Выйти замуж за старпома

Наталия Полянская
Выйти замуж за старпома

Глава 11

Проснулась Лиза на удивление рано: часы показывали семь. Если верить тем подсчетам, что она сделала в первый день на бумажке, сейчас еще не закончилась вторая вахта. А старпом просил аудиенции… как это он там сказал… «в две склянки третьей вахты». Как неудобно считать время в склянках. Банки, склянки… Девять часов утра – гораздо более понятное время.

«Эти моряки все с причудами», – подумала Лиза и попыталась сформулировать своими словами то, что прочитала в морском справочнике.

Моряки называют песочные часы «склянкой». Этим же словом обозначается получасовой промежуток времени от начала четырехчасовой вахты, число пробитых склянок обозначает время суток. Счет склянок начинается с нуля часов тридцати минут – одна склянка, две склянки – в час, три – в час тридцать и так до восьми склянок – в четыре часа. После этого начинается новый отсчет от одной до восьми склянок. Такой подсчет времени сложился не случайно. Поскольку служба и жизнь на корабле регламентируются промежутками времени, называющимися вахтами, моряки, не глядя на часы, а только по числу склянок могут определить, который получас пошел с момента их заступления на вахту. Всего вахт в сутках – шесть, по четыре часа. Первая вахта начинается в полночь.

Только вот изложено все это в справочнике было одним запутанным предложением длинною в жизнь.

Интересно, чтобы стать настоящим моряком, ей тоже придется срочно обзавестись списком милых чудачеств? Начать носить килт и курить трубку? Или коллекционировать скальпы врагов? Лизонька содрогнулась: врагов у нее, слава Богу, нет. А представив себя в килте и с трубкой в зубах, сдавленно хихикнула. Интересно, что подумала бы команда, узрев ее в таком виде?

Приняв душ и одевшись в повседневную форму – гулять, так гулять! – Лиза вышла в кают-компанию и обнаружила там пьющего кофе Коркунова. Больше никого не наблюдалось: видимо, офицеры уже позавтракали и отправились выполнять свои обязанности. Интересно, почему Коркунов сидит тут? Лейтенант отставил чашку, встал и вытянулся во фрунт.

– Доброе утро, капитан!

– Доброе утро, лейтенант, – вежливо откликнулась Лиза. Что еще ему сказать, кроме «вольно», она не знала.

Услышав кодовое слово, Коркунов уселся обратно.

– Не желаете кофе, капитан?

– Благодарю, не откажусь. – Она уселась в кресло напротив него и с благодарностью приняла из его рук чашку. Кофе обжег нёбо. Лиза начинала понемногу просыпаться.

– Вы… э-э… не на вахте, лейтенант? – она никак иначе не могла сформулировать вопрос «Почему вы ничем не заняты?». По глубокому убеждению Лизы, на этом корабле все пахали с утра до вечера, и только она умудрялась уклоняться от исполнения служебных обязанностей. «Ну и что! Вольна делать все, что угодно».

Коркунов улыбнулся ей, продемонстрировав великолепные зубы:

– Я стоял первую вахту, кэп. После чего имел законное право отправиться спать, но мне не хотелось. Я нашел в кают-компании эту книгу и вот, читаю. – Он помахал «Воротами Расёмон», видимо, забытыми здесь Лизой вчера.

– Вы увлекаетесь японской литературой? – спросила она, чтобы поддержать разговор. Коркунов пожал плечами.

– Не могу сказать, что прочел много произведений, написанных японскими авторами. Мне понравилась «Исповедь маски» Мисимы Юкио. Но я больше люблю русскую литературу.

«Патриот, да!» – внутренний голос Лизоньки почему-то говорил с интонациями Гиви.

Следующие полчаса прошли в оживленном обсуждении литературных произведений как таковых, и Лиза почти избавилась и от сна, и от смущения, сковывавшего ее каждый раз, когда требовалось высказать свое мнение. Ей казалось, что люди, не входящие в узкий круг единомышленников, собирающихся за чашкой чая, могут посмеяться над нею или посчитают ее глупой. Но обсуждать с Коркуновым китайскую поэзию оказалось неожиданно легко. Молодой человек, блестяще образованный, настроенный явно дружелюбно и внимательно выслушивающий ее без тени насмешки на красивом лице, – возможно, ее первый друг здесь? Он не пытался ее подкалывать или учить жить, он просто говорил с ней. Лиза приободрилась. Может быть, все не так сложно в жизни, а трудности она сама себе придумала?

