Игра без правил

Наталия Полянская
Игра без правил

Пролог

Автор считает своим гражданским долгом предупредить, что данное произведение не имеет отношения к учению ислама и не призвано задевать чувства верующих; что все названия технических приспособлений, препаратов, вспомогательных средств, а также имена, явки и пароли вымышлены, дабы не раскрывать секреты ЦРУ.

Все настоящие секреты ЦРУ, которые могут оказаться в этой книге, раскрыты совершенно случайно.


Ты всегда говорил, что плакать можно только тогда, когда от твоих слез не зависит ничто и никто, кроме тебя.

Плакать, говорил ты, можно солнечным утром дома – когда впереди у тебя бесконечный день, которые выдаются так редко, и не нужно никуда ехать, у тебя нет никаких дел и людей, кроме тебя самого. Вот тогда-то и можно дать волю слезам. Пореветь о своей неудавшейся или, наоборот, чересчур удавшейся жизни. Вспомнить мелочь – вроде бытового хамства, которое не должно оказывать воздействие на таких, как мы, но иногда бьет точно в цель, лучше любого снайпера. Короче, найти повод и выпустить давно скапливавшиеся слезы – и ощутить себя обновленным.

Плакать не стыдно. Просто плакать надо вовремя.

Когда же у тебя есть цель, есть дело, эмоциональная нестабильность – это непрофессионально. Мы живем по иным законам, говорил ты. Иногда мы живем вовсе без законов. Человеческая мораль – весьма пластичная штука, если ее прикладывать на нашу работу. И в первую очередь дело должно быть завершено, миссия исполнена, а чувства и эмоции – это иная реальность, которая до самого конца не имеет никакого отношения к тебе.

– Ты все это знал, Эррол, – прошептала Тэсс. Мелкий дождь падал на срезанные цветы, которые уже начали умирать, на звездно-полосатый флаг, который промок и был больше похож на грязную тряпку. – Смерть все расставляет по своим местам. Я не буду пока что по тебе плакать. У меня есть дело.

Она замолчала – а что еще говорить? Многословие не было свойственно ни ей, ни тому, на чьей могиле дождь прибивал к земле чайные розы. Много букетов, много венков – от друзей, от сослуживцев, от руководителей. Некоторое время назад здесь было черно от зонтов и траурных костюмов, и звучали негромкие речи, которые почему-то принято произносить на похоронах. Потом все разошлись. Тэсс осталась. Никто не сделал попытки увести ее с собой.

Все понимали: так надо.

Сгущались сумерки – декабрьские, ранние, скучные. Глобальное потепление привело к тому, что снег так пока и не выпал, зато дождь шел вот уже третий день, и хотя синоптики обещали похолодание, никто им особо не верил. На кладбище никого не было, торчали одинаковые белые могильные камни, перемежающиеся тут и там редкими крестами, в смерти уравнивая всех. Качались голые ветви деревьев – и казалось, что это они царапают небо и рвут низкие, быстро бегущие облака.

С полей шляпы капало, одна капля повисла на носу, но Тэсс не пошевелилась. Сейчас – как и многие разы до этого – она должна попрощаться с Эрролом, только на сей раз – навсегда. Тэсс не верила в мистику и не верила в бога, для нее религии были лишь приложением знаний и умением воздействовать на людей, и она знала, что Эррола тут нет. Где он теперь – неизвестно. Молиться за него бесполезно, да она и не умела. Желать счастливого пути в небытие – тоже как-то глупо. Эррол не любил, когда она совершала глупости, за них ей всегда доставалось безжалостно. Стоять у его могилы, глотать слезы и верить в жизнь вечную – это глупость несусветная.

Слез не было. Прощание тоже получалось спокойным и сухим, в отличие от окружающей природы. Небо плакало, деревья скрипели, тьма подкрадывалась все ближе и ближе. Тэсс закрыла глаза и в темноте под веками увидела, как яркий факел, горящую цель. Эта цель была так осязаема, что рука сама потянулась – схватить, сжать пальцы и раздавить. Но не достала. Еще не время. Шаг за шагом, и она дойдет. Главное – видеть цель.

