Штурмовой отряд. Битва за Берлин

Олег Таругин
Штурмовой отряд. Битва за Берлин

Глава 3

Москва, наши дни (ретроспектива)

Подполковник Трешников давно усвоил простую истину: звонящий в полвторого ночи телефон, неважно какой, хоть мобильный, хоть стационарный городской – это определенно не к добру. Нормальные люди, например, родственники, в такое время телефонировать не станут – если, конечно, не случилось чего-то вовсе уж из ряда вон выходящего. Если же лежащая на рабочем столе трубка вдруг заливается звонком, значит, произошло нечто совсем гадкое, например, срочный вызов по службе. Так и оказалось: в мембране раздался голос генерал-майора Локтева Степан Степановича:

– Спишь, поди, подполковник?

– Ну как тебе сказать, чтоб не обидеть, типа того. Пытаюсь заснуть.

– Что, снова с Любкой поцапался? Хотела завтра на фазенду выехать, а? Угадал?

– Угадал, Степаныч, хотела. Весна, мол, пора и огородом заняться, мать его через коромысло. Надоело, блин, каждый год одно и то же. Можно подумать, нам без этих ее грядок не выжить… Что так поздно-то?

– Разговор есть. Утречком, конечно, не сейчас. Сможешь к восьми подгрести?

– Смогу, суббота же, пробок особых не будет. В управление?

– Да нет, давай ко мне на хату, там и обкашляем кое-что. Добро?

– Добро… – буркнул Виктор Иванович, сбрасывая звонок. Интересно, что ж такого важного могло произойти, коль его бывший командир не только звонит в такое время, но еще и просит приехать к нему домой?

В ближайший час заснуть уже не удастся, проверено временем, так сказать. Поэтому подполковник, вздохнув, уселся за рабочий стол, подтолкнув пальцем мышку и выводя компьютер из ждущего режима. Монитор засветился, и в кабинете, где он обычно ночевал после ссор с супругой, стало немного светлее. Поколебавшись несколько секунд, от мысли сходить на кухню и подогреть чаю отказался: Люба спит чутко, и если звонок мобильного в закрытом кабинете могла и не услышать, то уж хождение по квартире ее точно разбудит, что не есть хорошо. В очередной раз выслушивать обвинения в собственном неучастии в семейной жизни в виде субботней поездки на загородную дачу не хотелось.

Загрузив один из любимых новостных сайтов, сообщениям которого он более-менее доверял, бегло просмотрел заголовки. Ничего интересного, разумеется: несмотря на заявленное «ежечасное обновление в формате «двадцать четыре – триста шестьдесят пять», если что новое и появится, то не ранее утра. Ладно, не очень-то и хотелось. Зато можно спокойно посидеть пару часиков на любимом литературном или альтернативно-историческом форуме, побередить израненную двумя крайними десятилетиями душу чтением фантастических предположений о том, «как все могло бы стать здорово, если б удалось изменить прошлое». Наивно, конечно, но вот тянуло его в последние годы именно на подобные ресурсы. Возраст, наверное. Или, правильнее сказать, пришедшее с оным окончательное понимание нынешнего геостратегического мирового расклада, когда или мы нагнем, или нас нагнут, причем уже навсегда. Причем куда именно склонится в итоге чаша весов, пока, увы, окончательно не понимал даже человек его положения, уровня доступа к некоторым гостайнам и весьма специфического жизненного опыта…

Уже подведя курсор мыши к закладке «избранное», Трешников в последний миг убрал палец с левой клавиши, зацепившись взглядом за новость с достаточно дурацким, вполне в духе конца восьмидесятых – начала девяностых, заголовком: «Ученые РАН еще год назад доказали возможность путешествий в прошлое, но военные это упорно скрывают». Судя по времени, новость выложили в Сеть всего пять минут назад. Странно, обычно этот ресурс до подобных сенсаций-однодневок не опускался, предпочитая куда более серьезные новости.

