Дождь

Николай Александрович Малунов
Дождь

10 часов

За 12 часов до катастрофы.

Молодой школьный охранник сегодня не скучал. Нет, конечно, он и в обычные дни не просиживал свои штаны на кресле поста охраны, а доблестно нес свою вахту, но сегодня был особый день. Выпускной. Школа наполнилась людьми, и приглядывать за порядком стало намного сложнее. Николай в оба глаза следил за мониторами, дабы пресекать различные инцеНденты, как высказался вчера вызвавший его в свой кабинет директор школы.

– Завтра особый день, – начал невысокий, полноватый, с лысиной на затылке директор школы Альберт Алексеевич, за глаза называемый учениками, и не только ими, Бульдог Алексеевич – за обвисшие щеки, вечные мешки под глазами навыкате, как у жабы. – Нам не нужны никакие инцеНденты. Вы понимаете, Николай Александрович? – почему-то слово «инцидент» было самым любимым в лексиконе Альберта Алексеевича, которое он старался вставлять везде, где только мог, по поводу и без, при этом постоянно произнося его неправильно. – Завтра выпускной! – продолжал он, расхаживая по кабинету. – Следите, чтобы ученики не пили! Чтобы не курили! Чтобы никто не подрался!..

Охранник вздохнул.

– Альберт Алексеевич, я у вас тут год работаю, все нормально будет. Камеры работают, к тому же из полиции наряд дежурит и ДНД-шники постоянно по школе ходят, следят. Нормально все будет!

– Нормально? – взорвался директор, но тут же успокоился. Достал платок и протер неистово потеющий лоб. – В прошлый раз мне тоже говорили, что все нормально будет! А в итоге что? Девочки в туалете подрались!.. Из-за мальчика подрались! Да так, что потом одну из них пришлось в больницу отправить. Позор на всю страну! – Альберт Алексеевич всплеснул руками и встал напротив Николая. – В этом году такого не должно повториться! Вы слышите? Не должно повториться!

Парень вновь устало выдохнул, покачал головой.

– Мне что, в туалете женском камеру повесить? Или под дверями стоять слушать, чем там они занимаются? – охранник усмехнулся. – Девочку кстати в больничку не из-за драки положили, а из-за того, что ее рвало дальше, чем она видела от перепития… – Николай посмотрел в окно. – Мы уже по всем магазинам ближайшим с полицией прошлись, предупредили, чтобы не продавали сегодня алкоголь, но вы же сами понимаете, не тут, так там где-то купят. Это ж выпускной, и это уже почти не дети. Тут родителей пол школы будет, они, кстати, частенько сами и приносят алкоголь…

– Так а вы на что тут поставлены?.. – перебил Бульдог Альбертович. – Вы тут на что? А?! Следите, чтобы не пронесли! Я еще раз повторяю! Завтра у нас не должно быть никаких инцендентов! Иначе уволю, как вашего предшественника! – директор школы покраснел, стал дышать еще чаще, от чего потом покрылся уже не только лоб, но и все видимые части тела, выглядывающие из-под мешковатого мышинно-серого пиджака. – Все, Николай, идите, – пробубнил он, наливая себе воды в стакан. – Идите, и не подведите меня!

Охранник вышел, зло выдохнул сквозь зубы.

– Легко, мать твою, сказать следите, – пробурчал он, спускаясь по широкой лестнице на первый этаж школы, чтобы занять свое место на посту охранника. – Это ж подростки… Где там за ними уследишь!?

* * *

Настал новый день, и вот сегодня, в день выпускного, Николай изо всех сил следил за тем, чтобы в школе не произошло ни одного "инцендента".

Дети и их родители стали появляться в школе с раннего утра. Наряженные, намарафеченные, они стягивались в помещение актового зала. Платья и костюмы на плечиках были заботливо обернуты пакетами, так как с раннего утра моросил небольшой дождик. Вообще погода сегодня подвела. Метеорологи с военной базы в горах предупредили о том, что к вечеру возможна сильная гроза, а весь день будет дуть довольно сильный ветер и идти дождь. Потому пришлось переносить все мероприятие под крышу, отказавшись от проведения праздника на улице. Сей факт не особо огорчил детей и родителей. А что?.. В школе совсем новый ремонт, актовый зал большой, обустроен по последнему слову техники. Тут тебе и отличная система колонок, и большой экран с дорогущим проектором, и освещение, и удобные сидения для гостей, которые легко сдвигались к стенам, и актовый зал быстро превращался в уютную столовую.

