Всё о моих демонах

Майкл Мар
Всё о моих демонах

– Джейсон, а что значит быть лучше? Богаче? Красивее? Иметь мнение отличное от других?

– Нет. Просто не быть как все. – Отвечаю я и понимаю, что она говорит простыми словами, сложные вещи. Странно, я делаю это с точностью, да наоборот. Запудриваю мозги вычурными словами, говоря при этом прописные истины.

– Знаешь, по моему опыту, те люди, которые как все, изначально хотели быть на кого-то похожими. Индивидуальность, в любом проявлении, им казалось чем-то безумным. Поэтому стадо, это их комфортная зона. Они там в безопасности.

– Я о них и не думаю. И ещё более рад, если и они обо мне не думают.

– За личности? – Джин поднимает бокал, призывая меня ударить об него своим.

– За неожиданности, – отвечаю я и многозначительно смотрю в её сторону.

Когда вино уже закончилось, а разговор лился, словно оттаявший ручей по весне, мы рассчитались и пошли бродить по городу. То и дело, нам встречались интересные личности на каждом шагу, куда бы мы не шли. Порой казалось, что мы в сказке Ганса Христиана Андерсена. Всё было так причудливо. Джина гораздо больше меня знала о городе и показывала разные интересные места. У нас был соблазн зайти в кофешоп и раскурить джоинт (самокрутка с марихуаной) на двоих, но мы решили отказаться. Вечер и так был волшебный. Неизвестно как, мы оказались возле моего отеля. Небольшая неловкость, что оказалась между нами, была нарушена её словами:

– Мне конечно очень с тобой хорошо было, но я должна вернуться к себе.

– Тебе нужно? Или это стереотипы? – я кидаю последний якорь, что способен изменить ситуацию.

– Я не знаю. Просто…

– Просто ты слишком много думаешь, – я аккуратно беру её за лицо ладонями и говорю: – ты слишком умная. Может иногда нужно отключить голову и просто наслаждаться моментом? Не всё же поддаётся пятибалльной оценке?

– У меня она десятибалльная, – произносит она и впивается своими губами в мои.

Этот поцелуй, отдаёт таким количеством оттенков, что на мгновение в моих глазах темнеет. Его жар, сравним с тысячами выпитых травяных настоек. Но наслаждение, быстро сменяется страхом. А вдруг, отцепившись от её губ, всё волшебство пропадёт. Что если она просто уйдёт? Или того хуже, не почувствует того, что чувствую я.

– Ты же понимаешь, что теперь у нас нет ни единого шанса? – спрашиваю я, когда поцелуй неожиданно, но мягко прекратился.

– Да кому он нужен? – отвечает она и смотрит мне прямо в глаза.

Бегом, не дожидаясь лифта, мы поднимаемся на мой этаж, с сумасшедшей скоростью, я открываю дверь магнитным ключом и мы заваливаемся в мой номер. Автоматически, включается тусклый свет в прихожей, подсвечивая путь до кровати. Мы начинаем неистово жадно целоваться, и я не сдерживаюсь и бросаю её на постель. Только чудом, она не ударяется о деревянную спинку кровати, тут же привстаёт и одним движением, скидывает с себя куртку.

Я сбрасываю с себя пиджак, ботинки и рубашку. Оставшись в одних брюках, Джин приподнимается, хватает меня за пояс и притягивает к себе. Пока мы целуемся, её ловкие пальчики, расстегивают с меня ремень, затем штаны, которые спадают вместе с трусами и она с силой сжимает мой член. Её руки на сей раз холодные, но от этого, становится только приятно. Я пытаюсь стянуть с неё кофточку, но от возбуждения до дрожи в руках, у меня ничего не выходит. Я не понимаю почему, а она начинает смеяться. Немного отодвинувшись от меня, она что-то отщёлкивает у себя между ног и я понимаю, что эта кофточка оказывается боди, которое скрепляется внизу между её очаровательных стройных ножек. Я помогаю снять с неё штаны и в который раз оказываюсь прав – бельё она не любит. Оставшись абсолютно голыми, она обнимает меня и стискивает своими руками мою спину. Её ладони становятся теплее, а дыхание учащается. Я пытаюсь понять, как всё так быстро произошло, но Джин, неожиданно берёт меня ладонями за лицо и говорит:

– Умоляю, будь со мной настоящим. Просто делай, то, что ты хочешь. Просто будь собой. Это очень важно.

