Единственный дракон. Книги 1 и 2

Наталья Сапункова
Единственный дракон. Книги 1 и 2

– Нет! – крикнул инспектор. – Мы не можем доверять именьской клятве, если её произносят жители Приграничья. Они давно забыли, что такое честь именя, замешанная на крови и подтвержденная благородным оружием. Другой цены здесь быть не может! Мои люди уже поклялись. Каждый из них в сражениях подтвердил свое право на честь и достоинство. А показания ваших свидетелей – это смешно! Они подтвердят любые лживые измышления! Для всех остальных – только магический допрос, это сбережет наше время.

Все застыли в изумлении. Большинство, должно быть, поначалу ушам своим не поверили. Наместник побледнел как полотно. Когда-то он прибыл сюда из Ита, но это было двадцать лет назад…

Только что инспектор, императорский посланник громогласно оскорбил всех здешних именей! И всё Приграничье с ними вместе. Да ещё как оскорбил! Именьская честь, святость клятвы – пустой звук для именей Приграничья?..

Услышав, как Герх сказал про клятву, Ардай невольно напрягся. Если бы от него потребовали клятву, ему и в голову не пришло бы соврать. А теперь инспектор говорит, что клятва именей Приграничья – не заслуживает доверия?..

Снова по залу пронесся шум, свита наместника подтянулась ближе к своему господину, выразительно бряцая клинками. Большинство жителей Аша были не вооружены, потому что ножи в парадных ножнах – это не оружие против мечей…

– Он точно безумец? – прошептал Герх.

Господин инспектор улыбался, свысока поглядывая на толпу.

Каюб шагнул вперед и поднял руки.

– Магический допрос будет! Пусть все девять юношей снимут с себя подозрения! Зелье уже готово, – он махнул рукой, и тут же несколько слуг внесли столик с большой серебряной чашей.

– Я лично, именем императора, принесу извинения невиновному, – добавил Каюб.

– Этого не требуется, тем более именем его величества! – возразил инспектор. – Вы забыли: здесь я представляю императора. И господин наместник, конечно…

– Почти все эти молодые люди послезавтра приглашены на бал, – заметил Ильмар. – А после твоего магического допроса, Дин Каюб, лично я был не в себе неделю. Будучи невиновными, они пострадают, это несправедливо.

Каюб улыбнулся.

– Это было давно, Ильмар Эстерел. С тех пор мое искусство значительно возросло. Зелье для допроса, изготовленное посредственным магом, свалит с ног надолго, после моего все будут чувствовать себя отлично и смогут быть на балу, я ручаюсь.

Инспектор рассмеялся.

– Именей Приграничья волнует не утрата достоинства, а невозможность посетить бал?

– Ильмар Эстерел, я знаю, ты можешь оценить зелье для допроса. Подойди и убедись, что с моей стороны нет подвоха, – сказал маг, подчеркнуто не обращая внимания на инспектора.

Дядя Ильмар подошел, снял со своей цепи амулет и подержал его над чашей. И кивнул.

– Да, это классическое зелье для магического допроса, в которое подмешано зелье для восстановления памяти. Господин маг, полагаю, считает, что колдунья могла лишить своего помощника памяти?

– Такая возможность ничтожна, но она существует, – признал Каюб. – Ильмар Эстерел, я настаиваю, чтобы твой племянник Ардай Эстерел первый выпил из чаши.

– Думаю, разницы нет. Но какова причина? – удивился дядя.

– Полчаса назад мне доложили, что имя Ардая Эстерела значится в списке тех, кому запрещен вход в обитель. Это значит, что он имеет там некий интерес. Да, молодой имень? – Каюб взглянул на Ардая.

Тот уже призвал себе на помощь и Провидение, и всех прочих, наделенных силой. Потому что положение его стало аховым. Но… будь что будет. Он – имень Эстерел.

Взгляд Каюба он встретил твердо, даже широко улыбнулся.

