Королевская невеста

Наталья Сапункова
Королевская невеста

– Что ещё прикажете, миледи? – заискрил глазами кучер.

– Я бы на вашем месте занялась лошадьми, не то уморите их. Хорошо, я сама затоплю печь. Спасибо за дрова.

– Потом пойдёшь и обиходишь лошадей.

– Нет. Я не кучер и не конюх.

Взглянув на раненого, она вздрогнула, вдруг встретившись с взглядом, поражающим яркой голубизной – так же, как поразила её утром синева глаз короля. И – вот это да, – он улыбнулся. Раненый улыбнулся.

– Успокойся, Ган, – сказал он чуть хрипло. – Не серди нашу спасительницу. Заплати мальчику и пусть поможет тебе с лошадьми. А она пусть останется. Как тебя зовут, девушка?

– М-м… Азельма. Мое имя Азельма, милорд.

– Моё имя Найрин. Ты иди, Ган, – он теперь смотрел на кучера. – Нам нельзя потерять лошадей.

Кучер подчинился.

– Пошли, – он взял за плечо Валя, и оба вышли.

Азельма занялась печкой. Где лежит огниво, она знала – в ящике под столом среди других мелочей. Огонь разгорелся легко – кучер молодец, дрова принёс сухие, из середины поленницы. Согреть воды…

Она взяла ведро и направилась к выходу.

– Куда ты? – окликнул раненый, – вернись!

– Я за водой, колодец сразу за домом, – любезно пояснила девушка. – Вы бы не волновались, милорд. Я обещаю, что не убегу. И Валя не брошу, вы же понимаете.

– Хорошо, я верю.

– Да и ваш кучер вряд ли меня упустит, милорд.

– Я Найрин. Не зови меня милордом. Ган пошутил. Говоришь, и колодец в порядке, и рядом? И дом неплох. Хорошее место, и пустует, – он обвел взглядом комнату и остановил его на лице девушки.

– Я же сказала, отец устроил тут охотничий дом. Сейчас тут бывают охотники и лесорубы. За этим колодцем следят, потому что не всем охота ходить на ручей феи…

– Он совсем близко? Ручей феи? – аж дернулся Найрин. – Я бы тоже хотел…

Азельма похолодела, сообразив, что чуть не выдала себя – проговорившись, назвав барона отцом. К счастью, Найрин не понял или не обратил внимания.

– Близко. Вам лучше пока полежать…

Она поспешно вышла, скоро вернулась с полным ведром и поставила воду греться.

– Вам, должно быть, хочется выпить горячего, милорд… Найрин. Как вы себя чувствуете? Больно?

– Не очень, – он слабо улыбнулся. – Дай мне пока простой воды, пожалуйста.

– Да-да, – она ковшиком зачерпнула воды и напоила раненого, он попробовал забрать у неё ковшик, но только расплескал.

– Вы так слабы, – вздохнула она, и положила руку на его щёку, – у вас есть жар? О да. Есть.

– Несколько дней придётся отлежаться, – сказал он. – На тебя вся надежда.

– Я должна посмотреть рану.

– Смотри, если должна.

Она опять аккуратно расстегнула на нём одежду, размотала повязку, и только покачала головой – кожа вокруг раны покраснела, и кровь сочилась, стоило Найрину пошевелиться.

– Что скажешь, фея? – он чуть улыбнулся.

– Ну какая я фея! – вздохнула она, – лекарь был бы вам куда полезнее меня, милорд.

Отлежаться несколько дней, всего-то – это был бы прекрасный расклад.

– Ты знаешь лекаря, которому полностью доверяешь?

– Нет, увы. Здешняя знахарка уехала к дочери в Лисс, вернется не скоро. Есть лекарь в замке, но ему я бы не доверилась. Вы ведь от кого-то убегаете, да?

– Догадливая фея. За нас ты можешь получить награду, а за помощь нам – наказание. Потому Ган взялся вас запугивать. Нам слишком важна ваша помощь и ваша верность. Ради брата ты постаралась бы, да?

– Конечно, – она кивнула.

– Только мне кажется, что он тебе не брат. Верно?

Она отвернулась и промолчала.

– Любимый? Жених? Просто попутчик? – настаивал Найрин.