– Буду, – отвечаю я и снова целую её горячие пухлые губы.

Её слова, произвели на меня эффект больше, чем какой-либо из известных афродизиаков. Я был возбуждён не телом. Я возбудился внутри. Сейчас, я и правда что-то почувствовал. Словно спящий вулкан, что покоился много лет, взорвался внутри меня. И лава, что была моей страстью, вырвалась наружу. Я потерял счёт времени и оргазмов. Я никак не мог ей насытиться. С каждым проникновением в горячее возбужденное тело Джины, я хотел только больше. Словно голодное, неконтролируемое, дикое животное, я упивался её вкусом, запахом и чувствами. Она, лишь изредка открывала глаза и молила не останавливаться. И я подчинялся. Даже если бы и не хотел этого, у меня не было других вариантов, как сделать всё так, как она хочет.

Неизвестно, сколько времени прошло, но мы все, же выдохлись. Лежали молча, разговор, на любую тему, тут был явно лишний. Мы говорили на языке секса и сказали друг другу много чего интересного. Одно из главных, что он случился в первый и последний раз. Как бы мы друг другу не нравились, но себя мы любим больше. А это означает, что никто из нас не согласен пожертвовать работой. Она летает по всему миру, а я хоть и нахожусь в основном только в Лос-Анджелесе, но мои дела отнимают у меня все силы и время.

К тому же, хоть нам и интересно друг с другом, а секс просто невероятный, это ещё не означает, что мы будем хорошей парой. Я даже не знаю почему, об этом думаю. Ведь я всегда бежал от отношений, обязанностей, семьи. Может во мне говорит алкоголь, а возможно, всё дело в Джине. Определённо, таких девушек я ещё не встречал. А удивить меня сложно. Почти невозможно.

– Хочешь пить? – произносит она и встаёт с постели.

– Да. Очень, – говорю я, но подняться не могу.

– Лежи, я принесу сейчас.

Не открывая глаз, ориентируясь лишь только на звуки, я представляю, как её босые ноги, дотрагиваются до пола, она зачем то надевает куртку, может ей холодно? Затем подходит к минибару, достаёт бутылочку с водой, наливает из неё в стакан, сначала выпивает сама, затем наливает мне. Наконец, я привстаю, ожидая, что она уже подошла к кровати, но она всё ещё стоит у минибара ко мне спиной.

– Чего ты там? – спрашиваю я.

– А? – она не оборачивается. – Прости, задумалась просто.

– О чём?

– Да так, ни о чём. У тебя разве после секса не бывает такого, что ты думаешь о всякой чуши?

– Постоянно, – свет, что тускло пробивается из прихожей, красиво ложится на её обнажённое левое бедро и это чудесная картина снова вводит меня в транс.

– Вот и я сейчас, задумалась о том, каким интересно выглядел этот отель сто лет назад.

– Думаю немного грязным, но при этом аутентичным.

– Да. И не так много людей, наверное.

Она, наконец поворачивается и подходит к кровати со стаканам в руке. Протягивает его мне, снимает куртку и бросает её на пол. Я за пару глотков осушаю стакан и ставлю его на прикроватную тумбочку. От того, что у меня была чудовищная жажда, обыкновенная вода показалась немного сладкой. Я жестом показываю Джине, чтобы ложилась и она словно кошка, плавно изгибается и кладёт свою голову мне на плечо. А свою левую ногу кладет поверх моих.

Я, было, хотел о чём-то поговорить, но оказавшись в такой уютной и тёпой позе, понял, как же я за сегодня устал. Всё тело приятно ломило и стоило мне только прикрыть глаза и уткнуться носом в волосы Джины, как я мгновенно провалился в сон.

Только под утро, мне снился короткий сон, словно я одна из бронзовых статуй на площади Рембрандта. Я живой и всё чувствую. Но пошевелиться не могу. А туристы с камерами всё фотографируются и фотографируются на моём фоне. Я пытаюсь им сказать, что бы они освободили меня, что я всё чувствую, но рот не открывается. Я забыл, как разговаривать.

