Великий князь Рюрик. Да будет Русь!

Михаил Савинов
Великий князь Рюрик. Да будет Русь!

Оформление суперобложки и переплета Юрия Щербакова

В коллаже на суперобложке и переплете использована фотография: Александр Секретарев / Фотобанк Лори / Legion-Media

В оформлении суперобложки и переплета использованы фотографии: EcoPrint / Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com

© Савинов М., 2014

© ООО «Издательство «Яуза», 2014

© ООО «Издательство «Эксмо», 2014

* * *

Но оскорбленная Клио не замедлит с расправой – народ, лишенный памяти о прошлом, неизбежно покинет историческую арену.

Д.М. Буланин. Эпилог к истории русской интеллигенции

Предисловие

О князе Рюрике написано столько, что на прочтение может не хватить времени человеческой жизни. Фигура его притягательна. О ней спорят с энтузиазмом, вполне достойным лучшего применения. В данном случае мы имеем в виду не ученых-историков (дискутировать между собой с помощью научных аргументов – это часть их работы), а просто неравнодушных к собственной истории людей, для которых и написана наша книга.

Один из главных вопросов, занимающих умы, – национальность нашего первого князя. Был ли Рюрик шведом, датчанином, славянином, финном или балтом? Пока всем спорщикам – пища к размышлению: Рюрика, скорее всего, вообще не было на свете!

Хотите поговорить об этом? Тогда вперед!

* * *

…Без истории человек не жил никогда. Отвечая на ключевые вопросы: «Откуда мы?», «Кто мы?» – она давала возможность «привязки» к мирозданию.

Древнейшей формой истории был миф.

Деяния богов и героев, описанные в мифах, задавали ту модель, которой древний человек следовал во всех своих поступках и занятиях. Когда он, человек, садился пировать, он повторял пир богов. Он шел на войну и сражался так, как это делали боги в самых первых битвах мифологической Вселенной. Дом человека имел прототип среди обиталищ богов. Через миф человек узнавал о своем происхождении – от бога, героя или тотемного животного. Сознание общности происхождения давало возможность осознать свое место в мире, отличить своих от чужих.

Время мифов, время, в котором действовали боги и герои, – это священное время древнего человека. С одной стороны, оно очень отдалено от времени людей. С другой стороны, оно всегда было где-то рядом, всегда текло параллельно повседневному человеческому времени. И несколько раз в году, в определенные дни, человек мог проникнуть в священное время, мог оказаться в нем. Такими днями были календарные праздники.

Само время человека архаического общества было не линейным, как у нас сейчас, а циклическим: оно двигалось по кругу – как Солнце по небу, как смена времен года, как жизнь самого человека – от рождения к смерти. Боги древнего человека были конечны, они могли, например, убивать друг друга. Настанет время – и боги умрут, как умрет и вся Вселенная…

Мир смертен, но вечно возрождение, возвращение и обновление. Человек умрет, но родится новый. Вслед за зимой обязательно настанет весна. Даже когда погибнет вся Вселенная вместе с богами, она возродится снова, появятся новые боги, и заново начнет свою историю род людской.

По мере того как человеческое общество становилось более сложным, изменялось и представление об истории. В бесписьменном догосударственном обществе иная история, кроме мифа, эпоса и устных родовых преданий, была не нужна. В государстве, у которого есть публичная власть, налоги и аппарат принуждения, появилось понятие о линейном времени и другой истории, ориентированной на это время. Миф перестал быть единственной формой истории. Точнее, изменилась сущность термина: теперь миф мог быть сконструирован, доведен до сведения нужной аудитории через книги или другой текст, мог послужить средством решения тех или иных текущих политических задач. Например, его можно было использовать для обоснования войны.

При этом многие книжные мифы кое-что унаследовали от древнего священного знания. Именно эти черты, общие для мифологических сюжетов всего мира, позволяют сказать: да, перед нами не реальный факт, а миф, сделанный по законам мифа.

В нашей книге мы будем говорить именно о таких книжных мифах, легендарных исторических сюжетах, придуманных книжниками средневековой Руси.