– Неважно, милорд. Я сделаю для него всё то, что сделала бы для брата. Я постараюсь придумать что-нибудь. А пока присыплю рану золой, не станете возражать?

– Нет. Я не раз слышал о таком. Доверюсь тебе…

Она нагребла свежей золы в плошку и отставила остудить, а пока вымыла просяную крупу, которую нашла среди запасов, и поставила варить кашу. О масле в кашу, конечно, можно только мечтать, по крайней мере до завтра, но придётся уж господам разбойникам, или кто они там, довольствоваться тем, что есть. Там же, в запасах, она обнаружила мешочек с сушёной ромашкой, заботливо собранной кем-то летом, и заварила. Не самое сильное лекарство в данном случае, но хоть что-то. В замке есть травы получше, завтра она привезёт их и приготовит отвар. Как ни странно, Азельме подумалось, что она вовсе не боится этих двоих. И не слишком сердится… ну разве только немного. Вот из-за угроз в адрес Валя и сердится. И ей хочется им помочь, что бы они там не натворили. И конечно, это всё как-то неправильно… настолько неправильно, что об этом стоит поразмыслить!

Азельма густо присыпала рану Найрина свежей золой. Это хорошее средство, а лучшего всё равно нет. Не завязывая, прикрыла полотном.

– Теперь просто отдыхайте, милорд.

– Успеется, – улыбнулся тот. – Скажи, здешняя фея – она добрая? Добро или зло она делает людям чаще всего?

– Я не знаю, – она даже растерялась. – Наверное, поступки фей трудно оценить, и понять непросто. Феи не добрые и не злые…

– Там, где я рос, тоже жила фея. Возле маленького озера. Его так и называли – Озеро Феи. Мы с моей нянькой раз в год ходили к озеру делать подарки этой фее. Я не слишком понимал, зачем, но няня считала, что фея будет защищать меня и помогать. Кажется, сейчас я в этом нуждаюсь, так что хочу сделать подарок и здешней фее. Ты мне поможешь?

– Вы хотите, чтобы я пошла к источнику, милорд?

– Ты ведь говорила, что не боишься? Прошу тебя. Вот, – он снял с пальца небольшой перстень с белым камнем, – брось его в источник и попроси… ты сама найдёшь, что сказать, да? Чтобы беда миновала, чтобы планы сбылись, я оказался дома, и все были счастливы.

– Хорошо, – продолжая удивляться, Азельма взяла кольцо. – Тогда подождите. Я скоро вернусь. Присмотрите, чтобы ваш кучер ничего не подумал и не обидел моего Валя.

– За это не беспокойся.

Она выскользнула из дома, но к воротам не пошла – не хотелось попасть на глаза кучеру и объясняться с ним. Выбралась через дыру в заборе – тут их было много, для того, кто знает.

Ей даже в голову никогда не приходило идти к источнику, чтобы просить фею о чем-то. Но тут… Этот Найрин в опасности, и кто знает, возможно, фея и захочет вмешаться…

Вообще, она бывала у знаменитого ручья множество раз, зимой и летом. Это был родник, который появлялся из земли между двух больших камней, падал в каменную чашу, чем-то напоминающую грубо вытесанную раскрытую ладонь, весело стекал по склону и уже скоро терялся между травы и камней, а зимой – под ледяной коркой. Родник никогда не замерзал, вода текла даже в лютые морозы, кого-то это восхищало, кого-то пугало. И где-то рядом обитала фея. Вон за теми кустами якобы отец её и встретил! Вода в роднике была очень вкусная, но мало кто наклоняется к нему, чтобы напиться – люди сюда не часто приходят. Боятся феи?

И где тут, скажите на милость, может скрываться фея? Холодный зимний лес. Разве фея не должна жить в прекрасном дворце?

Азельма подошла к роднику вплотную. Это потому что снега так мало выпало этой зимой, а то пришлось бы тонуть в сугробах. Она перевела дух, даже улыбнулась. Стало спокойно, пусть ненадолго – ведь сейчас же придётся вернуться. Конечно, она волновалась из-за встречи с этими непонятными «разбойниками», хотя и старалась виду не показывать. И захотелось пить. Глядя на эту сверкающую, звонкую воду, наверное, всем хотелось пить!

Сначала она положила кольцо Найрина на край чаши. Поклонилась низко.

