Найти свет в сумерках

Майя Кладова
Найти свет в сумерках

Глава 1

В окно хлестал серый дождь, оставляя на стекле крупные капли. Ветер пригибал к земле тонкие деревца на пустыре и раскачивал единственный фонарь на углу дома. Питерский ноябрь который день рвался захватить власть, но бегунок на настенном календаре продолжал настаивать на том, что еще только середина октября.

«Год назад такая погода вогнала бы меня в глубокую депрессию», – подумалось вдруг мне.

Я отошла от окна, задвинула ярко-зеленые шторы и подмигнула всем и каждому с фотографии, висящей на стене. На фото были запечатлены мои любимые и родные: мама, папа, бабушка, дед, Димка и кот Зевс. Все они сидели в саду старого дома на Ладожском озере, где я жила еще недавно. Бабушка обнимала папу, Димка – маму, а дед – кота. А всю эту компанию «обнимали» осенние яркие деревья. На заднем плане на скамейке лежала папина гитара, на столе были сложены пустые шампуры, тарелки и коробка из-под шоколадных конфет. Это фото я сделала пару недель назад. На нем все счастливо улыбались, как будто говоря мне: «Теперь точно все будет хорошо!»

«Вот они, мои антидепрессанты», – улыбнулась я.

Зазвонил телефон, и на экране показалась улыбающаяся физиономия моей лучшей подруги, еще одной причины жить и радоваться, несмотря на некоторые неурядицы.

– Майка, ну ты где? Мы с Лехой уже замерзли! Выходи! – возмущенно отчитывала меня Лерка.

– Лер, а может, вы без меня погуляете? – спросила я с надеждой, – погода не очень, я бы лучше дома посидела с книжкой.

– Ну здравствуйте, – обиделась подруга, – мы же договаривались!

– А давайте ко мне в гости! – вдруг пришла мне в голову здравая мысль. – И пообщаемся, и не надо мерзнуть…

Тут мою радостную речь прервал звук перфоратора, я еще попыталась что-то расслышать, но подруга отсоединилась. Через несколько секунд от Лерки пришло сообщение: «Выходи, у тебя невозможно находиться. Ждем у подъезда».

Я вздохнула и стала одеваться. Сосед все не унимался, продолжая делать ремонт в новой квартире, а вскоре к нему присоединился еще кто-то сверху с молотком.

Такая «музыка» сопровождала теперь меня регулярно: в начале осени мои родители купили квартиру в новом, недавно построенном доме.

После того, как наша семья воссоединилась, мы поняли, что должны жить вместе: мама, папа, брат и я. Родители продали двухкомнатную квартиру и купили трехкомнатную подальше от центра города. Отсюда маме было даже удобнее добираться до районной больницы, где она работала, ну а папа вдруг заявил о желании жить недалеко от залива: наверное, такое влияние на него оказало Черное море, на берегу которого он провел последний год до нашей встречи. Меня этот район тоже неожиданно устроил: оказалось, что в соседнем квартале находился дом, где пару лет назад купила квартиру мама моей лучшей подруги Лерки. Так что долго мы не раздумывали и после первого просмотра дали свое согласие на покупку.

Каждые выходные мы уезжали в поселок на Ладоге. После обязательных объятий со слезами радости от бабушки мы жарили шашлыки, рассказывали о том, как прошла неделя, и отдыхали в любимом саду. За ужином бабушка всегда устраивалась возле папы, время от времени гладя его по руке, как будто проверяя, не снится ли ей ее сын, которого, как она думала еще недавно, навсегда потеряла.

Дед, глядя на это, улыбался и начинал суетиться по хозяйству, чтобы самому не впасть в сентиментальности. Зевса я решила оставить у бабушки и дедушки, чтобы им было не так грустно жить пять дней без нас с Димкой.

Лера с мамой тоже с сентября жили в городской квартире. Мама моей подруги ждала второго ребенка, но ее беременность проходила тяжело, и ее часто клали на сохранение в больницу. По понятным причинам на их семейном совете было решено, что Лера и мама пока будут жить в городе, поближе к медицинским учреждениям. Леркин папа регулярно приезжал «к своим девочкам» и привозил свежие деревенские продукты.

