Некромант. Присяга

Наталия Нестерова
Некромант. Присяга

– Ники, зайди!

Кому же понравится окрик шефа, то есть господина издателя, прямо с утра в понедельник?…

Игорь Владленович, человек стопроцентно без малейших признаков парапсихологического чутья, нервно обтирал лысину салфетками. Я знала, откуда эти салфетки, – из настенных приспособлений в туалетах. Вытащить вместо одной салфетки полпачки – проще простого.

– Да, Игорь Владленович. – Я послушно потрусила к его кабинету, вход в который располагался в коротком тупичке недалеко от поста охраны. Тучный шеф неожиданно прытко меня обогнал и, распахнув дверь, впихнул внутрь так, что я пролетела прямо до крайнего стула и едва успела схватиться за его спинку, чтобы не упасть.

– Э-э-э… Игорь Владленович?

Но прежде чем шеф начал что-то объяснять, я и сама почувствовала неладное. Туго свернутая поисковая сеть развернулась, каждая струнка напряглась и начала звенеть. Кабинет заполняли информация, субстанция и сущность. Ох, не зря я накануне обеспечила себя подпиткой…

Сущность ощущалась сверху.

Субстанция ляпнулась мне на шею.

Я отпрыгнула к стене и воззрилась на потолок.

К потолку липкими шнурами, несколько раз пересекающимися крест-накрест, была приклеена сущность колоритного автора, посетившего стены дорогой редакции в пятницу. Все метр девяносто, волосы до пояса, заплетенные в весьма жиденькие косички, давно и безнадежно вышедшая из моды косуха поверх майки, потертые джинсы с выраженной мотней, кроссовки. Это создание лет двадцати семи пришло к нам с классическим набором бредней. Явления во сне Иисуса с точными инструкциями по написанию статей для «Пифии»; контакты с инопланетянами (да и сам он – метис инопланетянина с мамой); майя накосячили, и конец света еще только ожидается, а не прошел, как обещалось, в конце 2012-го.

Точнее, ладно бы на потолке маячила только изъятая сущность. Автор был приклеен весь целиком, в физическом теле, причем шнурами эктоплазмы.

Информация истошно причитала, что в совсем недавнем прошлом в уютном кабинете шефа происходила какая-то нездоровая стычка интересов. Структура информационного пространства была взбаламучена и почти не читалась. Сущность на ментальные запросы не отвечала, притворяясь мертвой. Я усилила один из поисковых шнуров, попробовала расшевелить мозги. То, что их почти нет, было ясно еще при собеседовании, но вдруг?…

– Ники! – просипел шеф. – Это что, новый способ добиваться публикации? Вы же его труды смотрели в пятницу, его, этого… как его…

– Ну, представился он, знамо дело, Мерлин. А так – Олег Евсеев, кажется. Сейчас, Игорь Владленович…

– Ники, он, вообще, мертвый, живой?… ментов звать?… скорую? МЧС?… – Игорь Владленович явно паниковал.

Я коснулась пальцами тягучей капли на шее. Добросовестная экто, почти стопроцентно материализованная на подсоленном киселе. Только соль могла удержать столько информации, чтобы обрести плотность резиновых жгутов и силу присосок спрута. Кто-то постарался на славу.

Взяла салфетку, вытерла.

– Живой, точно. И что мы скажем официальным лицам? Что кто-то пошел стопами «Людей в черном» и решил повторить подвиг таракана в морге?…

Шеф вдруг с интересом задрал голову – его посетитель явно предстал в новом, более привлекательном и живописном ракурсе.

– А что, похоже! Нет, ну, скажем, например…

– Игорь Вла… – Договорить, что экто уже почти разрядилась, особенно после того, как соприкоснулась с энергетикой моих поисковых структур, я не успела: кисель утратил клейкость и упругость, и Мерлин обвалился с потолка на любимый диванчик шефа. Молодой человек сверзился удачно и застыл лицом вниз в неестественной позе, но все же целый и невредимый, только обляпанный изрядным количеством густого крахмального клейстера.

И я, и шеф замерли… потом я не удержалась:

– Ну все, Игорь Владленович, накрылся наш эксклюзив… – и хлопнула в ладоши.

