Не верь, не бойся, не проси. Книга 2

Морвейн Ветер
Не верь, не бойся, не проси. Книга 2

Снова откинулась и опять потянула коктейль.

Какое-то время они молчали, подёргиваясь в такт музыке. Потом говорили о какой-то ерунде, которая обоим была безразлична.

Янка откровенно скучала. Пыталась сосредоточиться на мысли о том, что должна узнать парня поближе, но не понимала, что тут, собственно, узнавать.

А потому обстановка неуловимо изменилась. Обернувшись, Янка увидела, что к столу подошёл мужчина лет тридцати в дорогом костюме – такие Янка распознавала на глаз.

Мужчина обвёл взглядом собравшихся и остановил его на Яне – видимо, девочек он уже знал.

– Янка, – вмешался Семён, – моя новая подруга. Ей тоже отсыпь.

Яне стало интересно.

Мужчина кивнул и опустил на стол ладонь. Между пальцами едва заметно белел самодельный конвертик.

Семён накрыл его руку своей, и они обменялись содержимым ладоней – к мужчине ушла зелёная бумажка, а к Семёну – конверт.

Потом мужчина убрал руку в карман и проделал манипуляцию ещё раз, но теперь уже глядя на Янку.

Та порылась в кармане и, откопав две сотни, сделала то же самое, что только что Семён.

Мужчина удалился, а Янка развернула конвертик и заглянула внутрь. Внутри лежали две таблетки – зелёная и красная.

– Только не говори, что ты лохушка, – услышала она тут же.

Янка колебалась всего секунду. Память о том, как она оказалась с Яром, заметно потускнела, если не сказать, что истёрлась совсем.

Закинув таблетки в рот, она быстро проглотила их и стала ждать, когда станет хорошо.

***

Когда Янка отпирала дверь квартиры своим ключом, ей казалось, что самое паршивое состоит в том, что от «колёс» ей стало только хуже. Поначалу ещё было некое подобие кайфа, и она вместе с Семёном зажигала на танцполе. Были там и какие-то мальчики, которые пристраивались к ней со всех сторон, и, кажется, даже не все были шлюханами.

А потом накрыло так, что захотелось выть. Она свалила из клуба, хотя Семён уговаривал остаться и продолжал называть её подругой, и трижды пожалела о том, что не взяла с собой охрану. Пришлось ловить такси, и ночь окончательно перестала быть хоть сколько-нибудь приятной.

Впрочем, когда Янка дверь открыла, ей стало ясно, что все давешние приключения были только прелюдией, потому что прямо в холле, в одном из кресел для гостей, сидел угрюмый Яр. Руки его были сложены на коленях, а глаза недобро сверкали.

Янка молча захлопнула за собой дверь и принялась носком тфли сбивать другую.

– Где была? – спросил Яр, не вставая с места.

– С Семёном, сам же велел! – Янка, наконец, справилась с туфлёй. С другой дело пошло легче, и, избавившись от обуви, она привалилась к двери, убрав руки в карманы.

– До трёх ночи?

– Приколись, у него вечер только начался. Я не досидела, скучно стало.

– Почему охрану не взяла? – Яр встал и подошёл к ней, заслоняя собой тусклый свет от горевшего в комнате камина.

– Не хотелось. – Янка запрокинула голову, чтобы можно было смотреть Яру прямо в глаза.

Яр рыкнул и на секунду сжал её шею. Потом чуть притянул к себе, тоже вглядываясь в глаза, и медленно произнёс:

– Ширнулась.

– Не ширнулась, а… чуток таблеток глотнула. Бля! – выдохнула Янка, когда в лицо её врезалась раскрытая ладонь. Если бы не таблетки, она наверняка бы успела уклониться. Яр давно уже не мог ударить её так спокойно, как раньше, да и не пытался тоже уже давно. Сейчас удар вышел смазанным, туман в голове смягчил боль, да и сама пощёчина была не сильной, скорее обидной.

– Где взяла?

– У Семёна твоего! – ответила Янка зло. – Какой-то чувак нам толкнул. Он, походу, всё время у него берёт.

Яр согнул руку в локте и прижал предплечье к подбородку Яны, так что той стало трудно дышать.

– Ещё раз запалю – нахер собакам отдам.

– Вуайерист хренов!