Вообще вся школа еще не так давно, как говорится, доживала последние дни. Дырявые окна, холодные классы, оборудование кабинетов из прошлого века… А сейчас все новенькое, последнее… И все благодаря новой военной части, которую построили недалеко в горах, куда через тайгу вела отлично асфальтированная дорога. Непонятно почему, но после того, как кто-то из верховного командования выбрал именно это место, в городок потекли деньги. Никто точно не знал, чем занимаются там военные, но это «что-то» было связано с войсками химиков и дозиметристов. Повышенная секретность объекта поначалу напрягала местных жителей, но после того, как город стал преображаться, когда отремонтировали школу и детские сады, когда открылся современный кинотеатр и появились прочие блага цивилизации, о которых жители далекого сибирского городка, расположенного в глуши тайги, и не мечтали, вопросы уже никто не задавал. Важнейшую роль в строительстве воинской части еще сыграло то, что неподалеку от городка находилась небольшая гидроэлектростанция, питавшая и сам городок, и села с более крупными городами ниже по течению. Рельеф гор в этом районе сложился так, что они создавали довольно большое, но не очень глубокое озеро, что в свою очередь сыграло роль водохранилища. По сути, городок являлся рабочим. Здесь 7 человек из 10 работали на ГЭС или были заняты деятельностью, связанной с ней.

– Николай Александрович, – прервал задумчивое состояние охранника голос директора школы. Тот уже с самого утра носился по всей школе, создавая лишнюю сумятицу и кучу ненужных дел для всех, кого только встречал на своем пути. – Что у нас с камерой на стадионе, вы ее заменили?

Охранник сделал удивленные глаза, оторвавшись от мониторов наблюдения.

– В смысле!? – переспросил он. – А я-то с чего ее должен менять? Техникам позвонил… еще вчера должны были привезти новую, но никого не было.

– Позвоните им еще раз, пусть срочно меняют! Там пацаны за туалет курить бегают, кажется, а у нас там камера не работает! Не дай Бог инцендент какой-то случится! Срочно звоните им, сроч-но!..

Парень грустно выдохнул, глядя в спину удаляющемуся директору. Камера, смотрящая в сторону стадиона, захватывающая заднюю часть уличного туалета, где на переменках собирались мальчишки и девчонки, чтобы покурить, барахлила всё то время, что он тут работал. Техник, взъерошенный, с вечным недосыпом и крысиными глазками не раз приезжал, что-то ковырял в ней, и после этого камера работала несколько дней, а потом снова происходил сбой. Николай догадывался о причине постоянных поломок камеры. Еще бы! Какая камера выдержит чуть ли не ежедневные побои палками и камнями от все тех же подростков, которые считают, что они самые умные и вообще, эти камеры – вмешательство в их личную жизнь?! Пару раз он ловил особо хулиганистых пацанов и проводил с ними разъяснительную работу.

Школьного охранника дети по большей своей части уважали. Он закрывал глаза на их мелкие шалости, если те не вели к серьезным последствиям, и всегда каким-то звериным чутьем угадывая место и время, где разгорался нехороший конфликт, оказывался там, где нужно, разнимая драчунов, а зачастую и вовсе пресекая «инцендент», как говорил директор, на корню.

12 часов дня

10 часов до катастрофы.

Небо над городом по-прежнему было затянуто тучами. Но к серому, свинцовому цвету уже добавились более темные, практически черные мазки. Дело шло к грозе. Ветер налетал порывами, трепал флаги, шарики и ленточки, которыми был украшен фасад здания.

Праздник начался час назад, но только сейчас вошел в свою полную силу. Народ стал помаленьку веселиться, расслабляться и радоваться. По школе неслась музыка, вперемешку с поздравлениями от учителей, учеников и их родителей.

Николай шагал по коридору, проверяя кабинеты. Почти все они были заперты по распоряжению Бульдога Альбертовича во избежание… инцендента, чтобы дети не могли в них укрыться или запереться… Оставили открытыми только основные кабинеты, где находилась одежда родителей и различные необходимые для праздника вещи.

Берцы глухо стучали по паркету. Из-за тучи над городом в коридорах было сумрачно. Охранник направлялся в дальнее крыло школы, где обычно занимались младшие классы. Это была совсем новая часть здания, выстроенная буквально в прошлом году, в то время как старую часть школы просто намарафетили, особо не заботясь о ремонте самих дряхлых стен и потолочных перекрытий.

