Одиссея варяжской Руси

Михаил Серяков
Одиссея варяжской Руси

Вступление

Где и когда возник наш народ? Эта глобальная проблема вот уже почти тысячу лет волнует отечественных историков. «Откуда есть пошла Русская земля» – вот был первый вопрос, с которого автор «Повести временных лет» (далее – ПВЛ) начал свою летопись в Средние века. Однако четкого ответа на поставленный им же самим вопрос ее автор так и не дал. Причина этого не в последнюю очередь заключается в том, что данный труд создавался монахом в XII в. в условиях кардинального разрыва правящей на Руси верхушки со всей предшествовавшей духовной традицией своего народа, произошедшего в 988 г., и господства приверженцев новой веры в сфере письменности. В силу этого всей правды о происхождении своего народа, которая так или иначе была неразрывно связана с языческой религией, христианский летописец не мог, да и, наверное, не хотел сказать. Но и это было еще не все: первоначальную летопись впоследствии правили другие монахи, а затем, когда религиозный аспект отошел уже на второй план, этот вопрос еще более осложнился политическими мотивами, переросшими в целую историографическую традицию. Все эти обстоятельства объясняют, почему в дошедших до нас отечественных источниках мы не найдем исчерпывающего ответа на интересующий нас вопрос. На протяжении почти целого тысячелетия вся правда о происхождении нашего народа была и остается невыгодна слишком многим силам, стремившимся всячески извратить ее и внедрить этот искаженный образ в массовое сознание.

Помочь решению этого вопроса нам может только тщательный анализ всех сохранившихся источников. Поскольку, согласно одной из версией, изложенной в древнерусской летописи, варяжская Русь была призвана из-за моря, под которым летописец понимал море Балтийское, наше исследование будет посвящено той части источников, которая упоминает русов на Севере. В предыдущей книге «Загадки римской генеалогии Рюриковичей» нами был рассмотрен комплекс данных, относящихся к упоминанию русов в Польском Поморье на границе с пруссами. В этой книге мы обратимся к тем сведениям, которые относятся к трем другим центрам русов на побережье Варяжского моря, а именно на территории современной Прибалтики, Северной Германии и в землях ильменских словен. В свете северной локализации Руси исключительно важное значение для разрешения вопроса о ее происхождении имеет германо-скандинавская традиция, созданная нашими западными соседями на этом море. Значимость ее еще более возрастает в свете неполноты отечественной традиции. Однако с ее изучением в русской историографии сложилась парадоксальная ситуация. Одним из наиболее ранних источников, описывающих к тому же древнейшую историю Руси на Балтике, являются «Деяния данов» Саксона Грамматика. Об этом труде упоминал В.Н. Татищев, первый отечественный историк в современном смысле слова. Но уже один из первых норманистов А.Л. Шлецер, настаивавший на скандинавском происхождении Рюрика, категорически отверг скандинавские саги, называя их «безумными сказками», «беспрестанной глупостью», «легковесными и глупыми выдумками», которые необходимо выбросить из русской истории, а не использовать в качестве одного из источников для ее изучения. Призыв был услышан, и другой выдающийся отечественный историк Н.М. Карамзин назвал известия датского хрониста о Руси сказками, недвусмысленно указав на их происхождение: «Саксон Грамматик выдумывал…»[1] Авторитет автора «Истории государства Российского» был весьма велик, и отрицательное отношение к «Деяниям данов» прочно укоренилось в отечественной историографии. Понять причину гиперкритичного отношения норманистов к труду Саксона Грамматика легко – ниже мы увидим, что даже в случае частичного принятия его данные не оставляют камня на камне от их гипотезы. Сложнее понять причину игнорирования его труда со стороны антинорманистов. Скорее всего, она заключается в том, что сведения, содержащиеся в «Деяниях данов», не вписывались и в их теоретические концепции. В результате на протяжении уже трех столетий труд Саксона Грамматика не только критически не изучен, но даже не переведен полностью на русский язык. В данном исследовании мы постараемся хотя бы частично восполнить данный пробел и определить достоверность известий о Руси Саксона Грамматика путем сопоставления их с другими, независимыми от него данными.