Иллюзия собственной состоятельности разрушилась с появлением в кают-компании боцмана МакКеллена. Шотландец взглянул на Лизу и Коркунова явно неодобрительно, сухо поинтересовался текущими распоряжениями и, не получив их, удалился, демонстративно аккуратно закрыв дверь. Лейтенант, приподняв брови, проводил его удивленным взглядом.

– Наш боцман не с той ноги сегодня встал. Интересно, что его так расстроило?

«То, что его непутевый капитан пьет кофе с представителями личного состава, вместо того, чтобы учиться, учиться и еще раз учиться. Как завещал великий Ленин». Вздохнув, Лиза отставила чашку и встала. Коркунов немедленно поднялся тоже.

– Было очень приятно побеседовать с вами, лейтенант.

– Не более, чем было приятно мне, кэп! – галантно поклонился молодой офицер. – Я надеюсь, когда-нибудь мы продолжим нашу увлекательную беседу?

– Разумеется. – Лизонька улыбнулась ему и удалилась в свою каюту. Пора было подготовиться к встрече с этим непонятным старпомом. Интересно, а какую литературу предпочитает Катанский? Что она знает о нем, кроме сухой характеристики в его личном деле? Не человек, а супермен какой-то: привязанностей никаких, увлечений никаких, одна страсть – исполнение долга. Так не бывает. Или она невнимательно читала бумаги?

Причесываясь, Лиза твердо решила в ближайшее время снова добраться до личного дела Катанского и ознакомиться с ним получше.

Валерий сдул пылинку с рукава, переложил книги из правой руки в левую и постучал. Дождавшись негромкого «войдите», он открыл дверь и шагнул через порог капитанской каюты. Лиза сидела за столом, погруженная в чтение книги в мягкой обложке. Наверняка любовный роман. Что еще может читать подобная девушка? Валерий едва заметно поморщился: у него была аллергия на такого рода литературу.

– Доброе утро, Елизавета Петровна.

– Доброе утро, Валерий Александрович.

Официальный обмен приветствиями завершился, и повисла пауза. Лиза еще некоторое время смотрела в книгу, видимо, дочитывая главу, потом закрыла томик и приглашающим жестом указала на кресло:

– Прошу вас, садитесь.

Валерий уселся, положив книги на колени. Лиза, одетая по всей форме, с распущенными волосами и в ужасных очках, напомнила ему ручную обезьянку, засунутую в капитанский китель. Смешное и грустное зрелище. Некоторым, правда, нравится. С обезьянками даже фотографируются… Валерий одернул себя. «Это предубеждение. Она тебе ничего плохого не сделала. Внутренне высмеивать человека – не слишком благородное занятие».

В самом деле, почему он так относится к Лизе? Потому, что назначение ее капитаном – явный, совершенно ненужный, деспотизм? Потому, что она вносит сумбур в привычный распорядок вещей? Ему не привыкать к сумбуру. Так что же в ней ему так не нравится? Валерий считал себя человеком, способным бороться с предубеждениями. Он ведь всего пару дней с ней знаком. Нельзя позволять негативному мнению развиться в локальную паранойю. Лиза этого не заслужила. Наверное.

– Старпом? – голос девушки вывел Валерия из состояния задумчивости. – Вы начнете излагать ваше дело или мы будем молчать?

Ну, надо же, острит. Интонациям не хватает ядовитости МакКеллена, однако, это уже определенный прогресс. Валерий кашлянул. «Опомнись, парень, это все-таки не дрессированная обезьянка!»

– Прошу прощения, капитан, я задумался. – Ее глаза за бликующими стеклами очков были непонятные. Интересно, какого они цвета? – Я принес книги, о которых говорил вам вчера. Извольте ознакомиться.

Лиза изволила. После нескольких минут напряженного шуршания, во время которых ее лицо становилось все более несчастным, она выдавила:

– И что, все это мне предстоит выучить?

– О, это только начало! – многообещающе заверил ее Валерий. – Если вы обратили внимание, это учебники для кадетов младших курсов мореходных училищ. Только общие знания, которые послужат трамплином для дальнейшего обучения.