Подходя к двери, отгораживающей старшую школу от младшей, он услышал какие-то звуки, доносящиеся из-за нее. Похоже было, что кто-то случайно двинул тяжелую мебель, вроде школьной парты в одном из кабинетов. Шаг мгновенно изменился на тихий, крадущийся. Несмотря на сломанное когда-то давно колено и слегка прихрамывающую походку, охранник, бывший военный, шустро и неслышно открыв дверь, проскользнул в широкий коридор. Кабинеты располагались с левой стороны, так, чтобы окна выходили на солнечную сторону. Дверь в один из классов была приоткрыта. Из-за нее снова раздался невнятный звук и приглушенный голос, похожий на стон. Быстро приблизившись к двери, охранник резко дернул ее за ручку и решительно вошел в класс, набрав в грудь воздуха, чтобы рявкнуть на учеников, которые там что-то удумали, своим фирменным полурыком, полукриком.

Войдя, он так и замер с полной грудью воздуха с перекошенным, страшным лицом. На звук открытой двери на вошедшего уставилась пара испуганных, чудесных зеленых глаз молодой учительницы, усердно растирающей прижатую школьным стулом ногу.

– Ох, – выдохнула она, выпрямляясь, прижимая руки к груди. – Вы меня напугали!..

– Иииии-из-вини-те, – прошипел Николай, выпуская воздух. – Я думал, это дети тут балуются, творят непотребства…

 

– Ага, – улыбнулась девушка, – творят инцидент!..

– Да-да, его, – с такой же улыбкой ответил парень. – Что вы тут делаете? Почему вы не в зале?

– Да вот, – обвела учительница рукой класс, – привожу кабинет в порядок перед каникулами. Нужно столы и стулья сдвинуть, чтобы дети на отработке могли тут полы покрасить и побелить стены с потолком.

– Давайте, я вам помогу, – предложил охранник, подхватывая сразу два оказавшихся на удивления тяжелых стула. Не подав вида, он играючи пронес их между сдвинутыми к школьной доске партами и составил на самый дальний стол. – Тяжелые, что ж вы одна-то их таскаете? Неужели никого нет помочь?

– Так все на празднике, а Бульдог… – разведя руками, осеклась девушка. – Альберт Алексеевич сказал, чтобы сегодня все было уже готово! Якобы прямо чуть ли не завтра тут ремонт начнется.

Парень улыбнулся на моменте, когда Алиса Евгеньевна осеклась.

– Да, Бульдог Альбертович постоянно так. Лишь бы заставить скорее-скорее всех работать…

Девушка вновь улыбнулась. Ее длинные, чуть вьющиеся локоны дрогнули. Учительницу звали Алиса Евгеньевна, она была под стать своему имени: невысокого роста, с милыми, чуть ли не детскими чертами лица и обладала приятным, музыкально-певучим, высоким голосом. Девушка с таким именем не могла выглядеть иначе, по мнению парня. Так же, как, к примеру, обладательница имени Зинаида сразу рождалась в телогрейке, валенках и непременно пуховом платке, причем ее возраст сразу начинался где-то с пятого или шестого десятка лет, а отчество было при этом обязательно Михайловна или Сергеевна. Вместе они быстро составили все стулья на столы, освободив большую часть кабинета.

– Чем планируете заниматься в отпуске? – поинтересовался Николай, беря очередную пару стульев.

– Пока не решила, – устало ответила учительница, и присела на край стола. Убрала непослушный локон от лица, выдохнула. – Думаю съездить куда-нибудь… может на Урал, может на Алтай.

– Алтай? Странный выбор, – удивился парень, вытирая пот со лба и пристраиваясь, как бы половчее сдвинуть тяжеленный шкаф еще на пару метров вглубь комнаты.

– Ну да, я люблю походы, горы, тайгу, по речкам сплавляться. На Алтае по Катуни хочется прокатиться или на Белуху подняться.

– Интересное увлечение, никогда бы не подумал, что такая хрупкая девушка увлекается таким делом.

– Ну, да, мне это многие говорят! – Алиса улыбнулась.

– Николай, вы где?! – прервал их милую беседу шипящий голос из коробочки радиостанции на плече охранника. Голос был раздраженным, принадлежащий ни кому иному, как Бульдогу Альбертовичу.

Охранник перекосился, словно его ударили кувалдой по спине и при этом заставили съесть тонну лимонов. Закатив глаза к потолку, он одними губами демонстративно проговорил нецензурное слово, от которого Алиса прыснула в кулак.