Мысленно ухмыльнувшись, Виктор Иванович кликнул на строку в ленте, однако надпись на перезагрузившейся странице уведомила о том, что подобной страницы не существует. Клоуны, блин! Но модераторы у них, похоже, не зря зарплату получают – сайт все-таки серьезный, вот и следят, чтобы подобный бред вовремя удалялся. Ну да и хрен с ним, пойдем почитаем, что там наши дорогие «альтернативщики» за минувшие сутки понапридумывали…

* * *

Припарковав автомобиль во дворе знакомой блочной девятиэтажки, где проживал генерал-майор Локтев, подполковник выбрался наружу и только собрался нажать кнопку на брелоке сигнализации, как услышал за спиной знакомый голос:

– Не спеши, Витя, – бывший командир, как и двадцать лет назад, подобрался совершенно незаметно. А ведь перед тем, как из машины вылезать, он в зеркальце заднего вида по привычке взгляд бросил – не было никого рядом, точно не было. Вот же, блин, как в той старой песне поется, «не стареют душой ветераны»! Особенно некоторые, служащие при всем том в неких весьма серьезных государственных структурах…

– Здоров, Степаныч. Встретить решил? Так я пока старческим маразмом вроде не страдаю, нашел бы твою квартирку, не заблудился, – Трешников пожал протянутую руку. – Или?

– Или, Иваныч, вот как раз именно что «или», так что лезь обратно и крути баранку, куда скажу. Там и поговорим, в полной тишине да спокойствии.

– Ну, полная-то тишина и прочее спокойствие сам знаешь, где бывают, – буркнул слегка смущенный подобным оборотом дел подполковник, усаживаясь на водительское сиденье. Генерал, обойдя автомобиль, сел рядом, дисциплинированно защелкнув ремень безопасности. Интересно, если Локтев не хочет разговаривать ни в собственной квартире, ни в автомобиле, это что ж такое произошло? Впрочем, к чему гадать, приедут – сам и расскажет, не ради ж покатушек по городу звал.

– Кудой рулить-то, Степаныч? На «точку»?

– Угу, на «точку». Только на другую, ты о ней пока не знаешь. Давай, поехали, я покажу. Если в пробке не встанем, через полчасика будем на месте, тут не особо далеко.

Судя по тому, что от МКАД повернули на юго-запад и двинулись по практически незагруженному в этот час Калужскому шоссе, ехать предстояло куда-то в район Ватутинок, до которых, как помнил Трешников, от Кольцевой было километров пятнадцать. Однако, когда подполковник, пару раз бывавший в городке еще в восьмидесятых, завидел слева от дороги знакомые двухэтажные кирпичные дома и собрался перестроиться в другой ряд, Локтев внезапно сообщил:

– Не торопись, Витя, нам не в сам поселок, а километров на семь дальше, когда подъедем, покажу, где съезжать.

– А что там, Степаныч?

Генерал-майор пожал плечами:

– Лет тридцать пять – сорок назад была одна из наших баз, замаскированная под обычную номерную в/ч, в девяностых, сам понимаешь, стояла законсервированной, суть заброшенной. Местные ее, разумеется, порядком «расконсервировали», растащив, что можно и до чего ручки шаловливые дотянулись, кое-где даже металлические двери вместе с коробками посрезали, заразы. Про медные провода и прочий цветмет я и вовсе молчу, под ноль подчистили. Правда, о том, что там еще и подземный бункер имелся, они так и не узнали. Ну а несколько лет назад было решено развернуть на старом месте новый секретный научно-исследовательский и тренировочный центр. На самом верху, что характерно, решено, да и финансирование нам выделили… ну, скажем так, не самое плохое. Ты ж про отдел «семь», насколько понимаю, ничего не знаешь?

Настала очередь Трешникова пожимать плечами:

– Да вроде нет… Могу только с твоих слов предположить, что, ежели центр научно-исследовательский, да еще и секретный, то и занимается он чем-то соответствующим. Вот только непонятно, ты-то тут каким боком оказался, а, товарищ генерал? Мы ж с тобой всю жизнь несколько иным занимались, разве нет? Как начали тогда в Грозном, так и не останавливались почти.

– Каким боком? Хороший вопрос. Ну и ответ тоже неплохим окажется, гарантирую, так что погоди немного, и узнаешь. Вон лесок видишь? Там с шоссе и съедем, смотри, мимо не проскочи, как знак увидишь, сразу сворачивай.

Принадлежащий непонятной «семерке» центр, с точки зрения подполковника, ничего особенного собой не представлял. Типовой проект советского еще образца: дома офицерского состава, казарма, столовая с пищеблоком, автопарк, обязательный плац и спортгородок – повидал за время службы подобные воинские части. Здания после разрухи девяностых, конечно, отремонтировали и частично перестроили, территорию облагородили, но в целом все осталось, как и было.

