая реклама стрип-клуба, мыл посуду на моей кухне. Полный разрыв шаблона!

– Афанасьева, ты долго ещё планируешь мной любоваться? – разрушил Семёнов очарование момента. – Собирайся, через пять минут выходим.

– Куда?

– Куда надо. На месте узнаешь.

Через пять минут мы толкались в прихожей, мешая друг другу. Семёнов занимал слишком много места в моей маленькой квартире и моей тихой скромной жизни. Когда я собралась было натянуть куртку, он вырвал её из моих рук для того, чтобы помочь одеться. Открыл входную дверь, пропуская вперед.

Вот как в одном человеке умудряются сочетаться язвительное хамство и джентльменская галантность?

Во дворе он взял меня под руку и повёл в сторону автомобиля – массивного седана чёрного цвета. Открыл передо мной дверцу «лексуса». Откуда такие роскошества у простого айтишника?

– Семёнов, ты что, банк ограбил?

– Нет, директора водокачки, – хмыкнул он. – Залезай давай.

Семёнов гнал автомобиль по полупустым дорогам утренней Москвы в сторону центра. Через полчаса мы въехали в один из дворов в районе Чистых прудов.

– Всё, Афанасьева. Дальше на своих двоих.

Далеко идти, однако, не потребовалось. В нескольких метрах от того места, где был оставлен автомобиль, на первом этаже жилого дома располагалась какая-то контора. Вывеску я рассмотреть не успела.

Внутри было вполне прилично. Свежий ремонт, новенькие двери по всей длине коридора. Светло, чисто и тихо. Вообще-то сегодня суббота. Все нормальные учреждения закрыты. Интересно, куда меня притащил айтишник?

Мы вошли в один из кабинетов, где находилось три офисных стола. Занят был только один. На нас через толстые стёкла очков в роговой оправе внимательно смотрел полноватый лысый мужчина предпенсионного возраста.

– Доброе утро, Захар Матвеевич, – поприветствовал его Семёнов. – Вот, пострадавшую привел. Посмотрите?

– Приветствую, Алексей. Доброе утро, барышня. Проходите, присаживайтесь.

Меня усадили на стул перед столом Захара Матвеевича.

– Ну-с, рассказывайте.

– Что рассказывать? – не поняла я.

– Кто на вас напал, когда это случилось, какие симптомы имеются в наличии.

Я перевела недоумённый взгляд с мужчины на Семёнова. Они что, с ума посходили?

– Симптомы появились в понедельник, – принялся отчитываться Семёнов. – Может, конечно, и раньше, но я заметил только в понедельник. Вялость, апатия, раздражительность, расфокусированный взгляд. К середине недели она вроде бы выправилась, но в четверг свалилась в обморок прямо на работе. Вчера зашёл проведать, она была в невменяемом состоянии. Укусов и иных повреждений на теле нет. Я проверял.

У меня брови полетели вверх. Так вот почему я оказалась совершенно голой! Он какие-то укусы на мне искал. Точно, больные люди. Так, минуточку. Не из-за этой ли проверки я не могу вспомнить, чем закончился вчерашний вечер?

– Ты мне что-то в вино подмешал, да? Ты совсем чокнутый, Семёнов?! Оба вы чокнутые! Я пошла, а вам счастливо оставаться. И не подходи ко мне больше. Ты понял, Семёнов? Или я за себя не отвечаю.

Я попыталась встать, но не тут то было. Парень железной рукой надавил на плечо, вынуждая остаться на месте. Сильный, зараза!

– Арина, так было нужно. Я думал, бутылки вина хватит, чтобы ты отрубилась. Но ты же пьёшь как лошадь и не пьянеешь при этом. Что мне ещё оставалось делать? Я вообще-то о тебе беспокоился.

Я трепыхнулась было, но захват Семёнова свёл на нет все мои попытки освободиться.

– Ариш, не дёргайся, иначе мне придётся применить силу.

– Какая я тебе Ариша! – заорала я. – Руки убрал, придурок! Или я в полицию пойду.

– Иди, – спокойно парировал Семёнов, не реагируя на угрозы. Руки он так и не убрал. Ещё крепче сжал мои несчастные плечи. Наверное, синяки останутся. – Только учти, мне ничего не будет. Я при исполнении.

В наше противостояние вмешался мужчина:

– Алексей, прогуляйся-ка до кухни. Чайку приготовь. И не торопись. А мы с барышней пообщаемся пока в спокойной обстановке.

Семёнов послушно кивнул, отпустил меня и покинул кабинет. Захар Матвеевич дошёл до двери, щёлкнул замком. Я вскочила, не зная, к чему готовиться. Осмотрелась по сторонам в поисках предметов самообороны и на всякий случай схватила дырокол. Массивный такой, тяжёлый. Наделаю сейчас дыр в голове кое-кому.