Человек, наблюдавший за Тэсс, опустил электронный бинокль и задумчиво потер переносицу. Черная фигура у свежей могилы не двигалась; женщина не раскрывала зонт, несмотря на все усиливавшийся дождь. Человек посмотрел еще пару минут – так, без бинокля, потом сунул прибор в карман, развернулся и зашагал к машине.

Глава 1

– И что вы мне предлагаете? Работать с непрофессионалом, что ли?

– Тэсс, ты дала согласие работать на моих условиях – или не работать вовсе. Потрудись выслушать подробности.

– Можно я закурю?

– Кури.

Безликий кабинет Джобса, заместителя начальника Контртеррористического отдела ЦРУ, всегда казался Тэсс чем-то вроде уютного убежища, хотя, по идее, должен был вгонять в тоску. Но только не ее. Здесь она чувствовала себя хорошо – как дома. Впрочем, учитывая ее биографию, штаб-квартира в городке МакЛин в Северной Вирджинии и была домом для Тэсс Марлоу – все остальные места лишь условно и временно могли так называться. Даже квартира, где она жила вместе с Эрролом, не была так дорога Тэсс, как стены комплекса зданий, принадлежавшего ЦРУ. И сейчас, устроившись в неудобном, вытертом местами почти налысо, кресле, предназначенном для не особо важных посетителей, Тэсс чувствовала себя вполне комфортно. Если бы душевный комфорт был так же легко достижим, как физический!

– Вот. – Джобс кинул на стол папку средней толщины, и сам потянулся за сигаретами. – Его досье – то, что тебе необходимо знать. Впрочем, кратко я тебе сам изложу, а это изучишь по дороге. Человек, с которым тебе предстоит работать, – миллионер, гражданское лицо, иногда оказывающий нам услуги.

– Согласно вашей формулировке, могу ли я определить этого человека, как «сочувствующего»?

– Нет.

Тэсс хмыкнула. «Сочувствующими» называли агентов, не работавших в ЦРУ на постоянной основе, привлекавшихся исключительно для выполнения конкретных заданий. Тем не менее, агенты эти обладали соответствующей подготовкой, и на них можно было положиться и не думать, что в определенный момент такой человек поведет себя… неадекватно.

– Но мы же не можем работать с гражданскими на задании подобной сложности.

– Можете и будете. Дай мне договорить. – За тридцать с лишним лет работы в ЦРУ Джобс приобрел совершенно восхитительную непробиваемость. Его «говорящая» фамилия (Прим. автора – Фамилия Джобс (Jobs) образована от английского существительного «job» – «работа») прекрасно описывала начальника – на службе он дневал и ночевал. Тэсс даже не знала его имени. Никто, кажется, не знал. – Доминик Теобальд Ригдейл, сорок три года. Да-да, Тэсс, незачем сардонически улыбаться, – Теобальд. Его предки приплыли сюда на «Мэйфлауэре», так что не вздумай отпускать шуточки на его счет. Все эти потомки первых американцев трепетно относятся к своей выдающейся биографии. Итак, мистер Ригдейл владеет алмазными приисками в Намибии, создал весьма успешную компанию «Паладин», занимающуюся высококлассными охранными системами, и основал банк «Созвездие», но сам от руководства отошел. Все делают талантливые управляющие, а Ригдейл, говоря откровенно, мается от безделья. Ему неинтересно зарабатывать дополнительные миллиарды в копилку к уже имеющимся и участвовать в финансовых соревнованиях за право попасть в топ-100 «Форбс», поэтому иногда – очень редко, в исключительных случаях, – он работает на правительственные организации. В данном случае – на нас.

– А что это ему дает? – поинтересовалась Тэсс, рассматривая фотографию миллионера. Впечатляюще, ничего не скажешь. С отличного фотопортрета смотрел мужчина средних лет, не слишком красивый, с жесткими чертами лица, крупным носом и темно-карими глазами. Его волосы расцветки «соль с перцем» – то ли седые, то ли умело мелированные, кто этих денежных мешков разберет, – были тщательно уложены. Брови, однако, оставались черными, что придавало миллионеру эксцентричный и немного хулиганский вид.