– Добрый вечер, светлая леди! Я пришла передать тебе подарок от одного… хорошего человека, – Азельма затруднялась, как лучше представить Найрина, но, кажется, такая рекомендация вполне годилась. – Он ранен, светлая леди, его рана воспалилась! Прошу тебя, верни ему здоровье, пусть он благополучно доберётся до своего дома и будет здоров и счастлив! Прошу тебя, светлая леди, очень прошу! И пусть этот… кучер не навредит Валю! – имя кучера она отчего-то позабыла, – я верю, что они не собираются вредить, но Валь сам бывает горяч и не всегда разумен! О, пожалуйста! И если я могу услужить тебе в ответ – только дай знать!

Вот, вроде всё сказано. Азельма всё-таки зачерпнула в горсть воды, напилась. В который раз подумала – вкусная какая! А синеглазый король пробует разные изыски за графским столом, но приходилось ли ему хоть однажды отведать такой воды? И оценил бы он, если пришлось бы?

– Спасибо за воду, светлая леди! – она опять поклонилась и собралась уходить, но взглянула напоследок на чашу…

Кольца не было.

Только что кольцо с белым камнем лежало там, Азельма сама видела – и пропало! Не могла же она его смахнуть случайно? А вода, что падает в чашу и разбивается хрустальными брызгами – такая яркая, светлая, хотя уже смеркается…

Азельме захотелось убежать, и побыстрее! Но вдруг…

Откуда-то прилетела шишка и ударила её в плечо. Откуда шишка, почему шишка?..

Белка. Большая рыжая белка с пышным хвостом прыгнула на ветку в нескольких шагах от девушки. Таких белок много было в этом лесу, но они не вели себя столь нахально, а удирали со всех лап. В Лиссе их пушистые зимние шкурки хорошо продавались.

– Постой-ка, не спеши, не поговорили ещё! – проговорила белка и подпрыгнула на ветке, раскачавшись.

Девушка замерла, забыв, как дышать. Она ведь… не спит?.. И не бредит?..

А белка заверещала, как будто засмеялась, и продолжала:

– Почему себе ничего не просишь, дурочка маленькая? Хотя бы защиты? Взаперти в сторожке с тремя мужчинами – и не боишься ничего?

– Ты ли это, светлая леди? – опомнилась Азельма.

– Я, не я – отвечай!

– Я с тремя мужчинами, но Валь мне как брат, Найрин ранен и нуждается в помощи, а кучер кажется мне благородным человеком, светлая леди. Поэтому мне нечего просить. Спаси только Найрина, прошу тебя!

– Дурочка и есть, – отозвалась белка. – Куда тебе без короля?! Чтобы весь королевский курятник тебе служил, и стража хвостом ходила, тогда будет хорошо…

 

– Нет, светлая леди, такого мне не надо! – взвилась Азельма, потому что слова нахальной белки… точнее, добрейшей феи отчего-то ударили её в самое сердце. – Не хочу я ни короля, ни его курятника! Даже видеть больше не хочу никогда! Я сама как-нибудь… – она быстро вытерла пальцами слезы, которые навернулись на глаза.  – Спаси только Найрина. Прошу тебя, спаси Найрина!

– Я тебя поняла, – недовольно проворчала белка, – не хочешь так не хочешь, как будто тебе его кто-то навязывает! Ишь, король ей не надобен! Гордячка глупая!

– Нет, я не… – совсем смутилась девушка. – Но не надо, прошу вас…

– Слушай, как лечить того дурня! – перебила белка. – Под чашей найдёшь кувшинчик. Наполни его моей водой. И пусть понемногу пьет. За день кувшинчик выпьет – придёшь и ещё наберешь. И так семь дней. Меньше и не надо! Не сможешь ты – пусть твоя сестра приходит. Моя вода и будет ему лекарством.

– Смогу конечно! – обрадовалась Азельма. – Что бы ни случилось, я смогу! А сестра – это Фалина?

– У тебя что ли много сестёр?

– Только Фалина… Но захочет ли она хотя бы разговаривать со мной?

– Сами договаривайтесь, сестрички. А то ишь ты – что бы ни случилось…  Всё, ступай! Ах, да. Тому скажи – подарком он мне угодил. Я люблю, когда подарки не золотом оплачены, а сердцем, это кольцо как раз такое! Но расстался он с ним оттого, что жить очень хочет.  Я помогаю ему, потому что ты просишь, девочка! И пусть не боится, никто их тут не найдёт! Если ты не приведёшь. Ну или твоя сестрица. Всё, всё, иди! – она махнула хвостом и одним скачком перемахнула на соседнее дерево.

