Всё о моих демонах

Майкл Мар
Всё о моих демонах

– Какие-то все нервные. Пойду сам, что ли на кого-нибудь сорвусь. Маленькие радости быть руководителем. – говорит Дэриал смахивая с пиджака невидимые пылинки.

– Проводишь меня? – обращаюсь я к нему

– Не вопрос.

– Рад был повидаться Патрисия. Надеюсь, мои труды не пропадут даром.

– И не сомневаюсь, Джейсон. На связи.

– Хладнокровная сука. – выдавливаю я сквозь зубы, когда дверь в переговорную закрывается у меня за спиной и мы с Дэриалом выходим в коридор.

– А что ты хочешь? Будь она добрее, её бы имели не переставая. Это такой бизнес. Ничего личного. Рейтинги, реклама, имидж и доли наше всё, пойми это. И за них тут полегло немало воинов.

– И как ты держишься? Ну как не сошёл с ума и всё такое.

– Да никак. Пока они тут войны воюют, я просто сижу и смотрю на них. Сами себе ямы роют. А я просто делаю своё дело и стараюсь быть нейтральным. Я на канале пятнадцать лет, далеко не потому, что характер свой показываю. Просто иногда нужно смириться.

– Да уж. Как то всё печально. Слишком реалистично, что ли.

– Добро пожаловать в город ангелов, мой мальчик.

– Ага. И оставь надежду всяк сюда входящий.

– Ты правильно меня понял. Ладно, до встречи. Скинь мне свою почту, я пришлю все материалы, что ты просил.

– Договорились! Хорошего дня.

На этой ноте мы расходимся. Дэриал, по своим делам, а я в лифт. Пока спускаюсь, думаю о том, что такой человек как Дэриал, входит в разряд приспособленцев. То есть из тех, кто затачивает себя, под среду обитания. По слухам, он трижды менял ориентацию за время работы в компании. Это зависело от пола его начальства. Нет, он не трахался с боссами. Просто так было проще находить общий язык. Так, что кто-кто, а он точно смирился.

Выйдя из здания, я наконец-то закуриваю. Проклятое солнце всё так же нагревает мою голову покрытую тёмными волосами и я ощущаю себя настолько уставшим, что мне неожиданно захотелось куда-нибудь на пляж, где все отдыхают и ни у кого нет проблем. Там обязательно должно быть пляжное кафе, где бармены делают вкуснейшее ледяные коктейли, девушки вокруг тебя заигрывающее улыбаются, а вдалеке разносится очередной летний музыкальный хит. Но я стою тут, в каменных джунглях и находясь в нескольких минутах пути от океана, даже не могу позволить доехать до пляжа. Не потому, что у меня плотный график и куча дел, а потому что знаю, что не поможет. Когда в юности я жил вдалеке от океана и на летние каникулы мне удавалось провести на нём пару недель, это были лучшие дни. Сейчас, я настолько избалован всем этим за годы проведённые на побережье, что сам вид бесконечных волн и километровых пляжей лишь навевает тоску. Телефон забит контактами, а вот просто так взять и позвонить кому-то посредине дня не представляется возможным. Есть, конечно Шон, но он ещё отсыпается с поездки. А мысль, что бы поехать на пляж одному, кроме суицидального настроения, ничего не приносит.

Осознав всю безысходность, я принимаю решение ехать домой и хоть немного поспать. Переговоры закончились гораздо быстрее чем я предполагал и до встречи с Дженни, у меня остаётся ещё куча времени.

На автопилоте беру такси, называю адрес и доезжаю до дома. Я снимаю двухэтажный дом в районе Венеции. Хозяин неоднократно предлагал мне его выкупить сразу или в рассрочку, что бы я так же как и сейчас платил по месяцам. Выходило бы даже дешевле, но я ему всякий раз отказывал, обещая подумать. На самом же деле, я просто не хочу ничем владеть постоянно. Ни машиной, ни домом, ни даже девушкой. По моему мнению, это мешает твоему развитию – быть к чему-то привязанным.

Как только я вхожу в дом, меня сразу встречает музыка, раздающиеся из моей стереосистемы. Играет какой-то буддистский лаунж. Терпеть не могу входить домой и слышать тишину. Поэтому уходя из дома, никогда не выключаю музыку. Некоторых людей, по возвращению домой ждёт жена, дети, на худой конец собака, а меня ждёт музыка. Тот и другие многочасовые сеты, записал мне один ди-джей, которого в прошлом месяце я устроил работать резидентом в один популярный клуб. Так и живём, ты мне, я тебе.