Весьма похожая ситуация сложилась и с мекленбургскими генеалогиями, в которых упоминались Рюрик и его братья. Эти генеалогические таблицы были известны еще первому поколению отечественных историков, но стараниями норманистов опять-таки были выведены из числа источников для изучения проблемы происхождения Руси. На русском языке эти генеалогии, да и то частично, были впервые опубликованы в 2004 г. В.И. Меркуловым. Изучая эту тему, он столкнулся с неожиданным препятствием – в редкой книге И. Хюбнера первой трети XVIII в., хранящейся в Государственной публичной исторической библиотеке, кто-то вырвал именно те страницы, на которых описывалась генеалогия королей вандалов, вендов и ругов[2]. Причины подобных действий очевидны: совершающие их хорошо понимают, что введение в научный оборот столетиями замалчивавшихся данных неизбежно приведет к крушению многих устоявшихся догм и всеми силами пытаются не допустить этого. Усилия тех, кто любой ценой стремится не допустить исследования всего комплекса данных о происхождении Руси привели к тому, что в 2003 г. А.Г. Кузьмин так охарактеризовал общее состояние проблемы: «Несмотря на исключительную важность вопроса о Балтийской Руси как для норманистов, так и антинорманистов, он остается, пожалуй, наименее изученным во всем комплексе проблем, связанных с образованием Древнерусского государства»[3]. По иронии истории именно норманисты, постулирующие скандинавское происхождение первых русов, всеми силами стараются замолчать часть германо-скандинавской традиции, противоречащей их концепции. Нечего и говорить, что подобный подход к источникам не имеет ничего общего с той научной объективностью, которой так любят кичиться представители данного направления. В силу ограниченности объема детальный анализ аргументов норманистов, на основании которых они строят свою картину истории Древней Руси, будет предпринят нами в следующей книге данной серии, а в этом исследовании основное внимание будет уделено игнорируемым им данным.

Понятно, что к любым источникам, к какой бы традиции они ни принадлежали, необходимо подходить взвешенно, определять степень их достоверности и лишь затем использовать в дальнейшем исследовании проблемы. Однако необходимая внутренняя и внешняя критика источников не должна подменяться гиперкритицизмом или замалчиванием. Ценность германо-скандинавской традиции состоит в том, что она хоть и фрагментарно, но хотя бы отчасти восполняет наши сведения о предыстории варяжской Руси, о чем почти полностью умалчивает отечественное летописание. В сочетании с последними открытиями в сфере самых разнообразных наук эти источники позволяют понять не только то, кем же на самом деле были летописные варяги и Рюрик, Синеус и Трувор, но и востановить предысторию призвания первых князей, а также проследить истоки их происхождения. Более того: на основе анализа всех имеющихся источников можно поставить и решить гораздо более сложные и глобальные вопросы, а именно определить, где и когда наши далекие предки впервые появились на берегах Балтийского моря и где находилась изначальная прародина Руси, то место, где впервые возникло имя нашего народа.

Для решения всех этих вопросов нам придется не раз пересечь Балтийское моря из конца в конец. Путь наш пройдет не только в пространстве, но и во времени. Одиссею потребовалось десять лет скитаться по морю, чтобы вернуться в родную Итаку. Переселения целого народа на протяжении его долгой исторической судьбы могут занимать века и даже тысячелетия. Чтобы проследить их странствия по водам Балтийского моря, нам понадбится корабль. Корабль для нашего путешествия будет не вполне обычен – нос его украшен бычьей головой, а на мачте сидит грифон. Когда ветер надует его парус, мы на нем сможем тронуться в путь через просторы моря и времени. Путь наш будет нелегок и долог, но высока будет и награда – возможность хотя бы в общих чертах узнать подлинную историю нашего народа за тысячелетия до официально принятой даты основания Древнерусского государства.