Иные из этих мифов, появившись однажды, тихо исчезли потом со страниц летописей: они были не настолько важны для редакторов и читателей. Таково, например, предание об основании Москвы Вещим Олегом, известное по некоторым сборникам и хронографам XVII в. Но некоторым книжным легендам суждена была жизнь долгая, исчисляемая столетиями. Их любили, переписывали и перечитывали. И даже в том случае, если такой миф уже не приносил конкретных политических дивидендов, читать его было приятно.

Но ни один древний миф не породил такого резонанса в нашей истории, как легенда о Рюрике, первом князе Руси, основателе династии, на семьсот с лишним лет оказавшейся во главе русской государственности. Сейчас, спустя почти тысячу лет после рождения этой легенды, личность и деятельность варяжского князя неизменно становятся предметом жарких споров. Достаточно заглянуть в любую интернет-дискуссию по поводу рождения Руси или «норманнской теории» (а таких дискуссий много). Порой кажется, что оппоненты готовы убивать друг друга, и только виртуальность спора спасает от кровопролития.

И при этом миф не перестал быть мифом, легендарным сюжетом, изделием древнерусского писателя, который ради каких-то своих целей сочинил историю и внес ее в летопись между описаниями более реалистических событий.

Исторические мифы процветают, конечно, и в наше время, они сильны и многочисленны. Некоторые из них народная фантазия создала стихийно, некоторые имеют конкретного, известного по имени автора, но появились на свет не намеренно, например, в результате ошибки. А некоторые, как и в древности, были созданы совершенно сознательно.

* * *

…Казалось бы, чтобы создать эффективный, убедительный миф, его автор должен быть большим знатоком истории. В Древней Руси так и было: создатели легенды о Рюрике были прекрасно образованными, начитанными книжниками, знавшими не только родной язык, но и язык византийской Греции, они хорошо ориентировались в текстах Священного Писания, святоотеческой литературе, византийских хрониках.

В наше время творцами мифов большей частью оказываются не историки. Историки бывают иногда повинны в легендах, но самые ядреные мифы созданы все же не ими. Обыкновенно вымышленные сюжеты и реплики производят журналисты, писатели и художники. Кроме того, миф мифу рознь.

Ни в одном источнике нет указания на то, что Александр Невский сказал по какому-либо поводу: «Кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет!» Фразу эту вложили ему в уста создатели классического фильма. Да, перед нами несомненный миф. Но красивый, вдохновляющий миф, который воплощает прекрасную идею – идею справедливого отпора врагу.

Картина Репина «Запорожцы» – общепризнанный шедевр, но попало ли к турецкому султану письмо казаков – большой вопрос, ведь писалось это «письмо» не для султана, а для своих соотечественников и современников. У «письма», которое задорно пародирует пафосный султанский титул, несколько редакций, этот памфлет любили и украинцы, и русские, часто переписывали и перечитывали. Не было в то время врага опаснее турецкого султана. А когда враг смешон, он не так уж и страшен.

Миф? Скорее всего. Но опять же – вдохновляющий миф, который поднимал на борьбу и способствовал рождению ярких произведений искусства.

Бывают и небезобидные мифы. Мифы, сеющие раздоры между народами, отключающие у неподготовленного читателя способность думать, застилающие его глаза болью, гневом, обидой…

К сожалению, жертвами подобных мифов часто становятся именно те, кто хочет побольше узнать о родной истории.

* * *

Хорошо ли быть любителем истории? Ответ, как кажется, может быть только положительным. Интерес по отношению к любой науке, будь то химия или, например, астрономия, очень полезен для развития человека. Вообще любое серьезное увлечение (филателия, кулинария, охота и т. п.) способствует расширению кругозора, гибкости мышления. А чем больше знает и умеет человек, тем ему интереснее жить.

История – не исключение. Она учит думать, рассуждать, доказывать, учит быть наблюдательными, учит бережному отношению к любым памятникам минувших дней. Попробуйте, например, познакомиться поближе с прошлым вашего города или района, в котором вы живете, – и привычный мир вокруг вас расцветет. Улицы и дома, вроде бы давно и хорошо знакомые, расскажут вам множество удивительных человеческих историй, веселых, увлекательных, поучительных, печальных, страшных…

Но бывают любители и «любители». Вторые в случае с историей превратились в подлинное бедствие.

