Керченский узел – 2

Николай Марчук
Керченский узел – 2

Пролог

Апрель 2026г. Окрестности г.Вашингтон. США.

– Товарищи бойцы, воины! Мы прошли долгий путь, мы проливали кровь, сражаясь за нашу Родину! Мы защищали наших жен, детей и матерей! Мы освобождали европейские столицы от гнета войск НАТО, мы бились за правое дело! Еще немного и враг будет разбит! – генерал, стоя на самодельной, сбитой из досок трибуне, кричал в громкоговоритель. – Те бойцы, которые поднимут знамя нашей дивизии над зданием Капитолия, будут награждены Звездами Героев России, их имена будут записаны в Пантеон Воинской Славы наравне с именами таких прославленных героев, как… – генерал зыркнул в бумажку-подсказку и скороговоркой выдал: – Алексей Берестом, Михаил Егоров и Мелитон Кантария.

– Слышь, Псих, а я не понял, чего он первого и второго бойца назвал по имени и фамилии, а третьего и четвертого только по фамилии? – шепотом спросил у меня стоящий справа сержант, с позывным Бамут. – И, вообще, о ком, это Рыжик, сейчас говорит?

– Бамут, древний ты человек, одно хорошо – пулеметчик от бога! Карл Маркс и Фридрих Энгельс, это не муж и жена, а четыре разных человека, – пошутил я. – Он назвал три имени и три фамилии. Мелитон Кантария – это один человек. Эти трое, водрузили знамя Победы над Рейхстагом в 1945 году. Запомнил, дурья твоя башка?!

Стоять на жаре битый час было невыносимо, всё-таки хорошо они в своей Америке устроились, их столица – хренов Вашингтон находится на одной широте с Турцией, так, что у них тут чаще всего жарко. А мы стоим как идиоты в полной боевой выкладке, увешанные оружием и закованные в штатную броню. Бойцы из моего отделения, вообще-то в бронежилеты облачаются, только находясь на блоках или если нас приехали снимать журналюги, а в реальном бою бронник больше мешает, чем помогает.

Ладно бы, где-нибудь в тенёчке сейчас лежали с пивком в руках, так, нет, выстроили два батальона на разогретом от раннего весеннего солнца бетоне взлетной полосы и вещают уже битый час, что именно мы должны взять, этот чертов Капитолий, и водрузить над ним знамя нашей доблестной Краснознаменной 10-ой Штурмовой Дивизии.

Ну, конечно, мы, а кто еще? Первый и второй ДШБ, тут без вариантов, только нас можно послать в самое пекло, с четким приказом – притащить Люцифера и бросить его пред светлы очи начальства. И, мы пойдем и выполним поставленную задачу!

Жариться на солнце было невыносимо, пот стекал по спине, оттуда по заднице, потом по ногам и скапливался в ботинках. Чертовы ботинки! Ну, вот почему нельзя было обуть кросачи? Они у меня черные, под цвет ботинок. Хрена бы кто заметил не соответствие, я стою в четвертом ряду, за спинами своих сослуживцев. Сейчас бы пивка холодного, подлечиться после вчерашнего!

– Псих! Псих! Подь сюды? – отвлек меня от грустных мыслей ротный. – Псих, ёпта, комбат сказал, что надо какую-нибудь речуху двинуть перед ротой, ёпта, чтобы они потом крикнули «Ура!», ёпта. А, я, ёпта, не знаю, что говорить, ёпта. Выручи, ёпта! Киношники хронику снимают, им по сюжету, ёпта, так надо. Звук потом наложат, ёпта, можешь говорить все, что хочешь, но, чтобы без мата, ёпта, а, то по губам потом прочитают, ёпта. А, я не могу, сам, понимаешь, ёпта!

– Михалыч, а чё сразу, я? Вон, Синице, поручи! Хули он свои, звездочки просто так, что ли на погоне носит? – кивнул я в сторону, командира второго взвода.

– Псих, ёпта, не еби мозги, ёпта, ну, какой из Синицы вояка, ёпта, он же щуплый доходяга! Иди, двигай речуху, в конце концов, кто из нас командир первого взвода и прославленный орденоносец, я или ты?!