Бросаю ключи в вазу у прихожей, прохожу в гостиную и на ходу расстёгиваю рубашку. Падая на серый и удобный диван, замечаю, как на стуле висит мой пиджак из которого торчат те самые, забытые мной с утра злосчастные очки. Дотянувшись до пиджака и схватив очки, наконец-то надеваю их на себя. Какое блаженство. Так и сижу. Десять, двадцать, сорок минут. Практически ни о чём не думаю. Наконец пришла та пора, когда ты не спал всю ночь и тебе уютно даже в самой неудобной позе. Так, в лёгкой дремоте, я провожу несколько часов. Лишь раз, я поднялся, что бы накинуть на себя пиджак вместо одеяла. Сил подняться на второй этаж и дойти до спальни, что бы лечь в удобную и широкую кровать, совсем не осталось.

Мне снится, что я на Марсе, а президент планеты – Патрисия. Она говорит, что срок моей визы на Марсе истёк и я должен вернуться на Землю. Но я очень этого не хочу и пытаюсь найти Дэриала, что бы он поговорил с Патрисией и договорился с ней. Дальше происходит какой-то круговорот из людей и я постоянно бегу. Последнее, что я помню, прежде чем проснуться, это как я смотрю на свой живот, который разорван вдоль и из него лезет маленький марсианин.

Из сна меня вытаскивает звонок телефона. С трудом разлепив глаза, я вижу имя Шона на экране.

– Алло. Да

– Привет, чувак. Как день?

– Что? Какой день? – отвечаю я, не понимая сути вопроса.

– Ты спишь что ли? Рановато как-то для тебя.

– Нет, не сплю. А сколько сейчас?

– Почти восемь. Слушай, давай через час у тебя встретимся. Я вроде выспался и хотел поболтать, обсудить. Ты был на канале?

– Да, давай приезжай. Был. В общем, приезжай, расскажу.

– Ок, жди.

Я кладу телефон, привстаю с дивана и около минуты пытаюсь понять в каком я тысячелетии. От обеденного сна так всегда. Не понимаешь кто ты и какой сейчас год.

Так, уже почти восемь. У меня есть целый час, на то, чтобы привести себя в порядок. Восемь вечера. Что-то у меня было на восемь. Твою мать! Дженни!

– Алло, Шон, не выйдет ко мне. Совсем забыл, у меня встреча сейчас.

– Вот чёрт. А перенести не можешь? Я уже выехал.

– Уже трижды переносил.

– Хотя бы расскажи, что там с каналом.

– Слушай, у меня идея. Давай ты приедешь ко мне и подбросишь меня до места, а по пути я тебе всё расскажу.

– Джейсон, опять я в роли твоего водителя? Когда ты уже купишь себе машину?

– Не начинай, умоляю. Через сколько ты будешь?

– Если срочно, то минут через двадцать буду.

– Супер! Жду!

Я даю отбой и начинаю судорожно собираться. Вваливаюсь в душ и наскоро моюсь. Неплохо было бы, и побриться, но на это нет времени. Пока мою голову, примеряю в голове, что бы надеть. Перебрав все варианты, останавливаюсь на белой рубашке, джинсах, светлых кедах и сером пиджаке. Вылетев пулей из душа, наскоро чищу зубы, причёсываюсь и иду одеваться в спальню. Несмотря на всю бодрость от резкого пробуждения, и осознавая, что уже опаздываю, я невероятно торможу. И даже некоторое время, размышляю какие носки мне надеть. Смотрю на часы и прикидываю, что успею выпить чашку кофе и хоть немного взбодриться. Спускаюсь на первый этаж, захожу на кухню смежную со столовой и гостиной, заправляю кофемашину и выбираю режим эспрессо. Обычно, когда есть время, я предпочитаю варить кофе в турке, этот способ мне нравится больше всего. Но когда, я куда-то опаздываю, что является одной из моих особенностей, тут уж не до гурманства и я доверяю работу кофе машине. Пока готовится кофе, я одеваюсь и смотрю на себя в зеркало. Мне двадцать девять лет, хотя по утрам я выгляжу на тридцать пять. Я не делал себе никогда никаких подтяжек, о чём свидетельствуют пока ещё еле заметные морщинки в уголках глаз. У меня густые тёмные волосы, длинные ресницы и как говорят люди, мои глаза отражают весь мир. Лёгкая небритость, хоть и не полностью скрывает, но хотя бы маскирует худое лицо и чётко выраженные скулы. Сколько и как бы я не питался, я всегда был достаточно худым, но с рельефными мышцами тела. Заканчивая осматривать себя, я произношу вслух своему же отражению:

– Как же я устал от всего этого дерьма.

Я это говорю даже не себе. Просто никогда не держу таких мыслей в голове. Они угнетают и приводят к депрессии. Я отпиваю глоток горячего кофе и закуриваю. Скоро должен подъехать Шон.

Так, ничего не забыл? Телефон, ключи, сигареты, деньги. Вроде всё. Хотя нет. Возьму на всякий случай очки. Кто знает, когда я вернусь. А второй день подряд с выжженными глазами я не перенесу. Я только успеваю допить последний глоток, как мой телефон начинает вибрировать.

– Сладкий, твой лимузин подан.

– Сейчас, только накрашусь. – подыгрываю я Шону и выхожу из дома.

      Уже подходя к его машине, слышу, как из неё доносится “Creep” – Radiohead.

– Жаль, что я не особенный, зато ты чертовски особенный, – цитирую я слова из песни

– Да, ты тот ещё слизняк. – допевает Шон и мы трогаемся с места, – Куда тебе?

– Мне в Джей-Джей бар, что в центре.

– И на кого ты меня променял? Признавайся.

– Дженни. Я её уже три раза подряд динамил. Легче встретиться, чем сбрасывать по сто звонков от неё на день.

– Вот так и меняют друзей на тёлок. Как тебе не стыдно?

– Слушай, я сегодня так упахался, что имею право побыть эгоистом.

– Хорошо. Злой трах ещё никому не вредил. Давай рассказывай, как прошло на канале сегодня. Как Патрисия? По-прежнему наводит на всех ужас?

– Ещё какой. А ещё, её муж ушёл от неё к какому-то парню. Так что, каждый рискует расстаться с головой, если только косо на неё взглянет.

– Очередной мужчина, сбежавший из под властного каблука сильной женщины? Я бы рекомендовал ему покинуть материк, ради его же собственной безопасности. Я просто знаю Патрисию. Пару лет назад на “Эмми”, какой-то начинающий журналист, проехался то ли по её платью которое было похоже по на платье одной из хостес, то ли по поводу пластики груди, чёрт, не помню. В общем, не суть. Она ему на это ничего не ответила, только узнала, как его зовут и на кого он работает. В итоге, она сделала так, что парень не смог потом устроиться работать даже в школьную газету. Эта байка долго ходила по городу. Так что ей лучше не переходить дорогу.

 

– Вот же сука! Как думаешь? Это от комплексов в детстве? Ну, показывать всем и везде свою власть.

– Я думаю, это от того, что если ты можешь это сделать, то почему бы и не сделать. Особенно если наступили на мозоль или на достоинство. Ладно, рассказывай, как встреча. – Шон убавил звук магнитолы и приготовился меня внимательно слушать.

Следующие десять минут я подробно рассказывал ему как всё прошло и к чему мы пришли. Он внимательно слушал, при этом не переставая чертыхаться.

– Девяносто миллионов? Они вообще сдурели? А зачем они нам вообще нужны, если мы соберём такую сумму?

– Затем, что ни под твое, ни под моё имя, нам таких денег никто не даст. А под их имя у нас есть шанс. Но мне так же как и тебе всё это не нравится. К тому же, девяносто миллионов, это только на старт. Дальше – больше.

– Окей. Это понятно. Но знаешь, идея с павильоном не такая уж и плохая. В теории.

– Это самый последний вариант. Но мне он не нравится. Разве это будет что-то стоящее за что, можно гордиться? Это будет типичный сериал, каких сотни. Вспомни, с чего всё началось, и как мы хотели сделать то, чего не делал никто. Стремились к невозможному.

– Я с тобой, брат. Есть идеи, где достать столько денег?