Двое прирученных домовых, рыжий Сева и чернявый Даня, которых мы никак не могли привыкнуть называть офисными, выскочили из-под дивана с ложками и бросились уписывать клейстер. Еще бы, остатки эктоэнергии – это для мелких духов деликатес. И я всегда старалась не обращать внимания на то, что у ложек наших домовых были как-то особенно остро заточены черенки по краю.

Игорь Владленович подергал глазом:

– Ники… ты разберешься?… ты, экстрасенс?!

Я, экстрасенс!

– Да, конечно, разберусь. Хотя и… необычно это. Лично я не слышала о таком и не сталкивалась. Сейчас домовые его того… объедят, вытрут, потом посмотрим, что с основными жизненными показателями. Пока есть ощущение, что он к кому-то подключен. Ну типа что он жучок или устройство для прослушки.

– Устройство… для прослушки? – Шеф провалился в кресло и снова начал нервно тереть лысину салфетками. Один из домовых беззвучно подбирал белые плотные кляксы с пола, второй сноровисто шарил по телу Мерлина, явно попутно облегчая карманы на предмет мелочи, курева и жвачки. – Что у нас тут прослушивать? План следующего номера? Создание приложений к «Пифии»? Ценообразование рекламных полос? Обсуждение тайны краха газетного бизнеса перед лицом интернетизации?

– Не знаю пока, – мирно отозвалась я, подошла к кулеру в углу кабинета и вдавила голубую кнопочку. Над стаканчиком потихоньку щелкнула пальцами – получилась структурированная успокой-вода. – Но разберусь. Не сама, так найду, к кому обратиться. Он с рюкзачком был. В котором валялись фотки Иисуса, сделанные во сне методом биосканирования, дохлый Асер и его документы. Вы его рюкзак не видели?

Шеф всосал предложенную воду. Почти не помогло.

– Домовых спросить?…

Я посмотрела на Севу с Даней. Заставить домового делиться информацией – непростая задача.

– Ну, может, потом… сейчас они заняты.

– Нет… перенеси его отсюда… совещание же через полчаса…

– Куда?

– Возьми ключи от левой переговорной… я ее сейчас зарезервирую. Домовые… тело… унесут? Сева?…

Сева встал навытяжку с ложкой на карауле. Типа готов к труду и обороне. Даню я сейчас не видела.

– А чего домовые, – сказала я, – домовые слишком мелкие. Сейчас возьмем такелажную тележку для развоза тиража и сами перетащим. Я народ распугаю, пятнадцать метров, недалеко.

Видно было, как сильно не хочется Игорю Владленовичу прикасаться к Мерлину, но делать было нечего. В тот момент, когда мы пытались спихнуть гостя с дивана на тележку, он открыл закаченные глаза – видны были одни белки – и сообщил:

– Тайну мироздания я унесу с собой за пределы Вселенной…

Шеф чуть не выронил свою половину гостя, но я вцепилась в тощее плечо намертво – не хватало еще устроить сотрясение мозга человеку на земле, после того как он успешно спланировал с потолка (что, кстати, свидетельствовало о невероятной везучести данного организма).

– Да бросьте, Игорь Владленович, это же просто подкорка искрит… так, остаточное…

– Истинно говорю устами Иисуса: все пропадем, сгинем, и настанет конец света, – не унимался Мерлин.

Я присмотрелась, сдернула с его шеи связку амулетов на цепочках и шнурках, сунула себе в карман. Пусть полежат у меня.

Шеф, скрипнув зубами, преодолел брезгливость, и через пару минут мы уже устроили парня на светлом кожаном диване в переговорной.

Я на всякий случай оставила свет – а ну как очнется; и записку на столе: «Не волнуйтесь, сейчас приду». Записку прихватила тонким поисковым шнуром.

В кармане у Мерлина отыскались паспорт, связка ключей, телефон – его я забрала, вдруг папа-инопланетянин позвонит. И наконец, тщательно заперев небольшой кабинет на ключ, упрятала ключ подальше.

