Белая ворона

Наталья Александрова
Белая ворона

– Мне кажется, вы должны мне все это объяснить!

– Ох, прокололся! – тяжело вздохнул Куликов. – Точно, теряю квалификацию!

– Так вы – полицейский?

– Ну, не совсем… то есть…

– Давайте уж говорите начистоту! – Сырников придвинулся ближе, и Василий Макарович с опасением разглядел его широкие плечи и хорошо развитые мускулы.

Мужик-то крепкий, в зал небось ходит, здоровье хорошее, раз с двумя бабами управляется. Этак еще накостыляет, а здесь и на помощь звать некого…

– Давай, дядя, говори уже! – рявкнул Сырников. – Не тяни кота за хвост!

– А что мне еще остается? – Василий Макарович пригорюнился. – Все одно вы меня раскололи! Только бы присесть где-нибудь, а то что-то я утомился…

– Присесть – это можно… – Сырников достал из рюкзака складной брезентовый стульчик, какими пользуются рыболовы, поставил его перед Василием Макаровичем, сам сел на бревнышко. Затем достал еще и термос, налил в металлический стаканчик горячего кофе и протянул его Куликову:

– Выпейте, а то вы какой-то уставший.

Теперь вид у него был спокойный, разговор вежливый, хотя ясно было, что с этим мужчиной шутить не стоит.

Василий Макарович благодарно взглянул на Сырникова, отпил кофе и вздохнул:

– Ох, правда устал… сдавать начал… не по возрасту мне такие приключения…

– Так что – вы все же полицейский?

– Был полицейским, много лет. Пока не вышел на пенсию. А сейчас я – частный детектив.

– Надо же, как интересно! Я думал, они только в кино бывают!

– Нет, не только…

– И что же – вы за мной следили?

– Да… – Василий Макарович тяжело вздохнул и отвел глаза. – По поручению клиента… или, точнее, клиентки…

– Давайте угадаю. Вас наняла Галина? Или Алина?

– Обе… – нехотя выложил Куликов.

– Обе?! – удивленно воскликнул Валентин Иванович. – Надо же! Договорились! Спелись!

– Да, они вместе ко мне в агентство пришли. Видите ли, они друг про друга давно знают и уже как-то примирились, привыкли. Обязанности распределили, кто, когда, вдвоем за вами присматривают. А тут почувствовали, что у вас еще кто-то появился, и очень забеспокоились. И на этой почве еще больше подружились.

– Да никого у меня нет! Вот еще не хватало! Мне этих-то двух больше чем достаточно!

– А куда же вы от них все время сбегаете?

– Да вот сюда… – Сырников обвел выразительным взглядом окружающие их заросли.

– К воронам?

– Именно!

– Что-то я не могу понять… – Василий Макарович отхлебнул кофе, который был крепкий и горячий, ему сразу стало теплее.

– А что тут непонятного? Я по образованию биолог, если точнее – биолог-этолог, то есть изучаю поведение животных. Очень, между прочим, интересная наука. Когда-то в серьезном институте преподавал, кандидатскую диссертацию защитил и для докторской все материалы подготовил. Но тут стало плохо с финансированием, Галина передо мной поставила вопрос ребром – или я, говорит, или твои вороны. Жить-то на что-то надо. В общем, я занялся бизнесом. И вроде даже хорошо пошло… я, знаете, кафельной плиткой торгую, в основном испанской… и еще унитазами, – проговорил Сырников смущенно, – унитаз – это предмет первой необходимости. Предмет, как говорится, гарантированного спроса. Кризис или не кризис, инфляция или девальвация, а без унитаза не может обойтись ни одна семья.

– Это точно, – вздохнул Василий Макарович, вспомнив, как долго пилила его Василиса, чтобы он сделал ремонт в ванной.

«К нам, – ворчала, – люди ходят, клиенты, а тут такое безобразие. Ванна вся облупленная, и раковина течет!»