Вот такая вот у нас необычная рота: ротный – прапорщик, один взводный – лейтенант, второй взводный, то есть, я – сержант, третьего, пока нет, вместо него ефрейтор Шинин.

Ворча под нос ругательства в адрес пожилого прапорщика, скинул с себя РПС с подсумками, бронежилет, шлем и автомат. Уложил все это на бетон, и вышел из строя. Перед мной, моя родная первая рота, слева и справа остальные части первого и второго ДШБ.

Выстроенные на бетонке три взвода, первой роты, первого десантно-штурмового батальона, особо внешним видом не поражали. Михалыч, конечно, постарался в первые ряды выставить особо подтянутых, высоких и обладающих хоть немного человеческими лицами воинов, но, честно говоря, вышло это у него не очень. Причем, старшего прапорщика Петра Михайловича Конюхова никто бы за это не осудил, по той простой причине, что в нашей разведроте особых, плакатных красавцев, как-то не водилось, не приживались они у нас. А если такие Ален Делоны и попадались, и приживались в роте, то очень скоро их морды разукрашивали кривые полосы шрамов.

Девяносто два человека! Разведчики-штурмовики. Элита прославленной «десятки». Нас за глаза называли – «взломщиками», потому что только мы могли взломать вражескую оборону, найдя в ней малюсенькую брешь, в которую аккуратно бы влезли, а потом расширили до такой степени, чтобы следом могли пройти танки.

Нет, остальные три тысячи вояк, стоявших сейчас на разгоряченном бетоне и составляющих ударную силу «десятки», тоже были бойцы что надо, но первая разведрота была одна такая на всем белом свете, второй такой не было!

– Мужчины! – криво улыбнувшись, начал я, немного повысив голос. – Завтра нас кинут на штурм Вашингтона. Как только возьмем этот хренов городишко, так сразу война закончится, и можно будет возвращаться домой, к своим бабам и их волосаткам! Так давайте, сделаем это как можно быстрее! А то меня эта война уже порядком зае.., – тут я осекся, вспомнив, что материться нельзя, – надоела мне эта война! Чьё отделение первым установит флаг нашей дивизии над Капитолием, тех ждут несколько приятных сюрпризов. Во-первых, Фарт простит им все карточные долги, он мне сам должен, поэтому я с ним договорюсь! – где-то в последнем ряду, третьего взвода раздался приглушенный вскрик обиды и возмущения. – Да, да, простит, – немного громче сказал я, обращаясь к третьему взводу. – Недаром же я два раза вытаскивал его на себе с поля боя. Во-вторых, помните, как в пригородах Парижа мы взяли один древний замок, в подвале которого были бочки с коньяком. Хозяин того замка, очень причитал, боясь, что мы выпьем содержимое самой древней бочки. Нашему комдиву еще нажаловался. Так вот, тогда содержимое бочки было заменено на более дешевое пойло, а ту «конину» сто пятидесятилетней выдержки, наш с вами брат по оружию, заныкал, надеясь после войны выставить этот нектар на свадебный стол своего старшего сына. Так вот, я считаю, что они обойдутся деревенским самогоном, а этот коньяк выпьют те, кто водрузит знамя нашей дивизии над Капитолием! Тем более, что он мне должен, потому что, я его отмазал, когда его должны были расстрелять за мародерство, – после этих слов, раздался стук падающего тела. Старшина Рогов, бахнулся в обморок. – В-третьих, я лично, найду в этом захолустье пару – тройку живых овец, чтобы Ашот нажарил столько шашлыков, сколько вы в глаза не видели, – лица бойцов разглаживались, они забывали о жаре и внимательно слушали, что я скажу дальше. – Ну, и, в-четвертых, договорюсь с зенитчицами из Кубинской бригады о совместной пьянке! А я вам скажу, что кубинки знают толк в сексе. Ну, что, возьмем, этот чертов Капитолий? – громко спросил я. – Взломаем это хренов Вашингтон?