– Спокойную совесть, в первую очередь. Наверное, Ригдейл так культивирует собственное чувство патриотизма. Сам он говорит, что чувствует себя социально значимым, помогая правительственным службам в их нелегких делах. Он не имеет спецподготовки, но достаточно адекватен, лоялен и приведен к присяге. С ним вполне можно работать, Тэсс.

– А нужно? – Она посмотрела в бледно-голубые глаза Джобса. – Вы действительно полагаете, что мы не сумеем проникнуть в высшее европейское общество и разобраться, что к чему?

– Я помню, что ты работала в Европе. И что ты восхитительна в платье с открытой спиной и с высоко подобранными волосами. Только чтобы войти в узкий круг, где вращался покойный Пелли, нужно нечто большее, чем тряпочка от кутюр. Ригдейл введет тебя в это общество без особых проблем. Он знает тамошние повадки, нравы и секретные словечки.

– Эррол все это тоже знал, и научил меня.

– Послушай, Тэсс, – рявкнул начальник, – все, что я должен был бы от тебя услышать, это: «Да, сэр, приступаю к выполнению задания!». А не твой феминистический бред! Майкл не был доволен тем, что я поручаю тебе продолжить начатое Эрролом дело. Мы все знаем, кем Эррол был для тебя. Именно поэтому тебя следовало бы отстранить, но я пошел тебе навстречу, потому что ты профессионал, и если сейчас ты продолжишь мне возражать, я порву приказ и поставлю на ваше место другую команду – запросто!

Тэсс глубоко вздохнула. Сердце билось ровно и спокойно, а недовольство решением Джобса дать ей в помощь гражданского, да еще и эксцентричного миллионера, – это то, что она может оставить при себе. Все ясно.

– Да, сэр, я поняла. Разрешите задать несколько вопросов?

– Задавай, – милостиво кинул Джобс.

– Насколько я могу посвящать его в детали операции? – Тэсс постучала пальцем по фото Ригдейла.

– Я поведал ему краткую выжимку. Однако Ригдейл – человек любопытный, и ему этого недостаточно. Будет хорошо, если ты изложишь ему ситуацию. Пока в этом деле нет ничего, что ему не полагалось бы знать.

 

Очень интересно. Какой же у гражданского без спецподготовки уровень допуска, чтобы его можно так просто во все посвящать? Он что, родственник президента? Нет, в дела ЦРУ даже главу государства не всегда посвящают. Единственный вариант: Ригдейл – незаконнорожденный сын Джобса. Ну, если так, об этом наверняка упомянуто в его досье.

– До какого момента я должна пользоваться его услугами?

– Пока не сочтешь, что он тебе больше не нужен.

«Отлично, – подумала Тэсс, – я считаю так сейчас, однако отстрелить модуль в верхних слоях атмосферы не получилось. Ладно, подождем немного и поднимемся выше».

– Как я должна относиться к его советам и оценкам ситуации? Насколько велик его опыт в таких делах? – Тэсс предпочла бы вообще полагаться только на себя, но Джобс выбора ей не оставил, подсунув этого Ригдейла.

– Достаточно велик, иначе он не зарабатывал бы деньги, – усмехнулся Джобс. – В том, что касается поведения в высшем обществе, куда тебя введет Ригдейл, я советую положиться на него. Он прекрасно знает, что делает, и до сих пор им были довольны. Если он будет давать тебе советы – прислушайся. Я могу дать тебе гарантию, что злоупотреблять своим положением Ригдейл не станет. Он четко представляет себе границы. Он твой помощник и советник – и ничего более.

– Хотелось бы надеяться, – пробурчала Тэсс, но от дальнейших комментариев воздержалась.

– Каждый раз, – сказал он, останавливаясь в дверях, – каждый раз я поражаюсь эффектности, с которой совершается появление агентов какой-нибудь секретной службы в моем доме. Господа и дама, вам не кажется, что вы могли бы просто позвонить в дверь? Честное слово, я открыл бы.

Доминик Теобальд Ригдейл (черт возьми, в сотый раз подумала Тэсс, удавиться можно – Теобальд!) с интересом разглядывал агентов ЦРУ, словно из ниоткуда возникших в его гостиной. Проникнуть внутрь оказалось не слишком сложно – Тэсс приходилось бывать в куда более охраняемых местах. Все правильно, это же просто особняк богатого человека на побережье Майами, а не жилище наркобарона.