– Спасибо, светлая леди! – Азельма помахала ей вслед и принялась искать обещанный кувшинчик.

Нашла, доверху наполнила водой из родника и заторопилась в сторожку.

– Где тебя носит так долго? – взъярился кучер при её появлении.

Гантер. Вот, сразу вспомнилось, как его зовут.

– Эй, ты, не смей на неё кричать! – возмутился Валь.

– Тебя не спрашивают, мальчишка!

Может, он и благородный человек, но не слишком любезный. Азельма обошла Гантера, приблизилась к спящему Найрину.

Он тут же открыл глаза – выходит, не спал. Выдохнул с жадной надеждой:

– Вернулась? Сделала?..

– Да, милорд. Я даже поговорила с феей.

Все замерли.

– Ей понравился ваш подарок, милорд. Она сказала, что ценит подарки, оплаченные не золотом, а сердцем, а ваш как раз такой. Не знаю, что именно это значит…

– Это кольцо – память о моей матери. Я отдал его, но оно словно всё ещё на моей руке.

– Эта вода – ваше лекарство, пейте по нескольку глотков, а завтра я принесу ещё. И так семь дней.

– Целый семь дней?! О, да у вас тут все мастера байки рассказывать, – пробормотал Гантер.  – А ну, отпей сама из своего кувшина! – он был не только нелюбезен, но и подозрителен не в меру.

– Фея обещала, что вас тут никто не найдёт. А отравить вас я смогу и завтра, добрый эсс. Когда привезу продукты, – мило улыбнулась ему Азельма, но отпила глоточек из кувшина.

Она налила немного целебной воды в чашку и напоила Найрина.

– Спасибо, сиятельная леди, – улыбнулся тот.

– Вот, он бредит. Чего я и боялся, – сокрушённо вздохнул Гантер. – Ладно, уезжай, девочка. Жду тебя завтра пораньше, и помни, что его жизнь в твоих руках, – он показал на сжавшегося в углу Валя.

– А ваша – в руках феи, постарайтесь не рассердить её, – напомнила девушка. – Не забывайте поить лорда Найрина лекарством, ведь лучшего у вас всё равно нет. Уж постарайтесь, добрый эсс. А я завишу не только от своей воли, но приеду завтра, как только смогу.

Уходя, она кивнула Валю. Найрин, похоже, заснул. Ему очень требовались если не милость феи, то какое-нибудь другое чудо.

Солнце уже опустилось совсем низко, синие тени легли под деревьями. Им с Валем следовало вернуться много раньше. Вот именно, с Валем, вдвоём. И теперь ей придётся объясняться с его дядькой-стражником, что-то врать!

Азельма торопилась, понукала лошадь. Дорога была знакомой настолько, что сбиться – ни малейшего риска…

Глава 4. Не шутите с королём

То, что так называемый обед затянется, было для короля неприятным сюрпризом. Он настойчиво пресекал попытки графа поговорить о делах – для этого найдётся другое время, но пришлось назначить несколько встреч с протеже графа – только не за столом же, пожалуйста, к чему спешка? Он не удивлялся, зная графа Карри много лет – старик был пронырлив, настойчив, деловит, радел о своей провинции больше, чем о своих сундуках, и правил ею прекрасно, это отмечал ещё покойный отец Ильярда. Некоторые пошлины снизить, вон те поднять, а на ввоз леса временно отменить совсем, пока не достроим новый порт? Возможно, очень возможно, но надо же и подумать королю, причём не за кубком вина! Ведь когда тебе преподносят готовые решения вперемешку с жареным каплуном и цыплятами в печеных каштанах, сразу начинаешь подозревать себя обманутым…

 У доброй тётушки графини Карри был свой интерес – показать наиболее достойных местных девиц, расставляя их на фоне менее достойных. Ильярд и тут сам был виноват. Он, знаете ли, неосторожно высказался в матушкиной гостиной насчет того, что намерен искать невесту у себя, в Кандрии, а не за рубежами. Сначала всех этим потряс, потом обрадовал. Но, во-первых, он действительно шутил – на тот момент. Во-вторых, а что такого, если законы Пламени дозволяют? Ведь нет закона, вынуждающего королей жениться на принцессах, лишь практические соображения. Все то, что несложно отодвинуть, если нужно, и ни у кого не будет формального права на упрёки! Две уже расстроенные помолвки с принцессами и одна сомнительная на горизонте – это ли не повод для Ильярда отказаться от условностей? Или хотя бы шутить об этом?