В ответ раздался такой дружный, восторженный рев сотни луженых глоток, что оператор киношников от неожиданности споткнулся и упал на задницу. Разведчики первой роты так громко кричали «Ура!» и скандировали «Десятка! Десятка!», что, скорее всего, их услышали даже по ту сторону океана, где-то среди дремучих лесов Урала в секретном бункере, где расположилась Ставка во главе с Главнокомандующим!

Через два дня начался штурм столицы США города Вашингтон. Долгие шесть лет продолжалась эта война. Шесть лет мы шли к этой Победе!

Бухал солдат, слеза катилась,

Хрипел трофейный саксофон,

И на груди его светилась

Медаль "за город… Вашингтон"

Допил вискарь, проверил скатку

Послал патрон затвором в ствол,

Еще освобождать Аляску …

Вздохнул солдат наш и пошел

Глава 1

Ноябрь 2020г. Черноморское побережье Краснодарского края.

В военном лагере царила суета и неразбериха, характерная для скорого выведения военного подразделения в зону боевых действий. Солдатиков гоняли в хвост и в гриву, задрачивая до полусмерти. Учебные стрельбы велись без остановки, личный состав стрелял из всего, что было в наличии. По соседству был песчаный карьер, так там одни склон углубили на пару десятков метров, отстреливая в него выстрелы разномастных гранатометов.

Батальон морской пехоты был переброшенный на юг России из Дальневосточного военного округа, после того как с китайцами заключили временный договор о перемирии и сотрудничестве в военное время. Морпехов разместили в корпусах детского санатория. Сюда же пригнали роту РХБ, взвод РЭБовцев, отделение связистов (хотя у морпехов были и свои), инженерный взвод, обустроили медпункт и склад вооружения и боеприпасов. Техники, не считая пары тентовых «Уралов» и разъездного УАЗика комбата не было совсем. Ни тебе БТРов, ни БМП, даже затрапезного «бардака» и того не было.

В связи, с чем у меня возникал закономерный вопрос: что задумало командование? Понятно дело, что морпехов сюда пригнали не просто так, а по их прямому назначению – высадка на морское побережье занятое противником для захвата и удержания плацдарма. Но почему без техники? Много навоюешь и назахватываешь без поддержки брони? Да, элементарно, как до берега добраться без водоплавающей техники? Можно, конечно, на лодках и катерах, но где их тут столько набрать?

В общем, вопросов много. И самое обидное, что спросить не у кого, я тут и так на птичьих правах, могут выгнать взашей в любой момент. Так, что с расспросами лучше не соваться.

Погода – дрянь! Конец ноября выдался ветряным и дождливым. Часто шел мелкий, противный дождь, который не столько мочил землю, сколько разводил грязь. Серое небо, серая земля с пожухлой травой и облезлыми стенами бетонной коробки санатория советской постройки. Настроение – дрянь!

 

Угли под вскрытым цинком, наполненным песком почти остыли, но свой жар они отдали сполна, кофейная шапка в большой эмалированной кружке мерно «пыхала», разнося по округе аромат свежесвареного кофе. Рядом с кофейной кружкой торчал небольшой, закопченный чайник, в котором Фомич запаривал свой травяной настой. Духан от настоя шел такой, что впору было звать эРХэБешников. Старик утверждал, что благодаря этому отвару, он без болезней дожил до своих семидесяти лет.

Фомич прибился ко мне в Приволжье; поезд, на котором я двигался на юг, остановился на небольшой станции, где мы со стариком и повстречались. Узнав, что я еду на войну, Фомич напросился со мной. Сейчас старик шарился где-то по округе в поисках, где бы разжиться едой и оружием.

– Ничего себе, какой аромат?! – шумно шмыгнув носом, произнес высокий, молодой мужчина, стоявший надо мной. – Угостите? – спросил он, вытаскивая из кармана бушлата шкалик коньяка.

– Присаживайтесь, – пригласил я. – Стас, – представился я.

– Константин, – ответил военный. – Можно просто – Костя, и на «ты». Договорились?