– Простите, мистер Ригдейл, но нам не нужно, чтобы кто-то видел нас у вашего парадного входа, – вежливо произнесла Тэсс.

– И говорите вы всегда одно и то же, – усмехнулся он. Тэсс поморщилась. Миллионер непринужденно прошел по гостиной, опустился в инкрустированное кресло в стиле позднего барокко и царственно махнул рукой. – Да садитесь же, садитесь. В ногах, как говорит один мой русский друг, правды нет.

– Спасибо, мы постоим, – отказалась Тэсс.

– Ну, хорошо, если вы так хотите. Вы явно знаете, кто я, а вот я с вами не знаком. Может быть, представитесь?

У него были манеры богатого южанина-землевладельца, который еще не окончательно освоился после победы Севера над Югом и не очень понимает, куда делись рабы с плантаций; двигался и говорил он неторопливо, словно у него было сколько угодно времени, и голос у Ригдейла оказался глубоким и чуть рокочущим. Таким голосом хорошо произносить патриотические речи с трибун или проповеди с кафедры.

А лицо – Тэсс отмечала мелочи, словно записывала на внутреннюю пленку, – было очень живым, несмотря на то, что мимика почти отсутствовала. Эти черные брови в сочетании с пепельными волосами производили потрясающий эффект, особенно если Ригдейл чуть приподнимал их. И едва заметная улыбка, когда складки у носа и рта становились еще глубже, передавала оттенки эмоций лучше, чем кривляние в стиле Джима Кэрри. И крупные руки, сейчас неподвижно лежавшие на темных подлокотниках кресла ценой в половину квартиры Эррола. Надежность. Такому человеку очень хочется отдать на хранение все свои деньги.

Ему и отдавали.

Миллионер был одет в светлые брюки и легкий пуловер, на руке матово посверкивал, конечно же, «Ролекс». Все в Доминике Ригдейле подходило под словосочетание «конечно же». Конечно же, он представителен, у него соответствующий статусу дом и одежда. Конечно же, он может позволить себе вести себя, как заблагорассудится.

Конечно же, он почти наверняка окажется абсолютно невыносимым.

– Мое имя Тэсс Марлоу. – Пора, наконец, представиться, еще будет время как следует разглядеть навязанного помощника. – Я руководитель группы и ответственная за операцию, в которой вы участвуете вместе с нами. Это мои люди. Дэвид Блайт, специалист по компьютерным системам.

Дэвид флегматично кивнул. Он был одет, как и Тэсс, во все черное, – но не потому, что соблюдал траур по Эрролу (старомодный и так легший на душу обычай), а потому, что всегда так одевался.

– Адам Фэйрман, психолог.

– Приятно с вами познакомиться, мистер Ригдейл. – Адам, стоявший ближе всех к креслу миллионера, сделал пару шагов вперед и протянул тому руку; Доминик, привстав, пожал ее. – Наслышан о вас.

– Из уст психолога слышать такое страшновато, – хмыкнул Ригдейл. Но на Фэйрмана он посмотрел одобрительно. Тот смотрелся респектабельнее всех в команде – Адаму недавно исполнилось сорок пять, и он был старшим из присутствующих. К тому же, предпочитал классический стиль и носил очки: психолог был сильно близорук.

– Вам не о чем беспокоиться, – отточенно улыбнулся Фэйрман.

– Томас Харди, наш аналитик, – представила Тэсс последнего члена своей команды.

– А я думал, вы пригласили какую-нибудь голливудскую звезду для прикрытия, – заметил Ригдейл. Он был прав: Том действительно смотрелся человеком, сошедшим с экрана телевизора, – шатен с чуть вьющимися волосами до плеч, голубыми глазами и безупречной улыбкой. Всем этим ЦРУ беззастенчиво пользовалось.

– Мистер Ригдейл, надеюсь, вы знаете, что у нас не слишком много времени. Рейс в Вену завтра утром, а до этого я должна ввести вас в курс дела.

– Звучит потрясающе. Не хотите ли выпить? Или поужинать?