Утром, я застал Джину в процессе сбора своей одежды с пола. И судя по тому, как она тихо передвигалась по номеру, своим пробуждением, я испортил её план выскользнуть незаметно.

– Доброе утро!

– Ой! Боже, ты напугал меня. – она вскрикнула от неожиданности.

– Признайся, хотела стащить мой бумажник и слинять незаметно?

– Нет, что ты. Мой сутенёр уже позаботился об этом.

– Джина?

– Да?

– Давай позавтракаем, – предложил я.

– М-м-м, а у тебя нет срочных или важных дел?

– Совсем нет. А у тебя?

– Мой самолёт через три часа, так, что на быстрый завтрак у меня время есть.

– А на быстрый секс?

– Прости, сладкий, но тебе придётся выбирать.

– Я сам не верю, что сейчас говорю, но я выбираю завтрак.

– Что вдруг так? – спросила Джина.

– Не знаю. Загадка.

– Тогда всё равно поторопись.

Из номера мы вышли только через полчаса. Как-то случайно, всё же вышло, что мы переспали ещё раз. И готов поклясться, она этого хотела ещё больше чем я.

Мы решили далеко не идти и сели в кафе, что было прямо напротив моего отеля. Джина заказала капучино, апельсиновый сок и тосты с сёмгой. Я всё то же самое, только вместо капучино решил взять чёрный кофе.

Разговор шёл о чём угодно, но только не о том, что же нам делать дальше. Всё было и так предельно ясно. А лишний раз затрагивать эту тему и смотреть себе под ноги, никому из нас не хотелось. Приятный, неожиданный курортный роман оставлял нам свой прощальный поцелуй и нас обоих это устраивало.

На прощание, я приобнял её и поцеловал. Она ответила на мой поцелуй и провела своей шёлковой ладонью по моему лицу.

– До встречи, мистер Шэдоу. Уверена, она ещё обязательно случится. Ведь шарик не сильно то и большой как оказывается.

– Имеешь ввиду мир?

– Именно.

– Тогда до встречи, мисс Эванс. Берегите себя и осторожнее разговаривайте с незнакомцами. Видите, к чему это может привести?

– Боюсь, это только с тобой, Джейсон. И это меня устраивает.

– Ты всё же точно, не с этой планеты, Джина.

Напоследок она просто пожала плечами, словно не отрицая мою теорию, развернулась на месте и пошла в сторону своего отеля. А я остался стоять и смотреть ей вслед. Может со мной ещё не всё так плохо, как я себя накручиваю? Может я всё таки живой?

 

Глава 14
Смертельно красива

Прошло уже два дня, с того момента как я вернулся из Амстердама. На этот раз Шон, смог меня встретить и во всех подробностях расспрашивал о моей поездке. В машине, по пути домой, я рассказал ему всё. Почти всё. Про историю с Джиной, я решил умолчать. Приятно иметь секрет, который знаешь только ты.

Когда я закончил свой отчёт, Шон сказал, что тоже кое-что успел сделать и в субботу, мы идём с ним на один благотворительный бал с целью заполучения потенциальных инвесторов в наш проект. Он уже подмазал парочку и они готовы обсудить детали.

Было приятно вернуться в Лос-Анджелес. Несмотря на то, как мне нравится путешествовать по Европе, тут я чувствую себя в большей безопасности. Хоть это и странно. Так как в Европе, насколько мне известно, врагов у меня нет. А тут, каждый день приходится быть настороже. Может это паранойя, может просто недосып, но какое-то нехорошее чувство, одолевало меня с того момента, как я поднялся на борт самолёта в Схипхоле.

В одних чёрных боксерах, я сижу за столом у себя дома и пью кофе со льдом. Время, только середина дня, и до благотворительного бала ещё много времени. Пора разгрести все висящие дела. Если у меня что-то недоделано, то это жутко раздражает. Я даже могу впасть в ярость, если на экране телефона, горят эти мерзкие красные циферки, обозначающие не прочтенную почту или пропущенные звонки. И так, погнали.