В кабинете шефа было уже чисто и пусто, только под диваном еще тихонько шуршали сытые домовые – новое гнездо себе вили из салфеток.

– Итак, Игорь Владленович, он жив, в трансе, жизненные показатели в норме. А вот что тут случилось и как его из этого транса выводить – другой вопрос!

Глава 1
Накануне. Рабочая пятница

День как день…

– Ники, привет!

Это мне. Я улыбнулась и, ответив:

– Всем привет-привет! – прошла к своему рабочему месту.

Как и во всех уважающих себя московских редакциях, тут теснота. Даже теснотища.

Работнички пера и клавиатуры отделены перегородками, обтянутыми серой тканью, и это как бикини на пляже – создается иллюзия интимности при полной обнаженности ситуации. Видно, кто что ест и пьет, сколько и когда. Кто красит ногти, кто – брызгается духами. Кто говорит по телефону… даже с кем и о чем… правда, мы чаще говорим, выбегая в коридор с мобильником в руках, но бывает – и по городскому в рабочем зале. В этой прозрачной до звона обстановке нелегко хранить небольшие личные тайны.

Юрик, наш арт-директор, как-то раз сказал – на работе мы намного ближе друг другу, чем даже своим родным. Восемь-десять часов непрерывного общения пять дней в неделю – не шутка. А потому мне было искренне жаль те коллективы, которые, что называется, «не сложились».

Я худощавая – по мнению некоторых, даже слишком маленькая и худощавая. Мой рост – сто шестьдесят восемь сантиметров, между прочим, – не мешает коллегам воспринимать мою персону как крайне мелкое создание. Тем более что я не ношу каблуков, только кеды или мокасины на тонкой подошве. Я вовсе не держусь за свой модный тощий имидж и постоянно жую шоколад, печенье, яблоки, бананы, торты – словом, все, что я вижу и что мне по карману. Мне необходима жировая прослойка, а она нарастает как-то не очень активно. Диетолог, выслушав мою проблему, посоветовала употреблять на ночь пломбир и жирный йогурт. Я поверила – диетолог, кстати, была килограммов сто весом. Мне бы ее добро!.. И с полгода безуспешно давилась по ночам мороженым, кофе с жирными сливками, просто сливками с клубникой и сахаром, сырными тортами, и ничего…

А сегодня утром весы показали сорок девять… печальное число – когда мой вес начинается с пятерки, я в себе как-то более уверена…

 

Тем временем я положила на стол пакет из «Макдоналдса» (самые дешевые и самые вредные калории, но мне они подходят), повесила черную кожаную курточку на рогатую вешалку, включила свой неспешный компьютер. Вокруг мирно скрипела мозгами заслуженная, изношенная, но все еще боевая офисная техника.

Муза, посетившая любого из коллег, тут же выдавала свое присутствие пулеметным треском клавиатуры. Так на глазах (точнее, на слуху) завидующих рождались гениальные тексты.

– Сейчас приедет Василий Сергеевич, прямо со слета уфологов. А затем пятиминутка у Игоряши, – подала голос Ольга.

– Сергеич с утра-а? – изумилась я. – День будет прожит не впустую! – По редакции пронесся вздох всеобщего восхищения. Только Леша горестно скрипнул стулом – он выдерживал годичную паузу без спиртного. В стиле «мужик сказал – мужик сделал».

– Почта. – Анечка, наша секретарь, шлепнула мне на стол стопку пухлых грязноватых конвертов.

– Спасибо, Анечка! – отозвалась я и в очередной раз мысленно себя обругала невоспитанной дрянью – как же я так, со всеми здороваюсь, а Анечку нашу, которая сидит на отшибе, забываю?…

Письма. Это моя работа. Я занимаюсь парочкой рубрик в полумиллионной газете «Пифия», которую читают практически по всей России, а также в странах ближайшего зарубежья и в русскоязычных диаспорах всех континентов мира.

В моем ведении переписка с читателями, или «Спроси у мага».