Нет, миллионер явно не собирался облегчать Тэсс задачу.

– Благодарю, не стоит. Сейчас мы уточним нашу легенду, а потом я отпущу своих людей и сообщу вам то, что вам нужно знать, мистер Ригдейл.

– Потрясающе, – снова сказал миллионер. Он чуть склонил голову набок и так посмотрел на Тэсс – ни дать ни взять Робин Гуд, прикидывающий, на сколько золотых потянет добыча, которую удалось отнять у попавшегося на пути шерифа Ноттингемского. – Все, что мне нужно знать, – это впечатляет. Мисс Марлоу, может быть, вы все-таки сядете? Или я встану? Вам мешают сесть какие-то религиозные воззрения, я понять не могу?

– Я не верю в бога, мистер Ригдейл, – холодно сказала Тэсс.

– Странно. Обычно люди, поработав на службе вроде вашей, начинают верить в него год этак на третий. А ваш стаж побольше.

Значит, он тоже читал ее досье, в укороченном варианте, разумеется. Или Джобс изложил основные пункты биографии мисс Марлоу. Этого следовало ожидать.

– Давайте сразу договоримся, мистер Ригдейл, – произнесла Тэсс как можно равнодушнее. Чем меньше показываешь людям, что они могут тебя задеть, тем в большей ты прибыли. – Операцией руковожу я. От вас я, согласно указаниям начальства, приму некоторые советы по работе, но все, что делаем я и мои люди, – решать только мне, никакой коллегиальности и прочих демократических изысков.

– Какая речь! А я всего лишь предложил присесть. – Он поднялся. – Ладно, раз уж вы так категоричны, я постою вместе с вами. – Ригдейл отошел к окну и встал к нему спиной, скрестив руки на груди. – Излагайте.

Он удивительно органично смотрелся в этой богатой комнате, на фоне бархатных занавесей, позолоты и завитушек. Ригдейлу не хватало костюма зажиточного плантатора и двух гончих собак, улегшихся на коврике у ног. Тэсс придержала не в меру разгулявшееся воображение.

– Итак, согласно легенде, с которой мы работаем, вы, сэр, отправляетесь встречать Новый год в Вену. С вами едет ваша новая подруга, то есть я, а также ваш секретарь, – Тэсс указала на Фэйрмана, – и два телохранителя. На новогоднем балу в Хофбурге вы должны представить меня определенному человеку. Дальше, в зависимости от обстоятельств, мы поблагодарим вас за услуги и попрощаемся, или же поработаем еще немного.

– Звучит правдоподобно. – Ригдейл оглядел их маленькую команду, по-новому присматриваясь к людям. – Кроме того, что я должен быть ключиком от дверей в царство бессмертных, от меня что-нибудь требуется?

– Возможно. Это будет зависеть от ряда обстоятельств. Но ничего сверхъестественного, учитывая, что специальной подготовки у вас нет. – Миллионер неприятно хмыкнул, и Тэсс с удовольствием подумала, что нашла его слабое место. Хотя бы одно. – Мы постараемся, чтобы вашей жизни, кошельку и свободе ничто не угрожало.

– О! Это весьма обнадеживает. Не хотелось бы, погуляв на балу, вернуться домой в гробу.

– Не беспокойтесь, Дэвид и Томас сумеют защитить вас. Да и я не останусь в стороне, – сладко улыбнулась Тэсс.

– Это присказка, – заметил Ригдейл, – с которой я согласен. А где же обещанная сказка?

– Теперь, когда мы все познакомились, мои люди уйдут. – Тэсс кивнула агентам. – Утром, как условлено.

– Да, босс, – ответил за всех Адам, и трое мужчин покинули помещение. Ригдейл проводил их взглядом.

– Полагаю, выход они найдут сами?

– Не сомневайтесь.

– Хорошо. А теперь, когда мы с вами остались интригующе наедине, может быть, вы выпьете чаю?

Глава 2

Отказываться дальше не имело смысла – иначе это походило уже на намеренное неуважение, а Тэсс не имела причин ссориться с Ригдейлом. Наоборот. Если она будет вести себя вежливо и нейтрально, возможно, это позволит без проблем избавиться от него сразу, как только его помощь перестанет быть необходимой.