Ещё одна пощёчина, уже по другой щеке, на сей раз куда более болезненная и звонкая.

– Я не шучу, Яна. Иди спать.

«13 января 1995 года.

Раньше я пыталась с Яром говорить. Теперь не получается,даже если хочу. Слова, которые вылетают изо рта, иногда пугают даже меня саму, и я чувствую, что ещё немного, и сорвусь.

Что будет тогда?

Я не верю, что он может отдать меня псам или утопить, как грозит. Хотя, кажется, этого боятся теперь все, даже Тук.

После того как исчез Толян, Яр стал злым. И, кажется, эта злость передаётся и мне».

– Я сожалею о том, что случилось с вашим отцом.

Яр скользнул рукой вдоль бока Яны, сидевшей на подлокотнике его кресла.

Близость Яны придавала ему уверенности. Когда тела Яны не было у него в руках, Яру казалось, что он и сам лишился руки.

Дело, впрочем, было не только в психологическом комфорте.

Худенькую девушку, разодетую в дорогие шмотки, никто не принимал всерьёз. Никто даже не проверял, есть ли у Яны оружие, а металлоискатели она обходил с лёгкой улыбкой, иногда опасно прижимаясь к охранникам бедром.

Улыбка у Янки в самом деле была какая-то… волшебная. Яр заметил уже давно, что эта улыбка служит пропуском в каждые двери, а любую услугу позволяет получить бесплатно и без применения силы. Он и сам иногда впадал в странный транс, глядя на эту улыбку, становился словно обкуренный – уходили все беды, и хотелось просто смотреть на неё ещё и ещё.

– Я тоже. – Семён, парень лет двадцати пяти, только что унаследовавший фирму отца, откинулся на спинку кресла и усмехнулся. – Говорил же я вам, у него сердце больное. А вы – в сауну, да под водочку…

Яр сморгнул, прогоняя наваждение. Развёл руками и ответил:

– Кто ж знал… Так что будем делать теперь, а, Семён?

– А что теперь делать? Ничего. Лев Александрович, документы у вас? – Семён протянул руку, и в ладонь ему тут же легла чёрная папка, которую он, не открывая, протянул Ярославу. – Как договорились. Контрольный пакет остаётся у меня. Шестьдесят процентов отчислений тоже мне.

Яр поморщился. Те деньги, которые крутились в фирме Хамелёвых сейчас, ни в какое сравнение не шли с тем, что собирался запустить он. Валерий упрямился зря: в выигрыше остались бы оба, и куда честнее было бы дать ему двадцать процентов отчислений, ну, может быть, двадцать пять.

Сыну его, к счастью, было всё равно, что станет с фирмой отца. Он хотел только уверенности в том, что сможет проводить время на дорогих тусовках и ему никогда не придётся работать. Впоследствии Яр планировал забрать у него и тот пакет, который сейчас Хамелёв оставлял себе.

Яр принял папку из его рук, но открыть не успел – пальцы Янки вцепились в чёрный пластик раньше, и, уложив папку себе на колени, она принялась просматривать страницы одну за другой.

Семён, внимательно следивший за ней, усмехнулся и перевёл на Яра вопросительный взгляд.

– Это мой юрист, – с улыбкой ответил Яр. Янку он не торопил. Дождался, когда она пролистает бумаги до самого конца и кивнёт. – Ну что, подписываем и по водочке? Сауну подогреть?

Семён нервно хохотнул.

Вслед за Яром он поставил на документах свои подписи, а затем произнёс:

– Я не любитель. И на вечер у меня другие планы, чувак.

Вся серьёзность вмиг слетела с него, едва сделка была завершена, и, поднявшись, он двинулся к двери. Вся его свита в лице двух охранников, юриста и секретарши потянулась за ним.

– На связи, – бросил Семён напоследок и вышел.

Яр дождался, когда за ним захлопнется дверь квартиры, и, не поворачиваясь, спросил:

– Как он тебе?

Янка повела плечом.

– Нормальный пацан.

Янка встала и потянулась, да так красноречиво, что у Яра заныло в паху. Платьев и костюмов он по-прежнему не носила, а майки и джинсы так льнули к её телу, что Яру было больно смотреть.

– Сходи с ним куда-то вечерком, – лениво произнёс Яр, продолжая следить, как прогибается её тонкое тело.

Янка чуть повернула голову и метнула в него обжигающий взгляд.