Он и пошутил, в узком кругу. Шутка разнеслась по всей Кандрии и ещё дальше. Все «добрые тётушки» воодушевись.  На самом деле, ведь в былые времена так и поступали! Под венец с королём шли девушки из лучших семей. Из лучших, но не королевских! В истоках каждой славной династии найдётся немало женщин, рожденных не под сенью корон. И, кстати, мужчин тоже – хотя об этом вспоминают ещё реже. И что династия Ауругов, к которой имеет честь принадлежать Ильярд, началась от пастуха-охотника, которой женился на самой искусной в округе ткачихе – об этом повествуют хроники. А то, что этот пастух-охотник был сыном короля от некоей могущественной феи – скорее всего присочинили уже потом. Да, Ильярд прекрасно это понимал. Ну и что? Сейчас корона на его голове, и это главное.

– Выбрать невесту из высшей знати на самом деле прекрасная идея, мой дорогой, – ласково говорила ему тем временем графиня Карри. – Это ведь семьи со старыми корнями, стоявшие под знамёнами первых королей, – её слова удивительным образом совпали с мыслями и настроением Ильярда.

Точнее, ещё больше его настроение желало отложить на потом выбор супруги, неважно среди кого выбирать. Ведь это, в какой-то степени, фатально. Сделано – и попробуй переделай, придётся с этим жить. Поэтому по доброй воле его величество не спешил бы. А тётушка Мод была уже не первой, кто начал выставлять перед ним товар. Скажи ей, что так она невыносимо похожа купчиху в лавке – не простит никогда!

– Но матушка твердит про упущенные династические возможности и нежелательных наследников внутри страны, а также про лишние проблемы со знатью, – лениво заметил он, только чтобы что-то сказать.

Незадолго до того король взял кубок и отошёл к окну, чтобы размять ноги. Побыть в одиночестве не удалось – графиня тут же приблизилась, сияя улыбкой и поигрывая пустым кубком. Ну хотя бы девицы, эти графские дочки и племянницы, не станут ходить за ним хвостом, не говоря об остальных прекрасных девах в этом зале. Кстати, вовсе не те, кого графиня прочит ему в невесты, самые прекрасные. Да, даже тут, не говоря уж…

Королю отчего-то вспомнился искрящийся под солнцем снег, девушка в простом плаще с корзиной в руках, её взгляд. Она невероятная. Появись она тут…

Не надо. Её возненавидят и заклюют. Ей нет тут равных. А ведь она какая-нибудь дочка мастерового из Лисса. В неё наверняка кто-то влюблён и день свадьбы уже назначен.

– Мне кажется, что чем дальше, мой дорогой Ильярд, тем больше шансов получить нежеланных наследников внутри страны, – тихо и с явным намёком произнесла тётушка Мод. – А родственники – не страшно. У всех есть родственники, и это замечательно, кстати. Это поддержка. Это уверенность.

– Это облеченные властью люди, недовольные, что им досталось меньше, что ими пренебрегли. Так считает лорд-казначей.

– Ах, мой мальчик. Это можно пережить, – она трепетно погладила пальцем край кубка. – Нельзя бояться житейских вещей. Вон сидит леди Орса Трой. Прекрасный старинный род, его заслуги перед короной бесспорны, могущественная родня в Грете. Да, род немного захирел последнее время. Её родной дядя… о, недаром на его гербе даже не один, а два лиса! Очень хитер и честолюбив, ему не будет цены, если не забудешь щедро его награждать. А девушка очень мила. Что скажешь?

Король улыбнулся. О, такие простые хитрости! Про своих дочерей графиня тоже спросит, но не в первую очередь.

– Ничего не скажу, – ответил он. – У неё приданого нет, правильно?

– Верно. Тебе это так важно, мой дорогой? А древний род и связи?..