Лизонька перелистывала страницы, испещренные непонятными ей терминами.

– Но здесь же ничего не понять!

– Для вашего удобства, – любезно сказал Валерий, – я приложил к учебной литературе краткий морской словарь.

Лиза взвесила в руке полукилограммовую книжицу и неопределенно хмыкнула.

– Но мое плавание на «Лахесис» завершится через три месяца. Возможно, моя жизнь никогда не будет больше связана с кораблями. – Слова «к счастью» повисли в воздухе. – Зачем мне знать так много?

– Генри Форд считал, что руководитель должен знать о своем предприятии все, – ответил Валерий. – Я целиком и полностью согласен с этим мнением. Нельзя руководить людьми, не имея понятия об их работе. Вам необязательно уметь делать все, что делают они. Но понимать вы должны.

– Наш преподаватель менеджмента в Мгимо придерживался такого же мнения, – сказала Лиза.

– И как, вы с ним согласны?

– Вполне. – Она взглянула на кипу книжек и улыбнулась. – И вы захватили все это с собой случайно, хм?.. Ну что ж, надо так надо. Кстати, одним из ваших советов я уже воспользовалась.

– Прошу прощения?

– Вы советовали мне полюбить море и «Лахесис». – Ее улыбка стала смущенной. – Ну вот, я и…

– Что, так быстро? – Валерий не удержался от ответной улыбки.

– Это совсем несложно.

Он кивнул. Ее улыбка ему понравилась. Неуверенная, но приглашающе открытая: вот, я такая, какая есть. Искренняя улыбка. Людям определенно идет, когда они начинают расти над собой. Маленький прогресс. Крошечный шажок в светлое будущее. Построение коммунизма на отдельно взятом клипере… Тьфу.

– Ну что ж, а теперь вам предстоит более сложная задача: узнать, из чего сделано море и парусник.

– Море состоит из воды, – протянула Лизонька. Подумала и добавила: – Соленой.

 

– Море – это еще и течения, ветра, рифы и…

– И пираты! – закончила она с энтузиазмом. Валерий усмехнулся.

– Нет уж, давайте обойдемся без пиратов. – Он выудил из стопки нужную книгу. – Прочите первую главу. А лучше сразу и вторую, и третью. Если что-то будет непонятно, не стесняйтесь интересоваться у словаря или меня. Считайте меня ходячим справочником.

– О, конечно. – Она перестала улыбаться, снова замкнувшись в себе. – А когда мы приступим к практическим занятиям?

– Чем раньше, тем лучше. – Валерий полагал, что чем скорее он вытащит ее из норы – капитанской каюты – тем быстрее и очевиднее пойдет процесс обучения. Пусть девушка привыкает к тому, что от судьбы не уйдешь, а от старпома – тем более. – Думаю, вскоре вы сможете стоять на вахте, капитан.

Судя по выражению ее лица, слова «стоять на вахте» ассоциировались у Лизы с пытками времен Великой Инквизиции, а не с корабельным дежурством. Интересно, а старпом не кажется ей Торквемадой? Валерий представил себя в роли одетого в черный балахон инквизитора, заносящего раскаленный железный прут над дрожащей от ужаса хорошенькой юной грешницей. Нет уж, это не его амплуа. Да и грешница не слишком хорошенькая, хотя и юная. Грехов у нее – кот наплакал. «Полная амнистия… Ну нет. Так просто ты от меня не уйдешь».

– А когда мы прибываем в Глазго?

– Завтра утром. Вы сойдете на берег?

Она пожала плечами.

– Разумеется. Я никогда не была в Шотландии.

– Желаете совершить поездку по стране? – Если она ответит «да», то придется отговаривать: это не входит в планы. К счастью, Лизонька не додумалась до такого изысканного способа бегства с корабля: она покачала головой.

– Экскурсии по городу будет достаточно. – Помолчав – видимо, собираясь с духом, – она сказала: – Передайте боцману МакКеллену мое пожелание – я хочу, чтобы он сопровождал меня на берегу. Его комментарии обещают быть достаточно интересными – ведь это его родной город, если наш боцман, конечно, не родился где-то в горах, в окрестностях озера Лох-Несс.