Парень лет тридцати – тридцати пяти, подтянутый, спортивной наружности, цифровой камуфляж сидит на нём, как влитой, ни одной лишней складочки. Аккуратная стрижка, гладко выбритая физиономия, с ровными открытыми чертами. Внимательные, хитрые глаза. Красавец! На погонах три звездочки. Берета на голове нет, значит, не морпех. Тогда, кто? Судя по повадкам и заходу на цель – особист!

– Ничего себе! – удивленно протянул Костя. – Давненько я такого вкусного кофе не пил. Только в Турции подобное пробовал.

– Особист? – спросил я, грея пальцы о кружку и вдыхая кофейный аромат.

– Что, так сильно заметно? – улыбнулся Константин.

– Не очень, просто, я давно ждал, когда мной заинтересуется Первый отдел. Тебя я здесь до этого не видел, пешком ты сюда не пришел, значит, тебя привез комбат морпехов. Возникает вопрос, а какого полового органа, цельный подполковник, будет, просто так, подвозить стралея?

Я отказался от предложенного спиртного. После ранения и лечения в госпитале, мне приходилось жрать тонны таблеток, и вся эта химия, плохо сочеталась с алкоголем.

– Ну, раз, ты такой проницательный, то может, сам скажешь, что надо контрразведки от Стаса Крылова? – поинтересовался контрразведчик, добавляя коньяк в кружку с кофе.

– Нет, уж. Сам пришел, сам и рассказывай. Думаю, что вам нужна инфа или совет.

– А вдруг, мы раскопали, что вы, товарищ Псих, на самом деле засланный казачок – агент Запада!

– Фигню городишь, – легкомысленно отозвался я. – Был бы хоть малейший намек, что я вражина засланная, то давно бы меня били сапогами по почкам в сыром подвале и яйца в тисках зажимали. Это только в фильмах контрразведчики и шпионы ведут интеллигентные беседы о высоких материях и сущности бытия, а в жизни – хвать под белы рученьки, утащили в камеру и за пару часов выпотрошат подчистую.

– Что-то у тебя в голосе, нотки проскользнули печальные, как будто ты пережил нечто подобное на собственной шкуре.

– Я много чего пережил в этой жизни. И, что? Каждому своё. Ты, Костя, лучше не тяни кота за яйца, да прямо спроси, чего надо. Так и тебе и мне проще будет. Хорошо?

– Хорошо. Тогда, для начала расскажи свою краткую биографию, – особист вытащил из кармана диктофон и положил его на землю.

– Вроде уже рассказывал, – вздохнул я, понимая, что придется повторятся. – Ну, надо, так, надо…

Станислав Павлович Крылов, семьдесят седьмого года рождения, уроженец города Брест, что в республике Беларусь. Папа – военный, ракетчик, осевший после выхода на пенсию в теплом Крыму, маму, я свою, отродясь не знал, она умерла, когда меня рожала. Что еще сказать? Школу окончил с тройками, в институт, на истфак не поступил, в армии отслужил два года, в погранвойсках, потом остался на контракт, это еще три года. В армию пошел сам, хотя мог и «откосить», все-таки по паспорту я был гражданином РФ, хоть и проживал с отцом в украинском Крыму. Но в восемнадцать лет приехал в Россию, где и «сдался» в ближайшем военкомате. Служил на границе с Афганистаном, в республике Таджикистан. После окончания контракта, много, где работал: охранником, сторожем, продавцом, строителем, монтажником, ходил пару сезонов, матросом на реке Лене. Окончил курсы бухгалтера, немного поработал по профессии, но быстро наскучило. Что еще? Женился, но неудачно, хоть ребенок и был, да видать не особо я был пригоден к семейной жизни, разошлись, официально, остались в браке, но жена с дочкой уехала к родителям. Воевал в Украине на Донбассе. Войнушку забросил через девять месяцев, как только словил два осколка в левую руку, сразу же завязал, тем более, стало понятно, что местные «варягов» не жалуют и «тянут одеяло на себя». Но, то дело, такое – гражданская война, одним словом, не понять, кто свои, а кто чужие и за что воюем, за идею или за гроши. Несколько раз возвращался на Донбассе, привозя гуманитарную помощь для своих бывших сослуживцев.