Школа у меня теперь была под окнами нашего нового дома: туда же ходила и Лерка. Перейдя в недавно построенную школу вдвоем, мы не чувствовали никакого дискомфорта: все ученики здесь были новенькими. С одноклассниками мы общались нечасто: гулять после уроков было негде, так как вокруг школы территорию еще не обустроили, да и осенняя погода не располагала. Кроме того, друг друга нам с Леркой вполне хватало для общения.

Выйдя на улицу, я сразу надела на голову капюшон: дождь стал мельче, но от этого нисколько не приятнее. Лерка и Леха вышли из-под горки на площадке и устремились ко мне: подруга меня обняла, а Леха, улыбаясь, пожал руку. Я залюбовалась Леркиным ухажером: он уже восстановился после операции, в ярко-голубых глазах появилась радость к жизни, взгляд стал увереннее, фигура крепче, и весь он был похож на какого-то принца из сказок в современном обличье. Мне оставалось только радоваться за свою подругу.

– Куда пойдем? – спросила я, плотнее затянув шнурок на воротнике.

– Здесь недалеко классная пиццерия, – затараторила Лерка, – мы вчера там были, у них много акций, и пицца очень вкусная.

Лерка взяла меня под руку и повела на тротуар вдоль проспекта, Леха пошел за нами.

– Леха, а как ты здесь оказался? – пыталась я приобщить к нашему разговору друга, но капюшон мешал мне поворачивать голову назад.

– У Лехи брат здесь учится, живет в общежитии, – стала рассказывать за нашего спутника Лерка, – на выходные некоторые студенты из области уезжают домой, и места освобождаются, вот Сергей и договорился с комендантом пускать Леху переночевать. Леха им всем там компьютеры настраивает, так что у него большой блат.

Я стала выражать свои восторги по поводу того, что так здорово все сложилось и выспрашивать Леху, какие места Петербурга ему больше всего нравятся, Лерка же тянула меня по направлению к пиццерии.

Дойдя, наконец, до места, мы расположились в маленьком уютном зале за круглым столиком. Теперь, ожидая заказ, я могла расспрашивать в подробностях Леху о последних событиях в его жизни.

Пицца действительно оказалась вкусной: не сухая, на тонком тесте и с сочной начинкой. Наевшись и согревшись, я довольно улыбнулась своим друзьям и собралась обсудить планы на осенние каникулы.

– Ой, я же совсем забыла! – прервала мои мысли Лерка, – мама просила купить ей ананасы в компоте, я побегу! Леш, проводи, пожалуйста, Майю!

Подруга вскочила, взяла рюкзак и побежала к выходу, на пороге обернулась, послала нам воздушный поцелуй и выбежала за дверь.

Лешка проводил ее взглядом, и в его глазах мне показалась грусть.

«Что это сейчас было? – удивилась я мысленно, – Лерка как будто на меня «скинула» Леху, как будто позвала меня, чтобы от него избавиться…»

В слух же я принялась рассказывать подробности о том, где была с мамой в Петербурге, стараясь красочно обрисовать достопримечательности и особо тепло смотреть на друга. Леха кивал и улыбался.

Потом Леха проводил меня до квартиры: в лифте полупустого, еще малозаселенного дома мне было страшновато ездить одной.

В окно я смотрела, как друг понуро идет к остановке троллейбуса, чтобы ехать обратно к своему брату в общежитие.

«Что случилось с Леркой? – думала я, – она же так порхала вокруг Лехи, когда тот сидел в инвалидном кресле, так переживала, когда он лег на операцию… обижалась, что он не поехал в лагерь. Теперь вот он: здоровый, симпатичный, надежный, а она как будто старается его от себя подальше отпихнуть. Или она просто переживает за свою маму?..»

Я подумала, что хорошо, когда ты в любое время можешь пойти или поехать и увидеться с тем, кого любишь. Пока человек есть, и он где-то недалеко, то все возможно.

Зазвонил телефон, и на экране высветилось: «Андрей С». Я отключила звук и отложила телефон подальше. Мой взгляд упал на письменный стол, где возле лампы стоял маленький деревянный заяц. Это была память о Дене. Я взяла зайца в руки и погладила по мордашке. Взгляд снова устремился в темень окна, и я стала вспоминать.