Валерий удивленно приподнял бровь. Она опять шутит? Но лицо Лизы вдруг стало до ужаса непроницаемым, остро напомнив Катанскому ее отца. В девочке гораздо больше наследственности, чем она сама предполагает.

– Хорошо, кэп. Вы хотите, чтобы еще кто-нибудь вас сопровождал? – если она сейчас не пригласит его, придется напрашиваться: приказ Петра Николаевича насчет охраны дочери был абсолютно ясен.

– Вы, старпом. Если вас не затруднит, – сказала она почти испуганно. Он улыбнулся ей, но эта улыбка произвела эффект, обратный успокаивающему: Лиза даже чуть подалась назад. Черт, неужели он так страшен, что девушки его боятся? Эта мысль неожиданно уязвила Валерия.

– Не затруднит, мой капитан, – ответил он спокойно. – Разрешите идти?

– Да, благодарю вас. И… пришлите ко мне господина Улманиса. Мне нужно с ним поговорить.

– Хорошо, Елизавета Петровна.

Поднимаясь, он бросил взгляд на ту книгу, что она читала, когда он пришел. Вопреки предположениям, это оказался не любовный роман, а классическое «Паломничество Чайльд Гарольда». Тематическая литература, хотя и очень печальная. Валерий предпочел бы, чтобы Лиза настроилась на более оптимистичный лад.

Ну вот. Он уже считает ее своей воспитанницей.

Глава 12

– Я ведь неплохо держалась? – спросила Лиза у своего отражения.

Пора заканчивать с разговорами с зеркалом. Это попахивает шизофренией. Тем более, в дверь уже стучат: явился судовой врач. Громко сказав «войдите», Лиза прошествовала к столу и уселась обратно в кресло.

– Гунтис Улманис по вашему приказанию прибыл!

Напоминает военные фильмы:

«– Рядовой такой-то прибыл!

– А-а, рядовой такой-то! У нас для вас задание! Идите брать языка!»

– Рядо… В смысле, господин Улманис! Вольно… – Кодовое слово, провоцирующее условный рефлекс: все сразу становятся похожи на людей. Почувствуй себя Павловым. – Не могли бы вы оказать мне помощь в некоем деликатном деле?

На лице прибалта не отразилось никаких эмоций.

– Слушаю вас, капитан.

– Мне хотелось бы заменить вот это, – Лиза помахала снятыми очками, – на что-нибудь более удобное. Что бы вы мне порекомендовали?

Врач посмотрел на нее с тягучей задумчивостью во взгляде.

– Если вы не хотите носить очки, капитан, я бы посоветовал вам перейти на контактные линзы. – Тут он заметил томик Байрона, лежащий на краю стола. Лиза изумленно моргнула: лицо латыша наконец-то выразило хоть что-то! Этим «чем-то» оказалась целая гамма чувств, от изумления до обожания. Во всяком случае, Лиза решила, что это – обожание. – Вы читаете Байрона, капитан!

– Э… а вы любите Байрона?

– О, да! Он гений. Я могу цитировать «Паломничество» с любого места. – И без всякого перехода заунывно взвыл: – Страданье иль убьет, иль умирает, и вновь, невольник призрачных забот, свой горький путь страдалец повторяет…

Лиза ошеломленно слушала завывающего врача. Это не корабль, это книжный клуб какой-то. Впрочем, Байрон вполне в духе фаталиста Улманиса. Девушка тихонько кашлянула, прерывая декламатора.

– Я рада, господин судовой врач, что ваши интересы столь… широки. Мне тоже очень нравятся произведения Байрона, особенно «Каин». Но, может быть, мы вернемся к вопросу о линзах?

– О… да, конечно. – Глаза Улманиса, затуманенные поэзией, приобрели более осмысленное выражение. Но теперь он смотрел на Лизу несколько иначе. Проблеск уважения? Нет, не стоит надеяться. – Вы можете приобрести их в любой оптике. Там вам подберут линзы и расскажут, как ими пользоваться. Это довольно просто. Если ваши глаза «примут» их, вы скоро будете недоумевать, как обходились без них раньше.

– А можно сделать это в Глазго?

– Разумеется, капитан, это же город, там живут люди. Значит, и оптики есть.

