Всё о моих демонах

Майкл Мар
Всё о моих демонах

Глава 7
Модель капризного поведения

Мы уже доехали до нашего офиса в Даунтауне, а я всё ещё размышлял о словах Шона. Точнее о том, что он умолчал. Меня буквально распирало изнутри, от того, что я не знаю, чего то, что знает он. Ладно, ничего ещё не закончено.

Сам офис располагался на верхнем этаже здания, которое сплошь состояло из коммерческих и нескольких жилых лофтов. Наш лофт мы делим с одной фотостудией.

Как раз когда мы входили через общую дверь помещения, там проводилась очередная фотосессия. Носятся фотографы, ассистенты, художники по гриму, осветители, непонятные личности и соответственно сама модель. Которая, кстати говоря, одета в кусок торта, а в её спине торчит огромный бутафорский нож.

– Привет лапушки. Какие дела? – радостно кричит нам фотограф и по совместительству владелец студии, Труан.

Труан очень похож на Джона Гальяно. Просто вылитый. Но он всегда жутко бесится, когда ему об этом говорят. Ему кажется, что его называют толстым.

– Всё путём, чувак. Всё путём. А у тебя тут, что за сладкий пир?

– Снимаем меню для новой гурме кондитерской. Тысяча двухсотая наверно в этом городе. Кстати, не хотите тортика?

– Нет, спасибо. Жаль, что вы не снимаете стейки, – говорю я и беру почту и газеты со столика у двери.

– Ты ешь мясо? – удивлённо спрашивает Труан.

– Да. А что, это преступление?

– Просто я это не одобряю. И глядя на тебя, никогда бы не сказал, что ты ешь, что-то кроме салатов и кофе.

– Поверь, я очень люблю мясо. Средней прожарки. Но никакого жира.

– Впрочем, у всех свои вкусы, – отвечает он примирительно, – ладно красавчики, я вернусь к этому чуду, увидимся.

– Давай, не объешься, – говорит Шон и мы направляемся к нашему офису, который отделён толстой стеной от студии Труана.

Как только мы доходим до двери, Шон хлопает себя рукой по лбу, словно что-то вдруг неожиданно вспомнил и говорит.

– Чёрт, мне же уже пора к отцу на встречу. Совсем забыл! Ты как, справишься без меня?

– Вполне. Что делаешь сегодня вечером?

– Не знаю чувак, много дел вроде. Я тебе наберу, хорошо?

– Давай, не теряйся.

– Кстати, когда ты в Амстердам?

– Завтра вечером. А что?

– Да просто. Я тебя подкину до аэропорта. Ок?

– Договорились, – какой он вдруг стал добрый. Правильно, пусть заглаживает вину за Нью-Йорк.

Он тут же уносится прочь из офиса и оставляет меня одного. Я даже рад этому. Падаю в кресло, которое стоит спинкой у большого окна, кладу ноги на стол и смотрю в потолок.

Сам офис нам не сильно и необходим. Но иногда тут удобно проводить встречи с разными персонами не особой важности. Вроде модели Кевина как сегодня. Этим хобби плюс подработкой мы с Шоном занялись относительно недавно. Это помогает найти нужные кадры, а так же неплохой отвод глаз, когда некоторые спрашивают, чем я занимаюсь. И не буду скрывать, иногда это приносит неплохой доход. К тому же мы имеем право называться людьми сферы модельного и дизайнерского мира. Так как являемся агентами моделей “дефис” актёров. Особых сложностей это не доставляет, но иногда случаются разные истории, которые требуют моего вмешательства. Ну и чего греха таить, на диване который стоит прямо напротив моего стола, неоднократно проходили катстинги молоденьких моделек, приехавших из всех уголков страны. Но это быстро наскучило. Спать с моделями, это тоже самое, как каждый день есть клубнику – форма и цвет разные, а вкус в принципе одинаковый.

Сейчас я жду, когда придёт Кевин, молодая модель, которую Шон вытащил откуда-то из Техаса. Мы привели его в порядок, вложив немалые средства, научили всему, подписали железный контракт, в котором указано, что он наша собственность на шесть лет, сделали его весьма популярным с помощью разных инструментов, а теперь сдаём в аренду, получая с этого довольно хорошие комиссионные. Почти ничем не отличается от продажи поддержанных машин, если смотреть с определённой точки зрения.