– Ну-ну, Арина. Успокойтесь. Я не причиню вам ни малейшего вреда. Поверьте мне. Садитесь. Мы с вами просто поговорим.

Голос был мягким и обволакивающим, как сладкая вата. Меня сковало странное оцепенение. Я покорно опустилась на стул, разжала пальцы. Дырокол с грохотом свалился на пол. Мужчина подошёл ко мне, поднял очки на лоб и уставился на меня глубокими, как омуты, карими глазами. Что было потом, не помню. Слишком часто я стала терять сознание.

Пришла в себя на диване в незнакомом кабинете. Добро пожаловать в наш дерьмовый мир обратно[3], Афанасьева.

Осторожно осмотрелась. Вроде бы моей безопасности ничего не угрожает. Пока. Но как я оказалась на этом диване? Неужели Семёнов опять на руках таскал? Очевидно, да. Больше некому. Рядом тихо переговаривались мужчины.

– Ты вовремя спохватился, – говорил Захар Матвеевич. – Ещё пара дней – и реанимация. А дальше… Ты и сам знаешь. Всё-таки эта тварь питается в вашей конторе. Ты был прав.

– Что будет с Ариной?

Мне показалось или в голосе Семёнова действительно промелькнуло искреннее беспокойство?

– А что с ней не так? Она в полном порядке. Все повреждения я устранил. Будет как новенькая. Пройдет пару стандартных процедур: регистрацию и постановку на учет. Начнет регулярно отмечаться. Можно попробовать привлечь её к работе. Сам знаешь, с кадрами такого профиля у нас напряжёнка.

Какая ещё работа? Можно подумать, мне своей мало. Решила подать признаки жизни, пока они не надумали продать меня в сексуальное рабство.

– Я протестую! Регистрация у меня уже есть, без неё на работу не принимали. Работа, кстати, тоже.

– Ариночка, – возник передо мной Захар Матвеевич, – очень хорошо, что вы очнулись. Как самочувствие?

– Вроде ничего, – ответила я, поднимаясь.

Самочувствие, если честно, было просто прекрасным. От навязчивого бреда не осталось и следа, как и от слабости, которая мучила всю неделю. Хоть сейчас марафон беги.

– Ну и чудненько. А теперь милости прошу к столу. Алексей как раз свежий чай заварил.

Мне подали руку и галантно проводили к столу, придвинули стул. Семёнов тем временем разливал чай. В хрустальной вазочке лежало печенье. Я потянулась за ним, настороженно осматриваясь. Мы находились в помещении, видимо, предназначенном для отдыха сотрудников этой конторы. Треть комнаты занимал кухонный гарнитур. В наличии имелись холодильник, микроволновка, кофемашина. Ну и, собственно, длинный стол, за которым я восседала, а также несколько стульев и диван, где до этого валялась.

Наступила небольшая пауза, во время которой я успела схрумкать несколько печенек и выпить полкружки чая, который стараниями Семёнова оказался на высоте. В очередной раз поразилась, как из обычной заварки и кипятка он умудрился приготовить настоящий шедевр.

Захар Матвеевич сделал пару глотков, после чего отставил кружку, снял очки и посмотрел на меня острым взглядом человека, отнюдь не имеющего проблем со зрением.

– Вижу, вы уже оправились, Арина. Полагаю, теперь можно поговорить.

Кивнула. Поговорить, действительно, стоило. Мне много чего хотелось сказать этим нехорошим людям.

– Видите ли, Арина, дело в том, что на вас было совершено нападение. Дослушайте, пожалуйста, – пресёк мои попытки возразить мужчина. – Так вот. Нападение не в привычном для вас смысле этого слова. Всё намного тоньше. Нападавший не является человеком как таковым. Это некая демоническая сущность, которая паразитирует на людях, питается их эмоциями и жизненной силой. Внешне состояние реципиента ничем не отличается от обычного. Поначалу всё выглядит так, словно у него приступ плохого настроения, затем он скатывается в депрессию, испытывает апатию и слабость. Постепенно у жертвы паразита проявляются серьёзные заболевания, которые неизбежно ведут к смерти. Если человек силён и здоров, то может жить в таком состоянии достаточно долго, беспрестанно обеспечивая паразита пищей. На это могут уйти месяцы, реже год или два. Бывает, что жертва на момент контакта с паразитом уже имеет какое-нибудь заболевание. В таком случае контакт обрывается достаточно быстро. Паразит, как вы понимаете, заинтересован в постоянном источнике пищи и старается выбрать более крепкого реципиента. Идеальным местом для контакта являются организации, в которых работает много молодежи. Такая, где вы с Алексеем трудитесь, например. Ваш случай, Арина, несколько выбивается из стандартных рамок. Вы здоровая девушка и могли бы кормить паразита довольно долго. Но тем не менее сегодня, когда Алексей привез вас сюда, были уже на грани. Опоздайте вы на несколько дней, и летальный исход оказался бы неизбежен.