У мага спросить о своем житье-бытье желали многие. «Пифия» получала до сотни писем в день – в бумажном и электронном виде. И хотя каждое первое письмо непременно бралось в руки и оценивалось, в каждом втором была строчка «Я знаю, эти письма никто не читает». Что заставляло людей, уверенных в том, что их письма не читают, писать нам с упорством обреченных?…

– Слушаю… – раздался голос за ширмой. – Да, «Пифия». Да. Да. Нет, мы не продаем газеты, здесь редакция, а вам надо в отдел распространения. Нет, у меня не карие глаза. Нет, я не потеряла недавно мужа. Нет, я не испытываю сейчас ни раздражения, ни злости. А вы? Да-да, я вам напоминаю, куда вы звоните, в редакцию «Пифии». Нет, не можете. Нет. Не стоит. У нас стопроцентная защита от любого рода телепатических проникновений и ясновидения. Да. И на телефонных линиях тоже. Абсолютно. Нет, недостающий номер газеты в подшивку не вышлем. Такие услуги мы не оказываем. Попробуйте все же позвонить в отдел распространения. Да, всего доброго.

Дав отбой, Ира вытащила зеркальце из верхнего ящика стола и пытливо уставилась на свое отражение. Глаза у нее были карие. Расстроена она была уже неделю – муж не умер, но ушел. Но признаваться в этих фактах звонившему читателю не стоило. С нашей аудиторией требовалось, увы, держать дистанцию – притом, что мы от всей души работали ради их успокоения, образования, блага и процветания.

И да, на редакции и на телефонных линиях стояла неплохая защита, я собой искренне гордилась, но вот бывают же у людей догадки. В данном случае и у звонившей, и у отвечавшей.

Я быстро пробежалась по закрывающемуся каналу – одинокая дама, после климакса резко активизировался врожденный вампиризм, дети сбежали аж в другие города, неплохой интуитивный психолог, играет в великого чародея, ну и психиатрии немножко. Экстрасенсорики нет.

– Ник, может, поговорить с ней надо было?

– Не надо. – Я перекинула нитку на Иру, наложила несколько стежков на изодранные нервы. Не более пятнадцати процентов вмешательства, если тебя не просят, и вмешательство только твоя инициатива, – но и этих пятнадцати часто хватает.

Тем временем в атмосфере возникло своеобразное шевеление, вроде телепатического сквозняка… а вот и сквозняк настоящий – хлопнула легкая стеклянная дверь.

– Здра-авствуйте, здравствуйте! – Сочный глас исключительно жизнелюбивого Василия Сергеевича заставил пространство редакции вибрировать.

Ах, как я любила, когда это сноп чистейшей энергии приходил к нам в гости! Гонорары у нас копеечные, зато обстановка душевная, и авторы – тот фактор, который делает ее уникальной. Не надо думать, что всю газету создает горстка журналистов, копающихся в Интернете. Нет, без авторов не было бы «Пифии».

Василий Сергеевич, художник, астролог и знаток славянской обрядности, вкатился с четырьмя пятилитровыми пластиковыми канистрами вина, которые придавали его исключительному силуэту особую выразительность. Казалось, он вообще не ощущает ни их, ни собственного веса. Черные кожаные штаны, пронзительно-желтый вязаный шарф, ультрамариновое драповое пальто, бордовые лайковые перчатки…

И сразу пошли поцелуи.

– Я сейчас с Крыма (сочный поцелуй Анечке), а через час в аэропорт (поцелуй мне), а потом на Камчатку (поцелуй Ольге), а там то ли метеорит, то ли истребитель упал (поцелуй Ире), если упал – так я найду (роскошным жестом сбросил свое синее пальто). А еще, может, и выставку там устрою, но самое главное – крабы, крабы же с икрой, самый правильный лов (вся редакция восхищенно застонала – только Сергеевич мог лететь на Камчатку ради браконьерского лова правильных крабов), как без крабов? В крабах в этот сезон вся сила, а мне сила нужна, я силу люблю…

– Привезете мне камушек с камчатского вулкана? – завистливо спросила я.

– А ты садись на метлу, да за мной! – бодро ответил Василий Сергеевич.

– Ой, если бы можно было! – засмеялась я. За самолетом не поспею – максимум двадцать-тридцать километров в час.