Как раз на моём столе, в запечатанном конверте, лежит его новый контракт, согласно которому он становится лицом одного известного бренда мужских костюмов и аксессуаров. Мир полон афоризмов. Жеманная, необразованная модель, становится лицом бренда, для тех, кому немного за сорок и кто повелитель жизни. Во всяком случае, так у них написано в бренд буке. На самом же деле, обычно покупателями таких товаров, являются мужчинки с животами, залысинами и слабой эрекцией, которые надеются модными вещами и игрушками в виде яхт, платиновых гильотин для сигар и больших джипов, компенсировать свою простолюдинскую морду и никчёмные манеры. Так и живём, продаём товар с помощью тех, кого ненавидят те, кто покупает этот самый товар.

В тот момент, когда я открываю газету и подумываю заказать обед, открывается дверь и входит Кевин.

– Боже, как же мне всё опротивело, – выпаливает он с порога и плюхается на чёрный кожаный диван

–Так уж и всё? И отражение в зеркале? – спрашиваю я и пожимаю ему руку.

– Это ты уже слишком, Джейсон. В эту мордочку слишком много вложено, – отвечает Кевин, трогая себя за гладко выбритое лицо

– Уж мне ли не знать, мне пришёл очередной счёт от доктора. Так что тебе опротивело? – говорю я, не отрывая взгляда от заголовка, гласящего – "По делу о загрызенной до смерти койотом топ-модели появились новые улики"

– Да буквально всё вокруг. Но как обычно в основном люди. Понимаешь, я стараюсь не обращать на них внимания, но они лезут и лезут. А я что, должен им всем что ли? Этим нужно знать последние новости, другим помочь, третьим занять денег, четвёртым с кем-то их свести. Кто-то вообще спрашивает, что им делать по жизни. Скажи, Джейсон, милый, с каких пор я стал оракулом?

– Это плата за популярность и вечное нахождение в гуще событий.

– Но у меня нет времени на них! В конце концов, у меня нет времени даже на отдых, – манерно говорит Кевин, чем окончательно выводит меня из себя

– Ох, а вот тут достал меня уже ты и подобные тебе нытики. Времени, блять у них нет. Вечно вы плачетесь, что вас все достали, как вы заняты и как вы хотите отдохнуть от людей. Поверь, если бы это было действительно так, вы бы уже все сменили номера многочисленных телефонов, отказались от агентов, удалили все свои аккаунты и послали бы всё к чертям. – я убираю газету, иду к мини-холодильнику и достаю из него бутылку воды VOSS, – устроились бы в какую-нибудь забегаловку или продавали тачки в долине. И поверь, зайка, вас бы никто не трогал. Вы были бы просто частью этой серой массы, которую никто не замечает. Но нет, вы же как павлины, только больше выпячиваете свою мнимую загруженность и оправдываете своё вечное распиздяйство, своим якобы насыщенным графиком, то и делая, что только заказываете и отменяете столики в модных ресторанах, распускаете слухи о своей наркозависимости и отвергаете участия в проектах мотивируя тем, что ваш доктор, вам не позволяет слишком большую нагрузку. Так что хватит ныть! Ты бы и дня не продержался без раздачи автографов и интервью!

Выплеснув на Кевина эту обличающую тираду, мне стало гораздо легче. Видимо накопилось за последние дни. И Кевин, видимо оказался последней каплей в моём пассивно-агрессивном сосуде. Всё это время, пока я говорил, он стоял молча и сжимал свой телефон. Несмотря на то, что он выше меня сантиметров на двадцать, а в плечах ещё больше, под давлением моей речи и жестикуляции, он весь сжался и внимательно меня слушал. Затем, когда я закончил, он одним взглядом спросил разрешения заговорить

– Ты сам не лучше меня в этом, – промолвил Кевин

– Не спорю, но я по крайней мере не пытаюсь себя обмануть. И поверь, у меня есть дела поважнее, чем определение на какой стороне волосы лежат лучше. Кстати об интервью, – я поднимаю глаза на Кевина, – у нас поменялся спонсор, так что, избавься от вещей и аксессуаров старого. И ещё ты вновь начинаешь курить.