– Неважно. Это не она. Нет и нет. Но я намекну матушке, пусть пристроит её за кого-нибудь. А почему она так… гм, как бы назвать… странно на меня поглядывает? Даже не странно, а страшно… да, именно, немного страшно…

– Должно быть, вы ей нравитесь, ваше величество, – графиня Карри тихонько хихикнула.

Она недавно сообщила леди Клотильде о намерении короля жениться на знатной кандрийке, чем чрезвычайно её воодушевила. Видимо, та сразу объяснила дочери, на кого следует смотреть и как именно.

– А вон там сидит племянница графа Дарре. Она просто прелесть, согласитесь? Тоже древний род. Вы, ваше величество, замечали, как их герб похож на королевский?

– Только нижняя левая часть. Я изучал геральдику и историю, тётушка Мод. Их род идет от одной из моих прабабок. Они богаты и весьма влиятельны.

– О да, когда-то они взяли в семью принцессу, теперь не против вернуть Ауругам королеву. Чрезвычайно справедливо. Сыновья у них рождаются чаще дочерей, девушки – очень послушные и милые. У тебя, дорогой, наверняка найдётся с десяток высоких должностей для шуринов, но постарайся, чтобы королева не слишком попадала под влияние родственников…

– Угу, – король понимающе кивнул, весело гадая про себя, пойдут ли следующими дочки графа Карри.

Та девушка с корзиной…

Ведь он король. Захоти он – и любая, в сущности, девушка будет его. А особенно простолюдинка с улицы Лисса, которой за счастье посмотреть хотя бы, как он въезжает в город! Он может так вознаградить её родню, что никто и не пикнет, всё будут лишь радоваться! И у неё не спросят. Вопрос в том, хочется ли ему такого?

Покорить её сердечко, добиться счастливого сияния её глаз? Позволить себе эту игру ненадолго? А может, и надолго, кто знает?..

Это в любом случае будет увлекательно, а все недовольные пусть идут к демонам. Он, конечно, потом женится, на подходящей девице. Он обязан. Решено, он сегодня же потолкует кое-с-кем, чтобы его прекрасную грёзу нашли. А там уже можно решать, что делать.

Он думал так, смотрел в окно и улыбался уголками губ. Так-так, и ещё назначенная феей невеста явится пред его очи через пару дней. Всё интереснее!

– О чем же вы так загадочно размышляете, ваше величество? – вкрадчиво спросила его тётушка Мод, в третий раз, кстати.

– Да ни о чём. Просто устал, – король глянул в зал.

Множество взглядов были устремлены на него. В основном женщины, молодые и старые, красивые и не очень, неизменно нарядные. Их планы, надежды, чаяния – в нём, в их короле. Здесь – шёлк и бархат, благородный блеск золота и серебра, цветные всполохи драгоценных камней.  А он пожелал ту, которой здесь нет места и не будет. Которая так прекрасна и хрупка, как… нежная летняя бабочка, любой здесь прихлопнет такую одной левой, лишь только решит, что она мешает. Стоит ли портить ей жизнь? Пусть летает на воле и любит кого хочет. А он просто помечтал немного. Ведь и короли имеют право иногда отвлечься и помечтать?

Не станет он её искать. Решено.

– Скажите, как вы находите мою старшую дочь Моргану? – графиня выжидательно смотрела на него. – Это, конечно, вовсе не серьёзный вопрос. Но мне, как матери, любопытно. К тому же, замечу, мы – те родственники, которые станут вам опорой и поддержкой, что бы ни случилось…

Она хотела быть шутливой и небрежной, но в конце фразы её голос зазвенел от волнения.

– Моргана прекрасна, – с готовностью заверил король. – Я в восхищении. В такую девушку невозможно не влюбиться. Но я и вас нежно люблю, тётушка Мод, а при мысли, что вы можете стать моей тёщей, прихожу в ужас. Я ведь потеряю вас как друга. Нет, я не согласен. Пусть Моргана останется мне сестрой.

 

– Ильярд, что за ерунду ты говоришь? – с досадой воскликнула графиня. – Прошу меня простить, ваше величество. Вы шутите, надеюсь?

Король невинно улыбнулся: дескать, шучу, надейтесь. Он вдруг почувствовал себя уставшим, просто выжатым, словно вся эта пестрая толпа вытянула из него силы. Странно, такого еще с ним не бывало.