– Честно? Пока не думал. Слишком утомительный день. Но на что, на что, но на связи наши с тобой карманы не пусты. На днях займёмся этим.

– Ок. Я планирую взять отпуск, так что помогу тебе с этим. И я рад, что ты больше не злишься, на счёт этой истории в Нью-Йорке.

– Кто сказал, что я не злюсь? Просто, какой в этом смысл? Ты разве станешь меньше пихать свой член, во всё у чего есть щель?

– Я уже сто раз извинился. Может, это просто была судьба?

– Ага, и ты сам вынес себе приговор.

– Ладно, а сам то? Ты сейчас едешь на свидание к девушке, которая замужем не за самым добрым человеком в городе. И у вас явно не деловой ужин. Скажу больше, ты её уже трахаешь пару месяцев. И? Как поживает твоя мораль на этот раз?

– Эй, тут совсем другое. Тем более они вроде как в состоянии развода и всё такое. Не твоё дело.

– Как и всегда впрочем. Но будь аккуратнее. Её муж реально псих. Замечу, псих с охраной.

– Спасибо, папочка, буду иметь ввиду. Кстати, забыл сказать, мне нужно скоро лететь в Амстердам, на встречу с руководителем этого полёта на Марс. Телекомпания, обещала устроить встречу с ним.

– Стоп. Два вопроса. Первый, они не могли сами с ним всё уладить? И второй, а почему мы сами не связались с ним? Проклятье, мы вообще должны были сделать в первую очередь.

– Но не сделали. Как-будто тщеславие впервые сделало нас слепыми. В общем, я полечу на следующей неделе.

– У тебя есть что-нибудь на него? Ну что бы он был к нам более снисходителен.

– Не знаю ещё, нужно проверить. Но он, же Голландец. Так что однополые связи, наркотики, извращения и отношение к соединённым штатам убираем. Нарыть на него что-то будет сложнее, чем делать это тут. Но я не уеду оттуда без положительного ответа. Будь уверен.

– Всегда уверен, друг, всегда. Вот мы и приехали.

– Спасибо, что подкинул. Тогда завтра давай пересечёмся, прикинем, что у нас по инвесторам. И попытайся сегодня не отыметь полгорода.

– Пошёл ты. Проваливай, давай.

Мы прощаемся, и я выхожу из машины прямо у входа в бар. Так, судя по времени, я опоздал на полчаса. Я смотрю на телефон, и не вижу пропущенных звонков от Дженни. Наверно сама опаздывает. Прохожу внутрь и бегло оглядываю посетителей. На первый взгляд, никаких её следов. У бара заказываю виски со льдом и облокачиваюсь на стойку. В помещении немного душно и царит гул. Вокруг меня смешанная публика, а воздух наполнен ароматами духов, алкоголя, безмятежности и ранним вечером, который каждому из присутствующих сулит определённо, что-то приятное. В общем, все расслаблены и готовы к приключениям.

Я чувствую, как до моего плеча кто-то дотрагивается. Оборачиваюсь и вижу Дженни. На ней чёрная полупрозрачная блузка, белые хлопковые шортики на высокой талии и высокие каблуки. Макияжа как мне кажется многовато, но может это всё только освещения. Её длинные русые волосы аккуратно уложены.

Я приветливо целую её в щёку и легонько касаюсь губами шеи. Несмотря на то, что её муж не переносит подобных мест, она боится быть со мной открытой на людях.

– Джейсон, милый, прости, что задержалась. Ждала, пока приедет няня. Ты долго ждёшь?

– Да нет. Один бокал виски. Пообщался пока с знакомыми. – нарочито непринуждённо произношу, дабы создать видимость, что я тут давно, но при этом не скучал. – Пойдем, сядем куда-нибудь?

– Давай. Я только закажу себе выпить.

– Что ты будешь?

– Шампанское. И похолоднее.

Я делаю заказ, и мы идём к небольшим столикам с уютными диванами мятного цвета. Пристроившись за одним из них и быстро окинув бар взглядом, Дженни резко взмахнула головой и поцеловала меня в губы. Я мгновенно отреагировал и нежно прижал её к себе.

– Вот теперь привет. – сказал я ей, когда мы закончили целоваться.

– Ты подожди, дай мне ещё выпить, тогда я точно оживу.