– Благодарю, господин маг. У меня были догадки насчет Обители, но я не знал, как их подтвердить. Ты только что сделал это! Значит, моя будущая теща действительно прячет мою невесту именно там.

– Что ж, рад, что помог, – усмехнулся Каюб. – Итак, ты первый в очереди, Эстерел.

Серебряная чаша на столике. Сейчас Ардай выпьет из нее, и потеряет волю. Его язык, его разум откажутся повиноваться. Он будет по принуждению отвечать на вопросы Каюба. Расскажет про дровосека Иствена Ира, про Лиолину Дьянну…

Это и есть унижение – говорить по принуждению. И все будут ловить каждое слово…

Нет, не надо.

Ардай подошел, остановился в шаге от стола, повернулся к наместнику, и сказал – просто удивительно, насколько спокойно у него это получилось:

– Я приношу клятву именя, господин наместник, – он поцеловал клинок ножа, сунул его обратно в ножны и положил на грудь правую руку. И услышал, как бьется сердце, сильными, гулкими ударами. Дороги назад нет. Ничто больше не будет, как раньше. Но лучше сказать всё так, чем под действием магического зелья.

Хотелось бы придумать лучший выход, но ведь его просто нет.

– Я, имень Эстерел, клянусь своим именем и честью предков, что это я был сегодня в Обители отшельниц и помог бежать горной колдунье…

Ардай избегал смотреть на дядю Ильмара, но вокруг глянул – на всех лицах было написано неприкрытое потрясение. Никто подобного не ждал. Наместник стоял с приоткрытым ртом, императорский инспектор и тот вытаращил глаза. И чего, спрашивается? Они же все хотели признания. Всё-таки в этом, должно быть, немного чести – признаться, когда приперли к стенке.

Вот и все. Что было – он знает. Что-то будет – он узнает потом. Совсем небольшой промежуток времени между "было" и "будет" принадлежал сейчас ему, Ардаю Эстерелу, и жаль было потерять его просто так. Потому что потом…

Не слишком хотелось думать о "потом". Он может сейчас вспомнить. Мать, Эйду, сестренок…

Нет, это он и после сможет.

И до Ардая дошло, наконец, что он испытывает сейчас. Как ни странно, самым очевидным его чувством было любопытство. И еще – пожалуй, он испытывал жажду. Да, вот именно. В горле пересохло.

Что сделает с ним это зелье в чаше? Выпить его по принуждению – это одно. Выпить добровольно, чтобы понять – другое…

Лиолина Дьянна тоже была под чарами, когда отвечала на вопросы Каюба и твердила свое имя. А если выпить это, и попробовать не подчиниться? Получится? Он ничего не теряет и ничем не рискует. И так уже во всем признался, скрепив признание клятвой именя. А этим зельем его и так напоят, потом, насильно. Но тогда придется отвечать на вопросы, а сейчас – вопросы пока не заданы. Он скажет, что захочет.

– Что ж, Эстерел, – начал Каюб, а Ардай тем временем шагнул к столику с чашей и взял ее в руки.

– Господин маг, ты пообещал, что он этого не будет болеть голова, – звонко сказал он и приник губами к чаше.

– Нет, что он делает? – крикнул кто-то.

Это было как команда "отомри" в детской игре – поднялся галдеж, круг сжался, все пытались подойти ближе.

На вкус зелье было даже приятным, похожим на кислое разбавленное вино. Ардай выпил не менее половины чаши, поставил ее на место и взглянул на Каюба.

– Оно действует сразу, господин маг?

– Тебе бы хватило трех глотков, – усмехнулся Каюб, хотя в его глазах мелькнула растерянность. – Да, уже действует.

Итак, теперь?.. Попробовать солгать – должно не получиться? Он не сможет выговорить не слова, или?..

Что касается ощущений – пока ничего особенного.

– Я никогда не был в Обители отшельниц, – медленно и четко, словно пробуя слова на вкус, сказал Ардай.