Начнём с конца. В Амстердаме прошло всё просто прекрасно, но я не торопился делиться радостными новостями с каналом. Пусть подождут, а то подумают ещё, что я их ручной зверёк, готовый прыгать на задних лапках, от того, что они снизошли до меня. К тому же, ещё ничего не известно по поводу финансирования. Но можно сказать, всё идёт хорошо. И так, с этим порядок.

Идём дальше. С Дженни вроде всё закончено, думаю это нам обоим на пользу. Да, так эффектно, я ещё ни с кем не расставался. Но лучше не злоупотреблять этим. Если бы спецназ, случайно убил меня или не успел на помощь, вряд ли бы я сейчас так усмехался. Был бы обыкновенным, некрасивым трупом.

Так, с Верой, вроде тоже всё просто. После ночи проведённой с моим якобы сыном, она окончательно растаяла и попала в мои цепкие лапы. Вертеть ей теперь можно как угодно. Надо бы купить журнал с её рекламой. Вдруг, как сказал Бертран, она и правда не безнадёжна.

Точно, Бертран. Его брату нужно открыть въезд в страну. С этим проблем нет. Он хоть и числится в чёрном списке, но это не обозначает, что дверь закрыта полностью. Осталось только решить, что легче и дешевле, снять его с крючка служб безопасности или просто сделать ему новый паспорт. Скорее всего, паспорт. Надо будет уточнить, не заставляют ли сейчас иностранцев сдавать отпечатки пальцев при въезде в страну. Если честно, несмотря на то, что эти бесконечные проверки безопасности отнимают порой много времени ожидания в очередях, я несказанно рад, что они существуют. И проходят с такой тщательностью. Чувствуешь себя как-то спокойнее и в голове летает меньше картинок о потенциальном захвате самолёта. Всегда конечно остаётся шанс, на то, что он просто сам взорвётся в воздухе, но в эти моменты я успокаиваю себя банальной статистикой. По которой, шанс быть съеденным акулой, гораздо выше, чем погибнуть в авиакатастрофе.

С одной из наших моделей, Мартином, как доложил Шон, всё в полном порядке. Сияет на страницах глянцевых журналов, улыбается блестящей улыбкой, сводит с ума половину женского населения земли, сам сходит с ума от мужской. Ничего интересного. Единственное, я вспоминаю, что он сказал про Мэй. По его словам, она в депрессии и выглядит вялой. С ней и прежде это часто случалось, но в последнее время, она как-то совсем сникла. А ведь ещё полгода назад, она была главным бриллиантом нашей короны моделей. Надо бы её навестить. Может просто привлекает к себе внимание?

И напоследок, осталась загадочная девушка Сара. Которой не посчастливилось стать жертвой изнасилования, каким-то загадочным обществом. Хм, Шон так и не рассказал мне ничего об этом. Забыл как обычно наверно. Или просто решил, что я об этом забыл? Нет, друг мой, так я просто от этой истории не откажусь.

Отыскав папку с документами, что передала мне Сара, я перенёс её на стол, открыл и принялся изучать. Папка, пестрила подробностями из жизни Бада Хирша, виновника несчастий Сары. Тут было практически всё, что касалось личной жизни его и его семьи. Но особых сенсаций, я не обнаружил.

Когда я пролистал папку до конца, то в конце, обнаружил металлическую ручку, прикреплённую к картонной обложке. Хорошая ручка, не Монтеграппа, но тоже ничего. Я пристально рассмотрел её, ожидая увидеть какие-нибудь опознавательные знаки, но догадавшись, что ручку, судя по всему забыла Сара, пришёл к выводу, что она не из драгоценных металлов.

Я задумался о том, как мне наказать этого злодея Бада, и непроизвольно начал водить ручкой по листу бумаги, что лежал рядом. Вот облом. Ручка мало того, что дешёвка, так ещё и не пишет. Я раздражительно потряс её и бросил на стол. От неё отлетела верхняя часть, и она упала на пол, закатившись под стол. Виня себя в своей постоянной раздражительности, я не поленился и встал, чтобы её поднять. Уборщица была только вчера, а с таким успехом, я за пару дней обрасту горой мусора. Когда я поднял ручку, кое-что в ней меня привлекло. Если точнее, небольшой разъем, на том месте, что закрывала верхняя часть. Если не ошибаюсь, этот разъём был под маленький компьютерный шнур. А это уже интереснее.