Глава 2

В тот день была прекрасная погода: ласково светило октябрьское солнце, предъявляя по всей красе разукрашенные осенью деревья. Я, взволнованная, приехала на вокзал проводить Дена: он уходил в армию.

Я спешила к человеку, который за каких-то пять дней стал мне родным и близким.

Минувшим летом мне довелось отвоевывать у судьбы своих пропавших родителей. Чтобы узнать правду об их исчезновении, мне пришлось скрываться от очень опасных людей, когда я осталась одна в чужом городе. Именно Ден стал тогда моей последней надеждой. Он, совершенно незнакомый тогда человек, дал мне укрытие и помог выяснить, где может быть моя мама. И поплатился за это собственным здоровьем. Он спас меня и мою маму, а я помогла ему. Тогда я еще не знала, насколько сложно переплетены наши жизни и прошлое.

Ден с раннего детства сам воспитывал свою младшую сестру, хотя был старше ее всего на полтора года. Их мама страдала от алкогольной зависимости, в их квартире постоянно обитали непонятные субъекты со всего города. А Ден и Ксения жили отдельно в закрывающейся на замок комнате.

Когда Ксении исполнилось шестнадцать лет, ее и Дена отправили в детский дом, потому что их маму лишили материнских прав. Впрочем, Ден оттуда сразу сбежал и скрывался, где придется. Но младшую сестру он не бросал: работал, тайно ее навещал или передавал ей купленные на свою зарплату вещи, фрукты и витамины. У Ксении было слабое здоровье, и часто Дену приходилось передавать ей все это прямо в больницу. Как у него это получалось, оставалось загадкой.

Он мечтал, что когда ему исполнится восемнадцать, ему уже не нужно будет прятаться, он отслужит в армии, оформит попечительство над младшей сестрой и заберет ее из детского дома.

Такие были у него мечты. А я все ему испортила.

Гонимая жаждой разгадать загадку прошлого и найти спрятанные женихом моей двоюродной бабушки сокровища, я невольно стала участницей страшных событий. Хотя – таких ли уж страшных? Ведь в те дни я нашла своего отца… только это уже история моей семьи…

 

Но и в чужую семью я влезла основательно. Я познакомилась с Андреем, чтобы попасть на его участок и попытаться найти спрятанные в начале прошлого века сокровища. Сокровища я не нашла. Но в день гибели отца Андрея я поняла, что нашла единокровного брата Дена. Когда-то папа Андрея жил в Петербурге с женой и маленьким сыном. А через год он нашел себе новую жену в Севастополе. И так и не узнал, что через полгода после развода и переезда у него в Петербурге родилась еще и дочь. В тот год новая жена родила ему еще одного сына, Андрея.

Я подружилась с Андреем. А потом погиб его отец. Мой новый друг был подавлен произошедшим. А я была поражена сходством его молодого папы на фото и Дена. Тогда все и открылось. Андрей загорелся желанием познакомиться со своими братом и сестрой, а также забрать свою сестру в Севастополь, чтобы вновь обрести семью. Мама Андрея давно жила за границей. Он уговорил свою няню Полину оформить попечительство над Ксенией и забрать ее из детского дома, чтобы она жила на морском побережье и забыла про свои бесконечные болезни.

Только вот никто не учел мнение и желание Дена. Никто не учел его собственные мечты. Даже я.

***

На вокзале было шумно и многолюдно. Вокруг бритых голов призывников толпились родственники, друзья и девушки. Заплаканные лица у мам и подруг, серьезные – у пап: обычная «прощальная» атмосфера сегодня была накалена до предела. Я сразу увидела Дена: он стоял один, как-то отдельно ото всех и ел мороженое. Было видно, что он не ждет никаких провожающих, и вообще привык быть сам по себе. Мое сердце забилось, а ноги как будто приросли к полу. Я стояла, прижав к себе пакет с пирожками, которые сама испекла с третьей попытки.

Ден продолжал независимо есть эскимо. А я думала: знает он или нет?

Знает ли он, что его сестру желают удочерить другие люди? Знает ли он о моем участии в этом? О том, что именно я рассказала его единокровному брату о Ксении и об их семье. Именно я виновата в том, что Ден не сможет оформить попечительство над своей сестрой. Или все же сестра не захочет уехать в Крым с новой семьей и останется ждать Дена?.. Ведь в этом возрасте мнение ребенка должны учитывать… или она уже согласилась?