 

Я осознала перспективы и поёжилась.

– Не знаю, что спровоцировало эту тварь на столь откровенное высасывание, – продолжил мужчина. – Обычно они довольно осторожны, что затрудняет их обнаружение. Возможно он или она, пока мы не уверены в половой принадлежности паразита, пострадал физически, и ему срочно требовалась подпитка. Возможно, почувствовал угрозу и решил насытиться впрок. В любом случае вы должны быть благодарны Алексею. Его своевременное вмешательство спасло вам жизнь.

Я перевела взгляд на Семёнова. Герой дня сидел со скучающим видом, подперев подбородок кулаком. Похоже, рассказ Захара Матвеевича не нёс для него ничего нового. Ему всё это было давно известно.

– Семёнов, а Семёнов ли ты вообще? Кто ты такой?

– Бонд, Джеймс Бонд, – улыбнулся парень.

Ага, очень смешно. У меня тут картина мира в труху, а он ёрничает. Должно быть, на моём лице отразилось что-то этакое, от чего айтишник взбодрился и сообщил:

– Да Семёнов я, успокойся. Алексей Семёнов. Могу паспорт показать, если не веришь. В вашей конторе работаю под прикрытием. А вообще являюсь сотрудником, – тут парень покосился в сторону Захара Матвеевича, – одной государственной организации. Закрытого типа. Захар Матвеевич тебе лучше объяснит.

– Арина, – вступил в разговор мужчина, – мы с Алексеем действительно работаем на правительство. Задача нашей организации вести учёт и контролировать тех граждан, которые несколько отличаются от остальных. Алексей поступил к вам на работу для того, чтобы вести наблюдение за одним человеком, то есть не совсем человеком. Этот гражданин подозревался в финансовых махинациях, которые совершал с помощью своих способностей. Но своевременно осознал общественную опасность своего поведения, раскаялся и стал активно сотрудничать со следствием. Сдал соучастников, за что получил условный срок и приставленного к нему наблюдателя. Так вот, этот раскаявшийся гражданин занимает достаточно высокий пост в вашей организации.

– Это он меня отвампирил? – поинтересовалась я.

Семёнов фыркнул, чем заслужил неодобрительный взгляд Захара Матвеевича.

– Нет, он не является тем паразитом, который на вас напал. Ваш коллега – обычный ведун. Что касается личности нападавшего, она пока, к сожалению, не установлена. Мы заметили неладное пару недель назад. В нескольких домах, расположенных возле вашей фирмы, произошла череда странных смертей, на первый взгляд между собой никак не связанных: самоубийства, инфаркты, инсульты. Обычная, казалось бы, картина. В мире каждый день умирает более ста шестидесяти тысяч человек. В Москве – около семисот ежедневно. Но процент смертности в домах, соседствующих с вашей фирмой, существенно превышает стандартный. Мы заинтересовались. Провели некоторые процедуры и установили, что причина смерти всех пострадавших одна и та же – полное изъятие жизненной энергии. Сейчас мы пристально следим за вашей организацией, и вы, Арина, очень нам поможете, если расскажете, с кем в последнее время контактировали и почувствовали ли после этого контакта какие-то негативные изменения.

Я отложила печенье, которое собиралась было отправить в рот, тяжело вздохнула и опустила голову. Разве можно об этом вот так запросто рассказывать? Словно всё происходило не со мной, а с какой-то абстрактной пострадавшей? Да ещё при Семёнове? Чтобы он понял, что гордая и независимая Арина Афанасьева – абсолютный неудачник? Что она не в состоянии заинтересовать нормального парня, а только какого-нибудь упыря или зомби? Или как он там в их правительственной организации правильно называется? А уж делиться пикантными подробностями кормежки означенной сущности и вовсе нет никаких моральных сил. Нет уж. Лучше я этого гада сама канцелярским ножом на лоскуты покромсаю.

– Афанасьева, чего ты ждёшь? Колись давай. Кто довел тебя до такого состояния?

Я молчала. Мне совершенно не хотелось делиться унизительными подробностями своей личной жизни.

Семёнов задумался. Ненадолго. Когда я подняла на него глаза, то увидела, как переменилось его лицо, нехорошо сощурились глаза и заходили желваки.

– Это Павел, да? У вас что-то было?