– Они тебя услышали, – я обратил её внимание на официанта незаметно подошедшего с нашими напитками.

– Мне срочно это нужно, – говорит она, когда официант наливает шампанское в её бокал, – и принесите, пожалуйста, бутылку Evian.

– Ты потрясающе выглядишь, зайка. Ты осветлила волосы?

– Да. Как тебе? Я четыре часа проторчала в салоне.

– Потрясающе.

– Ты тоже великолепен. Обожаю твои волосы. Так и хочется в них забраться рукой.

– Валяй, – отвечаю я улыбаясь.

– Не сейчас. На публике, это будет слишком вульгарно смотреться, давай лучше потом.

– Да, аудитория наше всё. Мы же должны соответствовать. – я кривлю лицом и театрально закатываю глаза.

– Как прошёл твой день?

– Какой именно? Мы не виделись неделю вроде.

– Сегодня, например. Ты немножко дёрганный.

– Это всё из-за телевидения. Был сегодня на одном канале, обсуждали предстоящий проект. А с этими телевизионщиками всегда всё очень сложно, это очень неповоротливая машина. Плюс, с утра встречал Шона в аэропорту и ещё несколько встреч мимоходом. Поэтому всё перемешалось в голове, полный микс. – я делаю вид, будто смешиваю коктейль в шейкере.

– А что за проект? Расскажи. И какой канал?

– Канал, конечно же “Сильвер Лаин”. Если работать, то с лучшими. А о проекте, пока рано говорить, боюсь сглазить. Давай, как только подпишу контракт, обещаю тебе первой рассказать. Но уверяю тебя, такого ещё не было.

– Уверена, это что-то мега крутое. Ты очень талантливый. Ты знаешь?

– Может быть. Правда, если я не найду деньги на проект, никакой талант тут не поможет.

– Знаешь, – начинает Дженни и прерывается, когда официант приносит ей стеклянную бутылку воды, и она запивает таблетку, которую заблаговременно достала из сумочки, – прости, это прописал мой диетолог. Так вот, мой муж спонсирует ряд проектов на этом канале. Может тебе стоит поговорить с ним?

– Гениальная идея! Что ещё? Вступить в тот же сигарный клуб, в котором он членствует и обсудить насколько секс с тобой прекрасен за бокалом Louis Royer? Нет, Дженни. Спасибо, но не уверен, что это хорошая идея.

– Как знаешь. Моё дело предложить. Какой-то ты сегодня вредный. И к твоему сведению, боюсь он даже не вспомнит какой у нас с ним был секс.

– Я всегда такой. Смирись. Просто иногда всё вокруг меня происходящее волнует в большей степени, а иногда в меньшей. А сегодня я гиппервосприимчив. Я один большой раскалённый нерв.

– Ну, милый, прекращай. Не будь таким злюкой. Но то, что ты большой, это правда, – она подмигивает мне.

– О Боже! Ты меня прикончить решила? Я же просил, не называй меня милым!

– А что тут такого? Разве ты не мил?

– Терпеть этого не могу. Обычно жёны называют так своих мужей.

– Ок. А ты может, прекратишь называть меня зайкой? Или боишься спутать моё имя с одной из своих тупых шлюшек?

– Началось. – Нет, сегодня я этого не вынесу.

– Продолжилось. Джейсон, ну что такое? Может мне уйти, раз у тебя такой негативный настрой? – она отстраняется от меня и начинает буравить своими большими глазками.

– Нет, не надо никому никуда уходить. Прости, – говорю я, а сам понимаю, что мне в принципе всё равно уйдёт она или нет, так как это ничего не изменит, – прости, просто день и правда дурной.

– Ладно. Мне кажется, тебе нужно съездить куда-нибудь, отдохнуть, расслабиться. Тебе определённо нужен кактусовый массаж. Одна моя подруга недавно летала в Мексику и ей это очень понравилось.

– Ага, а потом измазать лицо птичьим помётом, что бы кожа моложе выглядела.

– Ой, ты знаешь уже, да? Самая модная штука сейчас. Говорят эффект непередаваем!

– Ты серьёзно? То-есть такое и правда существует?

– Джейсон, я серьёзно! Но тебе это не нужно. У тебя такая нежная кожа. – говорит Дженни и трогает меня за лицо, – Удивительно, что под этим солнцем, она у тебя так хорошо сохранилась.