Ну, а когда прогремели первые взрывы в Крыму, потом еще этот отравляющий газ и, в довершении всего, радиоактивный порошок, загрязнившись землю вокруг Керчи, тут уж дома было не усидеть. Собрал кое-какие вещи в сумку, закинул на плечо зачехленную отцовскую вертикалку, да пошел в военкомат на пункт сбора, где был тут же послан обратно домой.

Повезло, встретил давнишнего приятеля, через которого в свое время уезжал воевать на юго-восток Украины. Приятель, хоть и сволочь редкостная, помог – пристроил меня в отряд керченской самообороны.

Ну, а дальше понеслось – дежурства вахтовым методом – восемь часов, через шестнадцать. Восемь часов носишься по району, как угорелый, разгребая «авгиевы конюшни», потом отсыпаешься, жрешь на скорую руку в ближайшей столовке и снова в бой. В первые дни наш отряд насчитывал почти полторы сотни людей, но за каких-то пару дней «сжался» до тридцати человек. Кто-то не выдержал физических нагрузок, кто-то эмоциональных. Вокруг было столько боли и горя, что не мудрено было и умишком тронуться. В наши обязанности входило всё, с чем не справлялись полицейские, МЧСовцы и росгвардейцы. Мы эвакуировали людей, порой силком выгоняя их из жилищ, тушили пожары, гоняли мародеров, помогали жильцам выносить вещи, выполняя обязанности грузчиков, сопровождали колонны cпокидавшими город жителями, следили за правопорядком в ночное время. Короче, ишачили, как папы Карло и мамы Марло.

Эвакуировали не только Керчь, многие жители Крыма в то смутное время решили покинуть полуостров.

Со временем, чем меньше жителей становилось в Керчи, тем опасней было в нем работать, те, кто оставались, по каким-то причинам не хотели или не могли выехать на материк и вглубь полуострова.

Несколько раз нас обстреливали из огнестрельного оружия, пару раз в окна школы, которую нам отвели под базу, залетали «коктейли Молотова». Поэтому, чтобы дальше продолжать эффективно работать, всех желающих перевели на службу в специально для этого сформированный ЧОП. Вооружили нас пистолетами Макарова и «ксюхами». Патронов выдали очень мало – шестнадцать к пистолету и девяносто к автомату.

На третий день после выдачи оружия в расположение базы не вернулась патрульная группа численностью восемь человек.

Приехавшая на разбор ситуации следаки, выявила, что вместе с пропавшими самооборнщиками пропали: два десятка автоматов, полсотни пистолетов и почти сотня цинков с патронами различного калибра. По бумагам все это было передано с мобскладов, руководству нашего ЧОПа, руководство, к слову сказать, то же пропало.

Оставшихся сотрудников ЧОПа разоружили и две недели продержали в кутузке, гоняя каждый день на допросы, пытаясь понять, куда же делось оружие. Периодически, били. Ну, а в городе тем временем, уже стали не редкость автоматные перестрелки и боевые потери. Дальше, только хуже, ситуация все больше скатывалась к анархии, когда все против всех и прав тот, у кого больше силы. Появились бронетранспортеры и бойцы в полной боевой выкладке. Вот только в полной мере противостоять бандитам и мародерам у них плохо получалось, потому что последние, всегда могли уйти на зараженные радиацией территории и затеряться там. Ну не будешь же ты молотить по пригородам Керчи из артиллерии и РСЗО.

ЧОП наш, ясное дело, разогнали к чертям собачьим, хорошо хоть на нары не определили. И вот тут мне повезло второй раз – я снова встретил своего знакомого, того самого из военкомата, на этот раз, он пристроил меня в ЧОП «Вектор», еще и словечко замолвил нужному человеку, из-за чего взяли меня сразу же на офицерскую должность – командиром группы.