Я понимала, что если сейчас подойду к нему, а он не захочет со мной разговаривать, то я этого не переживу.

О том, куда и когда едет служить Ден, мне стало известно от Леры: последние три месяца Ден работал в фирме ее папы. Сам папа моей подруги приехать на вокзал не смог, так как в тот день его помощь была нужна беременной жене. Дена я не видела с того дня, как рассказала ему про поездку в лагерь на море.

В сентябре в нашей семье происходили слишком масштабные события, чтобы я думала о моей первой любви. Знания того, что Ден живет в надежном месте, обеспечен работой и средствами к существованию, мне было достаточно.

Я посмотрела на часы и поняла, что сейчас начнется построение, а Ден так и уйдет, не увидев меня. Глубоко вздохнув, я сделала несколько шагов.

– Майя! – Ден удивленно и радостно посмотрел на меня.

Я кивнула и протянула ему пакет с пирожками. Ноги и губы меня не слушались: я не могла подойти ближе и не могла сказать ни слова.

Ден взял пакет.

– Что там? – весело спросил он.

– Пирожки с мясом и капустой, я сама пекла, – тихо сказала я. – И еще… сувенир.

Я долго думала, что подарить Дену на память о себе. Дать ему свое фото было бы навязчиво. Уже на вокзале в сувенирном ларьке я нашла плоский металлический фонарик с изображением Петра Первого и надписью – афоризмом: «Есть желание, – тысяча способов; нет желания, – тысяча поводов!». Мне казалось, что такой подарок будет напоминать Дену, как мы с ним работали в образах Петра и Екатерины Второй в минувшем июле, а значит, обо мне.

Ден подарок оценил и улыбнулся. А мое сердце растаяло. Я посмотрела на его бритую голову, на широкие плечи в солдатской форме, и почему-то вспомнила, как тащила его на себе избитого и окровавленного в Петергофе, а еще как потом встретила возле «приюта рыбака» на берегу озера, и у меня полились слезы.

– Майя, ну ты что, не плачь, – сказал Ден, достал из кармана бумажный платок и протянул мне.

Я кивнула, но платок не взяла.

Ден быстро наклонился ко мне, поцеловал в мокрую щеку, сказал «береги себя» и пошел в строй.

Мимо меня стали пробегать мамы и девушки других призывников, пытающихся напоследок сказать что-то важное или не очень…

– Майя! – вдруг услышала я сзади голос.

Я обернулась и не сразу увидела, кто меня окликнул. Потом поняла, что передо мной стоит Андрей. Тот самый Андрей, брат Дена по отцу, с которым я познакомилась в Севастополе в августе.

Андрей подошел ко мне, а я испуганно посмотрела в сторону, куда пошел Ден. Мне показалось, что в этот же момент Ден повернулся и нашу сторону и его взгляд остановился на Андрее. Я инстинктивно отпрянула вправо, не спуская глаз с Дена, а он исчез в толпе.

Внутри меня что-то оборвалось.

«Даже если до этого он ничего не знал про мое знакомство с Андреем, то теперь знает», – подумала я.

Мои руки упали вниз и из глаз снова полились слезы.

– Майя, ты что? – обеспокоенно спросил Андрей, – ты провожала Дениса?

Я покивала и молча пошла к метро. Как я доехала до дома, я помнила плохо. Возле подъезда на лавочке сидела Лерка. Увидев меня, она достала телефон, набрала номер и громко отчиталась: «Теть Насть, вижу ее на горизонте, сейчас буду ее ругать, так что не волнуйтесь».

– Ну что, гулена, тебе зачем телефон нужен? Твоя мама уже с ума сходит, не может дозвониться.

– Сейчас позвоню, – пробурчала я, сев рядом. – В транспорте не слышала звонка.

– Лучше не надо, я уже позвонила. Твой похоронный голос еще больше ее напугает. Ездила на вокзал? – без перехода спросила подруга.

Я кивнула.

– Видела его?

– Да.

– А он тебя?

– Да.

Лерка внимательно посмотрела на меня, подняла со скамейки и повела гулять, чтобы я «пришла в норму».

Мы долго гуляли возле залива, и я рассказывала Лерке про то, что случилось на вокзале.