И не испытал при этом не малейшего затруднения.

– Я не помогал бежать никакой колдунье, – добавил он, уже не без удивления прислушиваясь к себе.

Оказывается, зелье не мешало лгать. Так в чем же смысл?..

– Погоди! – Каюб выхватил из кармана желтый камень на ленте, и раскачал его перед Ардаем.

– Отвечай мне, Эстерел. Ты был в обители отшельниц сегодня?

– Нет, господин маг. Я не был там никогда.

Вот, опять получилось.

– Ты помог сегодня бежать из Обители девушке, горной колдунье? Может, ты ждал её снаружи, под стенами?

– Нет. Я ничего не знаю ни о какой колдунье и никогда никому не помогал бежать из Обители отшельниц, – выпалил Ардай.

Вот это да! Он сам был потрясен. Впрочем, не он один, но остальные – по иной причине.

Круг все сужался, присутствующие – имени и сыновья именей, почтенные граждане Аша и их сыновья, а также свита императорского инспектора и стража, подчиненная городничему, и свита наместника – все, решительно все боялись пропустить хоть слово.

– Ты мог бы взлететь на чужом рухе, Эстерел? – спрашивал Каюб.

– Конечно, я делал это не раз.

– Что, по-твоему, нужно для этого?

– Смелость, быстрота и твердая рука. Птица сопротивляется только сначала.

Зал загалдел одобрительно и с уважением. Тут действительно все были наездники.

Значит, правда тоже произносится безо всякого усилия. Зелье как будто вообще не подействовало, что пил он его, что не пил.

– Скажи, Эстерел, ты помог бы девушке, за которой гонится стража? – бесстрастно продолжал Каюб.

Зачем он задает такие вопросы? Ну, что ж, спросил, получай…

– Не знаю, – Ардай пожал плечами. – Я ни разу не видел девушку, убегающую от стражи. Помог бы ей, наверное, если бы мне понравилась девушка.

Сердце в груди, словно спохватившись, опять тревожно застучало. Чем же теперь закончится все это?..

Половина народу в зале одобрительно смеялись над его последним ответом, другие переглядывались и переговаривались.

Каюб молчал, опустив голову. Ардай ждал, когда же он спросит про клятву. Если все верят тому, что Ардай сказал якобы под действием зелья, то получается, что его клятва – ложная. Если признаться, что он лжет, выпив зелье…

– Ты знаешь наездников, которые могли бы легко взлететь на чужом рухе? – спросил Каюб.

– Конечно, господин маг. Я знаю многих. Любой хороший наездник при необходимости может взлететь на любом рухе.

Зал опять шумно выразил свое согласие.

Каюб вздохнул, бросил скользящий взгляд на наместника с инспектором, и задал, наконец, тот самый вопрос.

 

– Почему ты принес ложную клятву, имень Эстерел?

Ответа не было. Никакого. Хотя бы потому, что не было ложной клятвы. Но ответить следовало, причем не медля.

И Ардай понял, что надо сказать. Может, это безумие, может, глупость, но ничего лучшего всё равно не приходило в голову. Что ж, пить зелье – это тоже вряд ли было разумно.

И он сказал:

– Я принес клятву, которая ничего не стоит. Ведь господин инспектор только что объяснил это всем нам. Так какая разница, ложная она или нет?

Тишина, а потом – словно шумный выдох. Шорохи, покачивание головами, иногда улыбки, и всегда недоумение – ну, он дает, дескать…

Нет, ответить на оскорбительные речи инспектора хотелось, должно быть, всем – кроме приезжих из столицы, разумеется. Но ответить таким образом? Демонстративно принести ложную клятву, чтобы тут же ее опровергнуть? Превратить клятву в фарс? На это мало кто решился бы.

– Я сожалею! – вдруг громко сказал инспектор, пробежав взглядом по тесному кольцу людей, почти каждый из которых был против него.