Дело в том, что в плане внешних атрибутов истории повезло меньше, чем естественным наукам. Сложного «птичьего языка» у истории нет – непрофессионал вполне может читать и понимать научные статьи и монографии по истории, если будет достаточно внимателен. Историк (за некоторыми исключениями) не работает в лабораториях со сложным оборудованием, не ставит экспериментов, он даже не всегда обращается к подлинным рукописным документам. И создается иллюзия, что историей может заниматься кто угодно – выдвигать версии, придумывать гипотезы, а на упреки профессионалов вставать в горделивую позу и апеллировать к свободе мнения.

Но эта свобода мнения давно превратилась в свободу бреда. Почитайте-ка, с каким упоением такие «любители истории» обсуждают в десятках интернет-сообществ прародину славян на Кольском полуострове, «новую хронологию», славянскую руническую магию, альтернативный взгляд на Великую Отечественную войну или, наконец, какой-нибудь очередной всемирный заговор темных сил…

 

Книг по истории в любом магазине – многие сотни. Но большинство их написаны отнюдь не историками. По вопросам, например, происхождения Древней Руси высказывается в печати и в Интернете кто угодно: журналисты, беллетристы, юмористы, электрики, инженеры, язычники (в них вселяются души беглых волхвов) и, наконец, откровенные сумасшедшие.

В среде авторов и читателей подобных памятников «свободы мнения» принято ругать историков. Ключевые детали «образа врага» таковы: историк украл у народа правду, сфальсифицировал историю в угоду правящей элите, или господствующей церкви, или еще кому-нибудь… Закоснелый мозг историка не может воспринимать новое знание (зачастую из головы выдуманное автором книги), которое не вписывается в концепцию «официальной истории». Кроме того, существуют особо злостные враги, которым за очернение нашей тысячелетней истории платит проклятая заграница.

Так вот, самая страшная тайна историков заключается в том, что никакой страшной тайны у них нет.

Есть проблема. Есть проблема, пока не решенная. Бывает и такая проблема, которая вообще не может быть решена при нынешнем состоянии источников. Например, этих источников попросту нет.

Однако любая из этих проблем лишена мистики. Источник может появиться – рассекретят архивный фонд, будет открыт новый памятник археологии. Может быть, появится новый метод изучения того, что есть, – тогда давно известный документ засияет новыми гранями и обнаружит новые глубины. Даже отсутствие источников может быть источником для внимательного взгляда!

А когда в заглавии «исторического труда» появляется «тайна» или «загадка», это уже к истории-науке отношения не имеет. Это из области беллетристики.

И кстати, никакой «официальной» и «неофициальной» истории нет и не может быть. Есть история и не-история. Наука со своим арсеналом методов и научной этикой и то, что наукой не является. И, конечно же, есть мифы, иные из которых сами стали явлением истории и достойны настоящего научного изучения.

Причина такого бедствия коренится, на наш взгляд, в том, что никто не пытается доступно рассказать широкому читателю, как именно делается историческое исследование. Откуда мы знаем, что и как было в древности? Как ученые изучают летописи и хроники? Как работают археолог и этнограф? Как можно отличить достоверный источник от поздней подделки? Про все это и хотелось бы рассказать в нашей книге.

* * *

…Все, что когда-то происходило на Земле, оставляет после себя следы. Человеческая цивилизация – не исключение.

И всякое наше историческое знание – подлинное знание – всегда строится на работе с реально дошедшим до нас предметом прошлого – с историческим источником, с тем самым оставшимся после минувших времен материальным следом.

Эти источники – источники нашей информации о прошлом – бесконечно разнообразны.

Основные группы источников, с которыми имеют дело исследователи-историки, занимающиеся историей Руси, таковы:

1. Письменные источники: то, что записано в интересное нам время на бумагу или любой другой материал, любые древние сочинения: саги, летописи, законы, записи мифов и легенд и т. п. Именно эти источники дают нам представление о ходе истории как таковом, обо всех происходивших в древности событиях и процессах.