– А ты уверена, что Ден видел тебя вместе с Андреем? – спросила Лера.

– Мне кажется, да.

– А ты уверена, что Ден знает, кто такой Андрей? Они уже познакомились?

– Я не знаю. Наверное, да.

– Майя, ты ничего не знаешь, а уже придумала себе горе мирового масштаба. Может, Андрей с Полиной еще даже не приезжали к этой Ксюше, и Ден даже не подозревает, что ее кто-то хочет удочерить.

– Я не знаю. Давай просто погуляем, – вздохнув, ответила я.

На обратном пути Лера завела меня в магазин и заставила купить килограмм апельсинов.

– Когда тебе захочется плакать, тут же иди и бери апельсин, – напутствовала подруга, – во-первых, у него позитивный цвет. Во-вторых, ты отвлечешься на то, чтобы его почистить. В-третьих, у него яркий вкус, который тоже тебя отвлечет. Ну и к тому же в нем мало калорий.

Домой я вернулась с большим пакетом цитрусовых. Как оказалось, не зря: в тот день мама приехала с работы чихающая и с температурой, а в следующие два дня с гриппом слегли папа и брат. Как ни странно, меня вирус не сразил. Домашние поедали витамин «C» в форме купленных мною апельсинов, грейпфрутов и мандаринов, пили чай с медом. Я варила им куриный бульон, ходила в аптеку, и мне было совершенно некогда горевать по Дену. Через несколько дней семья пошла на поправку.

«Главное, чтобы, все были живы и здоровы, а остальное как-нибудь сложится», – всегда говорит моя бабушка. И, наверное, она права.

Единственное, что время от времени могло возвращать меня к грустным мыслям – звонки Андрея. Я ни разу не ответила ему.

Глава 3

Вот и сейчас от воспоминаний меня пробудил телефонный звонок. Я вздрогнула, увидела на экране «Андрей», отключила звук.

«Пусть без меня разбираются, все оформляют, это их семейные дела, – подумала я. – Ну а если Ксения не захочет, чтобы ее удочеряла бывшая няня Андрея, чтобы ее увозили в Крым, то я не буду ее уговаривать, это ее жизнь. Я и так слишком влезла во все это».

С моего возвращения из пиццерии, где я была с Леркой и Лехой, прошло около часа. Мама уже пришла с работы и хлопотала на кухне.

Я поставила теплого от моих ладоней деревянного зайца на полку, погладила его по макушке. В прихожей раздался звонок в дверь. Умолк звук блендера: мама пошла открывать.

Через полминуты мама заглянула в мою комнату.

– Майя, там к тебе пришли, – удивленно сказала она, держа в руке кухонное полотенце, – какой-то молодой человек.

– Ко мне? – тоже удивилась я и вышла в прихожую.

Возле двери стоял Андрей. Мое сердце забилось, и я почувствовала, что лицо залилось краской.

– Майя, нам нужно поговорить, – сказал Андрей, – это по поводу Ксении.

Я вздохнула.

– Проходи, – сказала я, – чай будешь?

Андрей отрицательно помотал головой. Он повесил куртку, снял кроссовки, прошел в мою комнату, почему-то оглянулся по сторонам, посмотрел в окно, и только потом повернулся, опершись о подоконник.

– Ксения пропала, – сказал он, глядя мне в глаза.

Я удивленно посмотрела на своего гостя.

«Снова Ксения, – подумалось вдруг мне, – надо же, я ни разу не видела эту девушку, но столько выпадает переживаний из-за нее».

– Как «пропала»? Из детского дома?

– Последние три недели она жила в больнице, у нее после ОРВИ развилась пневмония. В больницу к ней приходила знакомиться Полина, сказала мне потом, что Ксения обещала подумать об ее удочерении и переезде в Севастополь. А через день она пропала из больницы. В детском доме ее нет, она туда не возвращалась.

Я вздохнула и села на стул. Только этого мне не хватало: разыскивать и убеждать Ксению, чтобы она предала Дена и уехала с новой семьей в Севастополь.

– И что, ты хочешь, чтобы я ее нашла и уговорила поехать с вами? – спросила я Андрея.