Глава 1
Первое забытое русское королевство

Автором «Деяний данов» был Саксон Грамматик (1140 – ок. 1208). Свое произведение (рис. 1) он довел до 1185 г. Таким образом, труд датского историка практически синхронен отечественной ПВЛ, заканчивающейся 1117 г., и, следовательно, должен рассматриваться как примерно равнозначный ей исторический источник. Оговорка «примерно» здесь употреблена не случайно: в отличие от древнерусской летописи в хронике Саксона Грамматика отсутствует годовая сетка, что, естественно, затрудняет датировку описанных в ней событий. С другой стороны, если народные предания были помещены автором ПВЛ в сравнительно небольшую недатированную часть, то древние скандинавские сказания занимают в «Деяниях данов» целых девять первых книг этого труда. Кроме того, что весьма важно, хроника Саксона Грамматика не подвергалась такому количеству редактирований, как отечественная летопись. Наконец, в отличие от подавляющего большинства других древних иностранных источников, содержащих единичное упоминание русов, на страницах «Деяний данов» русы упоминаются многократно. Понятно, что Саксон Грамматик говорит о них лишь в связи с датской историей, однако на основании целого ряда сведений можно еще попытаться построить какую-то картину, хоть и неизбежно фрагментарную, но на основании одного-единственного известия это сделать вообще невозможно.

 

Рис. 1. Первый лист хроники Саксона Грамматика «Деяния данов»


Поразительно, но эта средневековая хроника, содержащая ценные известия о древнейшей истории русов, не говоря уже про сведения по истории данов и балтийских славян, ни разу не была полностью переведена на русский язык. Для сравнения отметим, что труд Саксона Грамматика впервые был издан в Париже в 1514 г. и с тех пор неоднократно издавался на различных европейских языках. Именно из нее Шекспир взял сюжет своего «Гамлета». О причинах подобного пренебрежительного отношения в нашей стране к единственному источнику, хоть как-то освещающему древнейшую историю русов, было сказано выше. Да, сообщаемые о русах Саксоном Грамматиком сведения весьма необычны и не соответствуют наиболее распространенным представлениям о происхождении нашего народа. Однако подлинность самой хроники, равно как и время ее написания в ХП в., сомнений не вызывает, что, по крайней мере с формальной стороны, делает ее надежным историческим источником. Сомнение исследователей вызывала фактическая достоверность сведений о русах Саксона Грамматика, а точнее, достоверность устной эпической традиции данов, на которую и опирался наш автор. Однако, как показывают многочисленные исследования эпосов различных народов, этот вид народного творчества может многократно преувеличивать произошедшие события, путать хронологию, но не выдумывает события на пустом месте. Хоть эпос и требует к себе критического отношения, однако он все равно является историческим источником, пусть и достаточно специфичным. И если ученые в большинстве своем относятся с доверием к древнейшей недатированной части ПВЛ, восходящей к устным народным преданиям о расселении славян с Дуная, основанию Киева и хазарской дани, то логика исторического исследования требует от нас не отмахиваться от древнейшей, восходящей к устной эпической традиции, части «Деяний данов», а попытаться найти и в ней зерно исторической действительности.

Впервые на страницах хроники русы упоминаются в связи с походом на Восток датского короля Фротона I (Frotho). Напав сначала на землю куршей (лат. Curetum, в английском переводе – the region of the Kurlanders), датчане двинулись дальше: «Пройдя вперед, Фротон напал на Траннона, правителя народа рутенов (лат. Trannonem Rutene gentis tyrannum, в английском переводе – Trannon, the monarch of the Ruthenians). Разведав их морские силы, он сделал многочисленные гвозди из дерева и нагрузил ими лодку. Ночью, подойдя к вражескому флоту, он пробуравил сверлом нижние части судов. Чтобы волны раньше времени не захлестнули отверстия, он заделал отверстия гвоздями. Когда он счел, что вражеские суда получили достаточно скважин, чтобы затопить их, он вынул гвозди и открыл доступ воде, а тем временем его войско окружило вражеский флот. Двойная угроза обрушилась на рутенов. Устояв перед волнами, они, бегущие, натыкались на оружие. Они погибали от кораблекрушения в то время, когда надеялись отомстить неприятелю за причиненный урон. Внутренняя опасность оказывалась ужасней внешней. Едва их оружие соприкасалось с неприятельским, как они погибали от волн. С обеих сторон им грозила гибель. И было неясно, искать ли им спасения, бросаясь вплавь, или защищать себя с оружием в руках. Такой поворот судьбы вынудил их прекратить борьбу в самом разгаре. Двоякая смерть грозила от одного нападения, двумя путями устремлялись они ей навстречу. И было неясно, что более действовало, оружие или волны. Бесшумный поток волн выхватывал меч у того, кто сражался в бою, а того, кто боролся с волнами, пронзал несущийся навстречу меч. Стремнина вод окрашивалась потоками крови.