На самом деле большую роль сыграли два фактора, нет, три фактора: первый – мой боевой опыт, второй – то, что я местный, керчанин и хорошо знаю не только город, но и его окрестности, ну, и третье – на «большой земле» у меня жена и ребенок, которым, я и перечисляю львиную долю зарплаты.

За год, наш ЧОП вырос в нормальное воинское подразделение, по своему штату дотягивающее численностью до полноценной роты, а если прибавить к этому всему еще и штатских, призванных обеспечить нормальное существование боевого отряда, то получалось, что в штате Частной военной компании «Вектор» насчитывалось двести сорок сотрудников.

У нас был: собственный автопарк, три тира, два спортзала, тренировочный полигон, мед.часть, два жилых корпуса, офисное здание, еще несколько подсобных помещений и складов – и все это на закрытой со всех сторон забором территории, которую охраняли росгвардейцы, вкупе с ВОХРой.

Для чего нам столько привилегий и плюшек? Есть на то пару причин.

Ну, во-первых, мы организовались не сами по себе, нас создали, люди, имеющие определенный вес в стране, и создали нас для специальных задач, которые нельзя из этических соображений доверить гвардейцам. А нам можно! Ну, и, во-вторых, с этими самыми задачами мы прекрасно справляемся, принося много пользы и выгоды. Да, да! Самое главное, что наша структура – есть не что иное, как очень прибыльный проект, приносящий его истинным хозяевам знатный барыш.

Дальше я немного соврал особисту, рассказывая о начале Войны. Заявил, что совершенно не знаю, откуда моё командование узнало о предстоящих военных провокациях в Крыму весной 2020 года, которые послужат стартом для начала иностранного вторжения со стороны Украины и Турции. На самом деле, я не просто знал, а был тем самым человеком, который и сообщил своему непосредственному руководству о предстоящем вторжении и начале Третьей мировой войны.

Откуда я об этом узнал?

Все просто, женщина, с которой я в тот момент жил и очень сильно любил, оказалась кадровым сотрудником турецких спецслужб. Неожиданно она исчезла, я подумал, что её похитили работорговцы, промышлявшие похищением красивых, молодых женщин, но оказалось, что все это было лишь операцией по эвакуации ценного агента на родину – в Турцию. Женщину я тогда свою нашел и «спас». Она застрелила моего лучшего друга, стреляла в меня, и чтобы не погибнуть выдала секретную информацию о скором военном вторжении в Крым.

Из сотрудников ЧВК «Вектор», нескольких казачьих подразделений и взвода россгвардии был создан военный отряд, который принял на себя первый удар врага в Восточном Крыму. Командовал этим отрядом я.

Бои длились меньше месяца, за это время отряд разросся до состояния полноценного батальона, у нас появилась бронетехника и системы залпового огня, все это было захвачено у противника.

Действовали, в основном, небольшими мобильными группами – грузовик с минометом в кузове, да, пара современных «тачанок» – пикапы с установленными на них пулеметами и АГСами.

Наш отряд прикрывал эвакуацию гражданского населения из Крыма, удерживая, единственную дорогу, ведущую на материк – через Керченский полуостров.

Я был несколько раз ранен. В последнем бою, где полегла большая часть моих людей, отражая высадку турецкого десанта, получил сильнейшую контузию и был эвакуирован на материковую часть России.

Война началась не только в Крыму, огонь Третьей Мировой полыхал со всех сторон России. НАТО, США и ряд примкнувшим к ним стран, объединенных в Западную коалицию, начали полноценное военное вторжение в Российскую Федерацию.

Враг применил модернизированную под обстоятельства 2020 года стратегию «Глобального молниеносного удара».

Ракетные удары были нанесены по всей территории Российской Федерации, основной целью была Москва, Московская область, Санкт-Петербург, Казань, Нижний Новгород, Екатеринбург, Владивосток. Но также досталось и остальной стране. Из всех выпущенных ракет цели достигли менее половины, остальные были перехвачены, сбиты, либо сами упали, не долетев до цели. Враг использовал не только боеприпасы с обычным взрывчатым веществом, но боеголовки с ядерной начинкой. В дело пошли даже те ракеты, которые подлежали утилизации, вследствие окончания срока их эксплуатации.