– Хорошо, мистер Ригдейл.

– Называйте меня Доминик.

Он прошел к столу, взял старомодный колокольчик – наверняка работа каких-нибудь мастеров Ренессанса! – и позвонил. Тэсс уселась на ближайший стул, бархатный до безобразия. Ее начинала забавлять ситуация.

– Вы правда так живете, Доминик? Или это спектакль для неискушенных?

Он, кажется, удивился.

– Что вы имеете в виду?

Тэсс обвела рукой комнату.

– Вот этот музей.

– Мне нравится, – пожал плечами миллионер и уселся напротив. Теперь его и Тэсс разделял кривоногий столик, столешницу которого украшала черепаховая инкрустация.

– Не сомневаюсь, – пробормотала мисс Марлоу, во все глаза глядя на горничную, возникшую на пороге.

В горничной все было идеально-услужливо: манеры, серое платье, крахмальный передник и кружевная наколка на голове. Она расставила на столике тонкостенные фарфоровые чашечки, налила из чудесного чайничка ароматный черный чай, сделала книксен и удалилась с достоинством герцогини.

– Музейные работники на высоте, – заметила Тэсс, провожая горничную взглядом.

Чай оказался крепким и очень вкусным; отпив глоток, Тэсс почувствовала, как по телу разливается тепло. В последнее время она постоянно мерзла. С того самого дня, как ей сообщили, что Эррола больше нет. Вернее, он есть. Но то, что от него осталось, уже не могло быть Эрролом Монтегю.

Доминик Теобальд Ригдейл, директор музея, внимательно изучал лицо Тэсс.

– Может быть, все-таки ужин?

Она покачала головой.

– Давайте приступим к делу, мистер Ригдейл.

– Доминик, – поправил он.

– Да. Зовите меня Тэсс.

– И не подумаю теперь звать по-другому. Мы же с вами любовники. – Он улыбнулся уголками губ. – Скажите, Тэсс, вы вправду работаете на ЦРУ с пятнадцати лет?

– Это громко сказано. – Она глотнула еще чаю. – Вы наверняка что-то прочитали обо мне, если спрашиваете.

– Да, но не так много, как хотелось бы. Я знаю, что вас подобрал на нью-йоркской улице Эррол Монтегю, до недавнего времени руководивший группой, где теперь начальствуете вы. Что через некоторое время он вас привел в ЦРУ и обучил. И что вы пошли на это добровольно. Это действительно так? Или у вас не было иного выбора?

– Действительно так. Эррол был моим опекуном и наставником, лучше которого я не могла желать. Мне нравится эта работа. Никто меня не заставлял.

– Отлично вас запрограммировали, – заметил Ригдейл. – ЦРУ славится своими методами обработки сознания. Я рад, что они не теряют хватку.

– То есть в проявление свободной воли вы не верите? – Тэсс поставила чашечку идеально по центру блюдечка и уставилась Ригдейлу куда-то в район переносицы.

– Не у пятнадцатилетней девочки, очарованной своим благородным опекуном. Извините. – Доминик весьма ловко поймал ее взгляд.

– Может быть, и так, – пожала плечами Тэсс. – Это ничего не меняет для нас с вами.

– Да, простите, я отвлекся. Продолжайте.

– Я работала под началом Эррола несколько лет. – Она заставила себя сухо излагать события, которые теперь были всего лишь фактами ее биографии. Все яркие воспоминания Тэсс заперла на замок и не собиралась открывать эту дверцу. Потом как-нибудь, в старости. – У нас отличная, сработанная команда. В основном действовали в Южной Америке и в некоторых странах Африки, с недавнего времени – в Европе. Задания получал Эррол, он же разрабатывал планы операций, учитывая мнения членов команды. – Тэсс улыбнулась, вспомнив, как иногда сердился Эррол, если она ленилась думать. Сердился так, что могло закончиться суровым выговором или битвой на подушках. – У нас хорошо получалось. За время, пока я работаю в ЦРУ, мы провалили всего лишь три задания.

 

– Неплохо, – оценил Ригдейл. Впрочем, что он в этом понимал?..

– Весьма, – сухо сказала Тэсс.

