Леди-кошка

Олег Рой
Леди-кошка

2
Олег,
или Привет из прошлого

Школу он просто ненавидел. Да и что в ней любить – уроки, на которых скучно? Учителей, обращающихся к нему или с презрением, или с жалостью? А может, идиотов-одноклассничков, несмотря на одиннадцатый класс, остающихся сущими детьми, играющими в свои песочные игры и меряющимися «взрослыми» понтами – кто с какой девчонкой погулял, кто на каком мотоцикле ездил. Детский сад, штаны на лямках! Собственно, в некий момент Олег собирался сдать экзамены экстерном и покинуть родные пенаты без сожалений, однако учителя не собирались выпускать его так просто.

«Да, математику и физику ты знаешь отлично, а вот русский и литературу еще нужно подтянуть. Олег, мы же тебе только добра желаем и хотим, чтобы ты вырос культурным, полноценно развитым человеком», – заявила ему завуч, Валентина Васильевна, возмущенно тряся двойным подбородком.

На слова «полноценно развитым» он отреагировал кривой усмешкой. Нет сомнений, что завуч прекрасно отдавала себе отчет в том, что калека не может быть «полноценно развитым».

– Буду стараться, Валентина Васильевна. Стометровку на физкультуре тоже бежать прикажете? – спросил он и, не дожидаясь ответа, похромал по коридору.

Проблемы с левой ногой у Олега были уже давно, с тех самых пор, как он себя помнил. Эта травма погубила все его детство. Подвижные игры, так любимые мальчишками, оказались недоступны. Сначала он еще рвался гонять со сверстниками мяч или играть в казаки-разбойники, оставляя на асфальте указующие стрелочки, но кто захочет брать в команду хромоногого?

Зато он активно бороздил интернет-пространство, а затем заинтересовался и техникой, с которой неожиданно оказался на «ты», проводил много времени в спортзале, где, сжав от злости зубы, всякий раз переступал через свою боль, через страх, через усталость.

В школе его тоже дразнили, но Олег не давал обидчикам спуска и часто появлялся весь в синяках после того, как снова отстаивал свою честь в очередном поединке на пустыре.

Впрочем, к одиннадцатому классу Олег завоевал определенную репутацию парня, к которому лучше не соваться без надобности, а к тому же весьма похорошел и возмужал. Из худого подростка с впалой грудью и большими настороженными светло-карими глазами он превратился в симпатичного, довольно крепкого парня. Теперь даже хромота, как ни странно, служила плюсом к его имиджу, а однажды, проходя по коридору, Олег услышал, как одна девчонка говорит о нем подруге: «Он такой загадочный и так похож на лорда Байрона! Говорят, тот тоже хромал!»

Эти слова словно послужили сигналом, после которого девчонки стали массово влюбляться в Олега. Ему писали записки и назначали встречи с особенной настойчивостью, потому что на записки Олег не отвечал, на свидания не соглашался, и для девчонок стало принципиально важным, кому из них все же удастся покорить сердце таинственного героя. Не удалось никому, и постепенно, но совершенно логично, внезапно вспыхнувшая популярность резко поползла вниз, а одна из девчонок, кажется, та самая, что первой отметила его сходство с лордом Байроном, придумала ему новое прозвище – Квазимодо. Олег не обижался, ему было совершенно все равно.

Так вот, в это утро он, как всегда, собирался в школу, когда в дверь вдруг позвонили.

– Вы к кому? – спросил Олег, разглядывая в «глазок» невысокого плотного мужчину в ярко-желтом форменном комбинезоне с красной надписью, свидетельствующей о его принадлежности к популярному почтовому сервису.

Оказалось, посылка предназначалась именно Олегу. Имени отправителя отчего-то не было, сколько Олег ни разглядывал странную длинную коробку.

После ухода курьера он долго не решался открыть ее, а когда распаковал, не поверил своим глазам – под гофрированным картоном и несколькими слоями пупырчатого целлофана, которым так приятно щелкать в смутные минуты жизни, лежала завернутая в необычную бумагу черная с серебряным набалдашником тросточка. Медленно развернув бумагу, Олег сначала обратил внимание именно на нее. Она казалась такой удивительной, что было непонятно, как в такое чудо вообще можно что-то заворачивать. Довольно плотная, чуть желтоватая, с коричневыми вкраплениями, неровная бумага буквально завораживала. И речи не могло идти о том, чтобы выбросить эту красоту. Аккуратно скатав бумагу, чтобы не образовалось заминов, парень перевязал рулон ниткой, отложил в сторону и только после этого взялся за трость. Трость оказалась очень легкой и необычайно элегантной, с серебряной рукоятью в виде головы грифона. Олег сразу понял, что перед ним – особенная вещь. А еще догадался, от кого может быть этот подарок.