Всё же мне пришлось устроить небольшой беспорядок, в углу, где я хранил разную технику, но в этой горе камер, пультов, дисков шнуров и прочего, я всё же смог отыскать подходящий кабель.

Для страховки, я перевёл компьютер в безопасный режим. Мало ли, что там может быть. Конечно, в глубине души, я рассчитывал найти там домашнее порно, но подсознание подсказывало, что на флешке могут быть и вирусы. Главное, что бы там не оказалось видео с милыми котятами. Тогда это будет настоящий облом и впустую потраченное время.

После того, как я соединил через кабель ручку с компьютером, и он определил её как съёмный диск, я залез в одну из множества папок, что высветились на экране. В ней было несколько документов и таблиц. Когда я ткнул на первый попавшийся файл, то к сожалению, ничего не понял. Он был написан на французском. Решив не тратить время на переводчик, я вышел из этой папки и вошёл в другую. Там были те же самые файлы, но в конце названия документов было обозначение, что документ, на английском языке. Я кликнул по нему мышкой и начал вчитываться, когда документ открылся.

Это было что-то среднее между договором и списком людей. В шапке документа, был незнакомый мне логотип. Непонятно, то ли колесо, то ли штурвал. Что-то среднее. Знакомых мне знаков отличия тоже не было. Ни реквизитов, ни телефонов. Ничего. Но самое интересное, от чего у меня непроизвольно опустилась челюсть, находилось на третей странице.

Длинный список имён, численностью, больше сотни, растягивалась от третей до шестой страницы. Дело было не в количестве. Дело было в самих именах. Судьи, прокуроры, политики, криминальные авторитеты, звёзды мирового уровня, спортсмены, учёные, просто публичные личности, все были тут. И напротив каждого, вырисовывалось два столбика. В одном, было длинное число со знаком доллара на конце. Самая маленькая сумма, что стояла напротив владельца одного благотворительного фонда, равнялась пяти миллионам долларов. Сама большая, предназначавшаяся сенатору, который метил в президентское кресло на следующих выборах, была двести пятьдесят миллионов долларов. Во втором столбце, напротив некоторых стояла галочка. Почти напротив всех. Но подождите, может эти деньги предназначаются не им, а всё как раз наоборот? Может, это они должны заплатить? Но за что?

О каждом документе, что я открывал, вопросов у меня было больше чем ответов. В других папках, я нашёл чертежи каких-то зданий, наброски законов, которые ещё точно не были приняты, во всяком случае в Америке, фотографии разных людей, некоторых из которых я знал, и огромное множество таблиц. Таблицы, что я увидел, были заполнены не только отчётностью по переводу или получению денег. Некоторые из них походили на семейное древо. Только тут, вместо перечисления бабушек и дедушек, была несколько другая иерархия. В самом верху, в прямоугольной рамке было имя “Р. Корс”. Ниже, от него были ответвления, с другими именами, ещё ниже их, начали угадываться знакомые имена, известных мне политиков, судей, стражей закона и прочих. Но уже напротив них, в скобках, были другие имена. Создавалось такое ощущение, что это что-то вроде футбольной команды. Есть капитан в самом верху, потом полузащитники, другие члены команды, а в скобках, видимо было указано, кто, в случае травмы их заменит.

В голове полная каша и я без остановки курю. Нужно разобраться. У меня предчувствие, что по странному стечению обстоятельств, ко мне в руки попало что-то очень ценное. Нужно позвонить Саре. Она должна пролить свет на мои тупиковые вопросы.

Одна попытка, вторая, третья. Всё безрезультатно. Телефон она не берёт. На четвёртую попытку, он и вовсе оказывается выключенным. Как некстати. Ладно, надо просто постараться вникнуть в суть документов. Я конечно больше привык сам создавать хитросплетения заговоров, чем их разгадывать, но принцип по сути тот же.

Я провёл ещё примерно полчаса, за изучением документов, но из полезного, узнал только, что и сам Бад Хирш, участвует в этой мне непонятной организации. Вот только кем он именно является, я так и не понял.