– Совершаю обход территории во избежание неприятных инцеНдентов, – демонстративно проговорил он в рацию, сделав акцент на последнее слово, а конкретнее на букву «Н» и улыбнулся.

– Срочно возвращайтесь на пульт, у нас тут народ шарится непонятный, а вас нет на месте!

Парень выдохнул, снова скорчил лицо в гримасе мирового недовольства. Напрягся, уперся плечом в шкаф, и казалось было, легко сдвинул его с места, в один прием. Учительница кокетливо улыбнулась.

– Быстро ты, – укоризненно проговорила она. – Наверное, сразу так мог?

Николай шутливо пожал плечами.

– Голос нашего любимого отца и директора вселяет в меня силу! – с нотками наигранного благочестия, шутливо подняв палец к потолку, произнес Николай. Он по-молодецки поиграл мускулами, согнув руки. – Ну, побегу, – извинился он. – А то там явно что-то планетарного масштаба случилось. Инопланетяне наверное шарятся целыми колоннами.

Девушка кивнула, снова мило улыбнулась, и Николай, улыбаясь, бодро зашагал обратно по коридору.

13 часов

9 часов до катастрофы.

Крик, а скорее рев Альберта Алексеевича, Николай услышал сразу, как только вышел через дверь из младшей школы в старшую. Рев доносился из кабинета директора. Охранник ускорил шаг, сделал его тяжелее, так чтобы издали было слышно его приближение, и местный «барин» слышал, что «холопы» его не за просто так кашу из полбы едят. Подойдя к кабинету, он решительно открытой ладонью толкнул дверь и вошел.

– Ты что, засра… – осекся директор, как только открылась, – …делаешь! – продолжил он, разглядев вошедшего.

– Что происходит? – с ходу поинтересовался вошедший, не останавливаясь, проходя мимо замершего на мгновение директора и отчитываемого им ученика, плечом попутно отодвинув стоявшего за спиной директор завуча – такого же невысокого мужчину с крысиным выражением лица и в круглых очках, за которыми прятались ехидные, поросячьи глазки.

– А вы где ходите?! – взвизгнул почти по-женски директор. – Тут такое!.. Тут такооое!..

– Какое? – спокойным голосом спросил охранник, оценивая обстановку.

Перед покрасневшим от натуги директором стоял один из хорошо знакомых Николаю персонажей – Лёха. Пожалуй, самая главная заноза в школе. Местный заводила и бунтарь. Почти ни один «инцендент» в школе не обходился без его участия. С младших классов за ним наблюдалась тяга к мелкому хулиганству: то учительницу в туалете запрет, то тревогу пожарную включит, то стекло мячом разобьет…

– Да вы посмотрите! – снова взвизгнул директор, тыча чуть ли не в самый нос охраннику зажатой в кулак пачкой презервативов. – Это что такое?! Что это такое, я спрашиваю!!! – вновь закричал директор на ученика. – Что ты удумал? У меня в школе!.. У меня в школе!..

Николай отстранился от изрыгающего крики невысокого, лысоватого существа, хмуро перевел взгляд на пацана. Тот смотрел с вызовом, но под тяжелым взглядом охранника сник, опустив голову.

С Лехой Николай знаком был с первого дня своей работы здесь. Тогда пацан попытался утянуть со стола охранника широкий пояс, на котором висели ключи, рация и прочие полагающиеся охраннику атрибуты, включая перцовый баллончик и шокер пистолетного типа. Для чего в школе нужен баллончик и шокер, возмущались родители, ведь это дети! "Вы что, будете их бить током и брызгать в глаза этой дрянью!?" "Да мы на вас жаловаться будем", – кричали особо активные… Но все изменилось после того, как однажды в школе появились какие-то проезжающие через городок отморозки, вздумавшие попить пиво, нигде иначе, а именно на заднем дворе школы, в саду. В тот момент там работали дети. Трое парней сочли отличной идеей развалиться прямо в тени школьных яблонь и заставить детей сходить им за этим самым пивом, под предлогом, что они не местные и не знают, где тут магазины. Те, недолго думая, пошли к школьному охраннику, который уже и так к тому времени шел к саду, увидев все происходящее в камеры наблюдения.