Он понял. Насмехаться над чересчур мирными, а значит – трусливыми именями Приграничья считалось хорошим тоном в его кругу, но это всегда были лишь слова. Он только что увидел, к чему это может привести на деле…

Тысячи и тысячи именей Приграничья, как правило – богатых и влиятельных, непременно хорошо вооруженных – пусть даже все они хуже северян. Они вовсе не слабы, и их много. И если они не будут почитать традиционные ценности, особенно свою клятву, а ведь именно её каждый давал в свое время императору… Тысячи именей, не почитающие императора! Это значит, что Приграничье легко и просто может перестать принадлежать империи. И привести сюда войска, чтобы подавить бунтовщиков с помощью оружия тоже нельзя – рядом горные колдуны. Они вмешаются, а воевать с колдунами – никому не нужное бедствие, на других границах и без того хватает неприятностей. И потерять Приграничье тоже нельзя, слишком опасно – именно потому, что рядом страна колдунов…

Да, это было бы бедствие. И повинен в нем был бы лишь он один, вернейший слуга императора, потому что поддался минутному порыву и прилюдно высказал то, о чем можно лишь пересмеиваться с друзьями за кружками пива. Он действительно забылся. И этот нахальный мальчишка утер ему нос…

– Я сожалею, имени и граждане Аша! – громко повторил он. – Я неверно выразился. Я солдат, и умение говорить – не моя сильная сторона. Простите меня. Я здесь потому, что император бесконечно ценит именей Приграничья и их умение поддерживать мир здесь, рядом с горными колдунами.

В душе он сильно сомневался, что император что-то там особенно ценит, но был готов повторить сказанное сколько угодно раз. Да-да, просить прощения у этой толпы деревенщин. Ради императора и империи. Кто знает, понимает ли сам император то, что понял сейчас он?

– Верность священной именьской клятве, которой дорожим все мы – величайшая ценность, на которой держится империя, – добавил инспектор. – Давайте закончим на этом. Господин маг, здесь нет того, кого ты ищешь. Он уже далеко…

Каюб кивнул, резко развернулся и ушел из зала, и остальные персоны последовали его примеру.

Это было все. Невероятно, но обошлось!

Ардая обступили со всех сторон, хлопали по плечам, пожимали руки.

– Когда-нибудь будешь у нас наместником! – пообещал, тоже пожимая руку, не без труда протиснувшийся к нему имень Горх. Рядом с ним был и дядя Ильмар, только не так благодушно расстроенный.

– Ничуть. Он не доживет, если позволяет себе подобные выходки, – процедил дядя. – Такое сходит с рук только шутам…

Он за руку вытащил племянника из толпы:

– Идем, давно пора ужинать…

Ардай охотно подчинился. Он вовсе не чувствовал себя победителем, скорее наоборот – был в смятении.

Половину дороги до дома дядя молчал, потом вдруг сказал:

– Кажется, тебе есть что объяснить мне. Может, сделаешь это?

Поколебавшись, Ардай решил не скрытничать.

– Моя клятва была настоящей. Просто потом оказалось, что зелье мага на меня совершенно не действует. И я, получается, опроверг клятву. С тем зельем точно все было в порядке?

Дядя Ильмар остановился, окинул племянника внимательным взглядом. И ещё, Ардаю показалось – он побледнел. От волнения?

– Вот как, значит? – пробормотал он. – Да, зелье было качественным, не сомневайся.

И продолжил путь. Только теперь он отстал на шаг, так что Ардай пошел впереди.

У дверей в дом Эстерелов, когда Ардай уже взялся за ручку – массивное кольцо, свисающее из медной пасти диковинного зверя, он вдруг услышал:

«Остановись!» – и остановился.

И лишь мгновеньем позже осознал – это прозвучало в его мыслях. Так, словно говорил дракон. Или горный колдун.

«Ты слышишь меня, Ардай Эстерел?»

Он поспешно оглянулся, чтобы встретиться взглядом с дядей Ильмаром. С кем же еще! На него смотрел дядя Ильмар, а больше поблизости не было никого.