– Не впечатляет? – отчего-то удовлетворенно хмыкнул Локтев. – Так на то и расчет. Вон туда подъезжай, к двухэтажке. Дальше пешочком, поскольку в лифт твоя лайба всяко не влезет. Держи, кстати, – он протянул товарищу электронную карточку-пропуск с клипсой для крепления на одежду. – Смотри, не потеряй, потом отписываться задолбаешься. Через месяц получишь новую, а эту сдашь под роспись.

На входе в указанное двухэтажное здание у них снова проверили документы, причем у обоих и не менее тщательно, нежели на КПП при въезде на территорию. Проверка оказалась отнюдь не формальной: пока один из дежурных придирчиво изучал документы и сканировал пропуска, сверяясь с выводимыми на компьютерный монитор данными, второй боец ненавязчиво контролировал ситуацию, вроде бы случайно держа правую руку в непосредственной близости от рукоятки висевшего на плече компактного пистолета-пулемета с откинутым в боевое положение прикладом. Приглядевшись, Трешников заметил, что переводчик опушен в положение для стрельбы одиночными. Гм, интересно, что ж за исследовательский центр тут расположен, коль даже генерал-майора проверяют, словно впервые видят, да еще и стрелять готовы? А ведь он, между прочим, зайдя в здание, с обоими поздоровался по именам, словно со старыми знакомцами…

Спустившись на новеньком грузопассажирском лифте под землю (судя по скорости спуска, никак не меньше, чем на десятиметровую глубину), офицеры вышли в освещенный мягким светом потолочных люминесцентных панелей коридор с рядом самых обычных металлопластиковых дверей по обе стороны. Заметив удивленный взгляд товарища, Локтев с усмешкой в голосе сообщил:

 

– Подполковник, а ты чего, собственно, ожидал? Что я тебя в старое бомбоубежище с ржавыми дверями веду? Так тут и раньше отнюдь не простой бункер был, а центр спецсвязи, ну а уж после реконструкции и подавно, сам видишь. Под нами, – он топнул по покрытому глушащим шаги покрытием полу, – еще один уровень имеется, там всякие технические помещения, резервные электрогенераторы, системы вентиляции, насосные и серверные, так что полная автономность комплекса в течение месяца гарантирована. А основной научный блок здесь. Если пафосно говорить, то мы в самом сердце этой самой «семерки».

– А наверху? Просто прикрытие?

– Ну, отчего сразу «просто». Там гарнизон охраны, автопарк, клуб с магазином, всякие вспомогательные службы, так что все по-честному, ни один шпиён не придерется. Жилые дома наших высоколобых опять же, не в подземелье же им обитать. Собственно, база так и осталась на балансе родного Минобороны, просто специализация да уровень секретности изменились. Заходи, пришли мы.

Остановившись возле одной из дверей, генерал провел пропуском по считывающему устройству и, дождавшись зеленого сигнала, посторонился, пропуская товарища. Зашел следом, по-хозяйски без промаха нащупав в темноте настенный выключатель. Негромко чавкнув уплотнителем, дверь закрылась.

– Ну вот, собственно, и моя скромная обитель, – не без гордости сообщил Локтев. – Проходи, падай, где удобно. Разговор, полагаю, долгим будет.

Подполковник не без интереса оглядел помещение. Кабинет старого товарища и бывшего командира оказался не особенно просторным, но вполне уютным. Большой стол с компьютерным монитором на поверхности, под прямым углом к нему – еще один, видимо, для подчиненных. Несколько удобных кресел. Вдоль одной из стен – небольшой диванчик, вдоль другой – высокий, под самый потолок офисный шкаф для документов с наполовину застекленными дверцами. Стекла, что характерно, затемненные, внутри ничего не разглядишь. Рядом с ним ведущая в смежную комнату дверь, на сей раз самая обычная, без электронного замка. Короче говоря, кабинет как кабинет, вот только окон – или хотя бы их имитации – не хватает, что сразу напоминает о нависших над головой многих метрах железобетона и грунта.

– Нравится? Там, за дверью, комната отдыха и санузел, так что, если потребность ощущаешь, можешь посетить.

