Донские рассказы

Донские рассказы
ОтложитьСлушал
000
Скачать
Аудиокнига
Язык:
Русский (эта книга не перевод)
Опубликовано здесь:
2022-08-23
Файл подготовлен:
2022-08-19 11:19:07
Поделиться:

Студия «МедиаКнига» представляет культовую выдающуюся аудиокнигу «Донские рассказы» знаменитого русского советского писателя Михаила Александровича Шолохова, лауреата Нобелевской премии по литературе 1965 года – «за художественную силу и цельность эпоса о донском казачестве в переломное для России время». Премия была вручена за роман «Тихий Дон».

Михаил Шолохов был удостоен ряда высших наград СССР – Сталинской премии (1941), Ленинской премии (1960). Дважды Герой Социалистического Труда (1967, 1980), а также являлся Действительным членом АН СССР (1939).

По мотивам Донских рассказов сняты несколько художественных фильмов: «Донская повесть», «Жеребёнок», «Нахалёнок», (Ленфильм, 1964), «Непрошенная любовь» («Чужая кровь») Мосфильм. 1964,

Настоящая книга прочитана популярным режиссером, артистом и актером дубляжа Сергеем Горбуновым.

«Как степной цветок, живым пятном встают рассказы т. Шолохова. Просто, ярко и рассказываемое чувствуешь – перед глазами стоит. Образный язык, тот цветной язык, которым говорит казачество. Сжато, и эта сжатость полна жизни, напряжения и правды. Чувство меры в острых моментах, оттого они пронизывают. Огромное знание того, о чём рассказывает. Тонкий схватывающий глаз. Умение выбирать из многих признаков наихарактернейшие.» А. С. Серафимович

 В сборник «Донские рассказы» вошли следующие произведения:

1. Родинка

2. Пастух

3. Продкомиссар

4. Шибалково семя

5. Илюха

6. Алешкино сердце

7. Бахчевник

8. Путь дороженька

9. Повесть

10. Нахаленок

11. Коловерть

12. Семейный человек

13. Председатель Реввоенсовета республики

14. Кривая стежка

15. Двухмужняя

16. О донпродкоме и злоключениях заместителя донпродкомиссара товарища Птицына

17. Обида

18. Смертный враг

19. Жеребенок

20. Калоши

21. О Колчаке, крапиве и прочем

22. Червоточина

23. Лазоревая степь

24. Батраки

25. Чужая кровь

26. Один язык

27. Мягкотелый

28. Ветер

Слушаем, лайкаем, активно комментируем!)

© & ℗ ООО «МедиаКнига», 2022

Полная версия

Отрывок

-30 c
+30 c
-:--
-:--
Лучшие рецензии на LiveLib
100из 100Tarakosha

В данном сборнике содержатся ранние рассказы выдающегося русского писателя и будущего лауреата Нобелевской премии, но все их объединяет большая серьёзная и кровавая тема Гражданской войны, развернувшейся в двадцатые годы прошлого века, в которой малая родина Михаила Александровича стала одной из масштабных арен кровопролития, на мой взгляд.Давненько я не читала книгу, чтобы с первых строк на тебя наваливался настоящий и беспросветный мрак крови, людской жестокости, убийств, страданий и истязаний человека человеком. Тут практически в каждом рассказе убийство, когда в качестве его орудия идёт всё, что под руку попадётся: ружья, топоры, вилы в бок, затаптывание обезумевшей от крови и насилия толпой, растерзание в стремлении доказать свою силу и превосходство, уродование и кромсание без жалости уже мертвых тел противника.Тут рука об руку с кровью и жестокостью ходят голод и безразличие к чужому страданию, даже дети зачастую не могут рассчитывать на сочувствие и участие чужих людей. Война не щадит никого: ни женщин, ни детей, ни стариков и каждому, оказавшемуся втянутым в эту кровавую круговерть постоянно приходилось балансировать на грани, принимая порой жуткие в своей обыденности решения или до конца стоя за правду, которую раз и навсегда выбрал для себя.От писательского умения и таланта писать остро и ёмко, на пределе эмоций, зачастую на противопоставлении человеческой жестокости и природной красоты и умиротворения, многое пробирает до дрожи, задевает за живое, чувствуется, что написанное отнюдь не авторская выдумка, а то, с чем он был действительно знаком, что волновало и тревожило, жизненная правда и боль.

Написанное удивительным сочным языком, присущим писателю, с особым донским говором, навряд ли книга может кого-то оставить равнодушным.