Неожиданно зазвонил мой сотовый. Я подумал, что это перезванивает Сара и быстро ответил, даже не успев посмотреть чей номер высветился на экране:

– Да. Слушаю.

– Как оно, старичок?

– А, Шон, это ты.

– А кого ты ждал? Любовь всей жизни? Президента киноакадемии? Дилера?

– Всех сразу. Но как обычно, появился ты.

– Ладно, тебе. Я не так уж и плох.

– Что там у тебя? Выкладывай. – Я догадываюсь, что он звонит не просто так.

– Да это у нас, чувак, а не у меня. Мне сообщили, что Мэй, пропустила уже несколько кастингов и съёмок. Мы теряем деньги, чувак.

– Чёрт, точно, Мэй. Мартин, предупреждал меня, что с ней что-то не то. Ты звонил ей?

– Да. Но бесполезно. Давай, перед балом заедем к ней? Вдруг, что не так с ней.

– Давай. Через сколько будешь у меня?

– Хоть сейчас. Ты готов?

– Нет. Но я же не ты, – намекаю на то, что его вечно приходится ждать, так как собирается он, дольше, чем любая девушка.

– Ой, заткнись ты, буду у тебя через полчаса.

– Хорошо.

Когда я стоял напротив большого зеркала без рамы и надевал свой смокинг, что удалось отыскать в недрах шкафа, Шон позвонил и сказал, что он ждёт меня в начале улицы. Так как рабочие, что уже несколько дней разбирают дорогу на моей улице и жутко шумят, не дали ему проехать к моей двери. Убедившись, в отражении зеркала, что я смотрюсь очень даже неплохо, быстро спускаюсь по лестнице вниз, на первый этаж и мой взгляд цепляется за ручку, что до сих пор присоединена к компьютеру через кабель. Так не пойдёт. Слишком волнительная и любопытная информация там спрятана, что бы вот так просто ею раскидываться. Кто знает, может находившееся там полный бред и небылица, но чутьё подсказывает мне, что хоть часть, что есть там – правда.

Я отсоединяю ручку от компьютера и решаю не брать её с собой, а спрятать получше. Хочешь спрятать, что-то хорошо, спрячь это на виду. Так я и поступаю, когда вновь поднимаюсь на второй этаж в свою спальню и лёгонько нажимаю на правую сторону зеркала, в которое только что смотрелся. Механизм щелкает, и зеркало открывается как дверь. Позади него, свободное пространство и небольшой, но изящный сейф. Я набираю комбинацию, и дверца сейфа открывается. Кладу ручку между своими фальшивыми паспортами, деньгами и документами и закрываю сейф. Затем закрываю зеркало, ещё раз придирчиво осматриваю себя и выхожу из дома. Примечательная и элегантная особенность моего тайника, что его невозможно обнаружить, если не знаешь где искать. Ни один лазер, какими пользуются домушники и воры, не покажет, что в стене есть проём. Конечно, это не так пафосно, как иметь сейф за картиной семнадцатого столетия, зато явно надёжнее.

В машине, по дороге к Мэй, мы с Шоном почти не разговаривали. Лишь перекидывались идеями, на счёт сегодняшнего вечера. И даже смогли прийти к выводу, что сумма в девяносто миллионов, что озвучил канал, будет явно недостаточной. Значит, нам нужны самые большие акулы. Благо, на балу их будет предостаточно.

Мэй делила дом средних размеров и с небольшим бассейном ещё с двумя моделями. Те, к сожалению, работали не на нас и в основном были всегда в отъезде. Я постучал в дверь, но ответа не последовало. Шон, приложил ладони к окну и попытался, что-то рассмотреть через стекло. Безрезультатно, шторы были плотно задвинуты и солнечный свет в комнату не попадал. Я постучал ещё раз, более настойчиво и мы уже хотели обойти дом и посмотреть, не заперта ли дверь с задней стороны, как парадная дверь вдруг отворилась. Через маленькую щёлку в проёме двери, не торопившись входить я спросил:

 

– Мэй, это ты?

– Да. Кто это? – донёсся слабый голос девушки.

– Эй, это я, Джейсон. И со мной Шон.

– Что вам нужно?