«Помни, Олежка, что я всегда буду заботиться о тебе», – часто повторял Олегу отец перед тем, как пропасть из их с мамой жизни.

«Он предатель, он бросил нас!» – говорила мать, когда одним хмурым весенним утром отец ушел из дома и… просто не вернулся.

Олег не верил этому.

«Он умер, его больше нет на свете, мы должны быть сильными и научиться с этим жить», – плакала мать, потому что за два прошедших года от отца так и не пришло ни единой весточки, а полиция сдалась, записав это дело в разряд безнадежных.

В квартире от отца почему-то осталось не так уж много – его личные вещи мама собрала в большую коробку и отнесла в гараж – чтобы лишний раз не бередили и так не заживающую рану. У Олега сохранились его инструменты и несколько книг. Одна из них – старое издание «Трех мушкетеров» Дюма – стояла на полке в комнате Олега.

– Это тебе, – сказал отец когда-то, кажется, еще в прошлой жизни. – Подрастешь – прочитаешь. Хорошая книга, я ее в свое время почти наизусть знал. А это издание мне подарил один хороший человек. Раньше том принадлежал его отцу и достался ему во время войны от товарища, которого он спас, вытащив с поля боя. Так что книга с историей, понимаешь, Олежик?

Олег тогда кивнул. Он понимал.

Олег так и не прочитал «Трех мушкетеров». Даже не потому, что не слишком-то увлекался чтением художественной литературы, а потому, что книга стала для него отражением отца, предметом почти священным. Прочесть ее казалось ему почти святотатством – все равно как пить кофе из священной чаши. Зато он частенько брал книгу в руки, вдыхал легкий запах бумаги и пыли, смотрел на полурасплывчатую чернильную надпись и ставил обратно на полку. «Прочитаю, когда вернется папа», – пообещал себе парень.

Ни в смерть, ни в предательство отца Олег не верил. Может, он просто не хотел верить в плохое, но где-то в сердце жила уверенность: отец жив, он помнит о нем, он любит его и будет заботиться о сыне всегда. Как и обещал.

Парень прижал к груди странный подарок и вдруг почувствовал необыкновенный прилив сил. В этот миг он, казалось, мог все – долететь до луны, двигать горы…

– Это подарок от папы, – сказал Олег в тишину квартиры.

В этот день он пошел в школу с подаренной тросточкой, не обращая внимания на насмешки одноклассников.

– Доброе утро, доктор Хаус! – поздоровалась с ним Лиза Сапожникова, помнится, еще в прошлом году приславшая не менее двух любовных записок.

Олег иронично чуть приподнял бровь.

– О, вижу, что сильно похорошел за прошедшие сутки! – усмехнулся он, напомнив о прошлом прозвище, и, надменно постукивая тросточкой, прошел дальше.

3
Алиса,
или Я вам пишу…

– Алиса, может, вы заболели? – Владимир Ольгердович облокотился холеной тонкой рукой о край ее парты и посмотрел на девушку с искренней тревогой.

Алиса почувствовала, что неудержимо краснеет. Она ненавидела в себе эту особенность, но ничего не могла поделать.

Позади захихикали.

– Ах няня, нет, я не больна! Оставь меня, я влюблена! – процитировал Витька с задней парты.

Раздался новый взрыв хохота.

Географ покачал головой.

– Раз уж беретесь, Апрелев, классиков цитировать, то хотя бы заучите правильно. Александр Сергеевич написал: «Я не больна: Я… знаешь, няня… влюблена». Не думаю, что ваш вариант лучше пушкинского. И, если не ошибаюсь, данные слова относились не к Алисе. Что же, выходит, вы не знаете не только географию, но и литературу?..

Алиса сидела ни жива ни мертва. Больше всего ей хотелось, чтобы в полу класса прямо сейчас образовалась большая дыра, куда можно было бы провалиться.