После этой победы над рутенами Фротон возвратился в отечество. Затем он направил послов на Русь (in Rusciam) для взимания дани. Но вероломные жители жестоко перебили послов. Возмущенный двойной обидой, он стеснил плотной осадой город Роталу (Rotalam). Для того чтобы легче преодолеть отделявший его от города водный поток, он разделил водную массу на множество протоков и превратил русло с неведомой глубиной в проходимые броды. Он перешел русло лишь тогда, когда стремительный водоворот, ослабленный разделением потока, умерил свое течение и из водоворота образовались крошечные отводы переходимых вброд протоков. Таким образом он преодолел реку, напал на город со своим войском и разорил его, лишенный природной защиты.

Следуя далее, он направил войско к Палтиске (Paltiscam). Убедившись, что силой город не взять, он прибегнул к хитрости. При небольшом числе свидетелей он удалился в укромное место и велел повсюду объявить, что он умер, дабы таким образом усыпить врага. Для убедительности было сооружено погребение с останками. Воины, знавшие о хитрости, провожали мнимого умершего со скорбью. Поверив этому слуху, царь города Веспасий (rex urbis Vespasius), когда победа была уже в его руках, оставил столь слабую и вялую оборону, что позволил неприятелю вторгнуться в город и сам поплатился жизнью, предаваясь играм и развлечениям»[4]. Этот город датский король также взял с помощью хитрости.

Как видим, Саксон Грамматик в своем сочинении использует понятия «рутены» и «Русь» как взаимозаменяемые, точно так же, как их использовали и некоторые другие средневековые латиноязычные авторы. Уже первый фрагмент датского историка помещает рутенов-русов где-то по соседству с куршами – балтским племенем, жившем на западном побережье современной Латвии. Как следует из дальнейшего изложения, русы имели несколько городов, в том числе и неприступный Палтиск, а также морской флот, судя по всему, достаточно сильный, поскольку датчане предпочли потопить его с помощью хитрости, а не сражаться с ним в открытом бою. Насколько можно понять, правителем всего народа рутенов является Транши, однако при этом в городе Палтиске сидит отдельный царь. Если следовать этому описанию, то политическое устройство этой Прибалтийской Руси уже достаточно сложное и предполагало подчинение местных правителей верховному главе. Титул, которым Саксон Грамматик называет Траннона, мы рассмотрим ниже. Ротала, первый русский город, захваченный датчанами, перекликается с названием Роталии (Rotalija), приморской западной области современной Эстонии. Кроме того, название данного города однокорневое с понятием вселенского закона, известного у славян под именем роты. Представления наших предков о вселенском законе были рассмотрены автором в отдельном исследовании[5], а здесь следует отметить еще три момента. Во-первых, способ образования названия города Ротала с помощью данного суффикса ближе всего оказывается к древнеиндийскому (ср. Патала), во-вторых, в наиболее ранних среднеперсидских произведениях иранский богатырь Рустам первоначально назывался Ротастахм[6]. В-третьих, в «Раффелыптеттенском таможенном уставе», утвержденном восточнофранкским королем Людовиком IV между 902 и 907 гг., около Дуная в качестве одного из мест торговли русских купцов упоминается область роталариев (in Rotalariis). Весьма интересно, что совершенно независимый от Саксона Грамматика документ начала X в. также отмечает в сфере деятельности русских купцов топоним с корнем рота. Что касается второго города Палтиска (Paltiscam), то в нем видят обычно Полоцк, явно не существовавший в то время, в чем и усматривают недостоверность данного известия. Однако, как следует из исторической карты Латвии, составленной на основании средневековых письменных источников и напечатанной в Риге еще в XIX в., в самой Латвии есть целый ряд подобных названий. Во-первых, это город Piltens на реке Вента, причем рядом с ним обозначено место Wendfawa, название которого образовано от слова «венд». Поскольку уже готский историк Иордан при описании событий IV в. отмечает, что венеды – это славяне и именно этим именем называли славян германцы и финно-угоры, то подобное соседство весьма показательно. Кроме того, на территории Латвии на этой же карте встречаются три похожих названия Peltschi (ниже по течению реки), Pilskaln (ближе к границе с Литвой) и Pilskalns[7]. На карте Курляндии 1820 г. города Виндау, Пилтен и Голдинген (латышский Куддинг) располагаются на реке Виндау (Вента). Таким образом, города Прибалтийской Руси, с которыми вел войну Фротон I, находились в западных областях Латвии и Эстонии. Поскольку Саксон Грамматик именует противников датского короля то русами, то рутенами, следует отметить, что с последней формой соотносятся поселения Рутеники и Рутениеки, расположенные южнее современной Риги. В последнем было обнаружено захоронение эпохи бронзы[8].