2. Археологические источники – предметы, изготовленные в стародавние времена и сохраненные землей: древние постройки, могилы, клады, оружие, предметы быта и многое другое. Археология показывает предметный мир эпохи, позволяет увидеть повседневную жизнь людей прошлого, проверить и дополнить показания памятников письменности.

3. Изобразительные источники: живопись, скульптура и орнаментика того времени, про которое мы хотим получить информацию. Эти памятники показывают нам, как древние люди видели сами себя и окружавший их мир.

4. Этнографические источники – материалы, собранные этнографией – наукой о народах и их традиционной культуре. Этнография позволяет дополнить наше представление о повседневности и объяснить некоторые сообщения письменных источников, которые в свете данных этнографии приобретают совершенно иной смысл.

5. Лингвистические источники – факты истории древнего языка. Данные лингвистики дают возможность узнать много нового о взаимоотношениях древних народов между собой.

Все это вместе – письменные источники, археология, этнография и лингвистика – создает единый исторический контекст, массив источников, общее поле данных, некую цельную мозаику, отдельные кусочки которой неразрывно связаны друг с другом. Добросовестный исследователь должен рассматривать все эти кусочки именно в виде цельной картины, иначе достоверность и полнота его работы пропадут.

Применительно к начальному периоду русской истории наш массив источников – это именно мозаика, причем с утраченными фрагментами. По многим проблемам и областям источников просто нет. Некоторые сообщения письменных памятников никак не подтверждаются археологически. И наоборот, некоторые археологические находки не поддаются интерпретации с помощью письменных текстов. Бывает и так, что источники, даже созданные в одно время и на одном языке, противоречат друг другу. И, наконец, – об этом и будет наша книга – сообщение источника может представлять собой миф, легенду, созданную с конкретными целями.

После изучения самих источников исследователь должен, по возможности, заполнить пробелы мозаики, увязать показания источников друг с другом. Здесь неизбежно приходят на помощь теории и гипотезы. Каждая из них опирается на некоторый набор фактов, почерпнутых из наших источников. Чем больше этот набор, чем подробнее изучен каждый привлеченный источник, тем сложнее поколебать теорию. По ходу нашего путешествия нам будут попадаться различные теории, как сильные и долговечные, так и слабые, не прошедшие проверку временем.

Итак, отправимся в путь по океану источников! Мы будем исследовать не столько самого Рюрика (как уже сказано выше, по этому вопросу написано много, что и за всю жизнь не прочитать), сколько легенду о нем. Посмотрим, как родился, жил, менялся, воздействовал на современников один из самых важных мифов нашей истории – миф о первом князе Руси.

Сразу скажу: готовьтесь читать вдумчиво, фактов будет много. И это не будут пресловутые «жареные» факты. Предстоит большая работа, которую мы проделаем вместе с несколькими поколениями ученых. Будем читать летописи и саги, побываем на археологическом раскопе, заглянем в гости к соседям Руси – византийцам и арабам…

Все еще интересно? Тогда в путь!

Дым сожженной Ладоги

Представим, что никаких русскоязычных источников, которые повествовали бы о событиях IX столетия, у нас нет. Собственно, почти так оно и есть на самом деле: первые русские летописные своды отстоят от времени рождения Руси примерно на двести лет и описывают это время именно с расстояния этих двухсот лет отрывочно, короткими фразами, а единственный большой рассказ, который мы встретим в летописи в связи с IX в., – это и есть та самая «варяжская легенда», которую мы пока намеренно оставим в стороне. Итак, источников на древнерусском языке, созданных вблизи событий, нет. Носители языка еще не имеют письменности, с помощью которой можно зафиксировать «устную историю»: мифы, эпос, родовые предания. Но, конечно, не подлежит сомнению, что все эти мифы и предания у восточных славян есть.

Остается археология и письменные источники соседей будущей Руси. Кто же может нам помочь? Для ответа на этот вопрос необходимо бросить взгляд на все пространство Европы и Ближнего Востока в целом. Как выглядела ситуация в евразийском мире в середине интересного нам столетия?