– Спасибо, Степаныч, пока не ощущаю, так что можешь приступать к разговору. Надеюсь, все не настолько страшно, чтобы мне вдруг сразу по большому захотелось?

– Хохмишь, Витя? Это радует. Да сядь ты, расслабься. Сейчас по кофейку под неплохой коньячок вмажем да и поговорим. Или ну его на фиг, тот кофеек, пожалуй, одним коньяком обойдемся? А пока, на-ка вот, изучи вдумчиво, да подпиши. – Локтев извлек из ящика стола официального вида бланк с соответствующей гербовой «шапкой», подтолкнул по столешнице. Подполковник прихлопнул ладонью скользнувший по поверхности лист, сразу же зацепившись взглядом за незнакомый знак в виде песочных часов.

– Впрочем, подписка стандартная, можешь и не читать. Ручка вон, на столе лежит. Да, и сразу говорю: тебе я доверяю полностью, и не потому, что столько лет вместе служили, но и оттого, что в бою тебя видел, и не раз. Но без этой бумаженции я тебе не то что и полслова не скажу, но и… – Степан Степанович на миг все же запнулся, смущенно кашлянув, но договорил твердым голосом:

– Но и выпустить отсюда теперь по большому счету права не имею.

Пожав плечами, Трешников молча пробежал глазами текст подписки о неразглашении. Тому факту, что вписывать свои данные нужды не было – все соответствующие графы оказались заполнены заранее, – он нисколько не удивился, разборчиво расписавшись внизу. Похоже, это как раз тот случай, когда все решили за него… что ж, значит, так тому и быть. Самое обычное «предложение, от которого невозможно отказаться», угу. Без меня меня женили, одним словом. С другой стороны, не доверять старому товарищу поводов не имелось, да и просто интересно, если честно.

– Подписал? – Локтев выставил на столешницу бутылку коньяка, две рюмки и широкую тарелку с заранее приготовленной легкой закуской. Похоже, и на самом деле не сомневался в согласии подполковника. Придирчиво изучив подпись, он спрятал документ обратно в ящик и уселся в кресло напротив товарища. – Вот и ладненько. Так что, по капелюшке за встречу? Конечно, коньяк с утра глушить не слишком правильно, но придется. Нас с тобой трудности ведь никогда не пугали, верно, подпол? Через полчасика принесут перекусить, ты ж, я так полагаю, особо не завтракал, а пока поговорим. Вопросов нет?

– Только один. Там, на бланке, знак был непонятный – песочные часы. Это что еще такое? Почему именно часы?

– Глазастый, молодец, – одобрительно усмехнулся генерал-майор. – Это, Витя, как раз и есть официальная эмблема нашего отдела. А почему часы? Вот ты как считаешь, чем песочные часы отличаются от всех остальных?

– Ну, если подумать, то кукушкой, – с абсолютно серьезным выражением лица ответил подполковник. – Некуда ее, заразу, туда впихнуть. Да и с гирями та же проблема. А часики без кукушки, сам понимаешь, смех один. Сущая профанация.

Услышав ответ, Локтев едва не пролил коньяк, однако мгновенно взял себя в руки, и на столешницу не попало ни одной капли янтарной жидкости:

– Да, Иваныч, а ты, как я вижу, нисколько не изменился, все те же идиотские шутки. Ладно, давай за встречу и родную службу. – Степан Степанович первым поднес к губам рюмку, подавая пример.

Дождавшись, пока товарищ выпьет, забросил в рот ломтик сыра, как ни в чем не бывало продолжив:

– А песочные часы, Витя, в данном контексте символизируют обратимость течения времени. Пока песок пересыпается из первой колбы во вторую, время, допустим, течет, как ему и положено, из прошлого в будущее. А вот если мы часики перевернем, то и знак времени поменяется, и потечет оно, образно говоря, в противоположном, суть обратном, направлении. Вот так-то!

– И что? – Трешников предпочел закусить посыпанной сахаром лимонной долькой. – При чем тут Минобороны, военная разведка и тем более спецназ ГРУ? Нет, сказочка про часики красивая, я оценил. Прямо-таки восточная притча. Но мы-то тут каким боком?

– А таким, товарищ подполковник, что никакая это не сказочка. Погоди, все вопросы после, а сейчас я тебе вкратце обрисую, чем мы тут занимаемся и для чего все это нужно…

На лице подполковника одновременно отразилось столько разнообразных, а порой и противоречивых эмоций, что Локтев не удержался от смеха:

– Ну да, Витя, ты все верно понял, путешествия во времени возможны, это, как говорится, доказанный и даже проверенный практикой научный факт. Чего кривишься?