«Закрой рот, – сказал тот же голос насмешливо. – Да, это я говорю с тобой».

«Дядя?!» – Ардай и сам не заметил, что на беззвучную речь ответил так же, в мыслях.

Мысленные голоса, оказывается, различались так же, как и обычные. Голос дяди Ильмара нельзя было перепутать ни с каким другим.

«А ты еще кого-то видишь? – сказал дядя. – Открывай дверь, наконец».

Конечно, все – экономка, Валента, служанки – изнывали от любопытства, и дядя Ильмар сам вкратце поведал, что произошло. Конечно, тетушка Мизина схватилась за голову, а Валента изумлено и обиженно уставилась на брата. Она знала больше других и одна в полной мере поняла, что произошло. Он ответил ей неловкой улыбкой – не сердись, дескать, так было нужно. По правде говоря, ему было не до сестриных обид. Все стало пустяком по сравнению с тем фактом, что дядя Ильмар тоже говорил по-драконьи.

Не слушая бурных протестов тетушки Мизины по поводу ужина, они вдвоем поднялись в кабинет. Дядя Ильмар опять поставил на стол каменную пирамидку, охраняющую тайну беседы, но заговорил по-драконьи:

«Давно ты умеешь?..»

«Совсем недавно…»

«Когда ты был младше, я пытался говорить с тобой. Бесполезно, ты не слышал. Я со всеми вами, детьми, пробовал говорить, но ничего не добился. Теперь ты говоришь. Это приятный сюрприз».

«Но почему?! Откуда это у нас?»

Дядя Ильмар уселся в свое кресло, показал Ардаю на стул напротив.

«Всего лишь от твоей пробабки, – улыбнулся он. – Бабушка, мать нашего отца, была дочерью горного колдуна. Ты удивлен?»

Да уж, удивлен! Ардай просто дар речи потерял.

Неяркие золотистые лучи заходящего солнца лежали на старинной карте, написанной на доске, что висела прямо напротив окна, старые краски как будто светились.

Дядя встал с кресла и подошел к карте.

«Бабушка была родом издалека, из Калля, вот он, видишь?» – его палец нашел точку на карте, у северных отрогов Драконьих гор, и Ардай сразу прикинул – дней шесть полета на рухе, с ночлегами и остановками.

«Она рассказывала, что отец не жил с ними постоянно, но приезжал и оставался надолго. Он был законно женат на её матери. Для той это был второй брак, ранее она была бездетной вдовой именя, так что все мужнино наследство прошло мимо и ей жилось несладко. А тут – чужеземец, имень, приехавший в Приграничье повидать родню и залечить раны. Земель у него не было, но деньги водились. Он понравился женщине, понравился родне, ссудил кое-кого деньгами, прикупил себе усадьбу и женился. Вроде бы от жены не таился, кто он – она на все согласилась, любила, наверное. То и дело он где-то пропадал, но был щедр и жену с дочкой не обижал. А когда родился сын, лишь год позволил жене воспитывать его, а потом с ребенком случилось несчастье, его то ли в реке нечаянно утопили, то ли еще что. Так бабушка опять осталась единственной дочкой. И лишь перед её свадьбой отец представил ей брата и объяснил, что он должен был жить у его родни. А потом началась война с Итибом и Ролливером, бабушка с мужем уехала в Ит, муж её воевал в Императорской гвардии и погиб, и она вышла замуж за именя Эстерела, нашего деда. В Калль больше никогда не возвращалась. Мать её умерла, а про отца она больше не слышала».

Солнце опустилось ниже, лучи его погасли. Сумерки в комнате сгустились, и неплохо было бы уже зажечь лампу, или позвонить, чтобы принесли готовую. Дядя Ильмар зажег сам, серебряную лампу старинной работы, украшенную рисунком из листьев, и подвинул на середину стола. Теплый огонек мягко закачался за натертым до блеска зеленоватым стеклом. Ильмар Эстерел вернулся в кресло, поерзал, усаживаясь поудобнее – как перед долгим разговором. И заговорил обычно, голосом.