* * *

…Когда Западная Римская империя рухнула под ударами германских племен, на ее руинах образовалось несколько «варварских государств». Все они довольно быстро стали христианскими, а в их законах, культуре и внутреннем устройстве начали постепенно прорастать старые римские традиции. Самым мощным, самым устойчивым из этих молодых государств оказалось королевство франков, которым правили короли из династии Меровингов.

В начале VIII столетия с юга нагрянули завоеватели-арабы. Государство вестготов на Пиренейском полуострове исчезло с лица земли. До конца XV века ход истории пиренейских королевств будет определять Реконкиста – долгое, тяжелое отвоевание своих земель.

Правители Франкского государства, последние Меровинги, прозванные «ленивыми королями», не смогли организовать эффективного отпора арабам. В 732 г. майордом (наместник) Австразии, северной части королевства франков, энергичный военачальник Карл Мартелл (его прозвище переводится как «Молот»), сумел нанести захватчикам поражение в битве при Пуатье. Вскоре сын Карла, Пипин Короткий, был провозглашен королем франков. Так кончилось время Меровингов.

Наибольших военных успехов достиг сын Пипина – Карл Великий, получивший в 800 г. титул императора. Он сумел нанести ряд поражений арабам, разгромил Аварский каганат, успешно воевал с лангобардами, саксами, славянскими племенами и в итоге всех этих походов создал огромную империю. Внуки Карла, Лотарь, Людовик Немецкий и Карл Лысый, в 843 г. разделили империю на три части. Поэтому дальше в нашем рассказе Западнофранкское королевство (будущая Франция) и Восточнофранкское королевство (будущая Германия) будут упоминаться как разные государства.

На другом конце Европы от арабского нашествия сильно пострадала Византия – преемница Римской империи. Население многих восточных местностей Византии, недовольное жесткой религиозной политикой властей, поддержало мусульман-завоевателей[1]. Только в Малой Азии сопротивление местного крестьянства сумело остановить арабов. Здесь сложилась новая военная организация – фемные[2] ополчения. Императоры старой династии, не сумевшие дать достойного отпора внешним врагам, сошли с исторической арены. В 716 г. на троне Византии утвердился малоазиатский военачальник Лев Исавр, ставший императором Львом III и основавший Исаврийскую династию, правившую империей более ста лет. В 740 г. византийцам удалось разбить арабов в сражении при Акроине. Сын Льва III, Константин Копроним, также успешно боролся с внешними врагами: он сумел нанести ряд поражений воинственным болгарам, которые постоянно угрожали империи с севера.

Лев III Исавр и его потомки были иконоборцами – христианами вполне правоверными, но не признающими почитание икон и святых мощей. Около ста лет в Византии продолжалась жестокая борьба между иконоборцами и иконопочитателями, которые сумели одержать верх лишь в 830-х гг., когда иконопочитание было восстановлено, а иконоборчество осуждено. Вскоре на троне «второго Рима» утвердилась новая династия – Македонская.

Едва Европа оправилась от нашествия арабов, как на ее побережья обрушились скандинавские викинги.

Само слово vikingr, которым северогерманские племена – предки датчан, шведов и норвежцев – обозначали как сам морской грабительский поход, так и его участников, происходит, по разным версиям, либо от vik – «залив», либо от vikja – «поворачивать, лавировать». Родилось это слово в западной Скандинавии и в иточниках применяется, как правило, к норвежцам и датчанам. На востоке для обозначения военных походов и их участников мог использоваться другой термин, о котором обязательно поговорим чуть ниже.

Северные германцы жили по берегам скалистых фьордов и обширных озер с многочисленными островами. Наиболее удобным в таких условиях средством транспорта стал корабль. И скандинавы научились строить лучшие на тот момент в мире суда, с обшивкой из колотых досок и одинаковыми оконечностями корпуса. Для торговли строили широкие корабли с высокими бортами, а более длинные и узкие, способные развивать значительную скорость, предназначались для войны.

Племена Скандинавии жили в непрерывных войнах друг с другом. Военные вожди – ярлы и конунги – содержали постоянные дружины, которые ничем, кроме войны, не занимались. Рост населения при нехватке ресурсов вместе с военной активностью дружинников и вызвал к жизни грозную «эпоху викингов».