Он подозвал графа, отвел его в сторону и тихо сказал:

– Придумайте для меня причину отлучиться, передайте приказ седлать коней, и ближнюю свиту на выход – умоляю. И ни единой души следом. Мне надо проехаться, иначе свихнусь.

Граф был человек понимающий. Он кивнул:

– Хорошо, ваше величество, сделаем. К ночи мы с графиней ждем вас в замке.

Уже сгустились сумерки. Сама темнота Азельму не тревожила – она бы и с закрытыми глазами доехала до замка. И как только отец умудрился заблудиться, тогда, в тот вечер, когда встретил фею? Фея сама его охмурила, не иначе. И что, скажите на милость, ей от него было нужно? Ведь когда встречаются фея и человек, всегда получается так, как хочется фее! И её не проведёшь, не обманешь! Так говорят.  Нет-нет, лучше не встречать фею!

Однако она сама встретила фею. Сегодня…

Мороз, кажется, ослаб, зато в воздухе заплясали снежинки. И это хорошо! Пусть за ночь занесёт все следы, и никакой случайный взгляд не заметит, что кто-то проехал сегодня в сторожку! Она очень беспокоилась за Валя. Кучер Гантер выглядит человеком, который выполняет обещания.  Сказал, что убьет – наверное, так и сделает, пообещал отпустить, если она выполнит его приказы – отпустит. Фея-белка заверила, что беглецов никто не найдёт. Но лучше бы добавились и другие гарантии, снегопад, например.

Беглецов? Азельма случайно так подумала. А ведь и верно, эти двое похожи на беглецов, которые спасаются, которых ищут. А то, что белка, то есть фея, вроде бы настроена благодушно к этим двоим, говорит в их пользу. Или не говорит?..

Азельма торопилась. Не стоит девушкам ездить в одиночку по ночному лесу! Мало ли кто может поджидать вон за теми тёмными кустами? Не фея, так кто-то похуже! Егеря недавно рассказывали, что в одной из деревень стая голодных волков напала на лошадь и всадника, а это страшно! В морозные зимы волки приходят под самые стены замка!

Вдруг позади раздался собачий лай. Хоть не волчий вой! Но одичавшие собаки – это тоже ничего хорошего! Азельма толкнула лошадь коленями, побуждая ускориться. И тут сзади донёсся – ей показалось? – топот многих лошадиных копыт. Там скачет охота? Сейчас?! Да нет же, с чего бы! Но ей категорически не хотелось ни с кем встречаться. Домой, домой!

Она торопилась, а звуков позади становилось всё больше. Теперь она слышала крики, свист. Свернуть в лес и спрятаться? От собак?!

Это была не охота. Это, похоже, резвилась орава пьяных бездельников. В замке Чер, это довольно близко, хозяин спускает деньги на пиры и забавы, у него постоянно полно гостей, с которыми стесняются знаться добрые люди…

Она мчалась, понимая, что за ней пустились в погоню! Лай собак и стук копыт – всё ближе, ближе, ближе! Гости из Чера поостереглись бы задирать дочь барона. Но – настоящую дочь барона! А за неё никто особенно и не спросит! Как за любую крестьянскую девчонку. Может, заплатят какую-нибудь мелочь, и все решат, что довольно…

Ей кричат, приказывая остановиться. Смеются. Улюлюкают. Вот, уже…

Её обгоняют. Вот кто-то впереди, а чья-то рука схватила поводья лошади. И уже поздно спрыгивать и бежать в лес – кругом собаки!

Мужчины, молодые и да, немного пьяные. Они переговариваются, обсуждают её. Хохочут. А сердце колотится громко, стучит и в груди, и в ушах – так, что она почти ничего не слышит.

– Эй, птенчик! Не трясись так. Мы тебя не съедим! – сказал кто-то. – Почему не остановилась, не подъехала, когда было приказано? Тебя не учили вежливости?

Она молчала, кусая губы. Что, прощения у них попросить? Заплакать и пустить сопли? На языке вертелась колкость, но здравый смысл подсказывал, что стоит промолчать.

– Так давайте поучим, ей не помешает лишнее обучение, этой цыпочке! Точно-точно, – предложил один из «охотников», смеясь.