– Вот вкратце и все. Так что в нас есть кровь горных колдунов. Конечно, она разбавляется с каждым следующим поколением, как ты понимаешь. Из-за этой крови на тебя не подействовало зелье Каюба. Бабушка тоже говорила, что на неё зелья не действуют. Про тетку не знаю, она не подвергалась. А вот на меня, увы, действуют зелья, хоть я когда-то и надеялся на обратное. Считай, что тебе повезло.

Ардай молчал. Ему ведь не послышалось всё это, нет? Прабабка из Калля… Когда-то она жила в этом доме, вышитые ею гобелены развешаны тут всюду.

Знахарка Зиндана говорила, что кто-то из членов семьи может ему объяснить. Не только отец. Вот, объяснил дядя Ильмар.

Они все, вся семья, на какую-то долю горные колдуны? Не вполне люди, даже, скажем – настолько нелюди, что даже нечувствительны к обычной магии? И не поверить невозможно – доказательства он видел сам. Собственно, он сам и есть доказательство. Мог бы со временем и без разъяснений додуматься.

– Ты не бойся, – сказал дядя Ильмар. – Ничего страшного в этом нет, поверь.

Он улыбался. Неудивительно – он-то к этому знанию давно привык.

– Это даже бывает полезно, – добавил дядя. – Во-первых, ты сейчас здесь, а не в застенке. Во-вторых, мы можем разговаривать с тобой таким способом на глазах у других, и они ничего не услышат. Это и забавно, согласен? Только помни, что никого, а особенно твоих знакомых магов, в это маленькое обстоятельство посвящать не надо.

– А отец? Он тоже?..

– Мой брат Гай? Нет, ему этот дар не достался. Но он обо всем знает, конечно. В общих чертах. В семье не было принято заострять внимание на этой нашей, так сказать, особенности. Бабка нам кое-что рассказывала, но очень мало и вскользь, на "мысленном" языке она говорила об этом больше, но слышали её только я и моя тетка Рена, её младшая дочь. Наш с Гаем отец, твой дед, "мысленным" языком не владел. Из четырех детей бабушки лишь двое унаследовали его, Рена и старший, Ильмар, но он погиб незадолго до моего рождения, и мне досталось его имя. А вот среди моего поколения такой оказался один я, как и ты пока один.

– Почему?

Дядя Ильмар опять улыбнулся.

– Не знаю. Кстати, бабушка владела и другими способностями. Например, её слушались некоторые птицы и животные, но она сама не понимала, почему одни слушаются, а другие нет. У тетки Рены с животными контакта не было, а вот у ее брата – был. Что касается меня, я могу лишь говорить мыслями. Хотя немало времени я потратил, пытаясь приманить на руку птицу или заставить подойти собаку или лошадь. У бабушки это получалось легко. Она была дочерью колдуна, а я всего лишь правнук.

– Отец умеет, – сказал Ардай, – птиц приманивать. Я видел.

– Гм. Вот видишь. Я хочу сказать, что все наши родственники по линии бабушки могут, и не владея мысленной речью, обладать какими-то способностями. Почему нет? Но могут и не обладать. Просто считаю нужным тебя предупредить.

– Спасибо за предупреждение, дядя, очень вовремя, – Ардай невесело усмехнулся. – А ты давно знаешь про себя? Когда ты впервые заговорил мыслями?