Определив место, где происходили описанные события, нам теперь остается решить более сложный вопрос о времени, когда они происходили. Как уже говорилось, дат у Саксона Грамматика нет, и потому те немногие отечественные историки, которые обращались к этому эпизоду, датировали его по своему усмотрению. Ф.Л. Морошкин отнес это событие примерно к 600 г. до н. э., В.И. Меркулов – к I в. н. э., а А.Г. Кузьмин – к VII–VIII вв. н. э. Попробуем более точно определить время первого столкновения русов с данами. Фротон I упоминается у Саксона Грамматика в числе наиболее ранних датских конунгов, начинающих свою родословную от легендарного Дана. Эти события описываются им во второй книге хроники, в то время как в пятой книге речь будет идти о войне с гуннами тезки рассматриваемого правителя Фротона Ш. Между обеими Фротонами Саксон Грамматик упоминает семнадцать датских конунгов. Следовательно, поход Фротона I в Прибалтику произошел еще до н. э. С другой стороны, некоторые специалисты по скандинавской мифологии склонны отождествлять Фротона I Саксона Грамматика с Фроди Гордым, или Миролюбивым, сыном Дана Гордого из «Саги об Инглингах», а их обоих – со скандинавским богом Фрейром, при котором, согласно той же саге, «начался мир Фроди»[9]. Старшая Эдда так определяет эту эпоху: «Сына Фридлейва звали Фроди. Он принял власть от своего отца в то время, когда Август Цезарь установил мир во всем мире. Тогда родился Христос. И так как Фроди был самым могущественный из конунгов в северных странах, считают, что он установил мир всюду, где говорят на датском языке, и люди называют это “мир Фроди”»[10]. Понятно, что это достаточно поздняя и искусственная привязка, обусловленная стремлением скандинавских скальдов как-то соотнести время жизни своих богов, превратившихся с принятием христианства в обожествленных правителей древности, с рождением основателя новой религии. Очевидно, что возникновение культа языческих богов произошло у скандинавов задолго до возникновения христианства. Еще одной возможностью определить хотя бы примерное время интересующего нас события, является датировка древнейших прибалтийско-скандинавских контактов по археологическим данным. Как отмечают специалисты, в древностях Прибалтики фиксируется небольшая группа могильников, явно отличных от захоронений местного населения. Эти ладьевидные могилы, получившие в Латвии название «чертовы ладьи», встречаются на территории северной Курземе, то есть на территории упомянутых Саксоном Грамматиком куршей, а также в Эстонии на острове Саарема. Аналогичные могилы известны в Финляндии, Дании и Готланде, где их особенно много[11]. Археологи рассматривают их как следы пребывания в Прибалтике скандинавов и датируют эти захоронения достаточно ранним периодом: «К середине бронзового века – периоду около 950–970 гг. до н. э. – относятся древние погребения скандинавского происхождения – “чертовы ладьи”…»[12] Судя по названию захоронений скандинавов у местного населения, отношения с пришельцами вряд ли были дружественными. Понятно, что говорить о городах в тот период не приходится, однако укрепленные городища уже вполне могли существовать. По археологическим данным, они появляются в Прибалтике на рубеже II–I тыс. до н. э.[13]