– С ним-то зачем? – бросила Янка.

– Я не сказал переспать. – Яр поймал её за талию и чуть подтянул к себе. Затем погладил затянутое в грубую джинсовую ткань бедро – ощущение было куда слабее, чем он хотел. – Просто сходи. Пообщайся, получше узнай.

Рука Яра вернулась наверх и забралась под майку. Яна повернулась, и она оказалась у неё на животе. Яр тут же провёл по изгибам подтянутого пресса Янки. Та прогнулась, подставляясь под ласку сильней подставляясь.

– Хорошо, – согласилась она, – я знаю, где он тусуется. Что-то ещё?

Яр поднял взгляд, всматриваясь в лицо Янки – тонкие крылья носа, чувственные губы и заострившиеся скулы.

– Станцуй для меня, – приказал он, откидываясь назад.

Янка молча, двинулась к камину неторопливой походкой. Камин у Яра в городе был электрический и появился потому, что его хотела Янка. Что-то было у неё связано с этим излишеством интерьера, и Яр до сих пор не знал, что – впрочем, никогда особо и не пытался узнать.

Стереосистему, стоявшую на каминной полке, тоже выбирала Янка. Яра просто не интересовало, какие там басы и сколько она выжимает мегагерц. А вот Янка подошла к делу со вкусом и спустила на эту штуку добрых пять косарей. Деньги она вообще тратила со вкусом и никогда в этом деле не стеснялась – так же, впрочем, как и в любом другом.

Янка нажала на кнопку, и из динамиков полилась тихая музыка. Для таких случаев – методов проб и ошибок – был выбран Шопен.

Янка прикрыла глаза и изогнулась, будто подаваясь навстречу музыке. Медленно потянула за края майки, а потом одним быстрым движением дёрнула её вверх и бросила в сторону.

Шагнула к Яру и стала медленно поворачиваться вокруг своей оси, изгибаясь в такт музыке.

Когда она повернулась, пуговица на джинсах уже была расстёгнута, и они чуть сползли вниз, демонстрируя тонкие краешки чёрных стрингов.

Яр облизнулся, удерживаясь от желания пройтись по ним поцелуями, и тут же, словно услышав его мысли, Янка скользнула по ним пальцами, оглаживая и почти касаясь тёмных завитков в паху. Хотя волосы у неё были светло-русые, даже чуть рыжеватые, в этом потаённом месте она была настоящей брюнеткой.

 

Янка скользнула рукой вниз, и Яр перестал замечать, продолжается танец или нет. То, что Яна сейчас ласкала пальцами, Яру всё сильнее хотелось попробовать на вкус.

– Раздевайся! – приказал Яр коротко, когда нервы его не выдержали.

Янка двумя ловкими движениями стянула джинсы и переступила через них.

Музыка продолжала литься, но Яр уже окончательно перестал её замечать.

Он поймал руку Яны и потянул к себе.

Янка хотела было скользнуть к нему на колени, усесться верхом, но Яр остановил её. Раздвинул ноги и тут же уловил короткое обиженное фырка.

– Другим ты сосёшь без капризов, – тут же заметил Яр.

Янка помолчала. Попыталась опуститься на пол между раздвинутыми ногами, но снова Яр её остановил. Вместо этого положил руки Яне на поясницу и подтянул ещё ближе к себе, так, чтобы можно было уткнуться носом ей в грудь.

Легко поцеловал куда-то в район солнечного сплетения и такими же легкими поцелуями принялся чертить узоры на животе, поднимаясь к груди.

Ему нравилось касаться губами кожи Янки – такой нежной и шелковистой и всегда чистой.

Яр закончил исследовать живот и поднялся выше. Теперь он рисовал спираль, которая медленно приближалась к соску.

Поймал губами маленькую бусинку и пощекотал, вырвав короткий вздох. Янка прогнулась, подалась навстречу, напрашиваясь на продолжение, но Яр только вздохнул.

– Повернись, – попросил он.

Янка повернулась.

Яр надавил ей на спину, заставляя прогнуться, и сам чуть развёл руками ягодицы, а потом большими пальцами потёрся о вход.

Янка не стонала и не вздыхала, как делала бы это с другими, разве что прогибалась чуть сильнее, почти насаживаясь на сложенные вместе пальцы.