– Думаю, это единственный плюс, то, что я не коренной житель этого штата.

– Или просто ты удивительный.

– Боже, комплименты, бар и всё такое, Дженни, мне кажется или ты хочешь напоить меня и воспользоваться?

– Нет, ты что! Я приличная девушка, а не какая-то там простушка из Долины. Но вот дай я прикончу эту бутылку “Dom Perignon” и может произойти, что угодно, – отвечает она мне самым сексуальным голосом, что есть в её арсенале и подмигивает мне как проститутка на бульваре Сансет.

– А ты опасна, – я подыгрываю ей, накланяюсь через столик и целую, – ну а как твой день?

– Ничего особенного. Йога, тренажёрный зал, дети и семинар по поэзии. И я как-то страшно устала. Но я весь день думала о тебе, поэтому мне удалось продержаться.

– Что? Семинар по поэзии? Это очередной твой тренинг?

– Не совсем, но примерно. Было так интересно.

– Ничего не понимаю. Как можно научить писать стихи? Ты либо прирождённый поэт и из тебя рифмы просто льются без остановки и цепляют читателей за живое, либо как бы ты этому не учился, Оскаром Уайльдом ты не станешь. Даже если купишь “золотой пакет” у самого модного коуча по поэзии. И вообще, зачем это тебе?

– Милый, ой прости, Джейсон, а почему бы и нет? Просто интересно познакомиться с людьми, которые интересуются тем же самым, что и ты. А мне надоели эти напряженные люди с кучей проблем, вокруг меня. Им всем постоянно что-то нужно от меня. Я устала. А на этих семинарах и тренингах, я наконец-то могу расслабиться. Плюс они мне очень помогают. На них рассказывают, как можно познать истинного себя и заглянуть в душу.

– В душу? Серьёзно? И ты, правда этому веришь? – Боже, Джейсон, что ты тут вообще делаешь? Беги скорее, приятель.

– А почему нет? Много тренингов посвящены как быть по-настоящему счастливым.

– Дженни, зайка, если бы люди, которые преподают и учат тебя всей этой чуши, были бы и правда сами счастливы, ты думаешь, они бы тратили столько времени и сил, уча людей как быть счастливыми?

– Они просто передают свой опыт, – обиженно говорит она, видимо понимая, что я прав, – они не хотят, что бы их знания пропали зря.

– И именно поэтому, они, вначале каждого нового семинара, предлагают купить свою гениальную книгу. Так?

– Да, продаются книги и их аудиоверсии. Читать у меня нет времени, но когда я принимаю ванну, я обычно слушаю аудиокниги.

– Ох, милая-милая Дженни, пока есть такие доверчивые и богатые девочки как ты, бездельники никогда не останутся голодными. Но стоит отдать им должное, они немало трудятся над своим продуктом из воздуха.

– А пока есть такие циники как ты, английский депрессивный инди-рок никогда не умрёт.

– Именно! Слава Брайану Молко и прочим.

– Но я всё равно тебя люблю.

– Я тебя тоже, зайка, – произношу я, отработанным до совершенства тоном и мы снова целуемся.

Когда мы заканчиваем целоваться, я говорю ей, что пойду в туалет и прошу, чтобы не убегала. Из-за усталости и того, что я почти ничего сегодня не ел, я чувствую себя уже довольно хмельным и азарт берёт над собой верх, поэтому, когда я прохожу мимо барной стойки, быстро заказываю шот егермейстера, выпиваю его залпом и иду в сторону туалета.

Ощущая своё отчаянно ленивое состояние, ловлю себя на мысли, что я совсем не хочу сегодня трахаться или продолжать разговор обо всём и ни о чём. Я с радостью поехал бы домой и по-человечески выспался. Нет, я хочу Дженни, очень хочу. И моё распутство в конце концов победит лень, но я так давно не проводил время валяясь тупо на диване и смотря какое-нибудь кино. А в кинотеатр, которых тут на каждом углу, не ходил ещё больше. Я хожу только на вечеринки посвящённые премьерам или предпоказам и там никому нет дело, какой фильм они только что посмотрели. Там главное, что бы закуски были модными, а люди ненапряженными. А само кино осталось уже давно просто поводом для неплохой вечеринки.