 

Еще одним источником, позволяющим датировать появление русов в Прибалтике является топонимика с коренем рус- в данном регионе. Впервые интересующее нас название упоминается в «Естественной истории» древнеримского автора Плиния Старшего (23/24–79 н. э.). Обобщая сведения античных географов о Балтийском море, он писал: «Говорят, что в этих местах много островов без названий; Тимей рассказывает, что один из них, который называется Бавнония и на который в весеннее время приливами выносится янтарь, (расположен) против Скифии и отстоит (от нее) на день пути; остальные берега неизвестны. Любопытна молва о Северном океане: от реки Парапанис, где она протекает по Скифии, Гекатей называет его Амальхийским, каковое имя означает на языке этого племени “замерзший”. По сообщению Филемона, отсюда до мыса Русбей кимвры называют его Моримарусой, т. е. Мертвым морем, а далее Кронийским…»[14] Поскольку все эти географические названия больше не встречаются в античной литературе, их конкретная локализация достаточно затруднительна. Исходя из того, что в данном отрывке речь идет о янтаре, то с Бавновией (буквально Бобовый остров) предположительно отождествляется остров Эзель[15]. Поскольку мыс Русбей находится на границе Мертвого и Кронийского морей (так называли кимвры замерзающую и незамерзающую части Балтийского моря), то на основании современной карты среднегодовой границы замерзания Балтики Д.А. Мачинский и B.C. Кулешов предложили четыре варианта его локализации: два на территории Швеции и по одному на территории Финляндии и Латвии. Однако в этом же фрагменте неподалеку от интересующего нас мыса Плиний Старший упоминает и реку Парапанис, очевидно, достаточно крупную, чтобы какие-то известия о ней дошли до римлян. Однако из перечисленных выше четырех вариантов локализации мыса, находящегося на границе замерзания Балтики, неподалеку только от одного протекает достаточно крупная река. Это впадающая в Рижский залив Западная Двина. Недалеко от нее впадает в Балтийское море и Вента, однако она не столь велика, как Двина. Около трех других мысов нет крупных рек, впадающих в Балтийское море. Таким образом, Русбей может быть отождествлен с мысом Колка, находящимся на территории современной Латвии. Именно в непосредственной близости от этого мыса и жили курши. Подобная локализация вполне согласуется и с предположением тех исследователей, которые соотносили Бобовый остров с Эзелем. Соответственно, в приведенном выше фрагменте Плиния речь идет о Восточной Прибалтике, в которой последовательно описываются три географических объекта.

В следующем столетии данный регион упоминается в труде великого греческого ученого К. Птолемея: «И снова побережье Океана вдоль Вендского залива последовательно занимают вельты, выше их осии…»[16] Из этого названия Балтийского моря следует, что славяне уже во II в. н. э. были на нем настолько заметной силой, что по их имени называлось само море. Весьма интересно и упоминание Птолемеем вельтов, которых современные исследователи, анализируя последовательность перечисления племен Восточной Европы античным географом, локализуют на территории современной Литвы[17]. Впоследствии это племя, проживавшее уже на территории современной Германии, было известно под именами велетабов и вильцев немецким хронистам, а в восточнославянском фольклоре слово волот стало обозначать великана. Правильность локализации птолемеевских вельтов в Восточной Прибалтике подтверждается данными топонимики – примерно на границе между современной Латвией и Литвой есть село Вилце, к северу от Риги на побережье есть Вилькине[18], в Латгалии с 1293 г. известен поселок Виляка, Виляны впервые упоминаются в 1495 г.[19], а в Сейском районе Латвии есть поселение Вилетея. Таким образом, мы видим, что уже при самом первом упоминании корня – рус- на Балтийском море вместе с ним в том же регионе и почти в то же самое время фиксируются названия вендов и вельтов – особенность, которую мы и далее будем наблюдать на Варяжском море. Уже это обстоятельство говорит о славянском окружении, в котором отмечается интересующее нас понятие. Таким образом, мы видим, что рассказ Саксона Грамматика о походе данов в правлении Фротона I на Восток в древности в определенной степени подтверждается археологическими данными. Что же касается упоминания в «Деяниях данов» Прибалтийской Руси в ту эпоху, то задолго до написания этой хроники античный писатель Плиний Старший уже отмечал топоним с корнем – рус- в I в. н. э. на территории современной Латвии. На основании всех имеющихся данных мы можем заключить, что первое столкновения данов с русами действительно произошло в I тыс. до н. э.