– Извините, пожалуйста, – повернулся к ней Владимир Ольгердович, – мне досадно, что инцидент произошел на моем уроке. Но не расстраивайтесь. Понимаете, – продолжил он доверительно, – не все люди развиваются одинаково. У некоторых бывают задержки в развитии…

– Ах так?! – вскинулся Витька Апрелев. – Я на вас пожалуюсь! Теперь это вам не раньше! Теперь за наши права есть кому вступиться!

– И на что же вы пожалуетесь? – уточнил географ. Его лицо оставалось безмятежным и таким прекрасным, что Алиса, заглядевшись на него, даже забыла о своем позоре.

– На оскорбление, вот за что! – Витька оглядел одноклассников, словно призывая их в свидетели творившегося над ним произвола.

– Так вы отнесли мои слова на собственный счет! – Глаза географа мстительно блеснули. – Должно быть, у вас имелись на это основания.

Ребята в классе засмеялись с той же готовностью, с которой смеялись Витькиным шуткам. Должно быть, Апрелев почувствовал себя преданным. Он раскрыл рот и снова закрыл, словно выброшенная на берег рыба, но так ничего и не сказал.

– Ну, если инцидент на этом все же исчерпан, продолжим урок. Я как раз рассказывал…

Владимир Ольгердович отошел от Алисиной парты и с ходу углубился в новую тему, не давая классу опомниться.

Алиса смотрела на него повлажневшими глазами. В этот миг он, как никогда раньше, казался ей принцем на белом коне, рыцарем, спасающим от кровожадного дракона! Как легко, изящно, играючи географ отвлек от нее внимание и вышел из неловкой ситуации! Какой же он умный и благородный!

Девушке вдруг представилось, что однажды… нет, не сейчас, а уже после окончания школы, у ее подъезда остановится белый «Мерседес», и Владимир Ольгердович, выйдя из водительской дверцы, вдруг ловко опустится на одно колено перед своей бывшей ученицей и скажет что-то вроде: «Алиса! Я любил тебя с того самого дня, как только впервые увидел!.. Умоляю, будь моей женой! Только скажи мне…»

 

На этом волнительном и прекрасном моменте девушка почувствовала ощутимый тычок в бок.

Соседка по парте многозначительно постучала по столу ручкой и принялась дальше записывать что-то за учителем.

– На политической карте мира в настоящее время в мире насчитывается более двухсот государств. Указать точное количество стран сложно, так как политическая карта постоянно изменяется… – говорил Владимир Ольгердович.

«200», – вывела зачем-то в тетради Алиса, и тут ее вдруг осенило. Откуда Витька Апрелев узнал о ее влюбленности? Почему за ее спиной все утро смеялись?.. Боясь подтверждения собственных догадок, девушка вытащила из сумки злосчастную тетрадь по математике, судорожно перелистала ее и наткнулась на собственное стихотворение:

 
Я твоего не стою взгляда.
Ты – мой далекий идеал!
Как передать страстей накал
И сладостную горечь яда?..
Ведь я жива, пока ты рядом…
 

Но главный ужас заключался в том, что над сонетом красовался пририсованный в минуту задумчивости вензель – изящно переплетающиеся буквы «В» и «О».

Алиса покачнулась на стуле. На секунду ей показалось, будто она ослепла и оглохла или провалилась в чужой мир, нарисованный черной тушью на белой бумаге. Ее самая сокровенная, самая дорогая тайна оказалась втоптана в грязь. Как же жить после того, когда, наверное, вся школа знает, что она влюблена в учителя географии!

– И все-таки, Алиса, ты нездорова, тебе лучше пойти домой, – услышала девушка знакомый баритон, когда опять смогла слышать.

Она огляделась.

Оказывается, звонок на перемену уже прозвенел, и класс почти опустел. Географ снова стоял над ней и смотрел с возросшим беспокойством и легким удивлением.

Алиса в ужасе взглянула на стол перед собой и поняла, что, к счастью, каким-то чудом закрыла тетрадку и есть некий шанс, что Владимир Ольгердович еще не в курсе романтических чувств своей ученицы.

– Да… наверное… спасибо, – пробормотала она и, подхватив сумку и тетрадки, на негнущихся ногах пошагала к двери.