Это что – латышское чувство юмора? Лиза решила, что да. Ну, ответ на свой вопрос она получила, пора и честь знать.

– Благодарю вас, вы свободны.

Судовой врач ушел, оглядываясь и бормоча что-то. Лиза некоторое время смотрела на закрывшуюся дверь, потом перевела взгляд на учебники. «Первую главу, потом вторую и третью», – наставительно прозвучал в голове голос старпома. Лиза не числилась среди лучших студентов Мгимо, но училась совсем неплохо: помогала усидчивость и хорошая память. «Если я постигла азы международного бизнеса и делового администрирования, то разберусь и в этом».

Перед четвертой вахтой, которую нужно было отстоять именно ему, Валерий заглянул на камбуз выпить кофе. Гиви приветствовал его взмахом белоснежного полотенца и демонстрацией впечатляющего ряда белоснежных же зубов – то бишь улыбкой.

– Валера, дорогой! Чай, кофе?

– Потанцуем, – хмыкнул старпом. – Кофе, Гиви, как всегда.

В камбуз быстрым шагом вошел Гунтис Улманис. Вечно флегматичный прибалт, на сей раз, был чем-то взволнован – зрелище настолько нетипичное, что Валерий встревожился.

– Гиви, налейте мне кефиру, прошу вас. Двойную порцию! – латыш плюхнулся на стул.

– Гунтис, вы были у капитана? – осторожно осведомился Катанский. Врач скользнул по нему невидящим взглядом.

– О, да!

– С ней что-то не в порядке? – еще осторожнее спросил Валерий.

– Наоборот! – возразил Улманис с несвойственным ему энтузиазмом. – Раньше я думал, что с ней что-то не так, но теперь понял, как жестоко ошибался! Да, нелегок путь страданий и ошибок.

Валерий переглянулся с заинтригованным Гиви и спросил:

– Может, вы поясните свои слова, господин Улманис?

– А! Она читает Байрона! – махнул рукой латыш, но, увидев, что кок и старпом продолжают непонимающе смотреть на него, счел нужным пояснить: – Эта девушка читает Байрона – она не безнадежна! Это свидетельствует о высоком коэффициенте умственного развития.

– Байрона проходят в средней школе, – заметил Валерий.

– Но суметь понять, оценить! Я ошибался в ней. Она чудесная женщина. – И, прихватив стакан с недопитым кефиром, врач убрёл из камбуза. Валерий и Гиви проводили его озадаченными взглядами.

– Влюбился? – предположил кок.

Старпом только молча покачал головой. Влюбиться в такую девушку, как Лиза, может лишь безнадежный пессимист-романтик, вроде Улманиса. А здравомыслящие мужчины предпочитают… «Кого?» – шепнул живущий в глубине души бесенок. Ну, не таких, как Лиза, это точно.

Три главы Лиза осилила за рекордный срок и отложила учебник. «Случайная» литература старпома оказалась легким чтением для начинающих, вроде азбуки. Морской словарь девушка пролистала и тоже отложила. Возможно, имеет смысл взять его и прогуляться с ним по палубе. «Бензель – перевязка двух тросов тонким тросом или линем. Если она делается тонким тросом, то называется найтовом». Никаких ассоциаций. Если кто-нибудь ткнет ей пальцем в этот самый бензель, вдруг поможет?

Лиза открыла другую книгу. О, история парусных судов! Пожалуй, это она почитает сегодня на сон грядущий.

В открытый иллюминатор светило солнце, нежно плескалась за бортом вода. Лиза почти задремала над книгами… «Лахесис» замерла в сонном мареве. Наверное, чайки над мачтами тоже спят. Корабль уснул…

Глаза Лизы распахнулись. Постойте-ка! Клипер должен двигаться. Или они уже пришли в Глазго? Но по графику, корабль должен быть там завтра утром. А сейчас он обязан весело лететь по волнам. Что произошло?

Рассеянно прихватив морской словарь, Лиза вышла из каюты.

На палубе было жарко и тихо. На мостике стоял хмурый Поляков. Лиза кивнула ему и побрела по прожаренным солнцем доскам вперед, к носу. Паруса клипера бессильно повисли, «Лахесис» застыла, оказавшись в плену затишья. «Штиль. Так вот в чем дело».