– Почему же в этот раз мистеру Монтегю не повезло? – Ригдейл явно знал, куда копать.

– Вот это нам и предстоит выяснить. – Еще глоток чая, чтобы не было так нестерпимо горько во рту. Тэсс вернула чашечку на блюдце. – Как я уже сказала, с недавнего времени мы начали работать в Европе. Месяц назад Эррол улетел в Лондон, чтобы пока в одиночку приступить к выполнению следующего задания. Известный коллекционер, англичанин Джордж Пелли, был убит в своем поместье в Лестершире. Перед этим он купил на аукционе Сотбис вещь, которая считалась плащом одного из первых халифов – Абу-Бекра, это легендарная вещь для мусульманского мира, не имеющая, однако, большого религиозного значения, скорее, просто легенда, не особо известная и поддерживаемая нынешними мусульманами. Этакий артефакт в духе Индианы Джонса. Известно, что на торгах за эту вещь шла ожесточенная борьба, и Пелли победил, но не прошло и недели, как его убили, а плащ исчез. Так как коллекционер был одним из наших информаторов, Джобс поручил Эрролу разобраться в этом деле. И шеф решил, что сначала разведает обстановку, а потом уже подключит нас.

Тэсс отлично помнила недавнее утро – пасмурное, сжавшееся в комок от подступающей зимы. Эррола в домашнем свитере, курящего на кухне. Сигарету в его крупных пальцах и большую чашку кофе перед ним на столе. Все эти мелочи всплывали сейчас, как пузырьки со дна озера. Рыба так дышит, говорил Эррол, когда удавалось выбраться на рыбалку. Рыба дышит, и ты видишь, что она там есть…

– На первый взгляд дело выглядело не очень сложным: скорее всего, плащ похитили обыкновенные воры, тем более что исчезло еще несколько ценных экспонатов из коллекции Пелли. Эррол выяснил, что заказчиком была некая мусульманская организация, и пошел по следу похитителей. Он отследил путь плаща до Вены, добрался туда и через день не вышел на связь. Только спустя две недели его отыскали на заброшенном заводе. Аккуратно разделанного на некрупные куски – эксперты полагают, что бензопилой.

– Как некрасиво, – поморщился Ригдейл.

– И мучительно, – холодно произнесла Тэсс. – Экспертиза установила, что начали не с шеи. Он умер от потери крови, предположительно, когда уже оказался без ног и ему отпиливали вторую руку.

– Вы мне это рассказываете, чтобы я посочувствовал или был в курсе дела? – осведомился Доминик.

– Чтобы вы осознали, на что способны люди, с которыми нам предстоит иметь дело. Кто бы они ни были. Пока что мы знаем лишь название организации – «Аль-Хариджа», это мусульманские террористы, действующие по преимуществу на территории Алжира и Марокко. На сей раз, согласно промежуточному докладу, который успел сделать Эррол, господа террористы действовали не по своей воле. Установлена связь между ними и главой IT-компании «Алстон», одной из крупнейших в Европе. Ее владелец, Ланс Аркетт, славится своей любовью к раритетам. Однако почему он не воспользовался услугами обычных похитителей ценностей? Почему Пелли поплатился жизнью за свою покупку? Обычно страстные коллекционеры, если и начинают войну за раритет, на убийство все же не идут – невыгодно. И уж точно не привлекают для этого марокканских террористов.

– Я знаком с Аркеттом и знаю, что должен представить вас ему.

– Верно. На новогоднем балу в Хофбурге, где обязательно будет Аркетт, вы познакомите меня с ним. Первого января он дает закрытый прием в своем особняке в Венском лесу; у меня нет никаких шансов проникнуть туда, если я буду в одиночестве, но вы наверняка сумеете раздобыть приглашение. Дальше – дело мое и моих людей.

– Будете подслушивать?

– И подглядывать, если удастся.

– Я так и думал. В общем и целом, мне ясна моя задача, а условия сделки мне изложил капитан Джобс. – Ригдейл дотянулся до чайника, с аристократической непринужденностью вновь наполнил свою чашку и чашку Тэсс, и заметил: – Я также изложил ему свои условия, и он согласился.

– Да, я знаю. Вы участвуете, пока вы нам нужны.