Яр смочил пальцы слюной и принялся медленно ввинчивать их в подставленную щель.

– Сделай вид, что хочешь меня, – прошептал он.

Дыхание Янки участилось, и она стала насаживаться уже открыто и даже покручивать бёдрами, усиливая соприкосновение.

Одной рукой Яр расстегнул брюки и тут же рывком развернул Янку лицом к себе. Ни говорить, ни указывать больше не пришлось – Янка забралась на него верхом и, чуть приподнявшись, насадилась до конца.

Бёдра Яра задвигались, и бёдра Янки двигались навстречу, а сама она наклонилась и прошептала ему в самое ухо:

– Я хочу тебя, Яр. Только тебя.

Она врала, конечно. Но сейчас Яр хотел услышать ложь.

Едва слова были произнесены вслух, Яр подбросил бёдра, входя до предела, и излился.

Янка поняла это, как понимала всегда по лицу, по дыханию, становившемуся медленным и глубоким, но покидать своё место не стала. Напротив, задвигалась медленно и плавно, лаская рукой собственную грудь. Дыхание её всё ещё касалось уха Яра, а свободная рука упиралась в спинку кресла сбоку от его головы.

Потом Янка чуть отодвинулась и заглянула Яру в глаза. Прислонилась лбом к его лбу. Её губы были так близко, и Яр ещё помнил их сладкий вкус, но так же отчётливо помнил, как они двигались вдоль члена Хамелева.

Яр рыкнул, вбиваясь глубже напоследок. Янка выдохнула почти болезненно и обмякла, не забыв испачкать влажными пальцами новенький Яров светлый костюм.

– Вот ты сука… – протянул Яр.

Янка отстранилась и посмотрела на него почти весело.

– Стараюсь, шеф.

Соскользнула на бок и, даже не думая собирать разбросанную одежду, направилась в своё крыло.

***

«11 января 1995 года

Когда-то давно, когда мы ещё говорили или хотя бы пытались говорить, я старалась объяснить Яру, что я его люблю. Я говорила и говорила, пока не устала и не поняла, что он не слышит меня. Мои слова для него – вода и песок.

Я стала думать, что же может иметь значение для него, и поняла, это дело. Если я буду делать всё ради него, если так же, как он, буду отдаваться его бизнесу, то рано или поздно он должен понять, что я на самом деле его люблю.

Теория была хорошей. Правда, за последний год я так и не заметила, чтобы она приносила плоды. Но я надеюсь. Потому что надо же мне на что-то надеяться».

***

Семён тусовался в «Катакомбах». Собственно, не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы это понять: клуб только что открылся, и там тусовались все, у кого были деньги и кто просыпался ближе к вечеру. Пускали, правда, не всех – просто потому, что не всем хватало места внутри.

Янку, конечно, пустили. Она была здесь в первый раз, но достаточно было сказать охране, что она в списке Ярослава Толкунова, как вопросы закончились и двери открылись.

Янка шла, или даже плыла, разглядывая разномастную публику. Найти тут кого-то было трудновато, но она догадывалась, где искать – свернул к VIP-кабинкам и в первой же увидела Семёна, сидевшего в обнимку с двумя девчонками.

Янка устроилась у стены так, чтобы её было хорошо видно, и стала ждать. Навязываться она не хотела. Она вообще не понимала, чего хочет от неё Яр.

Долго ждать не пришлось – Семён заметил её минут через пять, а ещё через полминуты к Яне подошёл охранник, и её пригласили за стол.

Янка кивнула и, подойдя к столу, устроилась на диванчике, стоявшем перпендикулярно тому, на котором сидел Семён.

– Пить будешь? – прокричал «хозяин», похоже, только что выбравшийся с танцпола.

Янка пожала плечами.

– Если нальёшь, – ответила она в тон ему.

Семён подал сигнал охранникам, и на стол перед Яной опустился коктейль.

Янка взяла его в руки и потянула через трубочку.

Первое время рядом с Яром она скучала по такой жизни. Впрочем, её толком и не было в Москве, так что когда Яр стал отпускать её погулять, оказалось, что идти особо некуда.

Но всё же парочку мест Янка нашла. И была разочарована – не местным сервисом, а тем, что того кайфа, который она испытывала в Англии, не было совсем. Всё тут казалось мелким и скучноватым. И всё же по клубам она ходить продолжала – отчасти от нечего делать, отчасти назло Яру, который явно не был в восторге от этой идеи.