А за дверью Алису ждал очередной сюрприз: Лиза Сапожникова из параллельного класса.

– Пойдем, разговор есть, – хмуро поманила она девушку.

Похоже, ничего хорошего ждать не следовало, и Алиса, втянув голову в плечи, отошла вслед за Сапожниковой подальше от толпы, к окну.

Там они остановились. Лиза оглядела Алису с головы до ног и слегка поморщилась, словно увидела нечто неприятное.

– Ты в курсе, что тебе с ним ничего не светит? – спросила она, закончив осмотр.

Алиса кашлянула и потеребила рукой край юбки.

– С кем? – осторожно спросила она на всякий случай.

– С кем, с кем! – передразнила Сапожникова. – Конечно, с В.О. Даже не надейся!

Похоже, худшее случилось, и в этом был только один положительный момент: терять больше нечего! Поэтому Алиса, наконец, взглянула дознавательнице прямо в глаза.

– Это почему же не светит! – ответила она, удивляясь собственной дерзости. – Может, очень даже светит!

В голове мелькнуло воспоминание о его сегодняшнем заступничестве, и это придало Алисе сил.

– Потому что он не дурак, чтобы увлечься такой дурой, как ты! – заявила Лиза, правда, не слишком уверенно.

И Алиса решила пойти ва-банк.

– Он не такой дурак, чтобы увлечься тобой! – произнесла она, чувствуя, что в голосе, неизвестно откуда, появились нотки превосходства. – Я уверена, что рано или поздно мы будем вместе!

Алиса так увлеклась, что забыла даже о сопернице-химичке. Тем более что сейчас перед ней явно была другая соперница, и следовало во что бы то ни стало ее победить!

– Да, он – лучший! И я не собираюсь скрывать свои чувства! – добавила она так громко, что на них стали оглядываться.

У Лизы были большие и красивые глаза, но сейчас она так вылупилась на Алису, что той показалось, будто еще чуть-чуть – и эти глаза вывалятся из орбит, как это случается у мультяшных героев.

– Но… – пробормотала Сапожникова.

– Мне некогда! – Алиса отвернулась от поверженной противницы и, стуча каблучками, гордо зашагала по коридору. Ей было все равно, чем позже обернется эта маленькая победа, главное – насладиться триумфом, не омрачая его ничем!

Уже в дверях школы она столкнулась с парнем и, как в дурацких комедиях, выронила и сумку, и от волнения так и не положенные в нее тетрадки. К тому же сумка оказалась расстегнута, и оттуда, к Алисиной досаде, разлетелись все мелкие вещи.

Парень как-то неловко наклонился, помогая поднять упавшее, и Алиса, наконец, его узнала. Олег из параллельного. У него еще какие-то проблемы с ногой. Видимо, эти проблемы усилились, потому что в руке у парня была черная с серебряным тросточка.

– Извини, что толкнула, – Алиса почувствовала неловкость, ведь бедняге приходится ей помогать. – Я сама… Ты лучше…

Она замялась.

– Что лучше? – Олег взглянул на нее внимательными карими глазами. – Хочешь сказать, что не нуждаешься в помощи хромого?

– Нет, совсем не то! – девушка прижала ладони к пылающим щекам. Почему закон подлости всегда действует безотказно и, когда хочешь сделать лучше, выходит только хуже?! – Я хотела…

– Да ладно, – Олег подал ей пудреницу, отлетевшую к его ногам. – Не парься.

Они молча собрали рассыпанные вещи, Алиса поднялась с корточек и увидела, что Лиза Сапожникова стоит неподалеку и смотрит на нее с нескрываемой злостью.

«Надо же, похоже, она серьезно влюблена во Владимира Ольгердовича! – подумала Алиса. – Впрочем, неудивительно, ведь он такой особенный… такой чудесный!..»

Благодарно кивнув Олегу, девушка застегнула сумку и поспешно вышла на улицу – хватит на сегодня выяснений и всяких эксцессов.

4
Олег,
или Все страннее и странновитее

Чумовая девчонка выскочила за дверь. Олег поднялся с некоторым усилием – коленка, как всегда, разболелась некстати – и наткнулся на Лизу. Опять она, будто недостаточно ее на сегодня.

Сапожникова медленно приблизилась и, обиженно поджав губы, беззастенчиво уставилась на него.