– Да вот прямо сегодня ночью на одном сайте видел нечто подобное, мол, российские ученые научились перемещаться в прошлое, да только злыдни-военные, как водится, все засекретили… я-то посмеялся, а теперь выходит, зря?

– Зря, – без тени улыбки кивнул собеседник. – Ну а сообщения в Сети? У нас целый компьютерный отдел за подобным следит, некоторые просто удаляют или обращают в «утку», высмеивая от лица видных отечественных ученых, а часть отдают в разработку службе безопасности, чтобы проверили, кто написал, с какой целью, да откуда информацию взял. Мы ведь не сразу все материалы себе забрали и наглухо засекретили: те ребятки, что феномен темпоральных погружений открыли, успели разок свою установку запустить, вот порой прошлое и вылезает, уж прости за несколько двусмысленный каламбур. А мы эти ниточки потихоньку распутываем да аккуратненько и обрубаем. Все, подполковник, на этом прелюдия, считай, закончилась, теперь слушай по существу…

– Вот такие наши дела, полковник, – спустя почти полтора часа резюмировал Локтев, разливая по рюмкам остатки коньяка. – Документы я тебе сбросил на флешку, пароль дам, дома вдумчиво изучишь еще раз. Только на свой комп не копируй, там защита серьезная, тут же отформатируется, и не только она одна. Ну а по основному вопросу? Подбирай ребят, формируй группу, начинайте боевое слаживание и проработку тренировок. Крайне желательно, чтобы хоть треть, а лучше – половина бойцов имела опыт городских боев, так что, если кого из наших возьмешь, с кем мы в девяносто четвертом начинали, совсем здорово. И языки подтягивайте, без этого никак. Немецкий и английский – в обязательном порядке, дальше поглядим, как карта ляжет.

– Сколько у меня времени? – деловито спросил Трешников, проигнорировав упоминание о языках, но зарубочку в памяти сделал – немецкий и английский, значит? Очень интересный подбор, очень…

– Время пока есть, так что сроки особенно не жмут, – уклончиво ответил генерал-майор. И, помолчав несколько секунд, неожиданно все же конкретизировал:

– Около двух лет примерно, раньше мы не будем готовы запустить новую установку. Вот на это и рассчитывай.

– Новую? Значит, имелась и старая?

– Не цепляйся к словам, Витя… – чуть раздраженно буркнул генерал-майор, похоже, мысленно выругавший себя за то, что сказал нечто лишнее. – Потом расскажу.

– Ладно. Мои полномочия?

– В качестве командира группы – абсолютные. Подбор бойцов, оружия, спецсредств, амуниции, разработка тактических схем и все такое прочее – можешь распоряжаться самолично и менять, что захочешь. Но для начала нужно утвердить состав отряда. Сколько тебе времени нужно?

– За неделю справлюсь, – подумав, ответил Трешников. – Барсука и Ленивого точно возьму, мы вместе и в Грозном воевали, и после. Еще парочка ребят на примете есть, все с опытом городских боев, как ты и просил. Вот с ними и посоветуюсь насчет остальных – офицеры опытные, в людях разбираются, так что подберем достойных, не переживай.

– А я и не переживаю, – хитро улыбнулся Локтев. – Если б переживал и сомневался, хрен бы ты тут со мной коньяк трескал. Ну так что, Иваныч? Начинаем работать?

– Угу…

– Что-то трудового энтузиазма в голосе не ощущается.

– Да какой тут, в задницу, энтузиазм! – буркнул подполковник. – Слишком много новой информации. Еще пару часов назад я считал путешествия во времени исключительно выдумкой фантастов – причем не самой серьезной, в духе Алисы и робота Вертера из того детского фильма. Честное слово, Степаныч, мне в существование какого-нибудь там гиперпространственного двигателя и карманного бластера проще поверить, чем в это! Ну, или в то, что в тринадцатом над Челябинском наши ПВО таки сбили инопланетную летающую тарелку некой суперсекретной гиперзвуковой ракетой…