 

Первый задокументированный набег викингов произошел в 793 г. Тогда был разорен монастырь на острове Линдисфарн у побережья Англии. Именно небольшие англосаксонские королевства стали главной мишенью датчан и норвежцев. Чуть позже норманны[3] добрались до Ирландии, Фризии, Западнофранкского королевства. Карл Великий, грозный император-воин, уделял большое внимание обороне приморских местностей. Он создал систему быстрого оповещения о появлении норманнских флотилий, создавал в устьях рек сильные крепости с мощными гарнизонами и собственными отрядами кораблей. Но и при Карле случались прорывы обороны, а после его смерти набеги участились. Потомки основателя империи, враждующие друг с другом, не сумели эффективно противостоять викингам. В 834–838 гг. была совершенно разорена Фрисландия, в 841 г. пал Руан, и, наконец, в 845 г. норманнам удалось взять Париж. Несколько позже отряды викингов достигли мусульманской Испании и прорвались в Средиземное море.

Ударам викингов подвергались не только христианские страны Европы. Скандинавы с неменьшим энтузиазмом грабили друг друга и атаковали языческие народы, обитавшие по берегам Балтийского моря: славян, финнов и балтов.

К походам викингов вскоре добавилась переселенческая экспансия. Северяне не только грабят прибрежные города и монастыри, они охотно занимают земли за пределами своей малоплодородной родины и остаются на этих землях навсегда. Во второй половине IX столетия скандинавы в большом числе стали оседать в Англии, Ирландии, на островах Атлантики. В это время норвежцы открыли Исландию и начали ее заселение. В 911 г. предводитель викингов Хрольв Пешеход обосновался на северном побережье Франции, по скандинавским поселенцам эта область до сих пор зовется Нормандия.

Но не только на запад устремились скандинавы в поисках славы и богатства. Ничуть не менее крупная волна северных германцев хлынула на восток. О судьбе этой волны обязательно пойдет речь чуть позже, пока посмотрим, кто еще обитает в Европе и попадает на страницы западноевропейских исторических сочинений того времени.

* * *

Огромная Каролингская империя недолго просуществовала как единое государство. Она, как мы уже знаем, распалась на три части, на основе которых позже возникли самостоятельные европейские государства.

Восточнофранкское королевство – это основа будущей Германии. В IX в. владения восточнофранкских королей были границей христианского мира. Далее начинался мир славян-язычников, исключением было лишь Великоморавское княжество, обратившееся к христианству в середине IX столетия.

Северная часть славянской границы всегда была неспокойна. Здесь на протяжении IX в. почти непрерывно шли жестокие войны с племенами ободритов и лютичей. Об этих войнах рассказывают многие анналы северогерманских монастырей.

На юге, в Моравии и Баварии, пока все было спокойно. В этих областях, через которые по реке Дунай проходил важный транспортный путь, развернулась широкая международная торговля с восточными народами.

Будущая Русь находится далеко в стороне от всех этих областей. Огромный лесной край до поры до времени неинтересен ни арабам, ни византийцам, ни жителям Западной Европы. Известно, что здесь живут разрозненные, враждующие друг с другом славянские племена – о них пишут некоторые византийские писатели. Иногда для отражения внешней угрозы племена славян объединяются в могучие союзы – об одном таком союзе упоминают арабы.

1В раннем исламе иудеи и христиане считались «людьми Писания» и не подвергались преследованиям.
2Фема – провинция Византийской империи. Окончательно фемный строй оформился в IX в. Во главе военного ополчения фемы стоял военачальник-стратиг.
3Норманны (от norþsmenn – «северные люди») – собирательное название древнескандинавских племен. В их число попадают будущие норвежцы – ругии, херды, тренды, халейги, эгды и др., датчане – даны и юты, шведы – свеи и гауты, а также готландцы – гуты. Чаще всего термин «норманны» применяется к западным скандинавам – норвежцам и датчанам, а также к выходцам из Нормандии (области северной Франции, заселенной выходцами из Норвегии) и основанного скандинавами королевства на Сицилии.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13 
Рейтинг@Mail.ru