 

После первой волны ракетного удара, последовали бомбардировки приграничных районов, основной целью становились не только военные объекты, а и гражданские здания, коммуникации, инфраструктура поддерживающая жизнеобеспечение людей: АЭС, ГЭС, больницы, электростанции, фильтровальные и насосные станции водоканалов, объекты на которых хранились химические и опасные вещества.

На месте Москвы, Санкт-Петербурга, Воронежа, Екатеринбурга, Челябинска, Хабаровска, Благовещенска и прилегающих к ним городов-спутников теперь царило ядерное кладбище. По Ленинграду, Мурманску, Ростову, Воронежу, Волгограду, Севастополю, Владивостоку – были нанесены удары с использованием боеголовок снабженными боевыми отравляющими веществами.

Центральную часть РФ планомерно ровняли с землей, уничтожая не только города, но и всю жизненно важную инфраструктуру: газопроводы, водопроводы, мосты, платины, дороги.

Непрерывные обстрелы с использованием ракет различного класса, бомб и наземных установок продолжались три дня, за это время по различным данным погибло более тридцати миллионов человек. Потом в дело вступили наземные части, которые начали вторжение одновременно со всех сторон, образовались пять районов вторжения: западный – через границы Украины, Прибалтики, северный – через Финляндию и Норвегию, южный – через страны Каспия и Казахстан, дальневосточный – морская высадка армии Японии, ну и Чукотский фронт – высадка американцев через Берингов пролив.

Китай не пожелал оставаться без дел, его армия перешла границу и оккупировала Алтай, Алтайский край, республику Тува…и попутно Монголию. К населению России относились враждебно, заставляя людей уезжать вглубь страны, подальше от границ, при этом эвакуации не мешали, но и не помогали. Занятые территории Китай объявил без полётной зоной, предупредив, что будут сбивать все, что появится в небе. Против китайской армии НАТО не предпринимало никаких действий, как будто китайцы действовали по заранее согласованному плану.

Ракетные войска РФ, ВКС, ВМФ успели ударить в ответ, в итоге на карте мира не стало: Берлина, Парижа, Тель-Авива, Хельсинки, Лондона, Сан-Франциско, Нью-Йорка и Лос-Анджелеса. Группировка войск, сосредоточенных в Сирии, нанесла удар по американским базам в Турции, Иордании и флотилии в Средиземном море.

У РФ появился неожиданный союзник – КНДР. Северная Корея нанесла удар по соседям: Японии и Южной Кореи. Если по южанам отработали обычными ракетами и стволовой артиллерией, то остров Окинава, где расположена американская военная база, накрыли ракетами с ядерными боеголовками. Большая часть ракет была сбита еще на старте, но две все равно плюхнулись на острове, ничего не разрушив, потому что упали в чистом поле, зато порядком загрязнили атмосферу.

Столицу Южной Кореи – Сеул, практически стерли с лица земли, северяне отработали из сотен орудий, что были установлены вдоль демаркационной линии. После длительного обстрела армия КНДР перешла границу, и, теперь, планомерно двигались вниз по корейскому полуострову, тесня позиции южан, как ни странно, к Южной Корее никто не пришел на помощь, американцы вывели свои войска с баз и перекинули их на Аляску.

Удивительно, хотя, кого может удивить подтасовка фактов в современно мире, где люди верят тому, что им вещают с экранов телевизоров, но по официальной версии, которая распространилась в мировых СМИ – первым ракетный удар нанесли войска РФ, и только потом, в ответ, ударили силы международной коалиции во главе с США. При этом на экранах телевизоров висела «картинка» разгромленных западных городов.

Крым отдавался на растерзание армиям Украины и Турции. На Луганск и Донецк были сброшены бомбы с ядерной начинкой, заряды в них были малой мощности, они нанесли не столько разрушений, сколько запугали силы ополченцев, заставив жителей ДНР и ЛНР эвакуироваться в РФ.

Турецкая армия высадилась в Крыму, устроила морскую блокаду не только Крымского полуострова, но и всего северного побережья Черного моря. В Одессе сформировали огромную перевалочную НАТОвскую базу.