– Ну-ка слезай! – сильные руки сняли её с седла, и тут же она оказалась бессовестно прижатой к мужскому телу. – Я начну первым. Признавайся, птенчик, тебя уже учили целоваться?

Вокруг тут же засмеялись, кто-то соглашался, кто-то весело протестовал. Один, невысокий, рыжий, заявил:

– Да чтобы деревенская козочка, которая ночами мотается по лесам, никогда ничему не училась? Готов спорить, что она от дружка возвращается! Так что все мы имеем право на маленькую ренту от неё! Поцелуй – очень маленькая рента! Нам точно хватит?

– Вы не имеете на это права, милорды! – опомнилась Азельма, её голос возмущенно зазвенел. – Вы будете отвечать, за меня есть кому заступиться! Моя опекунша пожалуется королю! Да я сама пожалуюсь королю! Его величество сейчас в Лиссе!

Вот теперь уже хохотали все, во весь голос и чуть ли не до слёз.

– А ведь и правда, чего это мы, надо предъявить птенчика милорду, – сказал этот, рыжий. – Он не простит, что мы делим трофей без его разрешения, ещё влетит от него!

Все стали оглядываться. И Азельма увидела, что ещё несколько всадников только что подъехали и спешились.

– Вот, милорд, какая-то деревенская коза. Кто бы мог подумать, что здесь такие водятся! И она желает жаловаться королю! – рыжий крепко взял Азельму за плечи и почти подтащил её к подъехавшим.

Девушка лицом к лицу оказалась с тем, кто стоял впереди. Он был высокий, темноволосый и потрясающе синеглазый. И она почти наяву ощутила, как всё вокруг, весь её мир, рухнул и рассыпался осколками. Он не смеялся, смотрел напряжённо, серьезно – как-то непонятно смотрел.

– Жалуйся, – сказал он.

Она не могла пошевелиться, не то что говорить. Забыла, как дышать.

– Отпусти её, Хайдо, – запоздало распорядился король. – Вот зачем тебе голова, если ты в неё только ешь, а думаешь чем-то другим?

Никто больше не смеялся. И верно, когда король начинает вслух рассуждать, зачем кому-то голова, веселиться уже и не хочется.

– Ты не бойся, синичка. Тебя никто не тронет.

Последние осколки мира осыпались со звоном, и Азельма перевела дух. И даже улыбнулась, а не упала в обморок.

– Меня только что отнесли к самой разной живности, ваше величество. Я птенчик, цыпочка, козочка, а теперь синичка.

– Ты синичка, – повторил король. – А насчёт остальной живности, то прости их, они же не знают твоего имени. Как тебя зовут?

– Азельма, ваше величество.

– Азельма, а дальше? Кто твой отец?

– Мой отец… никто, ваше величество.

Вообще, именно теперь следовало представиться правильно, назвать своё имя, но Азельма в последний момент передумала. Леди Клотильда всякий раз приходила в ярость, когда Азельма вспоминала о своём происхождении. Не назваться – больше шансов, что никто ни о чём не узнает.

– Никто, значит. Хорошо, – король слабо усмехнулся. – ты из ближней деревни? А что делала в Лиссе?

Девушка опять чуть не задохнулась от изумления. Он её видел? И даже запомнил? Да в это поверить невозможно!

– Почему не отвечаешь? – король нахмурился.

– Я служу в замке, ваше величество, – сказала она. – Мы ездили в Лисс за покупками, по приказу хозяйки.

– А кто хозяйка?

– Леди Клотильда Трой, ваше величество.

Король равнодушно отметил знакомое имя – кажется, уже слышал его сегодня. Ну понятно, ведь вся знать съехалась сегодня в Лисс.

– Вот что, синичка, я решил, как к тебе следует обращаться, – сказал король, опять без улыбки. – Будешь леди Азельма. И никто из этих охламонов больше не посмеет обратиться к тебе как-то иначе. Я мог бы извиниться за них разом, но пусть сделают это сами.  Хайдо, ты первый, остальные тоже не стесняйтесь.

Теперь король, приобняв её за плечи, развернул к остальным. Рыжий подошёл, поклонился:

– Прошу меня простить, гм… леди Азельма.

Последними словами он чуть не поперхнулся, но выговорил всё серьезно, без смешков и ужимок. Азельме хотелось провалиться куда-нибудь. Исчезнуть.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18 
Рейтинг@Mail.ru