Можно подумать, клиенты у них в ванне мыться будут…

– Так что в смысле бизнеса у меня все было в порядке, но вот для души чего-то не хватало. Сначала я подумал, что это у меня кризис среднего возраста. Посмотрел на своих друзей, на компаньонов – у всех кроме жен были еще какие-то женщины. Ну, раз у всех есть, завел и я Алину. Только ничуть легче мне от этого не стало. То есть поначалу-то вроде интересно, а потом опять, чувствую – вроде все то же самое. А тут еще хоронили мы нашего преподавателя, собрались кто мог. И представляете, многие, конечно, уехали – кто в Европу, кто в Штаты, и там по специальности работают, а из тех, кто остался, – никто! Ну, максимум в вузе преподают. И говорит мне одна преподавательница – старенькая уж. Валя, ты, говорит, первый на курсе был, а теперь что? И в первый раз в жизни стыдно мне стало, что я унитазами торгую. Хотя чего уж тут стыдиться… И тут я вспомнил свою основную специальность, нашел материалы к докторской диссертации – Галина их давно на антресоли убрала – и подумал, что надо продолжить исследования… и сразу так мне, представляете, стало хорошо…

– Представляю! – кивнул Василий Макарович.

Он вспомнил, как маялся и страдал первое время на пенсии, пока не догадался открыть свое агентство.

– Вот видите – вы меня можете понять! Но вот Галина ни за что бы не поняла… да и Алина тоже. Начались бы охи да вздохи, стоны да слезы. Да как же мы жить будем, да на какие деньги на море поедем и шубу новую купим? Женщины такое вообще плохо понимают. Многие, по крайней мере. Думаю, что большинство.

Сырников замолчал, потом грустно взглянул на Василия Макаровича и проговорил:

– Так что же теперь будет? Вы им все честно расскажете? Они меня тогда со свету сживут. Особенно если вместе…

– А что же мне делать? – вздохнул Василий Макарович. – Я же должен отчитаться о проделанной работе. От этого зависит моя профессиональная репутация…

– Да… репутация – это все… может, вы потянете, скажете, что сегодня ничего не узнали, что я ни с кем не встречался?

– Ну, допустим, сегодня они мне поверят, допустим, завтра, еще несколько дней, но рано или поздно потребуют предъявить результат… и если я ничего не предъявлю – найдут другого сыщика, который не пойдет вам навстречу…

– Да, вы правы… так что же делать?

Вдруг взгляд Василия Макаровича прояснился.

– Вот что мне пришло в голову… – Он опасливо огляделся по сторонам и полушепотом поведал Сырникову свой план.

– Ты что? – удивился тот. – Думаешь, получится? – От волнения он перешел на ты и даже этого не заметил.

– Ты со мной по-хорошему, так и я тебе помогу! – сказал Василий Макарович. – Получится – и всем только лучше будет, заодно и дамочек своих приструнишь малость, а то много воли взяли.

Сырников вздохнул и спросил ворону, сидящую неподалеку на ветке:

– Ты как думаешь, Кайзер?

– Пр-ро-катит! – каркнул Кайзер.

В тот же день Василиса позвонила Галине Сырниковой и от лица своего шефа назначила ей встречу в четыре часа пополудни в крупном торговом центре.

– Зачем же так сложно? – спросила Галина. – Разве нельзя как прошлый раз – встретиться у вас в офисе?

– Нельзя! – строго ответила Василиса. – Василий Макарович должен сообщить вам очень важную информацию, но встреча должна быть сугубо секретной, и вы должны прийти одна. И никому не говорите об этой встрече!

– Что – и Алину нельзя привести?

– Ни в коем случае! – отрезала Василиса. – Если вы будете не одна, Василий Макарович к вам не подойдет.

– Но почему?

– Он сам вам все объяснит.

– Значит, в четыре часа?

– Да, в четыре, подойдите к магазину постельного белья на втором этаже и остановитесь перед витриной.

Ровно в четыре заинтригованная Галина остановилась перед витриной с пододеяльниками. Она не успела толком рассмотреть выставленный товар, как вдруг за спиной у нее раздался тихий голос:

– Здравствуйте, Галина. Не оборачивайтесь!

Разумеется, Сырникова тут же обернулась и увидела Василия Макаровича Куликова. Частный детектив был мрачен и даже, кажется, немного испуган. На нем были темные очки и кепка с низко опущенным козырьком.

– Я же сказал – не оборачивайтесь! – прошипел он сквозь зубы. – Нельзя, чтобы они заметили нас вместе!