Небо казалось бледно-голубым, почти белым. Невыносимо было смотреть на солнце, висящее в зените. И это в северных широтах! На юге, наверное, люди поджариваются мгновенно, как живые рыбы, брошенные на раскаленные камни.

У основания фок-мачты расположилась группа матросов – человек пять, в том числе, уже знакомый девушке Алиев. Лизу они не видели, и она остановилась подальше от них, облокотилась о поручень и стала наблюдать, как плещется бессильная вода. «Лахесис» все-таки двигалась, но почти неощутимо. Течения? Ох, о течениях она ничего не знает. Равно как и о рифах. Только о пиратах наслышана.

– Ты знаешь еще кого-нибудь лысого? – долетел до Лизы обрывок разговора. Она бросила короткий взгляд на матросов: они передавали друг другу какую-то бумажку, лица у них были озабоченные, а Алиев в волнении грыз авторучку.

– Помню, учился со мной один парень. Он голову все время налысо брил. Это считается?

– Нет.

– А я думаю, да.

– На «Коршуне» шкипер лысый был. Только я не помню, как его звали.

– Не помнишь, и молчи. Что толку.

– Вспомнил! – матрос постарше, с кривым носом, взял у Алиева авторучку. – Курзунов Григорий Игнатьевич, вот. Лейтенантом ходил на «Асбесте».

– В точку. Еще одного нужно.

– Ну, давайте запишем бритого!

– Ну, давайте. Черт с вами.

– Пиши: Михаил Тропарев его звали…

– Готово.

Бумажку осмотрели со всех сторон и одобрили. Потом кривоносый матрос скомкал ее, размахнулся и бросил. Белый комочек улетел за борт и сиротливо закачался на волнах. Лиза изумленно наблюдала за действом. Это языческий обряд, или как?

– Ну, все, Алиев, готово. Скреби!

Лиза выпрямилась: матрос Алиев приник к мачте, скребя ее пятерней и слегка посвистывая. Остальные заворожено наблюдали, покачиваясь в некоем подобии транса. Лиза ошарашенно моргала. Это конец, папа загнал ее на корабль, полный язычников. Сейчас они помедитируют, а потом зайдут на камбуз, возьмут ножи и пойдут ее резать, как поросенка с гречкой…

Не в силах справиться с любопытством, девушка сделала несколько шагов по направлению к группе и громко кашлянула.

Результат был удивительным: пара секунд – и все пятеро стоят перед нею навытяжку, в том числе и Алиев, оторванный от мачты капитанским покашливанием. Лица непроницаемые, глаза немного виноватые.

– Господа… вольно. – Лиза помолчала и робко осведомилась: – Вы зачем в море мусорите? Зачем мачту скребете?

Взгляды обратились на кривоносого – видимо, группа негласно выбрала его спикером. Спикер откашлялся.

– Разрешите доложить, капитан…

– Как вас зовут? – прервала его Лиза.

– Старший матрос Леонид Вейнберг, кэп. Мы… – он замялся. – Ветер приманивали.

– Простите, что?

– Поверье такое есть, – смущенно сказал Вейнберг. – Чтобы, значит, ветер приманить, надо на бумажке имена десятерых лысых написать, потом за борт выбросить и мачту поскрести.

– Поверье. – Лиза оглядела пятерых суеверных матросов и вздохнула: – Свободны…

Ну, надо же додуматься – мачту скрести! И лысых записывать. Чем эти лысые помогут? В паруса будут дуть, что ли?

Матросы разбрелись. Лиза испытывала странное ощущение: оказаться не глупой стороной в дурацкой ситуации. Обычно бывало наоборот: она казалась полной дурочкой, а окружающие недоуменно смотрели на нее и из жалости не комментировали ее действия. Хотя поведение матросов нельзя назвать особенно дурацким. Может, они и правда в это верят. Вера, говорят, горами движет.

 

Взглянув на зажатый в руке морской словарь, Лиза побрела обратно на мостик. Поляков встретил ее сдержанным приветствием и коротким докладом на тему «В Багдаде все спокойно». Даже слишком спокойно, судя по кислым лицам двух вахтенных матросов, которым было нечем заняться.