– Давно не виделись, решили заехать к тебе и узнать, как ты.

– А вам что с того?

– Мэй, ты нас не узнаёшь? – спросил Шон.

– Мэй, – я окликнул её, когда ответа не последовало.

– Так, ну хватит, – сказал Шон и с силой толкнул дверь.

Дверь распахнулась и чудом не задела девушку. Садящееся солнце, осветило комнату и пролившийся свет, открывший перед нами пространство дома, вызвал у нас лёгкий шок. Вся гостиная, была словно после бомбежки и погрома. Мебель перевёрнута, мусор раскидан по всему полу, где-то была разлита неизвестная жидкость, но главное, от чего нам с Шоном тут же стало дурно, это запах. Эту вонь, было невозможно выносить и нет никаких слов, что бы её описать. Словно крыса, что грызла старые носки, умерла и её съела кошка, которая тоже потом сдохла и лежит тут уже несколько лет. Все шторы в доме были задёрнуты и не считая света из входной двери, единственным источником, рассеивающим мрак были новогодние гирлянды. Но стояло лето и я не понимал, зачем они тут. Мы переглянулись с Шоном, не нашли никаких предположений во взгляде друг друга и заткнув нос платком, кстати оказавшийся в моих брюках, я опустился на колени и спросил Мэй:

– Солнце, что тут случилось? Ты в порядке?

– В каком чёрту она порядке? – произнёс Шон.

– Погоди ты, – я отмахнулся от него. – Мэй, скажи, тебя кто-то держит взаперти?

– Джейсон, – Мэй наконец подняла на меня свой взгляд и я смог разглядеть её лицо. Губы потрескались от обезвоживания, красивые зелёные глаза, что я помню, стали водянистыми и мутными, всё лицо было гораздо бледнее, чем обычно и вообще, это сложно было назвать лицом. Словно какая-то тонкая и скользкая плёнка покрывала её череп.

– Да, Мэй.

– Скажи, я красивая?

– Ты очень красивая. Очень, – я хотел было погладить её по волосам, но заметил, как по её голове ползёт маленький муравей и убрал руку. – Но скажи, что случилось?

– Вот и я говорила им, что красивая. Гораздо красивее их. А они надо мной смеялись. Смеялись и говорили, что моя ключица не так красиво выпирает как их. А нос, расположен слишком высоко.

– У тебя прекрасный нос, Мэй. Но кто тебя дразнил?

– Мои соседки. Они мерзко смеялись. Понимаешь? Они дразнили меня деревенщиной и советовали уйти в мужские модели. Мне было очень неприятно. А ещё, они подсыпали мне снотворное и смешали его со слабительным. Потом сняли меня и разослали фотографии всем подряд.

– А где они сейчас? – Шон, наконец вышел из состояния оцепенения.

– Их нет.

– То есть они уехали заграницу? Работать? – спросил я, в надежде ухватится за единственную спасительную ниточку, что отделяла меня от возможной ужасной картины.

– Нет. Они больше не смогут работать. Разве, что…кормом для червей.

– О, Мэй, умоляю, скажи, что ты ничего с ними не сделала. – Я отбрасываю брезгливость, хватаю её за плечи и начинаю трясти. – Ответь мне!

– Это не я с ними сделала. – Она никак не реагирует на мою тряску и смотрит куда-то сквозь меня. Кажется, она смотрит сквозь пространство. – Это всё голос. И они сами виноваты.

– Какой голос? – Шон достал две сигареты, подкурил и передал одну мне в руки. Его ладони при этом сильно дрожали и он чуть не уронил свою сигарету на пол.

– Вот тут, – отвечает Мэй и стучит указательным пальцем по своему левому виску.

– Так. Так, так, так. – Я крепко затягиваюсь, пытаюсь сфокусировать мысли и решить, что следует сделать, прежде всего. – Мэй, а ты можешь показать мне, где твои соседки сейчас?

– Они там, в комнате. И наконец-то я не слышу их мерзкого смеха. – ответила она и указала куда-то в глубь дома.

– Хорошо. Посиди тут пока с Шоном, а я пойду, посмотрю.

– Конечно. – Ответила Мэй и улыбнулась необъяснимой и зловещей улыбкой.