– Они? – переспросила Галина, которой невольно передались серьезность и испуг детектива. – Кто это – они?

– Вам этого лучше не знать! – едва слышно ответил Василий Макарович. – Для вашего же спокойствия!

– Но позвольте! Я же вас наняла, чтобы прояснить ситуацию, и хочу получить ответы… за свои деньги…

– Вы их получите. Но только сначала вы должны пообещать, что ничего не расскажете ни одной живой душе. Лучше будет, если вы дадите подписку о неразглашении…

– Да в чем дело-то? – всполошилась Галина.

– Дело в том, что мне удалось выяснить… благодаря моим давним связям в правоохранительных органах… но я могу рассчитывать на ваше молчание?

– Можете, можете! Да говорите уже, в чем дело?

– Дело в том, что ваш муж получил серьезное задание от одной очень секретной организации. Точнее – секретное задание от очень серьезной организации.

– Что?! – вскрикнула Галина, схватившись за сердце. – Валюсик? Секретное задание?

Она начала медленно сползать на пол, но Василий Макарович был начеку и подхватил ее на полпути.

Поддерживая Галину под локти, Василий Макарович довел ее до кожаного диванчика, усадил на него и слегка похлопал по щекам.

Галина вздрогнула, открыла глаза и завертела головой. Увидев детектива, она удивленно проговорила:

– Это вы?

– Я, я! – прошептал Василий Макарович. – Только не оглядывайтесь! Не вертите головой! И вообще не смотрите на меня, нас не должны видеть вместе! И ради бога, не теряйте сознание!

– Но почему… но что случилось… мне показалось, что вы сказали… вы сказали такое… что Валюсик… мой Валюсик…

– Вам не показалось! Ваш муж действительно выполняет секретное задание, но об этом никто не должен знать! Никто не должен догадываться! И никто не должен знать, что вы догадываетесь! Тьфу… никто не должен догадываться, что вы знаете!

– Но Валюсик… не может быть! Какое отношение мой Валюсик может иметь ко всему этому… он всего лишь торгует кафельной плиткой и сантехникой…

– Я не имею права вам ничего говорить! Это секретные сведения! Я дал подписку…

 

– Но вы обязаны! Ведь это я вас наняла! Я плачу вам деньги, и я должна знать! Лучше страшная правда, чем сладкая ложь! Скажите, или… или я… – и Галина снова начала бледнеть и заваливаться на спинку дивана.

– Только не теряйте сознание! Что я с вами буду делать? – Василий Макарович тяжело вздохнул. – Ладно, так и быть, скажу. Интерес спецслужб к вашему мужу связан с его прежней профессией.

– С прежней? – Галина встрепенулась и порозовела, явно раздумав терять сознание, глаза ее округлились от удивления. – Но раньше он занимался какими-то птичками… кому это нужно?

– Воронами, – машинально уточнил Василий Макарович.

– Ну да, воронами… зачем это спецслужбам?

– Опять-таки, я не имею права ничего вам говорить, но так и быть… очень серьезная организация использует ворон для передачи сверхсекретной информации. Вы же знаете – телефон можно прослушать, радиосигналы можно перехватить, а если послать важное сообщение с вороной, это гораздо надежнее. Вороны отличаются исключительной преданностью и интеллектом. А ваш муж умеет общаться с воронами… только, – спохватился Василий Макарович, – только никому об этом не говорите! Об этом не должна знать ни одна живая душа!

– Ни одна душа… – пролепетала Галина. – И что же теперь делать?

– Ничего не предпринимайте, не пытайтесь расспрашивать его и задерживать, когда ему нужно будет уехать. Знайте: это дело государственное!

– Государственное… – как эхо повторила Галина, – но что я скажу Але?

– Ничего не говорите. Мне разрешили поставить в известность только вас, поскольку вы – официальная жена. И вы должны хранить тайну.

– Но она станет спрашивать…

– Не станет! – Василий Макарович прекрасно знал, что именно сейчас Василиса проводит такую же беседу с Алиной, говорит, что только ей оказали особое доверие, поскольку она женщина умная и умеет хранить секреты, а Галина – существо легкомысленное, и лучше ей ничего не знать.