Я снова опустила голову. Щёки полыхали так, что на них можно было картошку жарить.

– Я этого козла урою! Я этому пид…су яйца откручу!

– Алексей, – поморщился Захар Матвеевич, – ты слишком эмоционально реагируешь. В конце концов, Арина жива и прекрасно себя чувствует. Так ведь, Арина?

Я кивнула. Но Семёнова это нисколько не утешило. Он вскочил со стула и принялся расхаживать по комнате, сжимая кулаки и потрясая меня своими познаниями в области обсценной лексики. Когда поток спонтанной речевой реакции иссяк, Захар Матвеевич указал моему коллеге на стул. Семенов послушно опустился на него. После чего уставился на меня бешеными глазами. Если он сейчас скажет какую-нибудь гадость, например, спросит, понравилось ли мне, прокляну. Честное слово.

– Арина, я его убью, – удивил меня Семёнов. Говорил он спокойно. Даже слишком спокойно для человека, который секунду назад существенно пополнил мой словарный запас.

– Алексей, а не кажется ли тебе, что ты слишком много на себя берёшь? – подозрительно мягко поинтересовался Захар Матвеевич. – Может, мне стоит напомнить, кто здесь старший по званию и кто отвечает за проведение операции? Не нужно? Ну и чудненько. Никого ты не убьёшь. По крайней мере, без моего на то позволения. И, будь любезен, не позорь звание офицера подобного рода выходками. Держи себя в руках. Не в районном ОВД служишь всё-таки.

Семёнов промолчал. Но по выражению его лица было понятно: он всё осознал и непременно исправится. Когда-нибудь. Потом.

– Как я понимаю, с подозреваемым мы определились, – подытожил Захар Матвеевич.

Мы с Семёновым синхронно кивнули.

– Что ж, прекрасно. Осталось обсудить детали операции по его задержанию. Желательно сделать все незаметно, не привлекая ненужного внимания коллег к вашим персонам.

После того как план был тщательно проработан, Захар Матвеевич решил уделить внимание мне.

– Ариночка, вот ещё что. Вам нужно будет пройти несколько бюрократических процедур. Ничего сложного. Сканирование ауры, регистрация и ежеквартальный учет.

– Это ещё зачем? – слегка прифигела я.

– Как я уже говорил, мы ведём учет лиц, несколько отличающихся от обычных граждан, следим за соблюдением ими установленных правил поведения.

– А зачем вам регистрировать меня? Я же не из тех граждан, которые несколько отличаются от остальных.

– Это не совсем так, Ариночка. Видите ли, вы у нас ведьма.

– Кто? – я поперхнулась чаем, да так, что он вышел носом.

– Ведьма, – повторил мужчина, участливо наблюдая за тем, как я откашливаюсь, отплевываюсь и утираюсь. – А посему вам надлежит пройти все стандартные процедуры и соблюдать все установленные правила. Зайдите к нам в понедельник после работы. Это не займёт много времени.

– Ведьма, – задумчиво протянула я.

Что-то не припомню полётов на метле при свете полной луны, танцев на Лысой горе, сделок с дьяволом. Не слишком ли скучно я живу для ведьмы?

– Да-да, ведьма, – развеял мои сомнения Захар Матвеевич. – И, судя по ауре, потомственная.

– Странно. У меня обычная семья, никто из родственников особыми способностями не наделен.

– А хорошо ли вы знаете всех своих родственников?

Задумалась, затем помотала головой. Действительно, я близко общаюсь только с теми, с кем поддерживают связь родители.

– А предков своих до какого колена знаете?

– Бабушек и дедушек. Всё, пожалуй.

– То-то же! – поднял указательный палец вверх Захар Матвеевич. – И как, не зная истории своего рода, вы можете делать вывод о том, что никто в этом самом роду не обладал сверхъестественными способностями? Магический дар не передается от одного члена семьи другому посредством ритуалов, как модно сейчас думать. Он изначально заложен в человеке. В его геноме. Разного рода ритуалы по передаче дара лишь способствуют его пробуждению, раскрытию. Но и без этого человек, имеющий дар, способен обнаружить его в себе и развить. Вот, например, в нашем случае. Не привези вас Алексей сюда, вы бы так и находились в неведении относительно своих особенностей. Жили бы обычной жизнью до конца дней. А может быть, случись какая-нибудь сверхстрессовая ситуация, которая потребовала бы полной мобилизации всех сил и резервов организма, этот дар проявил бы себя и, скажем, спас вам жизнь.

1Вера Полозкова. «Это мир заменяемых».
2Группа «Ленинград».
3Мультфильм «Масяня».
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20 
Рейтинг@Mail.ru