Она вообще всё чаще ловила себя на том, что ей нравится Яра злить Яра. Так она могла уловить хотя бы толику внимания к себе, потому что спокойный Яр был холоден, как скала.

Вместе с клубами появились и парни, с которыми можно было тусоваться в свободные вечера. Они смотрели на Янку раскрыв рот, потому что никто в этой тусовке толком не знал, кем она приходится всемогущему Толкуну. Яр за этот год стал по-настоящему известен – правда, в узких кругах.

Вроде, всё было как раньше: тот же бит, те же сверкающие огни, те же извивающиеся тела и то же внимание. Только кайфа не было. Совсем. И в компании Янка больше молчала, позволяя трепаться другим, отчего вызывала к себе ещё больший интерес.

– Юрист? – услышала она голос Семёна, уже спокойный. Видимо, тот немного отошёл.

– Что окончила? – Семёну явно было всё равно, о чём говорить.

– Кембридж. Почти.

Семён хохотнул.

– А ты?

– МГИМО. Тоже почти. Надоело.

Семён протянул ей руку, явно предлагая присоединиться к общей шутке, и Янка ударила ладонью о его ладонь.

Снова откинулась и опять потянула коктейль.

Какое-то время они молчали, подёргиваясь в такт музыке. Потом говорили о какой-то ерунде, которая обоим была безразлична.

Янка откровенно скучала. Пыталась сосредоточиться на мысли о том, что должна узнать парня поближе, но не понимала, что тут, собственно, узнавать.

А потому обстановка неуловимо изменилась. Обернувшись, Янка увидела, что к столу подошёл мужчина лет тридцати в дорогом костюме – такие Янка распознавала на глаз.

Мужчина обвёл взглядом собравшихся и остановил его на Яне – видимо, девочек он уже знал.

– Янка, – вмешался Семён, – моя новая подруга. Ей тоже отсыпь.

Яне стало интересно.

Мужчина кивнул и опустил на стол ладонь. Между пальцами едва заметно белел самодельный конвертик.

Семён накрыл его руку своей, и они обменялись содержимым ладоней – к мужчине ушла зелёная бумажка, а к Семёну – конверт.

Потом мужчина убрал руку в карман и проделал манипуляцию ещё раз, но теперь уже глядя на Янку.

Та порылась в кармане и, откопав две сотни, сделала то же самое, что только что Семён.

Мужчина удалился, а Янка развернула конвертик и заглянула внутрь. Внутри лежали две таблетки – зелёная и красная.

– Только не говори, что ты лохушка, – услышала она тут же.

Янка колебалась всего секунду. Память о том, как она оказалась с Яром, заметно потускнела, если не сказать, что истёрлась совсем.

Закинув таблетки в рот, она быстро проглотила их и стала ждать, когда станет хорошо.

***

Когда Янка отпирала дверь квартиры своим ключом, ей казалось, что самое паршивое состоит в том, что от «колёс» ей стало только хуже. Поначалу ещё было некое подобие кайфа, и она вместе с Семёном зажигала на танцполе. Были там и какие-то мальчики, которые пристраивались к ней со всех сторон, и, кажется, даже не все были шлюханами.

А потом накрыло так, что захотелось выть. Она свалила из клуба, хотя Семён уговаривал остаться и продолжал называть её подругой, и трижды пожалела о том, что не взяла с собой охрану. Пришлось ловить такси, и ночь окончательно перестала быть хоть сколько-нибудь приятной.

Впрочем, когда Янка дверь открыла, ей стало ясно, что все давешние приключения были только прелюдией, потому что прямо в холле, в одном из кресел для гостей, сидел угрюмый Яр. Руки его были сложены на коленях, а глаза недобро сверкали.

Янка молча захлопнула за собой дверь и принялась носком тфли сбивать другую.

– Где была? – спросил Яр, не вставая с места.

– С Семёном, сам же велел! – Янка, наконец, справилась с туфлёй. С другой дело пошло легче, и, избавившись от обуви, она привалилась к двери, убрав руки в карманы.

– До трёх ночи?

– Приколись, у него вечер только начался. Я не досидела, скучно стало.

– Почему охрану не взяла? – Яр встал и подошёл к ней, заслоняя собой тусклый свет от горевшего в комнате камина.