В тот раз охранник разобрался с заезжими, даже не применяя спецсредств. Быстро и жестко. Тогда директор, подняв дело своего работника, выяснил несколько интересных деталей. Оказалось, что под формой простого школьного охранника в их школе работает настоящий кадровый военный, причем в прошлом повоевавший в нескольких горячих точках, но из-за травмы ноги вынужденный подать в отставку. В свои 30 с копейками лет он имел несколько правительственных наград, о которых никому никогда не рассказывал. В дальнейшем еще не раз Николай доказывал, что не просто так просиживает штаны и протирает кресло.

С тех пор, как Альберт Алексеевич узнал о прошлом своего подчиненного, он стал побаиваться этого молчаливого парня с тяжелым взглядом.

Николай небрежно отвел руку директора. Снова хмуро посмотрел на парня. Ни слова не говоря, взял парня за шкирку и также молча вывел его из кабинета.

– Это что? – тихо спросил он, прикрыв за собой дверь.

– Да так, – промямлил парень. – Мало ли…

– А ну назад! – раздался изумленный восклик после того, как с директора и его зама спало офигение.

Дверь дернулась, открываясь, но Николай дернул ручку на себя, снова ее закрывая.

– В каком смысле «мало ли»? – хмуро спросил охранник и вновь пресек попытку открытия двери.

– Ну-у-у-у… Там пацаны, короче… Они в общем с девками там мутят, – начал Леха. – Ну-у-у-у, типа есть поверие, что после школы надо обязательно… – дверь снова дрогнула, охранник притянул ее, взявшись за ручку.

– Так!.. – пробасил он, нависая над парнем. – Леха! Давайте-ка без этого… Вы сейчас дел наделаете, а у Бульдога сердце разорвется. Вот тебе нужно, чтобы на тебе это висело тяжким грузом? Чтобы его призрак к тебе приходил и говорил: Леееееха-Леееееха!? – Леха потупился, но слегка улыбнулся, скидывая напряжение. – Поговори со своими, чтобы хотя бы не в школе… Вы уже почти взрослые, сами там решайте, кто с кем, что и как. Но повторяю! Не. На. Территории. Школы! И не сегодня! Езжайте закат встречать и чё хотите там делайте. Пусть за вас родители отвечают. Я если тут застану, – мужчина показал парню здоровенный кулак. – То кое-что кое-кому оторву. Усек? – Леха вскинулся.

– Да мы то…

– Усек? – прервал его охранник.

– Да, – понуро сказал парень. – Но мы и так думали после школы на берег поехать! Там Саня с девчонками уже ждать будут… Машины там, костер, палатки, все дела…

– Хорошо! – перебил Николай, отпуская ручку двери кабинета директора, в которую уже не просто стучали, а колотили изо всех сил. – Вы только мозгами думайте. Вам тут еще жить, общаться всем. Родителям в глаза друг другу смотреть, да и мало ли потом… девчонки протрезвеют, и мамы их на вас заявы накатают…

– Да мы не!.. – снова вскинулся парень, но осекся, когда дверь открылась и в коридоре показалась взъерошенная, потная лысина директора школы.

– Ты меня понял?!. – наигранно резко спросил охранник.

– Да, – поддержал игру Леха. – Мы все поняли, дядь Коль, ща пацанам скажу, что отбой!.. – юноша двинулся к лестнице.

– Куда?! – вскинулся Альберт Алексеевич, намереваясь остановить нарушителя, но дорогу ему перекрыл Николай.

Широко улыбаясь, он двинулся на директора, попятившегося и наткнувшегося спиной на своего зама, который тут же отпрыгнул в глубь кабинета.

– ИнцеНдент исчерпан, – все с той же улыбкой проговорил охранник. – Вы, Альберт Алексеевич, такой молодец! Как вы смогли разглядеть у него эти… Эти «штучки»?! – напустив на себя завистливости, произнес парень.

При этих словах директор непроизвольно выгнул грудь колесом, нервно пригладил свои растрепанные волосы и слегка надменно, чуть ли не картинно произнес: «От меня такое не скрыть! Я носом чую такие дела за километр!..»

– Но ведь это я… – начал, было, завуч, но директор резко махнул рукой на него, цыкнув, и продолжил.

– А это, между прочим, ваша работа! Еще раз такое упустите – будете оштрафованы на месячное жалование! Я еще раз повторяю, нам нельзя допускать подобных инцеНдентов сегодня!

– Да вы просто профессионал! – наигранно-удивленно проговорил охранник, недобро стрельнув глазами в завуча, от чего тот съежился, а губы его дернулись в презрении.

Рейтинг@Mail.ru