Тем временем редакция радостно галдела; все собрались послушать театрализованную постановку в исполнении Сергеевича, историю об одичавшем туристе, поселившемся в экскурсионных пещерах Крыма. Данному туристу, по его собственной версии, изложенной внимательным уфологам, было явление инопланетян. Представители высшего разума сообщили, что в горах Крыма таится космический корабль, наполненный несметными сокровищами вселенской мудрости, а до кучи золотом, бриллиантами и сосудами с живой водой.

Я верила, кто-то нет, да и не важно. В горах Крыма, если честно, чего только не таилось, включая армию солдат-атлантов, созданную на случай внеземной агрессии на человечество. Армия эта была неактивна, и я крайне желала ей оставаться неактивной всю мою жизнь. Пусть лучше человечество не знает, как хорошо оно защищено.

Ну а турист и корабль…

Если правда – мимо нас не пройдет; если даже на грани правды… или просто слегка похоже – скорее всего, напишем. Василий Сергеевич любую историю преподносил так вкусно, что грех было замалчивать и прятать в стол. Человек счастливый, полный жизненных сил, умудрялся передавать их даже через печатный текст, заряжая нашу аудиторию позитивом и оптимизмом.

Закуска (наспех собранная с миру по нитке, главным образом вынутая из моего пакета, принесенного к ланчу) быстро закончилась; поздороваться и послушать про туриста успели всего на полканистры неоригинального «Черного лекаря» и на одну канистру «Муската белого Красного камня»… Жизнь стала лучше, жить стало веселее.

Наш крымский виноносец отправился на сражение с крабами, которые нынче самые правильные, то есть, как это ни печально, с икрой – пришедшие на мелководье на нерест.

А я со слегка гудящей головой вернулась к работе, пытаясь отрешиться от образа ободранного энтузиаста-уфолога, ползающего по сталактитовым лесам с самопальным факелом, скрученным из ветхих сатиновых трусов и пропитанным последними каплями водки из заветной фляги.

Хотя чего не сделаешь ради хорошего космического корабля.

Письма разнообразием не отличались. Иногда, читая их, я впадала в банальные размышления – к примеру, как трудно быть богом. Ему, думалось мне, возносят благодарения намного реже, чем пытаются выбить из него ответы на те же вопросы, с которыми обращаются и к нам, изливая заодно истории жизни, потерь и провалов. Ну или даже не ответы на вопросы, а самую что ни на есть действенную (правильнее сказать – чудодейственную) помощь…

Я искренне надеялась, что люди, формулируя на бумаге все свои трудности, накопившиеся за энное количество лет, на самом деле получали облегчение. Выговаривались. Наверное, это своего рода психотерапия.

Но прочесть от корки до корки все письма было на самом деле невозможно, для этого требовались еще по крайней мере два человека на полной ставке. Ставок у нас не хватало. Да и у меня конкретно на письма времени было выделено немного. А потому вникать в суть рваных биографий и судеб я приспособила Кешу. Только старалась сделать так, чтобы его никто не видел.

Естественно, люди с Даром свой Дар маскировали. Шеф, издатель, а по совместительству и совладелец-соучредитель нашего издательства, в свое время как-то очень грамотно воспринял тот факт, что в редакции народ собрался разный. С разными запросами… и с разными возможностями. И весьма положительно оценил, что двое домовых (приучить их обитать исключительно в кабинете шефа было непросто, помог только специальный диван с глубоким пространством под ним) мгновенно собирают с пола бумажки от карамелек, до которых наш Игорь Владленович большой охотник, и при этом прячутся ото всех, кроме меня и его самого. Ну, еще Ольга – домовые трепетно подбирали пепел ее тонких сигарет, почтительно огибая оборки юбок. В принципе курить у нас разрешалось на крылечке и в кабинете шефа, а вкусы у домовых странные, им очень нравится пепел, они существа неорганические, чего только не едят.

Я приготовилась поработать… и тут в благостную и разморенную вином редакцию примчался собственно Игорь Владленович – как обычно, требовать подлинную фактуру и уникальные материалы.