Второй раз рутены появляются у Саксона Грамматика в связи с одним из моментов скандинавской мифологии. Великан Хед убивает сына Одина Бальдра. Финский прорицатель предсказывает Одину, верховному богу скандинавов, что от дочери рутенского царя Ринды (Rinda, Ruthenorum regis filia) у него родится сын, который отомстит за Бальдра. Один неузнанным поступает на службу к неназванному царю рутенов, но, несмотря на свершенные им подвиги, дочь царя не хочет выходить за него замуж. В конечном итоге Один заколдовывает ее, под видом знахаря берется лечить и овладевает ею. Сын Ринд действительно убивает Хеда, после чего еще раз появляется на страницах «Деяний данов». Саксон Грамматик сообщает, что скандинавскому конунгу Готеру было предсказано, что он погибнет в сражении с Боем, и это пророчество сбылось: «… он (Готер. – М.С.) погиб, столкнувшись в сражении с Боем (Bourn). Победа не была более приятной и для Боя. Ведь он покинул строй столь тяжело раненный, что его вынесли на щите и, меняясь, принесли домой пехотинцы. На следующий день он умер от мучительных ран. Рутены похоронили его тело, приготовив великие похороны, и войско соорудило в его честь огромный холм, чтобы не исчезло из памяти потомков воспоминание о таком славном юноше»[20]. Следует отметить, что сюжет с Риндой и ее сыном Боем во всей скандинавской традиции встречается только у Саксона Грамматика – во всех остальных ее вариантах мстителем за Бальдра выступает другой сын Одина Вали, никак не связанный с рутенами. Можно предположить, что здесь датский летописец использовал какие-то ставшие ему известными западнославянские мифы, сначала включив их в сюжет скандинавской мифологии, а затем соотнес имя Боя с историческими событиями. Эти события происходили в начале нашей эры, поскольку, по мнению некоторых историков, Готер жил примерно во II в. н. э. Следует отметить, что предания о Бое были зафиксированы и у белоруссов, у которых он считался князем и прародителем их народа. Весь этот комплекс мифов был рассмотрен в отдельном исследовании[21]. Здесь же отметим, что оба упомянутых в данном фрагменте «Деяний данов» имени встречаются в интересующем нас регионе: на северо-западе от Вентспилса есть озеро Ринда[22], а на исторической карте Латвии зафиксирован топоним Bojux[23].