– Не хотелось. – Янка запрокинула голову, чтобы можно было смотреть Яру прямо в глаза.

Яр рыкнул и на секунду сжал её шею. Потом чуть притянул к себе, тоже вглядываясь в глаза, и медленно произнёс:

– Ширнулась.

– Не ширнулась, а… чуток таблеток глотнула. Бля! – выдохнула Янка, когда в лицо её врезалась раскрытая ладонь. Если бы не таблетки, она наверняка бы успела уклониться. Яр давно уже не мог ударить её так спокойно, как раньше, да и не пытался тоже уже давно. Сейчас удар вышел смазанным, туман в голове смягчил боль, да и сама пощёчина была не сильной, скорее обидной.

– Где взяла?

– У Семёна твоего! – ответила Янка зло. – Какой-то чувак нам толкнул. Он, походу, всё время у него берёт.

Яр согнул руку в локте и прижал предплечье к подбородку Яны, так что той стало трудно дышать.

– Ещё раз запалю – нахер собакам отдам.

– Вуайерист хренов!

Ещё одна пощёчина, уже по другой щеке, на сей раз куда более болезненная и звонкая.

– Я не шучу, Яна. Иди спать.

«13 января 1995 года.

Раньше я пыталась с Яром говорить. Теперь не получается,даже если хочу. Слова, которые вылетают изо рта, иногда пугают даже меня саму, и я чувствую, что ещё немного, и сорвусь.

Что будет тогда?

Я не верю, что он может отдать меня псам или утопить, как грозит. Хотя, кажется, этого боятся теперь все, даже Тук.

После того как исчез Толян, Яр стал злым. И, кажется, эта злость передаётся и мне».

Янка и сама понимала, что таблетки – это дрянь. И Семён ей не понравился. Он был пустым. И Янка вряд ли пошла бы к нему второй раз, если бы не Яр.

Слова о том, что Яне нельзя жрать таблетки, произвели волшебный эффект.

Слово «нельзя» Янка ненавидела ещё с тех пор, когда его произносил отец. Отец произносил это редко, но веско, и хотя не грозил физической расправой, а только лишением карманных денег и каникулами, проведёнными взаперти, это слово всегда имело эффект.

То, что Яр вздумал вести себя, как отец, Янку разозлило. Потому что какой же он, нахер, отец, если ебёт её сам и подкладывает другим?

Гордость Янки оказалась ущемлена этим запретом неожиданно сильно, потому что теперь оказывалось, что, перейдя на сторону Яра, она не выиграла ничего.

И именно потому, что Яр сказал «нельзя», Янка на следующий вечер снова пошла в «Катакомбы».

Семён был там, и с ним на сей раз были какие-то хорошо одетые парни. Янка присматривалась к ним со стороны какое-то время, а затем увидела своего старого знакомого Рима Бесова. Их взгляды встретились, и Янка решилась. Кивнула, усмехнулась и подошла к ним.

Снова были таблетки и снова болтали ни о чём. Больше даже молчали, потому что у парней были девчонки, которые занимали всё их внимание, а часам к двенадцати двое образовалось и по разные стороны от Янки.

 

– Трек тупой, – заметил один, пристраиваясь к Яне плотней.

Отвечать Яне не пришлось, потому что второй тут же заявил:

– А, по-моему, классный, да, Ян?

Янка поняла, что она тут, в общем-то, нужна только как приз за еженощный конкурс мужской охоты, и, ловко выпутавшись из объятий, затерялась на танцполе.

В этот раз она вернулась в половине второго, но Яр, у которого вечером была какая-то собственная тусовка с директорами новой фирмы, уже спал.

Пошла Янка в «Катакомбы» и на следующий вечер, и на вечер через вечер.

Она всё ждала, когда Яр спросит что-нибудь, но тот заговорил с ней о клубе только раз, выпроводив очередную делегацию новых сотрудников.

– Выглядишь плохо, – сказал он.

У Янки в самом деле под глазами прочно поселились синяки, а лицо всё чаще казалось неудачным рисунком экспрессиониста.

– Непрезентабельно? – Янка усмехнулась и, подойдя к камину, включила музыкальный центр. Они с Яром сходились только на классике. Клубную музыку Яр в доме не переносил, а Янка морщилась, слыша его записи «Афганских песен». Зато Шопена и Вивальди любили оба. Яне этот вкус привили отец и пять лет в музыкальной школе, Яру – тоже родители, хоть и намного раньше.