– А с чего ты взял, что и не сбили? Не мой уровень доступа, я ж не президент и не министр обороны… Да шучу я, шучу, не напрягайся. Что же до твоего состояния? Прекрасно понимаю, сам такой был, когда впервые узнал. Но что поделать, пришлось поверить, а дальше, когда вник да в вопросе разобрался, уже проще стало. Ладно, давай на посошок, и дуй домой, тебя отвезут, я распорядился. Там и обдумай все спокойненько, прикинь, что да как, с ребятами своими обсуди. Позвонишь, как будешь готов. И вот еще что: прекрасно помню, что для тебя количество звезд на плечах отнюдь не самоцель и служишь ты не за звания, но если все пройдет гладко, можешь и погоны без просветов получить. Может, и мелочь, но, согласись, приятная, особенно перед пенсией. И Любка твоя обрадуется, глядишь, и перестанет фазендой доставать.

– Даже так?

– Именно так. Между прочим, намек с самого верха пришел, – Локтев коротко дернул подбородком в сторону потолка. – Так что имей в виду.

– Обязательно. Что имею, то и введу. Разрешите?

– Вали уж, юморист. Лифт, кстати, вызывается пропуском. Жду звонка, Витя….

Сон в эту ночь, несмотря на принятые под недовольное бухтение супруги полтораста грамм коньяка, не шел. Поворочавшись с час и убедившись, что Любка заснула, Трешников осторожно, чтобы ненароком не разбудить жену, поднялся с кровати и босиком прошлепал в кабинет. И уже там, присев на край старенького дивана, поприветствовавшего хозяина негромким скрипом пружин, неожиданно выругал самого себя:

«Ну и какого, собственно, хрена ты рефлексуешь, словно курсант-первокурсник перед первым зачетом или после первого залета? Да, задание необычное, прямо скажем, самое необычное за всю жизнь, и что с того? И не из таких переделок выбирался и пацанов вытаскивал…»

И вот тут на него, что называется, накатило. Откуда-то из глубин собственного разума прорвалось то, что до сего момента всеми силами глушило подсознание, уберегая от сумасшествия. В краткий миг перед внутренним взором вдруг пронеслись сюжеты множества «попаданческих» фантастических романов, читанных им за последние годы, герои которых тем или иным способом изменяли прошлое в более благоприятную для Родины сторону.

И вместо очередной порции непроизнесенной вслух самокритики подполковник неожиданно пораженно пробормотал себе под нос:

– Твою мать, так это что же получается?! Теперь мы действительно сможем что-то изменить и переиграть, послав к хренам собачьим нынешнюю геополитику вместе с теми, кто ее вот уже которое десятилетие творит при помощи гуманитарных бомбардировок и «цветных» революций? А ведь и на самом деле, ведь сможем! Но… – Виктор Иванович на несколько секунд задумался, глядя в темное ночное окно, по-летнему времени наполовину приоткрытое:

 

– Но отчего же тогда сорок пятый год?! Что можно изменить за несколько дней до Победы? Или старый хитрец Локтев, как уже не раз бывало в прошлом, довел до меня лишь «минимально необходимый» объем информации? И все равно странно… может, позвонить Степанычу, спросить? Нет, глупости, поздно, да и не станет он о подобном по телефону говорить. Ладно, утром подумаем, как поступить…

* * *

Официантка летней кафешки Леночка была откровенно разочарована: трое посетителей оказались абсолютно бесперспективными клиентами. Заказали по пиву под легкую закусь, и вот уже полчаса просто разговаривают, не опустошив бокалы даже наполовину! А ведь, когда они только уселись за столик, решила, что повезло: все трое подтянутые, спортивного вида, да и одеты не бедно. Возраст тоже подходящий, одному немного за сорок, другим – около того, для мужика – самое оно. Такие, как правило, и заказывают много, и сидят долго, с водочкой и горячим, и на чаевые не скупятся. Правда, порой пристают, если перепьют, ну так на это охрана и тревожная кнопка имеется. И вдруг такой облом… Пыталась было послушать, о чем говорят, но все трое мгновенно замолкали, стоило девушке подойти к столику ближе чем на пять метров. В конце концов официантка смирилась, со вздохом усевшись возле барной стойки – других посетителей в кафе не было – день будний, утро, народ на работе. Бармен понимающе ухмыльнулся, шутливо развел руками: мол, не судьба, и потопал в сторону кухни…

– Это ж сколько мы не виделись, а, мужики? – Трешников поднял бокал.