В третий раз Русь упоминается в связи с описанием войны с гуннами. За то, что датский конунг Фротон III развелся с дочерью царя гуннов, последний заключил союз с королем Восточной страны Олимаром (rege Orientalium Olimaro). Союзники в течение двух лет готовятся к войне с данами. В свою очередь, Фротон III в преддверии решающей битве набирает свое войско из данов, норвежцев и соседних славян. Он посылает своего советника Эрика разведать боевой порядок врагов, и тот нашел Олимара, получившего под свое командование флот, недалеко от Руси (Ruscia), в то время как царь гуннов ведет сухопутное войско[24]. Рассказывая королю об увиденном, Эрик говорит, что видел шесть королей, каждого со своим флотом, и каждый из этих флотов состоит из пяти тысяч кораблей, а на каждом корабле находится триста гребцов. По его совету Фротон III собрал свой флот и захватил острова, лежащие между Данией и Восточной страной. Проплыв дальше, они встретились с некоторыми кораблями флота рутенов (Rutene). Фротон III поначалу посчитал недостойным нападать на столь малые силы, однако Эрик убедил его громить врага по частям. После первой победы они встретились с основными силами противника на море: «После этого двинулись на Олимара, который из-за неповоротливости его массы предпочитал выдерживать натиск врага, а не наступать на него. Было замечено, что корабли рутенов сбились с порядка и плохо управляются из-за высокого расположения гребцов. К тому же большое количество сил не принесло им пользу. В самом деле, хотя численность рутенов была необычно велика, они отличались более числом, чем доблестью, и уступили победу крепкому меньшинству данов. Когда Фротон захотел вернуться назад в свое отечество, он пережил неслыханные препятствия на своем пути. Весь залив моря был покрыт многочисленными телами убитых не менее, чем обломками щитов и копий, разбросанных морским приливом. Из-за этого гавани были не только тесными, но и зловонными. Корабли задерживались, так как они увязали среди трупов. Невозможно было отогнать веслами или оттолкнуть копьем разлагавшиеся и плывущие вокруг тела, и вскоре после того, как одного отталкивали, другой, подкатившись, ударялся о корабль. И можно ли поверить, что развернулась война с убитыми, это была диковинная война против трупов». В результате этой битвы пали «все короли рутенов, кроме Олимара и Даго (Ruthenorum reges, Olimaro Dagoque exeptis)»[25].

1Карамзин Н.М. История государства Российского. Т. 1. СПб., 1818. С. 48, примеч. 106.
2Меркулов В.И. Немецкие генеалогии как источник по варягорусской проблеме // Сборник Русского исторического общества. Т. 8 (156). Антинорманизм. М, 2003. С. 141.
3Кузьмин А.Г. Начало Руси. Тайны рождения русского народа. М., 2003. С. 268.
4Saxonis Grammatici. Gesta Danorum, Strassburg, 1886. S. 40–41; при переводе также использовались английский перевод Saxo Grammaticus. The nine books of the Dannish history. V. 1–2, 1905 и первый перевод на русский язык отдельных фрагментов, сделанный Е.Б. Кудряковой и опубликованный в Хрестоматии по истории России с древнейших времен до 1618 г. М, 2004. С. 83–89.
5Серяков М.Л. Вселенский закон – незримая ось мироздания. М., 2005.
6Брагинский И.С. Иранское литературное наследие. М., 1984. С. 36–37.
7Baltija…Kurseme un Widsemes latweeschu dafe Latweeschu Inrika laika 1200 un wehlaku lihds 1300 P. Riga, 1890.
8Эпоха бронзы лесной полосы СССР. М, 1987. С. 52.
9Мелетинский Е.М. Фрейр // Мифы народов мира. Т. 2. М, 1992. С. 572; Снорри Стурлусон. Круг земной. М., 1995. С. 16, 23.
10Беовульф. Старшая Эдда. Песнь о Нибелунгах. М., 1975. С. 346.
11Эпоха бронзы лесной полосы СССР. М, 1987. С. 121.
12Граудонис Я.Я. Эпоха бронзы и раннего железа на территории Латвии. Научный доклад. М., 1987. С. 18.
13Эпоха бронзы лесной полосы СССР. М., 1987. С. 119.
14Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. Т. 1. М.,2009.С.245.
15Там же, примеч. 3.
16Свод древнейших письменных известий о славянах. Т. 1. М., 1994. С. 51.
17Там же. С. 59.
18Обзорная схематическая карта Латвийской ССР. Рига, 1982.
19По Латгалии. М., 1975.
20Saxonis Grammatici. Gesta Danorum. Strassburg, 1886. S. 78, 82.
21Серяков М.Л. Забытый прародитель человечества. М., 2012.
22Латвийская ССР. Туристская карта. М., 1963.
23Baltija… Kurseme un Widsemes latweeschu dafe Latweeschu Inrika laika 1200 un wehlaku lihds 1300 P. Riga, 1890.
24Saxonis Grammatici. Gesta Danorum. Strassburg, 1886. S. 154–155.
25Ibid. S. 155–156.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21 
Рейтинг@Mail.ru