– И кто это на этот раз? В смысле бренд.

– Разве когда-нибудь, это имело хоть какое-то значение?

– Впрочем, нет, – безразлично ответил Кевин и налил себе воды

– Вот контракт, – я пододвигаю ему конверт, – ознакомься и подпиши.

– Хорошо, – говорит Кевин и по нему видно, что он явно хочет что-то спросить, – слушай, Джей, мне бы не помешало немного денег. Да, я знаю, что месячный лимит я израсходовал. Но мне просто нужно.

– Сколько?

– Восемь тысяч.

– Боже! Да на что? На что ты вообще тратишь деньги? Ты живёшь в квартире, которую оплачиваем мы. В любом ресторане из-за твоей милой мордашки, с тебя никто и никогда не спросит денег. Шмотки? Да ты можешь обеспечить ими армию. Мне просто интересно – на что?

– Понимаешь, тут такое дело… я хочу записаться на курсы, – потупив глаза, отвечает Кевин.

– На какие? Как не сойти с ума от собственной популярности? – хмыкаю я.

– Нет. Я серьёзно. Я хочу поступить в академию дизайна. Я хочу сам создавать вещи. И творить.

– Хм, так зачем тебе все эти курсы? Ты лично знаешь наверно добрую половину всех дизайнеров не только в Штатах, а ещё и в Европе.

– Я хочу на самом деле научиться. А не быть вновь продуктом для рекламы. Я же знаю, как это будет. Кто-то подсуетится и сделает на этом реалити-шоу или ещё что-то. А мне важно действительно научится. Чтобы, – мнётся он, – чтобы ни от кого не зависеть.

– А. Вот в чём дело. Наш мальчик подрос и хочет самостоятельности.

– Джейсон, не подумай ничего дурного. Я же не ухожу к другому агенту или из бизнеса. Это другое.

– Да я всё понимаю. Что ж, я не могу тебе этого запретить. Но ты, же в курсе, что два года у тебя почти не будет времени ни на что, кроме как делать товары продаваемыми?

– Да. Поэтому я присмотрел себе очень длинный курс, что бы ничего не пропустить. Так что, сможешь мне выплатить авансом?

– Хм, ну я думаю это не проблема. Хотя сам ты, ещё та проблема. Ладно, Шон завезёт тебе на днях. Договорились?

– Да! Конечно! Спасибо тебе. Правда.

 

– Да не за что. Но знай, если я узнаю, что эти деньги пошли не туда, куда ты говоришь, тебе пиздец. Я ясно выразился?

– Предельно. Кстати, я недавно был у Мэй. И мне кажется, она вновь подсела на крэк. Во всяком случае, мне так показалось. И на последних показах она выходила на подиум чрезмерно вялая.

– Да? Я её давно не видел кстати. Спасибо, что сказал.

Вдруг на столе начинает звонить мой мобильный. На экране высвечивается имя Филиппе Борнео, отца того парня, над которым проводилось сегодня слушание. Я машинально смотрю на время и вижу, что оно уже должно было подойти к концу. Я отвечаю на звонок и показываю Кевину, что бы тот уходил. Как только он уходит и закрывает дверь за собой, я говорю:

– Алло. Слушаю.

– Мистер Шэдоу, добрый день. Скажите, где вы сейчас находитесь?

От того, что я не знаю, чем закончился процесс и от его нейтрального голоса, у меня тут же выступает пот во всех возможных местах, а сердце начинает бешено колотиться. И самое интересное, что это со мной происходит не от страха за свою жизнь. На кону кое что гораздо более значимое. Моя репутация.

– Я у себя в офисе. В Даунтауне. Это…

– Я знаю, где это. Прошу Вас, освободитесь от дел, если у вас таковые имеются. Я уже выслал за вами водителя, он скоро прибудет. Я бы хотел поговорить. Это возможно?

– Да, вполне.

– Отлично. До встречи, – произносит мой собеседник и разговор заканчивается.

Компьютер выключен. Включать его слишком долго. С слегка дрожащими руками я захожу в интернет с помощью телефона и ввожу в поисковую строку браузера слова, которые хоть как то смогут пролить свет на исход дела. Я провожу около пятнадцати минут в поисках, но безрезультатно. Новости ещё не просочились в сеть, и мне остаётся только гадать. Первая мысль была, включить телевизор, но в офисе его никогда не было. Вторая, это позвонить Шону. Но постольку поскольку сам он мне не позвонил, значит, с ним ещё не связались.