– Случайно. Мне было шесть. Тогда у нас гостила тетя Рена с детьми, её младший был еще грудным. Так вот, этот младенец спал, и нам, детям, строго-настрого запретили шуметь. Мы играли поблизости, за углом дома. Я забрался на лестницу и… в общем, упал вместе с ней. Свалился, ушибся, но не завопил, чему был горд. Многие не сообразили, в чем дело, а тетя Рена вскочила и прибежала ко мне, и бабушка вышла на балкон – она отдыхала у себя в комнате. Оказывается, я всё-таки заорал, но на "мысленном" языке. Так для меня началась жизнь с этой тайной. Я мог разговаривать с бабушкой и тётей, иногда даже за общим столом, и никто не слышал. А я поначалу был страшно доволен, что умею что-то, недоступное моему брату Гаю. Как-то я проговорился ему, но он не поверил. И не верил до тех пор, пока Валента не подтвердила это. Его жена Валента.

– А как вообще вышло, что отец женился на ней? – решился спросить Ардай.

Теперь странная женитьба отца стала представляться в ином свете.

– Да очень просто, он влюбился, – усмехнулся дядя Ильмар. – Поначалу, казалось, у них ни единого шанса не было пожениться. Валента пришла в дом как-то вечером, попросилась в помощницы на кухню. Помощницы были не нужны, но ей позволили остаться на ночь. Ардай потом говорил, что, едва её увидев, потерял разум от любви. Он под разными предлогами задерживал её, потом она и сама захотела остаться.

 

– Это похоже на колдовство, – заметил Ардай осторожно.

– Многое на свете похоже на колдовство, – дядя глянул на него исподлобья. – Ты тоже вопреки всему пробрался сегодня в обитель отшельниц. Так и быть, я не буду выпытывать подробности. И сегодня удачно выпутался из очень неприятной истории, не так ли?

Ардай поспешно кивнул – конечно, так. Дядя продолжал:

– Тогда семья не была в восторге от его женитьбы. Валента перед свадьбой объяснила Гаю, кто она, его это только раззадорило, из-за бабки, наверное. И мы, когда узнали, тоже не пришли в ужас, теперь ты понимаешь, почему. Кстати, Валента призналась, что сбежала от жениха. Родные хотели выдать её за какого-то знатного старика. Спустя пару месяцев её родичи явились. Были недовольны, но их закон не позволяет забирать женщину из дома мужа. Погостили день, поговорили с Гаем и уехали. Меня тогда не было в Аше, так вышло, что я уехал в Ит сразу после свадьбы, а вернулся, когда она со дня на день ожидала родов. Знаешь, как она была потрясена, когда я заговорил я ней на мысленном языке? Потом долго расспрашивала про бабушку, рассматривала её вещи, и ещё – ожерелье. Оно хранится где-то у Гая. Ожерелье из разноцветных камней. У Валенты было похожее, она носила его под платьем, чтобы не привлекать внимание. По цветам камней и их сочетанию можно определить семью женщины. Валента сказала, что отец бабушки был очень влиятельной персоной у её народа, и что её несостоявшийся жених – наш родственник. Ничего себе совпадение, как считаешь?

– Да уж, – буркнул Ардай.

У него голова шла кругом.

– А когда ты заговорил на "мысленном" языке? – полюбопытствовал дядя Ильмар. – Это тоже совпало с каким-то потрясением? И самое главное, с кем ты говорил?

– Это случилось ночью, в небе. За мной погнался дракон, хотел напугать меня. Я сначала услышал дракона, а потом ответил… Нет, я говорил с наездницей. А вообще, не помню, дядя. Но в следующий раз я говорил именно с драконом, точнее, с драконицей. Мы летали на них посмотреть, просто посмотреть…

– С драконом… с драконицей?.. – дядя Ильмар был изумлен, он даже привстал. – Ты действительно говорил именно с животными? Не с колдунами?

– Да, совершенно точно с ними. Знаешь, дядя, я даже думаю, что этот язык затем и существует, чтобы разговаривать с драконами. Люди между собой могут поговорить и голосом, а пасти драконов вряд ли способны издавать человеческие звуки… – это Ардай придумал только что.

Дядя Ильмар вскочил, заходил по комнате.

– Да… да, наверное. Это … неслыханно. Просто потрясающе. Валента… она не упоминала об этом! И как же разговаривают драконы? Как?..