– И давно ты с ней мутишь? – спросила она нервно.

– С кем? – ласково, словно разговаривая с маленьким ребенком, спросил Олег.

– С этой Алиской ненормальной.

С точки зрения Олега, Лиза была гораздо ненормальнее толкнувшей его заполошной девчонки, но озвучивать свою мысль он благоразумно не стал.

– А с чего ты взяла, что между нами что-то есть? – уточнил он, отходя с прохода.

– Ну как же! Она же в тебя влюблена как кошка! – Сапожникова скорчила презрительную гримасу. – Стихи тебе посвящает!

Олег с удивлением уставился на одноклассницу. Это что, новый способ заигрывать и обращать на себя внимание? Лиза, должно быть, совсем рехнулась.

– Какие стихи? – тем не менее спросил он. – И с чего ты взяла, что они адресованы мне?

– Дурацкие, как в учебнике. Там твои инициалы были написаны: В.О. – то есть Волков Олег, – объяснила Лиза. – Других В.О. ни в нашем, ни в параллельном классе нет!

Все это казалось несколько странным, да и Алиса не была похожа на очередную жертву его загадочного имиджа… Хотя, постойте, с чего это она так краснела в то время, пока они собирали ее шмотки? Что, если Сапожникова не так уж не права… Впрочем, какое Лизе до этого дело?

– Без комментариев. Журналистов прошу не беспокоиться, – выдал Олег и, хромая даже с некоторым преувеличением, пошел прочь от совершенно потерянной Лизки. Надо же ей дважды сесть в лужу в один и тот же день!..

Отсидев последний урок, Олег вышел на школьное крыльцо и с облегчением вдохнул чуть сладковатый воздух. Такой бывает только осенью, с еле уловимым привкусом опавших яблок.

Небо по-прежнему выглядело мрачным, но на настроение это нисколько не влияло. Олег с любовью погладил причудливую рукоятку своей новой тросточки и только сейчас почувствовал на гладком металле царапину. Подняв тросточку повыше, он оглядел ее внимательней. Металл казался немного потертым, словно трость уже была в употреблении, а царапинка отчего-то навела на мысль об опасных приключениях – таких, как в романах Жюля Верна и Рафаэля Саббатини. Вполне вероятно, что у этой вещи была своя история, и от этого обладание ею становилось еще приятнее.

Еще раз погладив тросточку, как ласкают домашнего любимца, Волков пошел к дому. Самый короткий путь лежал через тихую, обычно безлюдную, улочку мимо небольшого пустыря, лежащего между домом и школой. Здесь обычно проходили все значимые школьные драки, и Олег бывал на пустыре не раз. Дрались здесь и сегодня. Двое мальчишек класса из четвертого-пятого. Вроде ничего необычного, но Олег отчего-то остановился понаблюдать за ними, а когда осознал, что именно происходит, бросил прямо на землю трость с сумкой и кинулся к драчунам бегом.

Мальчишки дрались не на жизнь, а на смерть. Не так, как обычно дерутся младшеклашки в период становления и выяснения собственной позиции в классе, а жестоко, как взрослые.

У обоих уже были разбиты носы, у одного рассечена бровь, и кровь заливала лицо, но они и не думали остановиться.

Пока Олег бежал к ним, один из парней упал, и второй с каким-то утробным воем торжествующе принялся бить его ногами в живот.

– Прекратите, ненормальные! – заорал Волков, пытаясь оттащить пацана от поверженного противника.

Мальчишка упирался, визжал, напоминая взбесившееся дикое животное. Небольшое, но довольно острозубое, как убедился Олег на собственном опыте. Пришлось изо всех сил встряхнуть парня. Положение осложнялось еще и тем, что второй пацан, весь вывозившийся в грязи, с перепачканным кровью лицом, тоже пытался наброситься уже на Олега… Пришлось схватить его свободной рукой и удерживать обоих мальчишек подальше от себя и друг от друга. Это оказалось вовсе не легко, и Олегу пригодились все его спортивные наработки.

Наконец парни затихли, видимо, смирившись со своей участью.