– Забыли? Ах вы! Ах, Васильсергеич? Тяпница?… А совещание? А фокус-группа? Вы хоть представляете, сколько это стоит? Видеосопровождение! Фигня все! Нужен эксклюзив! Срочно! Настоящий, живой материал! Откуда угодно! Люди нам не верят! Жуем портянки! Пишем одно и то же! Дайте мне расследование! Покажите жизнь современных волшебников! Где они, нынешние московские Гендальфы и Дамблдоры?[1] Срочно! Чтобы я поверил! Понятно? Оль, пошли побеседуем… – Ольга вышла за шефом – руки за спиной, в одной ополовиненная, а потому предательски булькающая канистра «Черного лекаря», в другой ноль пять коньяка «Баланешт».

Шеф делал вид, что не слышит бульканья.

Редакция тоже.

Фактура нам требовалась постоянно.

И она была… да только не всякую фактуру дашь в газету.

Я уныло оглядела стопку писем. Разместила свою тощую задницу на потрепанный стул, двумя пальцами взяла верхнее, заказное (давно надо купить для этого дела пачку медицинских перчаток!). И шепотом сказала:

– Кеша, фас!

Медленно вскрыла письмо… так же медленно его развернула и, прикрыв Кешу, выскочившего на вершину стога из писем, начала читать три странички А4, исписанные мелким дамским почерком. Так… «Здравствуйте, дорогая редакция!» День добрый. Родилась – жила, вышла замуж – развелась, живет со вторым мужем – как именно, сколько лет; двое детей, квартирный вопрос… заканчивалась история жизни закономерным вопросом, люблю такие – «моя ли муж половинка, все время в этом сомневаюсь»… и ни одной даты. Я тяжело вздохнула. Посмотрела на конверт. Марина Потапова из Краснодара, ты бы хоть на одном деле в своей жизни сосредоточилась как следует!

Я уже извлекла из письма всю информацию. Раз уж я его подержала в руках и частично обдумала, стоило и ответить. Но проверка не повредит; я вытянула шею. Света на месте, и колода Таро лежит на краю стола, придавлена друзой хрусталя – чистится.

Осторожно приподняла край письма, которым экранировала работу домовенка.

Кеша тем временем уже закончил сортировать все остальные письма и гордо отступил к карандашнице. Всего три письма лежали отдельно с красными галочками на конвертах: «К прочтению и ответу обязательны!» Еще пять – с зелеными крестиками: «Нормальные люди, внятные вопросы, все данные присутствуют, ответы будут восприняты адекватно». Два – с нарисованными смайлами. Да. Такие тоже бывали. Это на конец рабочего дня. «А если вы, дорогая редакция, приедете ко мне в Тольятти, я буду встречать вас в белых туфлях на перламутровой платформе и угощу шанежками. Рецепт шанежек…» Ну или наша любимая классика: «Покупаю вас каждый месяц, читаю от корки до корки, верю всему. Люся, Урюпинск».

Остальные письма были неряшливой кучкой отодвинуты на край стола и никаких меток не имели. Эти люди спрашивали о том, что уже было неактуально; хотели не совета, а подтверждения собственной точки зрения и иную бы попросту не услышали; выговаривались; или не написали о себе нужных сведений; или это были местные сумасшедшие, мессии и ясновидящие, коих с нами пыталось связаться неимоверное количество.

 

Я достала конфетку и потихоньку сунула Кеше. Мой офисный был очень застенчивым и совсем маленьким. Не знаю, почему он избрал себе место проживания в карандашнице, где на дне было полным-полно острых скрепок и булавочек, но малыш торчал именно там.

Вообще, почти каждый стол в нашей дорогой редакции – это удивительное скопление артефактов, фигурок, талисманов, статуэток, вазочек, камешков, подсвечников, хрустальных шаров, игрушек и прочей дребедени. Кое-что – для дела, кое-что – для красоты, остальное – пылесборники и сувениры на память, подарки авторов, читателей и коллег друг другу. Так что выбор мест проживания у Кеши был богатый, но о вкусах не спорят.