Ожесточенные бои по всей протяженности границ Российской Федерации продолжались несколько месяцев, вплоть до середины лета. Особо успеха ни одна из сторон не добилась. Войска Западной коалиции не смогли далеко продвинуться вглубь России, они захватили Калининградскую область, Крым и часть областей, прилегающих к западным границам Российской Федерации. На востоке России была оккупирована небольшая часть Чукотки войсками США. Китай, занявший некоторые части южной и восточной Сибири, особых активных действий не предпринимал. Местное население особенно не гнобил, даже ввели продуктовые карточки, которые раздавали бесплатно, выделяя скудные продуктовые пайки, на которые можно было как-то жить и не умирать с голоду.

Западная Коалиция и Российская Федерация замерли в бойцовских стойках напротив друг друга, готовясь сойтись в смертельном поединке. Ни одна из сторон не желала атаковать первой, понимая, что наступающие несут большие потери, а свободных ресурсов ни у той, ни у другой стороны уже не осталось.

В госпиталях я провалялся несколько месяцев, потом не выдержал и сбежал. Вначале поехал повидаться с бывшей женой и дочерью. Они жили у родителей жены в небольшой деревне на Урале. Встретили меня не очень дружелюбно: дочь не узнала, испугавшись моей посеченной осколками рожи; жена жила с другим мужиком. Она оформила документы, что я умер, вышла замуж второй раз и записала моего ребенка на фамилию нового мужа. А еще бывшая оказалась беременной. Вот такие пирожки с котятами!

Устраивать скандалов не стал, переночевал, выпил с тестем бутылку водки, рассказал о своих приключениях, а утром уехал на Войну. Тесть отвез меня на железнодорожную станцию, там же в банкомате я снял всю наличность с карточки, и отдал её тестю. Им теперь деньги нужнее, чем мне. Мужик у моей бывшей, хороший попался: особо не пьет, её и моего ребенка любит, рукастый, такой прокормит не только себя, но еще и семью. Мира, им добра в дом! Кому-то детей рожать и воспитывать, а кому-то воевать!

Сперва подался в ближайший военкомат, хотел как можно быстрее попасть на фронт, но там меня завернули, сообщив, что инвалиды им не нужны. Подался в другой военкомат, потом в еще один и еще. Только после пятого военкомата, понял, что так мне на войну не попаду. С моей выпиской из госпиталя и штампом в военном билете, хрен кому я нужен, и пусть у меня опыта, как у дурака махорки, тыловикам это до лампочки!

На перекладных и попутках, а часто и просто пешком двинул на Запад. Добирался долго, почти месяц, по дороге подхватил пневмонию, думал сдохну, но ничего, пронесло, выжил!

Только к осени добрался до Краснодарского края, где и напросился в боевую часть. Здесь на мою степень годности здоровья, уже глядели не так сурово, тут, уже ценился реальный боевой опыт и знания. Да и пару знакомых нашел, которые и помогли – пристроили к морпехам. По слухам они в скором времени должны были высаживаться на побережье Крыма, чтобы отбить полуостров у врага.

– Вот и вся моя история жизни, – закончил я свой рассказ, допивая остывший кофе.

Фомич сидел рядом, дожевывая бутерброд с салом, которое он самым наглым образов выпросил у нашего гостя. Костя тоже харчил бутер, но уже с паштетом, вприкуску с гречневой кашей, которой угостили морпехи. Моя тарелка с кашей стояла в сторонке и остывала. Есть не хотелось. Привычно тошнило, и болела голова.

– Ну, в целом понятно, – кивнул особист. – Насколько хорошо знаешь Керчь и его пригороды?

– Отлично знаю. Большую часть жизни, там прожил.

– Совсем хорошо, ну, тогда собирайся, поедешь со мной.

– Собраться и поехать, не проблема. Вопрос: куда? Если в штаб или в тыл, исполнять роль советчика, то идите на хуй, товарищ особист!

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22 
Рейтинг@Mail.ru