И только тут Олег заметил кошку. Странную, какого-то темно-желтого цвета, с очень короткой шерстью, длинными ногами и длиннющим тонким хвостом. Кажется, она сидела здесь еще до его прибытия, но точно Волков сказать не мог. Теперь кошка встала с земли, где сидела, словно зритель партера, и, задрав к небу чуть загнутый крючком хвост, неторопливо пошла прочь.

Олег и сам не знал, почему обратил внимание на это животное, но кошка показалась ему очень красивой и… странной… нечеловеческой, в смысле не кошачьей какой-то.

Он завороженно следил за грациозным животным, на минуту позабыв обо всем, даже о своих пленниках. Но тут послышался громкий всхлип. За ним другой и еще-еще, с нарастающей силой, с обеих сторон.

Олег с удивлением перевел взгляд на мальчишек. Те дружно рыдали.

– Эй, – видя, что продолжать страшный бой парнишки не собираются, он выпустил их и, присев на корточки, вгляделся в разбитые грязные лица. – Больше драться не будете?

– Нет! – тоненько всхлипнул один.

Второй только хлюпнул и вытер рукой кровь из-под носа.

И злоба, и напор, которые так напугали Олега, исчезли. Теперь перед ним стояли два совершенно обыкновенных и, бесспорно, очень несчастных мальчишки.

– Что случилось? Из-за чего подрались-то?

Мальчишки дружно опустили головы.

– Ну?! – Олег добавил в голос требовательные нотки. – Рассказывайте, если хотите решить дело миром и не желаете попасть на ковер к директору!

Тащить несчастных к директору он, конечно, не собирался, но надо же припугнуть.

– Мы… Я не знаю… – неуверенно пробормотал один из ребят. – Он, – парень кивнул на приятеля, которого недавно едва не забил ногами, – толкнул меня в коридоре…

– Специально? – уточнил Олег.

Второй парнишка быстро замотал головой.

– Нет… Так получилось… Вообще-то мы дружим…

Олег хмыкнул – странные у нынешней молодежи представления о дружбе!

– Я больше так не буду! – протяжно, словно маленький, провыл первый из парней. – Мне бо-ольно!

– А мне что, нет, что ли?.. – сказал второй, но не зло, а тоже жалобно. – Я тоже больше так не буду! Честное-честное!

Волков вздохнул. Положение, конечно, странное. Надо бы провести с ребятами воспитательную работу, но какая воспитательная работа в их нынешнем состоянии! Им бы скорее в медпункт или домой, к мамам.

– Дома кто-то есть? – спросил он уже с явным сочувствием.

– Есть. Бабушка… И у Кольки есть…

– Так бегите домой, вояки! – Олег медленно поднялся и погладил разболевшуюся коленку. – Лечитесь.

Дальнейшие уговоры обоим парням не требовались.

После того как мальчишки скрылись из вида, Олег подобрал брошенные вещи и отправился домой, где, как обычно, сразу же загрузил свою небольшую сеть. Собственно, компов у Олега было два: Большой Брат и Маленький Брат. Они стояли друг напротив друга, а Олег крутился между ними на своем офисном кресле.

 

– Совсем как отец, – вздыхала, бывало, глядя на него, мать. – Поменьше бы со своими компьютерами возился. Ишь, какие они у тебя несчастные…

Ее жалостливый взгляд обращался к Большому Брату, с процессора которого Олег давным-давно снял кожух и так и не удосужился прикрутить обратно – а что, и перегрева нет, и все на виду, если что поменять-переподсоединить захочется.

«Не забудь поесть! Суп в холодильнике!» – было написано на желтом стикере, прилепленном к экрану Большого Брата. Это мама, убегая на работу, оставила непутевому сыну записку, резонно опасаясь, что тот, занырнув в виртуальный мир, тут же забудет обо всем.

Пока активировались все нужные программки, Олег, как послушный мальчик, заглянул в холодильник и даже покосился на большую кастрюлю, однако сразу же понял, что затея с супом провальная. Есть его холодным – противно, а если поставить разогреваться, все закончится ровно так же, как и обычно: суп выкипит, кастрюля подгорит и будет испорчена, а мама опять расстроится. В общем, если исходить из всеобщего блага, не стоит связываться с этим супом, тем более когда рядом лежат сосиски.