– Но деньги… – опомнилась Галина, собравшись уходить.

– Денег я с вас не возьму, – строго сказал Василий Макарович. – Думаете, я на таком важном деле наживаться стану?

В его голосе прозвучал самый настоящий пафос, потому что благодарный Сырников уже заплатил ему все, что причитается, да еще с лихвой.

Я записалась в парикмахерскую, поэтому привела Бонни к дяде Васе. Пес что-то с утра куксился, не стал завтракать. И на прогулке вел себя слишком спокойно, даже на пробежавшую кошку не среагировал, так что я слегка занервничала. Я ведь уже говорила, что очень привязана к своей собаке и трепетно отношусь к ее здоровью. Так что пускай дядя Вася понаблюдает за Бонни, если что – отвезем его к ветеринару.

– Хорошо, что пришла! – встретил меня дядя Вася. – Клиентка звонила, на десять утра договорились. Так что, Бонечка, придется тебе пока в спальне посидеть.

Сами понимаете, если клиент увидит в прихожей этакого бегемота, да еще слюна из пасти капает и клыки торчат, то не всякий на месте устоит. А если устоит, то забудет вообще, зачем пришел. Так что в таких случаях Бонни мы запихиваем в спальню и запираем дверь снаружи на хороший такой крюк. Железный, ручной ковки. Потому что Бонни обязательно хочет познакомиться с пришедшими и с этой целью бьется головой о дверь. Таким образом он сломал уже две обычные задвижки, и дверь пришлось укрепить.

– Опять небось ревнивая жена, – вздохнула я, – что-то они прямо косяком пошли…

На этот раз мы успели прибраться в квартире, и я даже погладила дяде Васе рубашку, так что он выглядел вполне прилично.

Стрелки часов показывали уже четверть одиннадцатого, а клиентки не было.

– Может, не придет? – с надеждой спросила я, потому что в салоне красоты меня просили не опаздывать, у мастера, мол, очень напряженный график.

– Не знаю, – дядя Вася в сомнении покачал головой, – голос у нее был… какой-то странный.

Мы прождали еще минут двадцать, и наконец, когда я уже решила, что она не придет, в дверь позвонили.

Вот вы не поверите, но я сразу поняла, что с этой клиенткой что-то не так. Потому что давно уже научилась определять клиентов по звонку. И очень редко ошибаюсь.

Понимаете, не каждый человек решится обратиться к частному детективу. Многие сомневаются, нервничают, долго колеблются. Оттого звонки робкие, неуверенные, прерывистые. Вот человек протянул руку, а потом сразу отдернул, как будто до самого конца еще не решил, звонить или нет. А потом нажал, но не сильно. А потом взял себя в руки и нажал посильнее.

Разумеется, все это относится исключительно к женщинам. Мужчины же звонят увереннее. Они не только ревнуют, но еще и злятся, себя накручивают.

Этот звонок был не то чтобы неуверенный, но какой-то дребезжащий, как будто у женщины дрожат руки. От волнения или от страха. От стресса, в общем.

Я посмотрела в глазок, но что там можно увидеть? Правильно, жуткую рожу с глазами больной лягушки. Но вроде бы рожа была женская, так что я распахнула дверь, о чем тут же пожалела. Надо было не открывать, да что там, просто к двери не подходить. И на телефонные звонки не отвечать. Или рявкнуть, что не туда попали, никаких Куликовых тут нет. И никогда не было.

Но я ничего этого не сделала и теперь, бросив один только взгляд на женщину, стоящую передо мной, сразу поняла, что с этой клиенткой мы будем иметь кучу неприятностей.

Женщина была явно не в себе. Об этом прежде всего говорили ее глаза. Хотя глаза я разглядела чуть позднее, потому что голова ее была опущена и лицо закрыто неопрятными, кажется, давно не мытыми волосами. Волосы были темно-рыжие, длинные и висели спутанными патлами, как у одной из ведьм в пьесе «Макбет».

Когда-то давно у моей бабушки была большая старая книжка пьес Шекспира, и я маленькая любила рассматривать картинки. Куда она потом делась? Не помню…

Так вот, одна ведьма в той книжке очень была похожа на эту женщину.

– Вы к кому? – опомнилась я и решила спровадить тетю как можно скорее.