– Представляете, – подал голос Леша, редактор и писатель-фантаст по совместительству, – в Америке до сих пор разыскивают пришельца, чей корабль разбился в 1947 году. Вот недавно его вроде бы еще раз нашли в поселке мормонов, замаскированного под одну из жен главы…

– Представляем, – с удовольствием отозвалась я. – И еще неоднократно выйдет зайчик погулять!.. – И отправилась к Свете.

– Глянешь?…

Светик покосилась на письмо неодобрительно. Как и многие экстрасенсы с чистым Даром, она была худощавой, но очень следила за собой и никогда до моей костлявой унылости не доходила. Правда, и Дар у нее был совсем слабеньким.

– Опять без данных?

– Ну, я в принципе посмотрела, но лучше же перепроверить… – ответила я.

Света еще раз строго на меня глянула, но решила не препираться, хотя она крайне не любила растрачивать свой Дар на Видение для посторонних, к коим относила и читателей. Взяла колоду, особым образом стасовала, сосредоточилась. Вынула три карты, рассмотрела их, почистила ногтем несуществующие пылинки, потом убрала карты в колоду и снова придавила стопку здоровым кусищем хрусталя.

– Ну что я тебе могу сказать? Дамочка разболтанная, детьми не занимается, себя запустила, работает без огонька, причем работу поменять не хочет. Временами сидит в депрессии. Точный ответ на единственный внятно поставленный вопрос – «нет». Не ее он половинка. Но ведь все равно не разведется, потому что не хочет быть разведенкой и подозревает, что заново замуж не выйдет, хотя вышла бы. За чаем пойдешь?

– Пойду, надо вино запить…

– Давай я с тобой…

– Представляете, – услышали мы за спиной, – в Питере видели НЛО, улетело в сторону Выборга… есть записи, а еще две дамы забеременели, пока оно над их домами пролетало…

– Представляем! – с удовольствием откликнулась я.

– Понятно, – фыркнула Света, – казак хочет в Питер…

– Питер – это хорошо, – воодушевилась я, – в Питер – это правильно! – Я сама уже давно хотела куда угодно, но мой Дар, возникнув в Москве, отпускал меня нечасто.

Поговорив о Балтийском море, талисманах из природного янтаря, о погоде и о намерениях Светика после ланча зайти в «Палыча» насчет десерта, мы вернулись от кулера в кабинет. Я села за стол, кинула в чашку с кипятком пакетик имбирного чая и сосредоточилась за слегка подвисающим компьютером.

«На ваш вопрос ответил наш специалист, используя ясновидение и гадание с помощью колоды карт Таро.

Отношения с супругом могут прийти к состоянию нестабильности, однако, скорее всего, до развода не дойдет.

Вам, Марина, „Пифия“ может посоветовать получить дополнительное образование в области, связанной с дизайном – возможно, дизайном ногтей, стрижками, так как вы одарены в прикладной области. Новая профессия позволила бы вам трудиться посменно, высвободить больше времени для детей и одновременно ярче выразить себя. Пожалуйста, обратите внимание на серьезную литературу – повышайте ваш уровень эрудиции, развивайтесь духовно. Удачи вам и всех благ вашей семье».

Я вздохнула и сохранила письмо и ответ в папку готовых писем. Пойдет в ближайший номер. Филькина грамота – люди спрашивают, но это не значит, что они готовы услышать ответ. Тех, кто был готов, на моем столе было в данный момент представлено три – по количеству писем, отмеченных Кешей красными галочками.

Юрик тем временем покосился на мой пакет с ярким логотипом «М», в котором осталось только три ломтика картошки по-деревенски, зарывшиеся в копну салфеток, и хмыкнул:

– Ники, ты там, в пузе, солитера не выращиваешь? Коллекционного? Хотя нет, он уже выпирал бы…

– Завидно? – переспросила я и сглотнула голодную слюнку. В плоском животе заурчало. Людям по большей части бывало завидно, мода такая. Я же в свою очередь завидовала плотным, крупным.

– Ники! – окликнула меня тем временем снова возникшая в редакции Ольга. – Сейчас с проходной автор позвонит, встреть, пожалуйста, и поговори…

– Что-то толковое? – спросила я. – Авторов новых нам не помешало бы…

– Ну как тебе сказать… – Ольга прищелкнула пальцами, и я сразу увидела ауру посетителя – начальница считала ее еще по телефону. – Может, что-то и есть, а может, в комплект к Воланду с прошлой недели… послушай, посмотри, что принес, проверь, может ли писать.