100из 100red_star

Идут века, шумит война,

Встает мятеж, горят деревни,

А ты всё та ж, моя страна,

В красе заплаканной и древней.А. Блок, «Коршун», 1916Вот, казалось бы, так ли уж важно, как называются улицы? А сколько копий ломают в борьбе за или против имен для мостов и улиц, молодые режимы первым делом пытаются карту переназвать, заменить. И для новых поколений реально именно это, новое, которое уже успевает стать старым. Про Сакко и Ванцетти мы уже как-то говорили, а вот, например, центральная улица моего родного города – Интернациональная (думаю, еще с довоенных времен), а рядом две улицы, названные в честь двух активистов, зверски убитых бандитами/повстанцами во время Гражданской (выколотые глаза, вырезанные звезды и прочий привычный арсенал). В одну из своих школ я ходил по обеим, сначала по Лотикова, потом сворачиваешь на Евдокимова, потом налево на Сакко и Ванцетти, потом в нычку и у школы.Признаюсь, я не был готов к уровню зверства в «Донских рассказах». Нет, конечно, некоторые я читал, по некоторым сняты фильмы, которые я видел, ту же «Донскую повесть». Но в концентрированном виде это все ужасно – смерть от голода, убийства соседских детей, пытающихся хоть что-то съесть, семейная резня (чаще всего поколенческая), убийства в степи, вилы, топоры, приклады, штыки, пули. И просто ноги и руки, затаптывание, убийство неугодных толпой, кровавая круговая порука. Казаки, иногородние, красные, махновцы, банды, возвращенцы из эмиграции. И снова кровь, кровь, кровь.Шолохов пытается быть оптимистичным, вытаскивает комсомольцев на первый план, мол – они островок нового мира среди сельскохозяйственного зверства, но сам чаще всего убивает главных героев, то бандой, то родными. Мрак накатывает, накрывает все, оставляя только страх разбиваемого стекла и винтовочного ствола в окно, неожиданной погони в открытой степи, удара колом у ворот в темени. И здесь Шолохов демонстрирует то, что потом станет центральным сюжетным ходом «Поднятой целины», пусть в наметках, но все узнаваемо. Рассказ о паромщике композиционно напоминает «Судьбу человека», тоже рассказ на переправе, но как жесток этот рассказ, как пугает отцом, убившем двух сыновей как будто бы ради пяти других детей.Когда-то «Конармия» показалась мне хлесткой и жестокой. Да, там трупов, мертвяков даже хватает, и с кровью все в ажуре. Но там есть какая-то песня, что-то иное, у Шолохова только крошево. Крошево или спонтанное, как убивают толпой заподозренных в связях с красными, и методичное, как в «Жеребенке», где офицер дожидается, когда красный боец спасет стригунка, а потом бойца продырявливает. Или вот этот саспенс, что в твоем «Мертвеце» Джармуша, когда кто-то уже стреляет, время замирает и один из героев наблюдает, как остальные вскидывают винтовки, открывают кобуру, а пули уже летят и делают дырки в живых людях. Нет, Шолохов пытается улыбнуться, что в рассказе о бабьем бунте, что в скетче о донском продкомиссаре, ищущим свое советское учреждение от Царицына до Ростова. Но и усмехнешься лишь на миг, краткий, до очередных вил в сердце. Вот ведь художественная литература, fiction же, а без нее сухие строчки Холквиста останутся сухими строчками о зерне и продразвёрстке, о восстаниях и выборах, о теориях и практике социалистического строительства.Поражает, конечно, как мало изменилось после революции и до коллективизации. Батраки, бесконтрольность, полное отсутствие советской власти и карательных органов на местах. Бывшие бойцы Красной Армии, скрипящие зубами и отрабатывающие взятое в долг у кулака зерно, председатели из родственников кулаков (т.е. умелое использование имеющихся возможностей в своих целях), забастовки батраков. И все это удивительным шолоховским языком, смачным, напористым, живым. Задела меня эта книга, глубоко задела.

80из 100serovad

Не очень большая книга, вызывающие неоднозначные эмоции.Конечно, по сравнению с так понравившейся мне «Поднятой целиной» «Донские рассказы» воспринимаются несколько суховато. Но жанр есть жанр. Другое дело, что как правило произведения, написанные именно в жанре рассказа преимущественно считаются более легкими. А про эти рассказы такого не скажешь. Гражданская война. Брат на брата, сын на отца, сосед на соседа. Смерть, кровь, и все во утверждение Советской власти – власти, которая несет по мнению одних свободу, и эти готовы за нее умереть, а по мнению других несет рабство, и эти другие тоже готовы умереть, но только уже против нее. Оставим в стороне демагогию на тему «время показало, кто был прав». Дело именно в содержании – в описании гражданской войны. Читаешь, и волосы дыбом встают – как же могут озвереть люди, отстаивая свое! Какую же степень может приобрести человеческая ненависть, если человек способен смаковать страдания, которые сам же и причиняет другому человеку только за то, что он коммунист. А порой даже и не за убеждения, а за то, что тот – жить хочет, как Полька, Макарчихой забитая до смерти утюгом за съеденные щи. Почти в каждом рассказе – убитый. И как правило, жестоко. Во имя чего? Во имя веры в светлое будущее. Был ли смысл в этих смертях, которые, я уверен, были на самом деле, пусть только с другими именами и немного в других обстоятельствах. Все же верю, что все это случилось не напрасно. Но все-таки убеждаюсь, что возможности человека безграничны. Даже в жестокости, даже в остервенении.Буквально несколько слов про иллюстрации. Они, конечно, дополняют ту напряженность, которую образует книга. но как то даже слишком уже. Вот на этой картинке пастух Григорий с сестрой Дуняткой. Сколько им лет – угадаете, кто не читал «Донские рассказы». Ему 19, ей 17. Не дай бог такое в жизни встретить.

Оставить отзыв

Рейтинг@Mail.ru