Женщина подняла голову и уставилась на меня тяжелым пустым взглядом. Глаза у нее были воспаленные, белки с красными прожилками. Наверно, чтобы скрыть воспаление, она обвела вокруг черным, но вид получился как у коалы. Причем коала была явно пьющей или больной.

– Так вы к кому? – повторила я и сделала безуспешную попытку прикрыть дверь.

Не тут-то было. Она ухватилась за ручку и заговорила торопливо, проглатывая слова и повторяясь:

– К Куликову я, к Куликову, к детективу. Мне к детективу нужно, очень нужно, просто очень!

Все ясно, судьба послала нам сумасшедшую. Сейчас начнет жаловаться, что ее собираются похитить зеленые инопланетяне или что у нее украли фамильные драгоценности ценой в сто миллионов долларов.

Я все пыталась захлопнуть дверь, но она оказалась сильнее меня и просочилась в прихожую. Ну не драться же с ней? Психи, они очень сильные бывают. А может, у нее нож в рукаве припрятан? Пырнет, и ей ничего не будет, у нее небось справка есть…

– Василий Макарович! – крикнула я.

Вот когда он нужен, его нет. Сидит в кабинете и щеки надувает, чтобы перед клиенткой солиднее казаться.

– Я звонила, я вам звонила! – Женщина замахала руками, затрясла головой, потом вытащила из кармана мобильный телефон и потрясла передо мной.

– Вот по этому, по этому телефону звонила! Вот по этому самому телефону! И говорила, говорила с ним, с Куликовым, с детективом Куликовым говорила!

Тут наконец дядя Вася сообразил, что у нас происходит что-то не то, и соизволил выйти в прихожую. Я молча развела руками в ответ на его вопрошающий взгляд.

– Проходите уж! – вздохнул он.

Женщина сняла черную куртку с капюшоном, на спине которой была вышита фантастическая птица немыслимой расцветки, бросила ее мне на руки и прошла в комнату. При этом умудрилась споткнуться на пороге, хотя на ногах у нее были туфли без каблука. Дядя Вася подхватил ее и усадил в кресло, а сам посмотрел на меня, дескать, что делать-то? Я молча пожала плечами.

– Слушаю вас! – обреченно сказал он.

– Меня хотят убить! Убить хотят! Я точно знаю! Точно знаю, что хотят!

Ну, кто бы сомневался. Ясно, хотят убить, все они так говорят. Убить, ограбить, изнасиловать, разобрать на органы… какой-то бред у них у всех одинаковый.

– Давайте по порядку, – голос у дяди Васи стал почти ласковым, – прежде всего, как вас зовут?

– Лена я, Лена. Сорокина Елена. Это по мужу, по мужу Сорокина. Только мужа убили! Убили мужа!

Она внезапно затрясла головой и затопала ногами.

– Вы не волнуйтесь так, – приговаривал дядя Вася, – может, водички выпьете?

Я открыла бутылку минералки, что стояла на столе, и налила в стакан. Вода не холодная, но мне не хотелось оставлять дядю Васю наедине с этой психованной. Она цепко схватила стакан и поднесла ко рту. Беспорядочно висящие волосы мешали, так что она откинула их, и я наконец смогла рассмотреть ее лицо.

Лицо это было все в веснушках, как часто бывает у рыжих. Выходит, натуральная рыжая. Только волосы грязные, так что сразу и не понять. И губы намазаны яркой морковной помадой.

Вот интересно, глаза подвела и губы намазала, а голову не помыла… Впрочем, кто поймет, что в голове у ненормальной?

Женщина жадно, большими глотками пила воду, потом вдруг бросила стакан на пол, я не успела его подхватить, и он разбился. Хорошо еще, что не вдребезги.

– Вот что, уважаемая, – нахмурился дядя Вася, – ведите себя прилично, а то я не смогу вам помочь.

Нельзя сказать, что его слова возымели действие. Но женщина как-то подобралась и теперь смотрела на дядю Васю с испугом, снова завесившись волосами. Я осторожно подобрала осколки, стараясь не поворачиваться к ней спиной.

– Так что случилось с вашим мужем? – Дядя Вася решил задавать наводящие вопросы.