Выглянув в окно, я замечаю, как к зданию подъезжает машина и из неё выходит мужчина крепкого телосложения в строгом костюме. Его волосы зализаны назад. Других вариантов не было. Это точно за мной.

Попрощавшись на бегу с Труаном, я выхожу из здания и направляюсь к Мерседесу с водителем.

– Мистер Шэдоу?

– Он. То есть я, – я жутко нервничаю.

– Сеньор Борнео, приказал доставить Вас.

– Да, мне уже сообщили.

Глава 8
Семья

Водитель мчался с достаточно высокой скоростью для езды по городу, а я без устали обновлял сайт с новостями и пытался узнать хоть какую-то информацию. Хотя бы зацепку. Ведь от неё будет зависеть как мне себя стоит вести. Но по прежнему я не видел ничего, что хоть чем-то могло бы мне помочь.

Так как в машине кроме шофёра никого не было, я пришёл к выводу, что даже если бы меня и хотели убрать, в машине этого делать не стали бы. Один шофёр вряд ли справится с этим. Чёрт. Надо убрать эти мысли из головы. Срочно. Плохие фантазии притягивают за собой не менее плохую реальность.

– Что, Джейсон? Снова попал в переделку? Не знаешь, что и думать? – моя демоническая реальность не заставила себя долго ждать.

– Мистер Неизвестность, при всём уважении, свали нахер! – шиплю я, стараясь не привлекать внимание водителя.

– Да что ты так нервничаешь? Ну подумаешь переломают тебе кости, что страшного-то? Сам же говорил, у тебя никого нет, некому и переживать.

– А как на счёт меня? Я за себя очень переживаю!

– Ну ладно тебе. Может всё не так плохо. – Демон развалился на заднем сидении возле меня и закинул ноги на мои колени. – Может тебя наоборот поощрят. За то, что из-за тебя, сынок этого мафиози теперь будет похож на жареную зефирку. Ахаха!

– Заткнись! Не видишь я и так на нервах? – я скидываю его ноги и рукавом рубашки убираю со лба пот.

– Всё в порядке, мистер Шэдоу? – спрашивает водитель, не имея ни малейшего понятия, с кем я разговариваю.

– Да. Просто люблю поговорить сам с собой. Привычка такая. – смотрю на Мистера Неизвестность и добавляю: – Дурацкая.

– Мы уже рядом. – Лишь ответил водитель и отвёл взгляд от зеркала заднего вида.

– Слышал? Вы уже рядом. Кто же тебя там будет ждать, Джейсон?

– Как же я тебя ненавижу. Ты всегда появляешься в самый неподходящий момент.

– Нет, приятель. Это ты, вечно оказываешься в таких моментах. Желаю удачи. – сказал демон и исчез с хитрой улыбкой.

Подъехав к уютному, домашнему, итальянскому ресторанчику, где мне уже приходилось встречаться с Филиппе Борнео, я заметил двух телохранителей подпирающих стену здания. И тут же в моей голове, как молния пронеслись кадры из первой части “Крёстного отца”, когда Майкл Корлеоне убивает начальника полиции и мафиози Солоцио, в примерно таком же итальянском ресторанчике. В тихом, маленьком, безлюдном ресторанчике. Боже! Слишком много драматургии. Ради такого как я, они не стали бы воспроизводить моменты из классики кино. Скорее бы просто закапали в пустыне и дело с концом.

Даже когда я оказался внутри ресторана и шёл к подсобному помещению, которое на самом деле является офисом, скрытым от глаз посторонних, я продолжал проверять новости на телефоне. И наконец, уже почти на пороге, я наконец увидел долгожданную новость с заголовком:

“ЛУИ БОРНЕО ПРИЗНАН…читать далее”.