Янка потянула футболку, пытаясь отвлечь Яра от разговора, который начинался не очень хорошо. Сама она предпочла бы вообще помолчать – и потрахаться, потому что это у них всё ещё получалось хорошо.

Яр поймал её руку и отвёл в сторону, не давая раздеться.

– Да, – сказал он серьёзно.

– Тоска, – вздохнула Янка и, выпутавшись из рук Яра, пристроилась на пол у его ног. – Со мной никто не захочет спать.

– Дура! Меня всерьёз принимать не будут, если вокруг меня такая дешевка виться будет.

– Сука ты, Яр, —устало сказала Янка и закрыла глаза. Откинула голову назад, на краешек сиденья, и замерла так.

Яр молча плеснул в стакан коньяка и поднёс к губам. Подумал и снова поставил на стол.

– Ты ведь больше не жрала эту дрянь?

– Какую? – Янка открыла глаза и как ни в чём не бывало посмотрела на него.

– Ты сама знаешь. ЛСД или что у тебя там?

Янка резко развернулась и склонила голову набок, вглядываясь в его глаза.

– А почему нет, Яр?

– Умрёшь молодой.

– И что? Годам к тридцати я всё равно стану непрезентабельной. – Янка усмехнулась. И ты меня утопишь. Как и обещал.

– Дура!

Яр отвернулся. Янка смотрела на него ещё какое-то время, а потом произнесла:

– Скажи мне, что для тебя это важно, Яр.

– Что это изменит?

– Скажи, что ты не хочешь, чтобы я умирала, и я брошу, Яр. Для тебя.

Яр поджал губы и всё-таки снова посмотрел на неё. Взял за подбородок двумя пальцами и всмотрелся в глаза.

Сказать было трудно. Он знал, что Янка снова хочет заставить его быть слабым. Хочет обрести власть.

Но Янка принимала, в этом Яр был почти уверен. И нужно было либо сажать её под замок, либо… Либо попробовать договориться так. Одна фраза против её испорченной жизни.

– Мне это важно, – сказал он, наконец. – И если я узнаю, что ты всё ещё….

– Замолчи! – Янка приподнялась и коснулась губами его губ. – Я не боюсь. Но я больше не буду. Клянусь.

Янка легко поцеловала его ещё раз.

От этих невесомых прикосновений у Яра по всему телу бежали мурашки. Эта лёгкая вибрация была не такой яркой, как экстаз, который он испытывал во время секса с Яной, но она была приятней, потому что затрагивала внутри него струны, которые никто никогд не трогал а.

– Иди к себе, – приказал Яр и, обнаружив, что голос у него охрип, замолк.

Янка встала – скользнула вверх, как кобра, и неторопливо направилась к выходу.

Уже у двери остановилась и обернулась через плечо.

– Мне и в клуб больше не ходить?

Яр попытался сфокусировать сознание.

– Ходи, – сказал он. – Я хочу понять, чем нам зацепить Семёна, когда придёт время.

Янка пожала плечами.

– Таблетки. Он на них прочно сидит. Больше у него нет ничего. Друзья, девушки – всё это не важно для него.

– Перерезать поставки…

– Перехватить. Будешь продавать ему наркоту – он будет твой.

Яр усмехнулся и посмотрел на Янку уже по-другому. Иногда девчонка его удивляла. Если бы ещё она не была шлюхой…

– Свободна! – отрезал он и отвернулся.

«14 февраля 1995 года

Яр любит меня, как бы он ни пытался это скрыть. Я нужна ему, и он боится за меня. Надо только придумать, как выудить эти чувства на поверхность, как заставить его говорить.

Как заставить его слушать меня…»

***

Просыпалась Янка ближе к четырём. Дальше выбор был богатый: либо у Яра намечалась встреча, где она была нужна, либо она могла идти на все четыре стороны, и тогда Яна шла в клуб.

ЛСД больше не было, и в клубе теперь было скучно. Как говорится, трезвый среди пьяных – белая ворона. Но Семён вроде как ещё был нужен, да и сама Янка развлечения получше придумать не могла.