– Убили, убили его, только они так сделали, что полиция не поверила… – женщина снова заговорила быстро и сбивчиво, – они меня и слушать не стали, выставили вон…

– Когда это случилось, вы помните точную дату? – вклинился дядя Вася.

– Четвертого, четвертого июня… он пошел, я, говорит, полежу… Полежу, говорит, отдохну… Отдохну, а ты мне не мешай… я спать, спать очень хочу. А я потом прихожу, а он уже мертвый, мертвый совсем… не шевелится и совсем холодный… совсем холодный… – Тут она затихла, видно, утомившись.

Мы с дядей Васей переглянулись. Сегодня у нас двадцать седьмое июня, стало быть, если женщина ничего не выдумывает и не путает, то муж ее умер чуть больше трех недель назад. Да еще, судя по всему, неожиданно.

Что ж, явно у нее стресс от горя.

– А врачи что сказали? – осторожно поинтересовался дядя Вася. – Какой диагноз поставили?

– Вот именно, с чего вы взяли, что мужа убили? – поддержала я своего шефа.

Возможно, я сказала это резковатым тоном, потому что время неумолимо бежало вперед, и если я выскочу из дома буквально через минуту, то успею добежать дворами до парикмахерской, минут на пять всего опоздаю.

– Врачи? Да что врачи! Разве им можно верить? Убили его, убили! – снова завела она свою песню. – Отравили мужа, я знаю, знаю… и знаю кто! Это Андрей сделал, Андрей, он ему всегда завидовал и говорил, что убьет, убьет…

– Вы это сами слышали? – спросил дядя Вася.

– И кто такой Андрей? – влезла я.

Женщина внезапно вскочила с кресла, схватилась за волосы и начала их дергать.

– Вы мне не верите, не верите! – закричала она. – Они тоже не верят, а я знаю, что это Андрей, Андрей!

– Да успокойтесь же! – Дядя Вася схватил ее за руки и попытался снова усадить.

– Не трогайте меня! Не трогайте! – закричала она, вырвала руки и попыталась ударить его по лицу. Но тут уж я подскочила и перехватила ее руку.

– Дядя Вася, вызывайте перевозку! – сказала я. – Тут мы ничем не поможем, тут психиатр требуется!

Женщина дернулась, крутанулась на пятках и бросилась в прихожую, мимоходом царапнув меня ногтями по предплечью. Я пошла за ней и увидела только, как черная куртка с вышитой на спине птицей мелькнула уже за дверью.

– Уф, – сказал вышедший за мной дядя Вася. – Ну, хорошо, что она сама ушла. Правда, как бы чего не устроила… Думаешь, это от стресса у нее все? Ну, расстроилась, что мужа потеряла… в конце концов, можно понять…

Я молчала. Что-то мне в этой истории показалось странным, нелогичным. Как она быстро убежала, узнав, что мы собираемся вызывать психоперевозку. Да нет, психи очень умными бывают и хитрыми, это все знают.

И все-таки… Я закрыла глаза, чтобы сосредоточиться, и тотчас перед моим внутренним взором возникли две руки. Между прочим, с приличным маникюром. На ногтях гель-лак. Ну, допустим, держится он долго, допустим, сделала она маникюр еще до смерти мужа, да так и ходит. Но все же на три недели не похоже… Эх, показать бы ее Светке-маникюрше, она бы сразу определила, когда точно маникюр сделан!

 

А если недавно, то что же получается? Маникюр сделала, а голову вымыть забыла?

И еще. Я открыла глаза и встретилась взглядом с дядей Васей.

– Ты чего, тезка? – спросил он участливо. – Испугалась? Ладно, обошлось же…

Я только вздохнула. Ну не рассказывать же ему, что меня одолели сомнения. Потому что кожа на руках женщины была гладкая и белая. Никаких веснушек. А так не бывает. У рыжих, если уж есть веснушки, то везде, и на лице, и по всему телу. Была у нас в классе одна девочка, Люба Саломатина. Рыжая как огонь. Так у нее веснушки были даже на веках, ну и по всему телу тоже, на плечах кожа так просто коричневой казалась.

А у этой нервной особы на лице веснушки были, а на руках – нет… странно!