От злости я громко чертыхаюсь и еле сдерживаюсь, чтобы не разбить телефон об стену и случайно не вызвать Мистера Гнева. Мне так и не удаётся посмотреть заголовок полностью. Проклятые журналисты сохранили интригу и подробности можно узнать, только перейдя по ссылке. Но как только я пытаюсь это сделать, мощный телохранитель просит меня оставить телефон, до того как я войду в офис. Мне ничего не остаётся, как подчиниться. Я до сих пор не знаю настроение предстоящего разговора и вступать в полемику с моим возможным убийцей у меня нет желания.

Филиппе Борнео, грузный мужчина около пятидесяти пяти лет, чистокровный неаполитанец, восседал в большом коричневом кресле, а руками подпирал свою массивную голову. Между его пальцев торчала незажжённая сигара. Свет был очень приглушенным, а об окнах, естественно не шло и речи. Отсутствие в комнате телохранителей, а так же полиэтилена на полу, немного меня приободрило. Но настроение главаря крупнейшего итальянского мафиозного синдиката, опять ввело меня в мондраж. Хотя я успел заметить, что в комнате было немного душновато.

Стараясь вести себя спокойно и не подавать вида, как будто я чего-то не знаю, я сел в кресло напротив него и стал терпеливо ждать. Я ожидал его вердикта, как он часом ранее ждал вердикта своего сына. Так мы просидели около минуты. Затем, подняв голову, он наконец заметил моё присутствие и абсолютно ледяным тоном промолвил:

– Нам нужно выпить.

– Что? – спросил я, хотя услышал его довольно чётко.

– Налей пожалуйста выпить, – тихо, но отчётливо произнёс Филиппе и указал пальцем куда-то позади меня.

Всё ещё в смятении, я поднялся и подошёл к небольшому бару, на котором стояла початая бутылка бренди и налил нам по полстакана, предполагая, что в любом случае разговор не будет коротким.

– Как вы себя чувствуете? – спросил я, пытаясь хоть как то понять, что же стало с его сыном.

– А как может чувствовать себя человек, породивший чудовище? Как может чувствовать себя мужчина, которого опозорил собственный сын? Как? Скажи мне Джейсон, как?

Мне нечего на это ответить и я просто отпиваю из бокала. Жгучая жидкость попадает вначале в горло, а затем в желудок, делая при этом его горячим. Жутко хочется курить, и я достаю сигарету. Филиппе закуривает свою сигару. Некоторое время мы снова сидим молча и я отчаянно изображаю спокойствие и почтение к своему собеседнику.

– Но в любом случае, я благодарю тебя. Ты способствовал тому, что мой мальчик сейчас живой, а не ждёт своей горькой участи быть поджаренным на потеху людям.

Господи спасибо! Да, доктор сделал своё дело. А я живой. И все живы, кроме тех бедняг, которые стали жертвами юного Луи. Значит, его признали невменяемым. В тот же момент, когда я это осознаю, все мои мышцы расслабляются и мои переживания уходят далеко в прошлое. Неважно, как прошло само слушание. Неважно, какие речи говорил судья, адвокат и прокурор. Важен, лишь исход. И то, что моя репутация сохранена. А точнее, что она стала более твёрдой.

– Мистер Борнео, Филиппе. Поверьте, в любом случае, в этом нет вашей вины. Никому никогда не станет известно, что привело вашего сына к этим действиям. Я не ручаюсь судить его и так же не имею не малейшего понятия, что повлияло на него – интернет, общество, скука или болезнь. Просто это произошло. Но главное, что он жив и больше никто не пострадает.

– Знаешь, наверно вначале, как только подтвердилось, что эти чудовищные убийства совершил именно он, я хотел сохранить его жизнь, чтобы отнять её самому. Но прошло время, и моя ненависть сошла на нет. Может причиной этому являлась его мать. Для неё он навсегда остался тем бойким, весёлым мальчишкой, который всегда мог поднять ей настроение и развеселить. Даже тогда… даже тогда, когда она уже сильно болела и угасала. Знаешь, она умерла у меня на руках, когда ему не исполнилось и десяти лет. И всю его жизнь, я оберегал его как мог. Но я посвятил жизнь тому, чему посвятили её мои предки. Мы сохраняли империю семьи. Старались сделать её железобетонной и всячески охраняли свои границы и постоянно расширялись. Борнео всегда были не в меру жадными. Но я совершил ошибку. Я слишком сильно посвятил себя общей семье и совсем позабыл о своей собственной. Я пошёл на поводу у общества и предоставил ребёнка самому себе, тем самым не имея возможности контролировать то, как мальчик превращается в мужчину. Это стало роковой ошибкой, за которую мне пришлось крупно поплатился.