 

Смотря на потолок в кабинке туалета, я гадаю, если закурю, сработает ли пожарная сигнализация. Потом понимаю, что мне собственно плевать и закуриваю. Дженни хорошая. Она совсем не злая и незаносчивая. Просто немного ограниченная. Почему я периодически тусуюсь и сплю с ней сам толком не знаю. Она меня ничем особо не цепляет. Длинные русые волосы, спортивная фигурка, два высших образования, летний домик в Кабо, замужем, двое детей, мечтает открыть своё дело и уйти от мужа. Ничего особенного, вполне себе шаблон. Но она меня вроде пока ничем не отягощает и с ней приятно находится. Я ей никогда ничего не обещал и ни в чём не клялся. В общем, никто из нас ничего никому не должен. Наверно поэтому я так часто с ней и сплю и можно сказать хожу на свидания. Резюмируя моё само-исповедование в кабинке туалета в баре на голливудском бульваре, нужно немедленно просить счёт и скорее валить отсюда. Мне нужно в комфортное пространство и я очень хочу разуться. Новые кеды так натёрли.

На этой мысли я выхожу из кабинки и сталкиваюсь с менеджером бара. Во всяком случае, об этом написано на его бэйдже на нагрудном кармане чёрной рубашки.

– Сэр, простите, тут нельзя курить, – говорит он мне в полу вопросительном полу приказном тоне.

– Да? Я тоже так думаю. Что тут нигде нельзя курить, – отвечаю я, оставив его в недоумении и выхожу из туалета.

Выйдя, я сталкиваюсь с девушкой, которая почему то заходит в мужской туалет. Пропустив её и обернувшись, я вижу, как она тут же выбегает из мужского и заходит в женский. Судя по походке, это трансвестит. И судя по тому, что перепутал двери, видимо из недавних. Вот и правда у них дилемма. Думаю через несколько лет, для них будут отдельные туалеты и отделы с одеждой. Я подхожу к нашему столику и говорю:

– Дженни, зайка, давай рассчитаемся и поедем. Я чертовски устал сегодня и хочу скорее тебя обнять без оглядок по сторонам, в поисках частных детективов твоего мужа.

– Ой! Ты прочел мои мысли. Я как раз жду пока принесут новую бутылку шампанского. У тебя как обычно наверно один виски, поэтому и решила взять с собой. У них отличный винный бутик тут.

– Гениальная идея, – радостно соглашаюсь я, а сам думаю, что она видимо, решила сегодня напиться и быть развязной. Настроение поднимается. Хочется блуда. А ещё хочется взять собой милую барменшу с татуировкой на шее и посмотреть, как они с Дженни будут вылизывать друг друга. Но боюсь, Дженни будет против. Чёртова реальность.

По пути ко мне домой мы жадно целуемся в такси, моя рука проскальзывает между её ног и я начинаю ласкать её. Она тихонько постанывает и кусает меня за губы. Пока всё это происходит, я успеваю подметить, что я сейчас более пьян, чем был в баре, а так же прикидываю, где бы начать трахать её. Дойти до спальни или же взять её прямо в гостиной на первом этаже? Да какая разница. Я уже настолько возбуждён, что готов взять её прямо тут и мешает мне совсем не водитель, а то, что кто только не ездил в этой машине и каких только бактерий нет на этих сидениях.

Доехав до моего дома, я одной рукой открываю дверь, а второй обнимаю немного пошатывающуюся Дженни. Как только мы заходим, она тут же кидает сумку на пол и начинает страстно меня целовать и трогать мой брюшной пресс под рубашкой. Мы понемногу движемся в сторону большого белого дивана. Я падаю на него, срываю с себя штаны, а Дженни указываю сесть на колени напротив меня. Она не сопротивляется, а лишь с трудом сдерживает своё желание подчиниться мне без остатка. Из колонок доносится начало песни The Killers “Smbd told me”. Я хищно улыбаюсь и наблюдаю как она стаскивает с меня трусы. Я чувствую её влажный язык, жадно ласкающий моё тело и придерживаю её волосы. Слегка давлю ей на затылок и слышу, как она начинает стонать сильнее. Мне сегодня хочется быть активным, поэтому я поднимаю её с колен и бросаю на диван. Сорвав с неё шортики, я спускаю её чёрные кружевные трусики и вхожу сзади. Она вскрикивает от каждого моего движение. Крепко сжимаю её бёдра и почти впиваюсь в них ногтями, но потом останавливаюсь, вовремя вспомнив её правило – не оставлять на ней следов. Поэтому я довольствуюсь лишь весьма ощутимыми шлепками по её накаченной и упругой попке. Она перестаёт себя контролировать и начинает кричать:

– Да! Боже! ещё, ещё!