Тут Бонни ударился в дверь головой, и я посмотрела на часы. Черт, опоздала уже в парикмахерскую…

Я вылетела в прихожую и тут, надевая кроссовки, увидела, что на полу валяется мобильник. Не мой и не дяди-Васин. А тот самый, которым трясла эта ненормальная. Все ясно: выронила его и не заметила, в таком была возбуждении.

Я открыла дверь, на площадке, разумеется, никого. Лифт ехал вниз, я выглянула в лестничное окошко, но из подъезда никто не вышел. Значит, убежала уже. И вот что теперь делать? Как ее искать, чтобы отдать мобильник?

Я провела пальцем по экрану телефона, и он засветился. А потом запищал, – оказалось, пришла эсэмэска.

Читать чужие сообщения нехорошо, но я невольно прочла:

Лена, встречаемся, как договаривались, сегодня в 13.00 в торговом центре «Вертикаль». Буду ждать в том же кафе, где всегда.

Андрей.

Ага, подумала я, Андрей. Тот самый, который, как она считает, убил ее мужа.

Да, у женщины, похоже, и впрямь качественно поехала крыша. Без медицинской помощи не обойдешься. Хотя Андрей, несомненно, в ее жизни есть, вот же от него сообщение.

Ладно, авось спохватится и вернется. Только я уже буду начеку, сразу мобильник ей суну и выгоню, не стану ее слушать, скажу, что детектива Куликова дома нет. Уехал он. В отпуск, в командировку, в Африку на постоянное местожительство.

Я заперла дверь, и тут снова позвонили.

– Ну что же вы, – сказала я, приоткрывая дверь на щелочку, и даже ногу на всякий случай подставила, – я как раз уйти собиралась, хорошо, что вы меня застали…

Куда там! Дверь распахнулась, как будто в нее бухнули кувалдой. Или еще есть такая машина, которая старые дома ломает, здоровенной чугунной штуковиной в стены лупит. А то еще в Средние века были стенобитные орудия.

Меня отбросило в противоположный конец прихожей, хорошо, что я удачно приземлилась, ничего себе не сломала. А к нам ворвалась вовсе не давешняя сумасшедшая, а нечто гораздо хуже. Та хоть вошла прилично, потом начала куролесить…

В дяди-Васиной прихожей, которая и так-то была не слишком большая, тут же стало тесно, потому что вошедшая оказалась здоровенной старухой совершенно ужасающей внешности. Волосы ее, пегие от седины, круто топорщились, не то от химии, не то сами по себе, наподобие проволочной щетки. Ноги напоминали тумбы, и этими тумбами она очень ловко умела управлять, во всяком случае, в дверь точно шандарахнула ногой.

– Вы кто? – ошалело спросила я, пытаясь подняться. – Вы, наверно, квартирой ошиблись…

– Я – кто? Это я-то – кто? – загремела старуха. Хотя что это я, какая старуха, это слово не подходило к такой горе. Настоящий монстр! Такую только в фильме ужасов снимать!

– Это я квартирой ошиблась? – заорала монстриха, так что в окнах задребезжали стекла. – Не-ет, я-то как раз куда надо приехала! Это тебя я вымету поганой метлой сей же час! От тебя здесь и мокрого места не останется!

Ну вот, снова-здорово, опять психованная попалась! Ну что за день сегодня такой!

– Василий Макарович! – крикнула я, здраво рассудив, что одной мне точно не справиться. Да эта старушенция одна против взвода омоновцев выстоит!

– Макарович! – усмехнулась она. – Вот как! Был Васькой, а теперь вот Макарычем стал, ну надо же…

Так-так, стало быть, это вовсе не клиентка. Эта визитерша, значит, к дяде Васе по личному делу.

Тут как раз явился дядя Вася собственной персоной. Услышал, значит, дошло до него.

– Василий… – начала я, приподнимаясь, и тут же осеклась, увидев его лицо.

Он посмотрел на старушенцию, и тут же лицо его сделалось серым, губы задрожали, и глаза забегали, причем одновременно в разные стороны. Прежде я такого не видела. Он сделал было неуверенный шаг назад, затем сжал зубы и остался на месте, только прислонился к косяку, потому что ноги его не держали.