– Кажется, обыкновенно, – Ардай не вполне понял вопрос, и вообще удивился, что дядя так разволновался.

Впрочем, он недавно и сам не мог поверить, что драконы разговаривают.

– Мне важнее другое, дядя. Драконы правда пьют кровь девственниц?

– Что?! А почему это для тебя важно? – Ильмар остановился, вытаращив глаза.

– Да потому что если дракона надо поить кровью, мне он даром не нужен. А вообще… хотелось бы заиметь такую зверушку. И как ты считаешь, они все-таки демоны? Колдуны, а не драконы. А может, и драконы, кто их разберет…

– Я не знаю, не знаю! – дядя досадливо вздохнул. – Хотя, понимаю, конечно, твои опасения. Насчет демонов. Про кровь действительно не знаю.

– Об этом написано в книгах.

– Не всё там правда!

– Тогда зачем их читать?

– Читать надо. Чтобы понимать. Научиться отличать истину от вымысла. Научиться видеть самому. Тогда тебя никто не обманет. Я знаю много, мой мальчик. Я посвятил жизнь тому, чтобы знать. Ирония в том, что чем больше я узнаю, тем больше сомневаюсь. А демоны… Всегда помни: физическая сущность дается человеку от рождения, никто не вправе выбрать её на свой вкус. Так какой смысл беспокоиться о том, что он тебя не зависит? Тебе дано не меньше, чем любому из людей, вот что главное. А естество у колдунов обычное, человеческое, раз у них с людьми может быть общее потомство. Значит, они люди. Их отношение к магии нам не понятно, ну так и не забивай себе этим голову, – он тронул Ардая за плечо. – Ничего, ты успокоишься. А пока пойдем ужинать.

– Не хочется, – покачал головой Ардай.

– Как знаешь, – согласился дядя. – Можешь посидеть здесь или пойти к себе. А мне, знаешь ли, не так-то просто испортить аппетит.

Ардай ушёл к себе в комнату, и зря – почти тут же прибежала тетушка Мизина, принесла тарелку подогретых пирожков и принялась щупать ему лоб. Выпроводив её, он запер дверь изнутри, а когда постучалась Валента, открывать не стал. Опять она обиделась. Ничего, потом он ей расскажет. Маленьким пока знать не надо, а Валенте можно. Пожалуй, даже нужно. В ней ведь тоже – кровь колдунов…

А Сарита, выходит, в чем-то права. Про проклятье госпожи Валенты она твердит ерунду, но она права, хоть, может, сама не знает, почему. Какое дело им всем до Валенты и её умершего ребенка, которых давным-давно похоронили где-то в Драконьих горах? Но он должен будет перед свадьбой рассказать Эйде, чем отличается обычных людей, да еще как отличается! Или не должен?..

Когда, позже, в дверь постучал дядя Ильмар, Ардай открыл ему.

– Вот, держи, – дядя протянул ему большой нож в красивых, отделанных серебром кожаных ножнах, и на вопросительный взгляд племянника криво улыбнулся, – подарок тебе от городничего, сейчас принесли. Будем надеяться, других последствий не будет.

– Почему отец не говорил мне?.. – спросил Ардай, взяв нож.

– Не всё стоит рассказывать ребенку, особенно если подходящий момент не настал, – спокойно ответил дядя и прикрыл за собой дверь.

Ночью Ардаю приснился странный сон. Он летел в небе, в золотисто-голубом и прохладном утреннем небе, и ему было очень, очень хорошо. А потом он увидел свою Эйду, внизу, на зеленой траве. Она махала ему рукой и звала, и он очень хотел спуститься вниз, к ней. Но почему-то никак не мог, раз за разом – не мог.

Он проснулся с чувством огромной горечи и боли, и обрадовался, что это лишь сон. Вспомнил: у него нет предначертанной судьбы. Это значит, как он сам захочет, так и будет. И он успокоился.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49 
Рейтинг@Mail.ru