Он отпил большой глоток из тяжёлого, прозрачного стакана и так крепко затянулся сигарой, что её конец стал раскалённо-красным. Всё время, что он говорил, я не отрывая глаз, смотрел на него и пытался понять, что же у него сейчас творится внутри. Да, зачастую так бывает, когда ты пытаешься обращать внимание на всё вокруг, ты не видишь того, что находится перед твоим собственным носом. Потом это обычно возвращается бумерангом, снося всё на своём пути и причиняет нечеловеческую боль. Особенно эту боль видно на таких крепких и сильных мужчинах как Филиппе. Он подчинял себе половину страны. Его влияние распространялось даже за пределом континента. Но у него не было контроля над собственным сыном.

– Возможно, ему сейчас необходима ваша помощь? И может, – я стараюсь как можно осторожнее закончить фразу, – помощь врачей?

– Врачи. – Он устало вздохнул. – Не помогут ему никакие врачи. Ему даже сам Господь Бог уже не поможет. Я сохранил ему жизнь только ради матери, царствие ей небесное. Видел бы ты, как люди в суде смотрели на него, когда врач свидетельствовал, что он невменяемый. Мне казалось, они готовы сами растерзать его голыми руками. Боже, за что мне это?

Мы вновь сидим в тишине, кажется, что он что-то обдумывает, затем кивает несколько раз головой, словно поняв истину бытия и приканчивает бренди в стакане. Еле заметным жестом, Филиппе показывает мне, что бы я налил ещё. Я понимаю, что опасность мне не грозит, скорее даже наоборот, поэтому окончательно расслабляюсь и наливаю нам ещё бренди. Уверен, Шон уже узнал о решении судьи и пытается мне дозвониться. Всё же странно, как резко он отреагировал на новую клиентку. И что это за друг, который мне незнаком. Ладно, подумаю позже об этом. Сейчас есть задача поважнее – как можно быстрее свалить от Филиппе и обсудить, как он мне выплатит оставшуюся часть денег. Не хочется провести тут больше времени, чем следует.

– Сеньор Борнео, поверьте, я искренне сочувствую вашему горю, и уверяю, что ни один отец не заслуживает такого. Но только подумайте! Ваш сын жив! Возможно спустя время, в него вернётся тот самый задорный мальчик, который так вам знаком. Сейчас, ему просто нужно выздороветь.

– Нам всем бы не помешало выздороветь, – уже немного заплетающимся языком произносит он и смотрит в пол, – или помереть уже, в конце концов.

– Надеюсь не так рано. И ещё раз, спасибо, что доверились мне. Для меня было делом чести, не подвести вас и вашу семью.

– Да. Спасибо тебе, ещё раз, что всё уладил. Там вроде есть некотороая сумма для тебя. На выходе тебе отдадут. Я надеюсь и дальше рассчитывать на твою дружбу. И запомни, если тебе когда-нибудь что-то понадобиться, просто свяжись с моим помощником, и всё, что касается, скажем так… жёстких мер, будет решено тотчас же. Можешь рассчитывать на мою семью.

– Благодарю, сеньор Борнео. Я очень ценю это. Ещё раз, я уверен, что с вашим сыном будет всё хорошо. Простите меня, но мне пора идти, если могу вам помочь чем-то ещё, просто скажите мне лично или передайте через своего помощника.

– Обязательно. Береги себя, парень. Хоть у кого-то из вашего поколения светлая голова.

 

Простившись, я выхожу из кабинета, забираю свой телефон у охранника, который караулил у двери, а так же получаю небольшую сумку с деньгами. Уже оказавшись на улице, шофёр спрашивает куда меня отвезти. Я называю ему адрес ближайшего банка. Так как самой дурной мыслью, как мне кажется, было разгуливать посреди дня в хмельном состоянии с немалой суммой наличных. Хотя если честно, душа отчаянно просит уйти в долгий и полный разврата загул. Возможно сегодня, мне стоить отметить свой очередной день рождения.

Рейтинг@Mail.ru