За те полтора года, что мы работаем вместе, я хорошо изучила своего шефа. И сейчас безошибочно определила, что дядя Вася боится. Вот именно, он смертельно испугался эту тетку.

Ну надо же! Человек больше двадцати лет в полиции отработал, всякого повидал, участвовал в задержании матерых уголовников, да и от природы был не робкого десятка, и мы с ним в разные опасные ситуации попадали, но чтобы так бояться…

Василий Макарович умирал от страха.

Все эти мысли промелькнули у меня буквально за секунду, а жуткая старуха в это время распахнула рот и заорала не хуже пароходной сирены:

– Нет, что же это делается, а? Что творится? Не успел жену законную похоронить, как уже в дом бабу привел! Да креста на тебе нет, иуда ты прокаженный!

– Таисья Пална… – пробормотал дядя Вася не своим, а каким-то блеющим голоском, ну чисто козленок, которого ведут на заклание. – Вы как здесь оказались?

Ага, стало быть, они старые знакомые. И какое-то отношение эта жуть болотная имеет к его покойной жене. Кстати, она и не думала дяде Васе отвечать, она его просто не слышала.

– Позвонили мне добрые люди! – ревела она. – Сказали, да я не поверила! Это же надо – молодую бабу в тот самый дом привел, где с законной женой тридцать лет прожил! На ту же самую кровать ее уложил, ирод!

– Таисья Пална, – дядя Вася попытался исправить положение, – это совсем не то, что вы думаете…

И опять бабища его не услышала. По моим наблюдениям, она себя накрутила, довела до такого состояния, какими бывали раньше берсерки – скандинавские бойцы, которые наедались мухоморов и сражались потом без всяких доспехов, чуть не голыми руками, причем никто не мог их одолеть.

– Мало тебе, что доченьку мою до смерти довел! Мало того, что в гроб ее вогнал! – орала она вовсе уж что-то несусветное. – Так теперь ее позоришь! Память ее светлую не бережешь!

Так, кое-что наконец прояснилось. Значит, теща она ему. То есть бывшая. Ну, дяде Васе не позавидуешь, тридцать лет с женой прожил, стало быть, с тещей тоже тридцать лет общался. Как он, интересно, столько выдержал? И, судя по тому, как он ее боится до смертельных колик, теща всегда такая была, а не то что сегодня мухоморчиков наелась случайно. Да сейчас и грибов-то еще в лесу нет, разве что она их впрок заготавливает, прошлогодние доедает…

Опять-таки все это я осознала очень быстро, потому что медлить было никак нельзя.

– Убийца! – орала теща. – Доченьку мою родимую до смерти довел, чтобы эту… – тут она без запинки вставила непечатное слово, – в дом привести!

Затем махнула рукой и точным движением смела со стены вешалку. Хорошо, что сейчас лето и на вешалке болтались только дяди-Васина куртка да поводок Бонни.

Придя от упавшей вешалки в еще большую ярость, теща повернулась ко мне:

– А ты чтоб сию минуту забирала свои манатки и вон из дома! Ишь, понаехали тут, на квартирку-то городскую!

Я посмотрела на нее искоса. Да, тут никакие разговоры и объяснения не помогут, она их просто слушать не станет. Тут надо по-другому действовать.

– Что вылупилась? – заорала теща и сделала ко мне один широкий шаг. – Да я тебя сейчас… – Она попыталась пнуть меня своей правой тумбой, но я увернулась.

– Таисья Павловна! – В руках у дяди Васи оказался мобильный телефон, тот самый, что оставила в прихожей предыдущая посетительница. – Вот я сейчас же вызываю патруль! И вас заберут, я уж позабочусь, чтобы в обезьяннике подольше продержали! У меня там знакомые есть, пойдут мне навстречу!

Ну, это он зря, эту монстриху полицейским обезьянником не испугаешь. Она там всех бомжей и хулиганов построит, да что там, все отделение разнесет!

Пока теща отвлеклась на бывшего зятя, я ползком подобралась к двери в спальню, где был заперт Бонни. Кстати, обычно в таких случаях он подвывает и бьется головой о дверь с требованием выпустить, а тут что-то затих.

С трудом я откинула крюк и толкнула дверь.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13 
Рейтинг@Mail.ru