Товарищи звякнули толстостенными пивными посудинами в ответ:

– Долго, командир, лет семь, – улыбнулся майор Михаил Барсуков. – Верно говорю, Сашка?

– Точно, Барсук, семь, – сделав небольшой глоток, кивнул еще один майор, Александр Ленивцев. – Как сам-то, командир?

– Нормально, ребята, – отмахнулся тот. – Не о том речь. Будет время, посидим за нормальным пузырем, потреплемся о прошлом. Сейчас же предлагаю кота за причиндалы не тянуть, ибо животинку жалко, и сразу перейти к делу. Подробностей пока никаких озвучивать не стану, просто спрошу: место службы сменить не желаете?

– На штабную работу зовешь, командир? – задумчиво протянул Барсуков, аккуратно ставя бокал на картонный кружок с круглым влажным отпечатком – пиво в кафе было достаточно холодным, и стенки посудины покрылись каплями конденсата. – Типа, к тебе под крылышко? Если так, то не особо, а, Ленивый?

– Угу, – лаконично согласился товарищ. – Извини, Витя, но не тянет что-то. Ну не мое это, в управлении штаны просиживать. Понимаю, что возраст; что не мальчик уже, но куда я от своих пацанов денусь? Ностальгия ж замучает, с прочими комплексами. Я ж, товарищ подполковник, боевик до мозга костей, заберут автомат – точно свихнусь.

– Разогнались! – довольно осклабился Трешников, примерно такого ответа и ожидавший. – И где я сказал насчет штанов? Не, мужики, я предлагаю именно такую работку, где стрелять и гранатами швыряться, боюсь, придется даже больше, чем раньше. И риск, вполне может статься, окажется посерьезней. А заниматься вы будете в принципе тем же самым, чем последние двадцать лет и занимались. Интересно?

Быстро переглянувшись, оба спецназовца синхронно кивнули.

– Ну так я и не сомневался, – подполковник хитро усмехнулся. – Допивайте пивасик да поехали. Подробности позже будут.

– Ты б хоть намекнул? Стоящее хоть дело?

– Намекну. Когда кое-что подпишете. А пока ехать будем, еще раз подумайте, точно ли согласны. Сразу предупреждаю, хоть формально и останетесь в составе родной непобедимой и легендарной, возврата к прежней службе уже не будет. Вообще! Но дело стоящее, честное слово.

– Командир, что за ужастики в духе девяностых? – поморщился Барсуков. – «Вход рубль, выход – два», блин! Можно подумать, мы с тобой и так не в военной разведке все эти годы горбатились. На каждом из нас тех подписок, как гильзача на стрельбище.

– Вот и считай, Мишка, что это будет твоя последняя подписка.

– Крайняя… – автоматически поправил спецназовец.

– А вот и нет, майор, – хмыкнул Трешников, – именно что «последняя». Поскольку, парни, уровня секретности для таких, как мы, выше просто нет.

Поглядев на ошарашенные лица боевых товарищей, он открыто улыбнулся «во все тридцать два», многих из которых уже давненько недоставало, состроив следом жуткую гримасу:

– Так что, ежели не согласитесь, мне придется вас зачистить, мужики. Не самому, разумеется… да шучу, не напрягайтесь уж так, совсем официантку перепугаете. А от кружки, Сашок, я, кстати, увернусь, не настолько сноровку потерял, штаны в управлении просиживая, – подколол он товарища, вернув произнесенную тем фразу.

– Все, отставить хохмочки, поехали, – бросив на стол несколько купюр, Трешников первым поднялся на ноги. – Кстати, пока будем на метро кататься, можете еще пораскинуть мозгами относительно того, кого из своих бойцов стоит взять в формирующийся отряд. По трое с рыла будет в самый раз. Ну, плюс-минус пару человек, разумеется, с учетом отсева в ходе тренировок…

Торопливо подойдя к столику и пересчитав оставленные деньги – странные они все-таки, неужели кинули, ведь даже счет не просили?! – официантка Леночка заметно воспрянула духом, украдкой сунув несколько банкнот в карман форменного передника. Как ни странно, в своих недавних мрачных прогнозах она ошиблась, и чаевых ей оставили в лучших традициях шумных компаний. Значит, повезло, смена началась не столь и плохо…

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Рейтинг@Mail.ru