– Нет, Тэсс, я говорю о совершенно других вещах. – Доминик взял с блюдца печенье, поизучал его и аккуратно надкусил. – Например, о том, что вы будете со мной спать.

– Впервые об этом слышу, – холодно сказала Тэсс. Внутри все напряглось, как будто к позвоночнику прикоснулись лезвием ножа.

– Хорошо, что капитан Джобс не ввел вас в курс дела и оставил это удовольствие мне. – Миллионер явно наслаждался – печеньем и полученным превосходством. Сейчас он вовсе не казался Тэсс вежливым и воспитанным. Она вдруг осознала, что, скорее всего, Ригдейл – очень злой человек. Расчетливый. Хладнокровный. – Видите ли, Тэсс, я не слишком хороший актер. Чтобы талантливо сыграть вашего любовника, мне нужно им быть. Если мы с вами живем в разных номерах, это сразу же станет известно. Если мы с вами не спим в одной постели, это сразу же станет заметно. Вы, по легенде, моя новая девушка, и вас не было со мной еще вчера. Ни один из моих друзей не знает ни вас, ни ничего о вас. Что могло привести нас в объятия друг друга? Только сумасшедшая страсть. Я не настолько гениален, чтобы ее изображать. Проще испытать. – И, акульи улыбнувшись, добавил: – Обещаю, вы останетесь довольны.

Тэсс молчала. К сожалению, Ригдейл был абсолютно прав – и она это отлично понимала, еще до того, как его увидела. Понимала, что работа с гражданским лицом сопряжена с определенными трудностями. И что придется слегка переступить через себя – но лишь слегка, так как к подобному повороту событий Тэсс тоже готовили. Пока что, правда, на практике применять не приходилось. Все когда-то бывает в первый раз.

В досье Ригдейла было указано, что он мизантроп; его связи с женщинами были редки и непродолжительны, в гомосексуализме не замечен, просто людей не любит. И сейчас Тэсс это ощущала. Из доброго хозяина, слегка посмеивающегося над своими излишне серьезными гостями, Ригдейл превратился в королевскую кобру. Стоит дернуться – она сделает бросок и вопьется ядовитыми зубами, не раздумывая. Кобры, они вообще долго думать не любят.

– Я надеюсь, что вы не полагаете, будто это даст вам некие особенные права, – наконец, произнесла Тэсс.

– А разве я сказал, что мне это нужно? – неподдельно удивился миллионер. – Милая моя, вы для меня – такой же объект приложения интересов, как и я для вас. У нас будет восхитительный деловой секс. Сумасшедший, заставляющий терять равновесие деловой секс. Надеюсь, что расстанемся мы, довольные друг другом. – Он сделал паузу и добавил, крутя в пальцах очередное печеньице: – Вас ведь в ЦРУ не учат эмоциям. Наоборот, учат, как талантливо их подавлять. Как играть с ними. Уж это-то я про вас понял.

– Именно так, – сказала Тэсс.

– Меня иногда занимает вопрос, насколько вам позволяют оставаться людьми, на такой-то собачьей службе, – продолжил Доминик. Тэсс, не отрываясь, смотрела в его темные глаза – пусть не думает, что хоть на секунду вывел ее из себя. – Иногда вы превращаетесь в машины для выполнения заданий. Но вот вы, Тэсс… Вы же любили своего опекуна, этого Монтегю?

– Да, конечно, любила.

– И вам позволяли?

Она скупо улыбнулась.

– Эррол так решил. Он считал, что мы с ним семья. Он не мог иметь детей, и я стала ему дочерью. Дочерей полагается любить.

– Очень практично, – одобрил Ригдейл. – Жаль, что с ним обошлись так нехорошо. Мне, думаю, понравилось бы работать с ним. Надеюсь, что понравится с вами.

– Если вы желаете знать еще какие-либо подробности, я готова ответить на ваши вопросы. – Тэсс изо всех сил старалась держаться официального тона. Она слишком устала, внутри все скручено пружиной, и нужно непременно поспать несколько часов, чтобы не сорваться. Ригдейл, возможно, провоцирует ее специально.

1  2  3  4  5  6  7  8  9 
Рейтинг@Mail.ru