В принципе я такие ауры люблю. Обычно это интересные люди, даже не люди, а конкретно мужчины – со своеобразными заморочками, и любопытными взглядами на мир, и одновременно с ярко выраженной склонностью до седых бакенбард сидеть на дамских шеях. Бабушка-мама-тетя-жена, ну, может, сестра-любовница – кто подвернется. Так как я не имела в виду становиться женой и мамой, то против зависимых мужчин и вдохновенных тунеядцев совсем ничего не имела. У них своя реальность, у меня своя, иногда любопытно и пересечься.

Однако Ольга протянула мне клочок бумаги, где значилось «Олег Евсеев», имя было отчеркнуто и ниже написано жирным красным фломастером – Мерлин, и интерес мой в значительной степени увял. Вот они, современные московские Гэндальфы. Но собеседовать так собеседовать! И я потрусила к вахтенному охраннику, взять ключи от переговорной и встретить посетителя.

Мерлин поразил контрастом между современным парфюмом «Кензо» этого года выпуска, который я по случайному совпадению знала, и эклектичной внешностью. В одежде были намешаны все стили и отдельные предметы гардероба, которые были модны последние тридцать лет.

Парень, может, чуть моложе меня, смотрелся очень странно, а волосы не стриг, наверное, со школы. Благо хоть выбрит был.

– Здравствуйте, я редактор «Пифии» Ни… Ксения. Проходите, пожалуйста, Олег.

– Мерлин… пожалуйста, Мерлин.

Ой, да пожалуйста. Хоть царица Савская.

Мерлин всучил мне чуть помятую распечатку, правда сделанную добротно – размер шрифта четырнадцатый, межстрочный интервал полтора и на хорошей бумаге. Я села за круглый столик и быстро пробежала взглядом пару страниц.

– В Интернете материал брали?

– Ну, в основном…

– Вы понимаете, Олег… то есть Мерлин…

– Я бы хотел публиковаться именно под этим псевдонимом. – Мерлин достал старенький «Асер» и пристроил его на столик. Показывает, какой он умный, современный и богатый.

– Ну, до публикации тут еще надо поработать…

– Не возьмете? – Парень так явно огорчился, что я начала мямлить. Не люблю печалить людей.

– Ну, понимаете, я вижу, что вы заинтересовали Ольгу, раз она вас лично пригласила… но вообще-то нам нет резона брать в печать компилятивные материалы, даже хорошо изложенные… мы интересуемся эксклюзивом.

– Эксклюзивом. Так. – Мерлин снова порылся в рюкзаке и хлопнул на стол мутную размытую фотку, напечатанную не на фотопринтере, а на обычном черно-белом струйнике, судя по дефектам печати, том же, что и рукопись. – А как вам это?

Я присмотрелась. На фотке, как мне показалось, был сам Мерлин, только в бороде и с распущенными волосами.

– Ну… без бороды вам лучше.

– Вы решили… что это – я? Я? – Парень ошеломленно вскинулся.

Я на всякий случай освободила один конец поисковой паутины.

– Ну, э-э-э, похож. А кто?

– Это же Иисус.

Прижизненное фото, смекнула я и запустила паутину в пару конкретных извилин Мерлина. Удивилась – парень не был психом, шизофреником, правда, и аура его читалась неотчетливо. Смазанные сканы были похожи на картину ауры человека, который выпил полтора литра пива, или граммов двести водки, или недавно пережил стресс, или подкрепил силы перед собеседованием двумя плитками шоколада. Все эти воздействия… а, ну еще занятия сексом… давали определенные нечитаемые зоны, но экстрасенсы через них и не старались пробиться. Все имеют право на личное, хотя бы временно.

– И как вам удалось получить его изображение?

1Гэндальф и Дамблдор – персонажи произведений Дж. Толкина и Дж. К. Роулинг. (Примеч. ред.)
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17 
Рейтинг@Mail.ru