Я усиливаю темп, сжимаю её грудь, рычу, и спустя секунды она конвульсивно и очень громко кончает. Она так сильно сжимается, что мне становится немного больно. Без сил она полностью ложится на диван и тяжело дышит. Я недолго смотрю на неё сверху вниз, а затем сажусь рядом. Очень хочется пить. Я подошёл к холодильнику, вытащил из него прохладную воду в стеклянной бутылке, налил в большой стакан и с жадностью выпил его до дна. Снова наполнил ещё один стакан и подошёл с ним к Дженни. За это время она даже не сменила позу и её маленькая попка всё ещё была немного приподнята.

– Попей воды.

– Спасибо, – еле слышно произносит она и берёт из моих рук стакан.

Я вошёл в раж и мне хочется продолжения. Я полностью раздеваю Дженни, скидываю вещи на пол, нежно целую в губы, плавно перехожу на шею, ласкаю своим влажным языком её набухшие розовые соски, медленно опускаюсь ниже, и лишь слегка прикасаясь губами к её животу. Стоя на полу на коленях, я впиваюсь языком между её стройных, горячих ножек и начинаю дразнить. Её спина выгибается и она что-то шепчет на тему дать ей минуту на отдых, но я уже не слышу её, а только быстро работаю языком, придерживая её за ноги, что бы они не сильно сдавливали мою шею. Она запускает руки в мои густые волосы и прижимает меня сильнее. Проходит не меньше двух минут, как её дыхание и крики учащаются и она снова кончает, впиваясь своими острыми ногтями мне в руки, что вызывает у меня приятную боль. Затем наступает тишина. Я сползаю на ламинированный пол, сделанный под тёмное дерево. Сильно хочется курить. С пола, поднимаю пиджак, оттискиваю сигареты, и спрашиваю её:

– Ты там жива?

– Определённо нет. Иди ко мне.

Я подсаживаюсь ближе к ней и она вновь запускает свою руку мне в волосы

– Знаешь, ради близости с тобой, я наверно могу пойти на всё.

– На всё, кроме развода я думаю. – Я выдыхаю дым и слежу за его причудливыми вихрями.

– Не будь ребёнком. Ты же понимаешь, что без него, я не смогу себе позволить то, что позволяю сейчас. Плюс, какая тебе от этого выгода. Ты же не из тех, кто мечтает о жизни за белым заборчиком. Ты же любишь быть свободным.

– Да, ты права. Просто я к тому, что тебе не стоит так разбрасываться словами, – говорю я и даю ей затянуться из моих рук.

– Главное, что мне с тобой так хорошо, как не было ни с кем раньше.

– Верно. Но нет предела совершенству.

– И нет предела моему желанию тебя.

– Ты одержима.

– Я и не отрицаю. Я сейчас я одержима желанием получить десерт, – говорит Дженни и спускается с дивана ко мне на пол.

– В холодильнике есть земляничное мороженое и шоколад.

– Я не об этом

Стоило ей только закончить фразу, как мой член вновь оказывается в её властных, но изящных руках. Она сильно сжимает его и буквально высасывает из меня все силы. Быстро двигая рукой и смотря на меня снизу вверх она наконец добивается желаемого, и я кончаю так сильно, что у меня темнеет в глазах, а в ушах стоит протяжный, ультразвуковой звон. Всё произошло так быстро, что я даже не успел насладиться процессом, который мне нравится гораздо больше чем результат. Да, я из того малого количества людей, что предпочитают наслаждение от процесса вместо секундного удовольствия. Как бы то ни было, Дженни с улыбкой на лице укладывается мне на колени и прикрывает глаза от наслаждения. Теперь я запустил руку ей в волосы и с притворной нежностью в голосе произнёс:

– Дженни, ты бесподобна.

– А ты вкусный.

– Это всё из-за свежевыжатых соков, что я пью по утрам.

Рейтинг@Mail.ru