Старпом велел ей спрашивать у него разъяснений, если что-то покажется непонятным. Но старпома вблизи не наблюдалось, а искать его Лизе не хотелось. Поляков – тоже офицер, и вполне может ей помочь. К тому же, девушка не оставляла надежды с ним подружиться. В отличие от общительного Коркунова, Поляков оставался замкнутым, на ее вопросы отвечал односложно и обращался всегда по форме. Но он был гораздо менее пугающим, чем старпом.

Лиза решилась:

– Лейтенант, не могли бы вы немного помочь мне?

– Да, капитан.

– Я только начала изучать морское дело, и мне бы хотелось чему-нибудь научиться на практике… – Она очень старалась, чтобы ее тон казался непринужденным. – Мне хотелось бы узнать, как выглядят некоторые вещи на корабле, о которых я читаю. Ну… где на корабле, например… беседочный узел?

Лицо Полякова осталось непроницаемым, а вахтенные матросы переглянулись. Она сказала что-то не то?

– Да, безусловно, кэп, – ровным голосом ответил лейтенант. – Сейчас, кэп. Новиков, – бросил он через плечо одному из матросов, – принеси мне трал.

Матрос вернулся через минуту с куском веревки, длиной около метра. Поляков взял этот кусок и проделал с ним несколько неуловимых манипуляций, пока ровно посередине не завязался сложный узел. Веревку лейтенант вежливо протянул Лизоньке.

– Вот, капитан, беседочный узел, – спокойно сказал Поляков. – Сейчас он на мостике, но может впредь находиться в вашей каюте.

– Сп-спасибо. – Лиза приняла веревку у него из рук. Матросы едва сдерживали улыбки. А она – слезы… Сбежать, сбежать немедленно! – Благодарю вас, лейтенант. Вы мне очень помогли.

Только остатки чувства собственного достоинства – как бы мало оно ни было – заставили Лизу уйти с гордо поднятой головой, а не ссутулившись и вжав голову в плечи. «Если не можешь обеспечить достойную победу, обеспечь достойное отступление». Одна из любимых фраз ее отца.

У грот-мачты Лиза заметила боцмана МакКеллена. Шотландец, как обычно, курил трубку и… скреб дерево растопыренными пальцами. Паруса «Лахесис» еле слышно хлопнули.

– Ветер! Ветер пошел! – донеслось с мостика.

Закрыв за собой дверь капитанской каюты, Лиза все-таки расплакалась. Господи, какая же она, все-таки, дура! И это не лечится.

Может, по прибытии в Глазго стоит сбежать с клипера и сесть на ближайший самолет домой? Папа, конечно, расстроится, но зато она будет избавлена от издевательств всяких Поляковых. Жгучая обида комом подкатилась к горлу, стало трудно дышать. Лизонька сняла очки, смахнула слезы и решительно распахнула иллюминатор, впустив свежий воздух. Ни ветерка, яркое солнце – прекрасный день. Но не для нее. Высунувшись по пояс, Лиза уставилась на свинцовую воду Норвежского моря: волны лениво перекатывались, как живая ртуть – почти гипнотически. Лиза помотала головой, отгоняя наваждение. Море просто притягивало к себе, казалось, вытянешь руку – и коснешься воды, растворишься и исчезнешь. Исчезнешь… Может, это и есть выход? Исчезнуть, кануть в ртутные волны – и все неприятности пропадут, растворятся в этой воде. Лиза отпустила край иллюминатора и наклонилась вперед еще больше. Еще секунда – и она падает, падает… Злосчастный беседочный узел зацепился за защелку и вернул девушке и равновесие, и ощущение реальности.

Лиза, от греха подальше, закрыла иллюминатор, мрачно посмотрела на веревку с узлом и зашвырнула ее в угол каюты. Можно на этой веревке повеситься. Пусть им всем будет стыдно. Лиза представила Полякова, рыдающего у ее гроба… Нет, этот скорее сам удавится, чем заплачет. А суровый старпом – уронит ли он слезу? А боцман? Боцман – слезу? Разве что уголек из трубки.

Какой смысл умирать, если никто этого не оценит? Вздохнув, Лиза вытерла слезы, прошла в угол и подняла веревку. Ошибки – это уроки, которые мы должны усваивать. Надо будет купить рамку и положить этот узел под стекло. А потом научиться его развязывать.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26 
Рейтинг@Mail.ru