Она вставала, приводила себя в порядок, переодевалвсь сразу к вечеру и спускалась вниз.

В тренажёрку ходить перестала – вроде как на танцполе напряжения хватало, а вставать по утрам было всё тяжелей. Яр был слишком занят, чтобы за этим следить, да и сам всё чаще пропускал теперь тренировки.

Выбравшись на улицу, Янка подмигивала машине охраны: она довольно быстро просекла, в чём секрет спокойствия Яра – неприметная «бэха» следовала за ней по пятам, куда бы она ни пошла, и сама Янка не заметила бы её, если бы не заметила как-то Ивана, вышедшего из машины купить сигарет.

Яне было всё равно. Так было даже проще. А в каком-то смысле это было даже приятно, потому что Яр отрывал от работы двоих людей, чтобы только проконтролировать её одну.

Вечера она продолжала проводить с Семёном и его друзьями, стараясь испаряться, когда привлекала к себе чьё-то слишком пристальное внимание.

Один раз, впрочем, внимание оказалось более пристальным, чем можно было ожидать.

Как-то ближе к концу февраля Янка поймала на себе взгляд мужчины, стоящего за стойкой.

Янка посмотрела на него в ответ и приподняла бровь, ожидая, когда тот отвернётся, но тот явно не чувствовал себя смущённым.

– Кто это? – спросила Янка, наклоняясь к Семёну.

Тот перехватил её взгляд и усмехнулся.

– Это Серов. А чё он смотрит на тебя?

Янка пожала плечами и встала.

К Серову напрямую она не пошла. Смешалась на какое-то время с толпой на танцполе, искоса продолжая наблюдать за мужчиной, казавшимся абсолютно неуместным в этом зале в своём чёрном пиджаке и тщательно выглаженной белой рубашке. «Дилер?» – подумала Янка. Это было интересно, потому что могло помочь Яру перекрыть каналы доступа Семёна к наркоте. А, кроме того, это было просто любопытно: мужчина смотрел на неё с таким упорством, что чесался затылок.

Янка выбралась из толпы и пошла к бару – якобы заказать попить.

Подала знак бармену и прислонилась к стойке бедром, так что глаза её теперь были в полуметре от глаз Серова.

– Нравлюсь? – спросила Янка с усмешкой.

Серов чуть повернулся, устраивая руку поудобнее на стойке.

– Может быть.

Янка получила коктейль, расплатилась и, благодарно кивнув бармену, снова повернулась к Серову.

– А ты кто?

Серов поднял бровь.

– Михаил.

– Это я поняла. Яна. А что ты делаешь здесь? Немного не твоя тусовка, как по мне.

Михаил негромко рассмеялся. Потом посмотрел на Янку уже серьёзно.

– Это моя тусовка, малыш. Я – хозяин клуба.

– О! – Янка подняла бровь. Взяла в руки коктейль и, отвернувшись к залу, сделала глоток. Мысли её продолжали крутиться вокруг наркоты. «Хозяин – это даже лучше, – подумала она, —все реки текут в океан». —Она снова посмотрела на Серова, не скрывая интереса, впрочем, стараясь не проявлять его и слишком явно. – Хороший клуб, – сказала она, – самый классный, какой я видела в Москве.

Михаил усмехнулся, слегка наклонил голову и пристально посмотрел на Янку из-под бровей.

– Я знаю.

– Но в Англии видала и получше, – добавила Янка и улыбнулась, – звуковая система у тебя говно.

Улыбка сползла с лица Михаила, и он ещё ближе свёл брови к переносице.

– Ну, удачи! – Янка махнула рукой и, поставив пустой стакан на стойку, двинулась к выходу.

«29 февраля 1995 года

Интересно, понравится это Яру или нет? С одной стороны, через Серова можно перехватить контроль полностью над всей сетью поставок. Семен, в самом деле, будет у него в кармане.

С другой – что-то мне не хочется, чтобы повторилась история с Козыревым.

Хотела бы я, чтобы он был нормальным человеком и с ним можно было просто поговорить. Просто спросить, нравится ему мой план или нет. Но он даже не услышит меня. Как не слышит никогда.

Может, если я сделаю всё сама, он, наконец, поймёт, что я на всё готова для него? Я принесу ему Семёна на блюдечке, и он никуда не денется. Ему придётся признать, что я нужна ему».

Рейтинг@Mail.ru