Варить сосиски – тоже опасное мероприятие и, с точки зрения Олега, полнейшее излишество. Поэтому он ограничился тем, что снял с сосисок полиэтиленовые оболочки, оттащил честно захваченную добычу к себе в берлогу и сразу приступил к еде, попутно проверяя почту, новости и для практики взламывая один знакомый сайтик, с которым у него было личное состязание: те меняли пароль, Олег взламывал, те латали дырки в защите, он обнаруживал новые. Вполне плодотворное сотрудничество получалось.

Между делом Олег заглянул на страничку «ВКонтакте» и вдруг ни с того ни с сего вспомнил про влюбленную девчонку, с которой в буквальном смысле столкнулся сегодня в коридоре. «Надо бы порыть, что на нее есть», – подумалось ему.

Спустя пять минут у него уже была вся имеющаяся в Сети информация. Впрочем, весьма скромная. Что о ней можно узнать? Алиса Панова, дата рождения, домашний адрес (ответственный квартиросъемщик – ее мама, работающая экономистом, в разводе), учится в 11-м «А» классе, ну это и без того понятно. В Сети особо не светится, на форумах не сидит, зато имеет страничку «ВКонтакте». Конечно, Олег задал обширный поиск по домашнему айпишнику Пановой, а пока заглянул на страничку Алисы. Друзей – раз и обчелся, записей тоже мало. Картинки с кошками, ага, и ее собственная кошка – Маркиза. «Наверняка одни сливки жрет», – подумал Олег, глядя на фотографию холеной кошачьей морды. Ему вдруг припомнилась кошка с пустыря, наблюдавшая за ужасной и бессмысленной дракой мелких пацанов, и Олегу стало неприятно. Странные они, эти кошки, лучше держаться от них подальше.

Еще немного полазив по странице и отследив оставленные Алисой редкие комментарии, Олег пришел в еще большее недоумение.

«Удивительно, что эта девчонка повелась на меня, – подумал он, – какая-то она не такая, как другие. Необычная, что ли…»

Еще сам не понимая, что он делает и зачем, Олег щелкнул по кнопке «Добавить в друзья». Потом, правда, усомнился, нужна ли ему эта виртуальная дружба. «Пусть порадуется, – наконец, решил он, – такой девчонке, наверное, любое внимание с моей стороны будет лестно. Для меня это малость, а она, может быть, почувствует себя счастливой».

– Олежка, ты дома? – послышался голос мамы. Надо же, время, как всегда, летит совершенно незаметно.

Мама заглянула в комнату и укоризненно покачала головой.

– Опять за своими компьютерами. Ты хоть суп ел, горюшко мое?

– Конечно, ел! – бодро соврал Олег, поспешно закрывая страничку «ВКонтакте».

– А вот и нет! – мама подошла к нему и чмокнула в макушку. – Как я догадалась? Элементарно, Ватсон: на плите не стоит обуглившаяся кастрюля.

– Вот черт, пропалился! – засмеялся Олег. – В другой раз специально подожгу. Кстати, я ведь доброе дело сделал – кастрюлю сберег!

– Ага, – мама снова сочувственно покосилась на Большого Брата, – ты свой желудок не жалеешь и вообще себя. И как у тебя на твои компьютеры аллергии нет?! На микроволновку – есть, а компьютеры могут день и ночь фонить – и ничего.

– А на них нет! – Олег широко улыбнулся. – Тебе помочь?..

Он приподнялся с кресла и случайно задел прислоненную к столу тросточку, о которой уже успел позабыть.

Та с грохотом свалилась на пол.

– Что это?! – Мама смотрела на черно-серебряную трость, словно видела перед собой как минимум готовую к прыжку ядовитую змею.

Парень немного смутился.

– Это… это мне принесли… сегодня… – пробормотал он, жалея, что не убрал вещицу куда-нибудь подальше.

Мама молчала, кусая губы.

– Ты думаешь, что это… что это… от… – Ее голос дрожал и пресекался.

– Да, я думаю, это от папы, – произнес Олег четко, глядя ей в лицо.

– Но… а если нет? Что, если это плохая вещь, от плохих людей? – беспомощно проговорила мама. – Олежик, пойми, я так за тебя боюсь! Ты у меня один остался!

Она обняла сына, и тот успокаивающе погладил маму по плечам.

– Ты не беспокойся, – прошептал он, – это хорошая вещь. Я чувствую…

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14 
Рейтинг@Mail.ru