Я встаю и взглядом показываю Шону, чтобы тот не оставлял её без внимания. Он кивает и прикрывает входную дверь. В комнате опять становится слишком темно.

Вооружившись одним лишь телефонным фонариком, я прохожу вглубь дома и интуитивно направляюсь к одной из спален. Последний раз, когда я тут был, мне были очень рады, накормили вкусным завтраком, угостили отличной травкой, а главное тут было светло и пахло ароматическими свечками. Сейчас, место похоже на наркоманский притон. Нет, гораздо хуже.

Не зная, что ждёт меня за дверью, я взялся за ручку платком, что до сих пор держал в руках и аккуратно открыл дверь. Всё же, некоторых вещей, лучше не знать и не видеть. На большой, двуспальной кровати, лежали тела двух девушек. Точнее то, что от них осталось. Их лица, были обезображены. Скорее всего, серной кислотой или чем-то похожим. Неизвестно, сколько они пролежали тут, но цвет их кожи было невозможно описать. Серо-коричневый – максимально подходящее к правде. Но самое ужасное и необъяснимое, то, что даже на обезображенных лицах без кожи, был макияж. Неровным и толстым слоем, были накрашены губы, глаза, криво приклеены ресницы. И обе они были в длинных вечерних платьях и туфлях. Даже маникюр был. Точнее, так же неровно приклеенные искусственные ногти, с неоново-розовым лаком.

Я просто стоял и боялся сделать хоть какое-либо движение. Мне вдруг показалось, если я шевельнусь, они могут очнуться. Мэй, идиотка, что же ты наделала. Это непоправимо. Нельзя всё взять и вернуть, как было. Даже мне неподвластно такое.

– Шон, – я негромко окликаю друга.

– Чего?

– Иди сюда.

– А как же она?

– Просто, иди сюда. За неё, можешь уже не переживать, – голосом, полным обречённости произнёс я.

– Что это за пиздец? – вырывается у Шона, когда он увидел то же, что и я.

– Ты правильно сказал. Это пиздец друг мой. Причём не только Мэй. Это и наш с тобой.

– Они мертвы?

– Ты только что выиграл приз за самый тупой вопрос! – Я смотрю на него как на конченого идиота. – Нет, друг мой. Живые. Вот видишь, на тусовку собрались. Полежат, отдохнут и встанут. Конечно, они мать твою, мертвы. Не знаю, правда, какой уже день подряд.

– Но как?

– Да я откуда знаю? Но судя по следам на лицах, Мэй сожгла их им чем-то. А дальше, я не знаю, что она с ними делала. И клянусь, не хочу.

– Я тоже. Но я не понял тебя, – он отводит взгляд от тел и поворачивается ко мне. – Почему нам конец? Мы же этого не делали.

– А ты не подумал, что эта новость разлетится по городу за час, как только её заберёт полиция? И все будут в курсе, на чьё, так называемое агентство, она работала.

– Точно. – Когда ему открылась вся картина, он не сдержался и ударил кулаком в стену.

– Тише. Ещё следы свои тут не хватало оставить!

– Джей?

– Да.

– А что если…что если полиция её не найдёт?

– В смысле?

– Ну, может мы сможем сделать так, что бы она исчезла? И никто бы не узнал, что это сделала она.

– Конкретнее. – Терпеть не могу, когда он не выкладывает сразу все свои мысли, а растягивает их, словно читает очень скучный и длинный доклад.

– Конкретной идеи пока нет. Но думаю, что нужно сделать так, что бы она пропала. Или присоединилась к ним, – Шон немного замялся и указал кивком головы на мёртвых девушек.

– Ты совсем охренел? Предлагаешь её замочить? – шёпотом спрашиваю я.

– А что ещё остаётся? Сам говоришь, если люди узнают, что она из наших, с нами никто не свяжется. Да ещё и копы достанут допросами. Это тебе не штраф за неправильную парковку.

– Серьёзно? И как ты предлагаешь нам это сделать? Хотя нет, как ты это хочешь сделать? Потому что я не подписываюсь на убийство двадцатилетней девушки, которая не так давно совершила двойное убийство.

Рейтинг@Mail.ru