– Я тебя прошу, чтобы ты подумала, где может быть Ксения. Как я понял, ты… хорошо знакома с Денисом. Может, есть какие-то места, где она может находиться. Мне просто нужно знать: она сбежала, потому что не хочет уезжать с нами, или с ней что-то случилось. Если она не хочет жить с нами, то мы просто уедем и не будем ни на чем настаивать.

Я задумчиво посмотрела в окно.

– А домой она не приходила? – спросила я, – есть же еще квартира, где они жили до того, как их отправили в детский дом…

– Мы там были. Ее там нет. И каких-либо ее вещей там тоже нет. Мы видели эту женщину, ее мать. Она не смогла сказать ни слова. Но мне кажется, если бы Ксения и заходила туда, то сразу бы ушла, – при этих словах Андрей поморщился, видимо, вспомнив встречу с мамой Дена и Ксении, которую лишили материнских прав за злоупотребление алкоголем.

– Да… странно, – проговорила я и задумалась.

Была пара тайных мест, где бывал Ден, и о которых я знала: катер, на котором мы жили, когда я скрывалась от людей Верхова этим летом, «приют рыбака» возле Ладожского озера, где жил Ден последние три месяца. Но на катер давно вернулся хозяин. А вот в «приют рыбака» я съездить могу, вдруг Ден рассказывал о нем Ксении?..

«А есть еще много мест и много событий в жизни Дена, о которых ты даже не догадываешься», – сказал мой вредный внутренний голос.

– Хорошо, Андрей, я постараюсь вспомнить. Если что-то придет мне в голову, я тебе позвоню.

После этих слов Андрей пристально посмотрел мне в глаза.

– Позвонишь? – спросил он с каким-то укором.

– Да, я обещаю позвонить в любом случае. В воскресенье.

Андрей порылся в кармане, что-то достал и протянул мне. В его руках я увидела свою резинку для волос с морскими ракушками.

– Это твое, – сказал Андрей, – ты ее забыла летом у нас в доме. Я тебе звонил, чтобы ее отдать, но ты не отвечала.

Я протянула руку, чтобы взять резинку и коснулась руки Андрея. Тут же какая-то горячая волна захлестнула меня с ног до головы, и я поняла, что снова покраснела.

«Да что же это такое», – подумала я, злясь на себя, и взглянула на Андрея.

Его серые глаза, в которых мне всегда виделся какой-то хитрый прищур, смотрели прямо на меня. Шли секунды, а он так и не убирал свою руку. Я все-таки взяла резинку, сжала ее в кулаке и отошла к двери, все еще продолжая ощущать дрожь.

– А как ты узнал, где я живу? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– У мужа Полины здесь есть друг, бывший сослуживец, – пожал плечами Андрей.

«А муж Полины – полицейский», – вспомнила я.

– Понятно. Извини, что не отвечала на звонки, что-то много дел после переезда, да еще конец четверти…

– Да, я понимаю, – сказал Андрей, – глядя в сторону. – Если позвонишь, буду тебе очень благодарен.

 

Он открыл дверь, вышел в прихожую, и там я увидела Лерку, которая вешала на крючок какой-то пакет.

– Ой, Майя, я не хотела мешать, – сказала, оправдываясь, Лера, оглядывая Андрея, – мне сказали, что у тебя гости, а я же брала у тебя маленький электрический чайник для мамы в больницу, вот я его здесь повесила.

– Лера, это Андрей, Андрей, это – Валерия, – представила я их друг другу. – Андрей уже уходит.

– Да я тоже побегу, завтра тебе позвоню, – сказала Лерка, оглядываясь на Андрея.

Мой гость, уже надевший кроссовки, взял с вешалки свою куртку, открыл дверь, придержал ее перед выходящей Лерой, взглянул на меня, сказав «спасибо», и дверь закрылась.

Я прошла в комнату. Первым желанием было броситься к окну, но я взяла полотенце и пошла в душ.

«Еще не хватало, чтобы он увидел, как я смотрю на него из окна, – зло думала я, намыливая волосы шампунем».

Под струями воды мне стало легче и уже казалось, что ничего такого особенного не произошло.

«Я разволновалась просто потому, что Андрей – брат Дена, у них одна кровь, вот и все», – уверяла себя я.

«И, наверное, я все же должна принять активное участие в поисках Ксении. Ради Дена», – поняла я.

Рейтинг@Mail.ru