Х команда

Мария Мерлот
Х команда

16. Подготовка к Гранд Турниру

12 января.

После зимних каникул началась подготовка к Гранд Турниру. Это ещё более серьёзное дело, чем олимпиады штата. Помимо славы, он приносит команде денежные призы и будущие гранты школе.

Это более долгое мероприятие – мы летим в четверг в тот город, где в этом году проводится турнир, пятница – это математика, суббота – науки, а воскресенье – матч капитанов, результаты, награды и полёт обратно.

Формат турнира тоже более сложный. Это и индивидуальное, и командное соревнование. И математика, и естественные науки рассчитаны на четыре часа на пять задач. Очень сложно вовремя решить все задачи. Таким образом, индивидуальный высший балл – редкость. Но результат команды – это сумма лучших решений внутри команды для каждой задачи. Обычная стратегия состоит в том, чтобы распределить задачи между членами команды, так что все начинают с разных задач. Это увеличивает шансы команды всё решить. Некоторые команды назначают стартовые задачи случайным образом. Мы делаем это с учётом сильных сторон каждого. Например, по математике Мартин и Том начнут с геометрии, Хаки – с алгебры и так далее.

Наука – это смесь физики, химии и биологии в неизвестных пропорциях. Так что, готовимся ко всему.

Мы готовимся к Турниру методом погружения: день, полный алгебры, день оптики, день логических задач, день механики и так далее. Мы занимаемся темой дня, пока она не начинает лезть из ушей, потом играем в волейбол, а потом ещё несколько тематических задач. Довольно часто мы заканчиваем день ещё одной порцией волейбола. В волейболе определённо что-то есть. Это отличное средство от стресса после тяжёлой умственной работы.

Я не упоминала об этом раньше, но осенью, когда моя вывихнутая лодыжка зажила, я с помощью других убедила Тома тоже попробовать волейбол. Он согласился только с условием, что я взамен попробую пинг-понг. Так что теперь я иногда “играю” в пинг-понг (и у меня это совершенно не получается), и вся Икс-команда играет в волейбол пять на пять.

Тяжело ли готовиться к турниру? О, да. Наши “опасные” знаки находят своё применение в последние дни. Но в то же время это очень приятно. Каждый “икс” расцветает при интенсивной интеллектуальной нагрузке. Я чувствую, что все мои чувства обостряются.

Мои родители тоже это понимают и помогают. Они особенно терпеливы и внимательны ко мне. Мы едим все мои любимые блюда, лучшее место на диване на это время – моё. У меня самые лучшие родители в мире!

17. Конфликт с Беном

16 января.

Сегодня мы сделали большой блок геометрических задач. Мартист – абсолютный мастер геометрии, поэтому он обычно первым находит решение. Сегодняшний день не стал исключением, но для двух проблем я нашла лучшее решение – более короткое и элегантное. Я горжусь собой! Сам Мартист пожал мне руку.

После занятий мы пошли в спортзал поиграть в волейбол. Том и Анджело были заняты чем-то ещё, поэтому мы играли четыре на четыре.

Бен был нервным и раздражённым. В этом нет ничего необычного, все мы сейчас нервные, готовясь к турниру. Но во время игры в волейбол его раздражительность была направлена на меня.

Обычно ребята не играют в полную силу, особенно против меня. Ангел и Вождь, например, вообще никогда не используют полную силу. Я не удивлюсь, если мяч лопнет от удара Ангела, если он как следует ударит. В любом случае, общее мнение таково, что мы играем больше для удовольствия, чем для получения очков. Сегодня Бен играл жёстко.

Он был в противоположной команде. Я была сзади, он у сетки. Он атаковал и загасил, но не в переднюю зону, как обычно, а прямо в меня. Как будто он хотел меня прихлопнуть. Мяч с бешеной скоростью летел прямо мне в голову. У меня было время только выставить руки, чтобы защитить лицо. Мяч отскочил от моих рук и улетел в стену. Я могу с уверенностью сказать, в этот мяч было вложено много энергии, – рукам было больно.

– Полегче, приятель, – сказал Джим.

Мы продолжили игру, и после двух ротаций мы с Беном оба оказались у сетки. Он начал активно атаковать через меня. Я понимаю – я слабое место у сетки. Я не могу блокировать из-за моего роста (а точнее, его отсутствия), но стараюсь принять каждый мяч. Сегодня Бен забивал мячи, как гвозди. Не знаю, что его злило, но он явно вкладывал свою злость в мяч. Ну, по крайней мере, он перестал целиться мне в голову. Уже хорошо.

Я пыталась принять каждую из его атак. Первые два раза мяч как сумасшедший отскакивал в стены из-за чистой энергии, вложенной в него. Третий раз он остался в нашем поле, и Макс смог хорошо подвесить его для Джима, который мощно загасил прямо через блок Бена.

В первый раз я видела, как Джим использует всю свою силу. Похоже, он был зол, хотя по его непроницаемому лицу это трудно понять. Мяч прошёл через блок как пушечное ядро. Вождь выглядит обычным парнем, определённо не таким массивным, как Ангел, но у него железные мускулы. Поверьте, я знаю. Я ездила с ним на мотоцикле.

Мы сдвинулись по позициям, я всё ещё была впереди. Вождь подал, противоположная сторона сыграла, и Бен снова загасил через меня. Забил гол. Мои руки болели всё сильнее. Теперь в них появилось жжение.

– Бен, что ты делаешь? – спросил Джим. Его голос был спокойным. Может быть, его злость, в конце концов, была плодом моего воображения.

– Играю в волейбол. А что? – сказал Бен.

– Почему это выглядит, что ты охотишься на Ирен?

– О, ничего личного, Ирэн. – Бен повернулся ко мне. – Но если ты играешь в волейбол для взрослых, ты должна быть готова с этим справиться.

Это разозлило меня.

– Бен, если ты не хочешь со мной играть, так и скажи. В следующий раз ты сядешь на скамейку запасных, когда я буду играть, а я посижу, когда ты играешь. Я пойду первой.

Мои руки горели, внутри всё кипело, и я не видела смысла продолжать играть. Поэтому я взяла свой рюкзак и вышла из спортзала.

– Вот как. Теперь ты хочешь играть в волейбол для взрослых, – услышала я за спиной голос Джима.

– Ты тоже можешь играть, если хочешь, – ответил Бен.

– Только я не хочу. В любом случае вам понадобится чётное количество игроков.

Снаружи я поняла, что мои руки довольно сильно горят, и мне лучше приложить лёд. Поэтому вместо того, чтобы идти домой, я повернула к Икс-берлоге. Там я засунула руки под холодную воду и осмотрела их. Синяков не было (пока?), но кожа покрылась крошечными красными звёздочками – поверхностные капилляры полопались. Ничего серьёзного, просто некрасиво. Лёд должен помочь.

В этот момент в берлогу вошёл Джим. Он увидел меня, затем мои руки, и направился к морозилке.

– Ты живёшь на полную катушку, Ирен. – Джим раскрошил лёд, сделал пакет со льдом и принёс его мне. – Это уже второй раз за несколько месяцев, когда я помогаю тебе со льдом. – Он улыбнулся. Вау, Вождь улыбнулся!

– Почему Бен на меня сердится?! – Моё расстройство вырвалось наружу. – Да, я девчонка, я короткая, и мне 15. Я не могу это изменить. Но я такая же умная, как и остальные члены Икс-команды. Я стою не меньше вашего. Сегодня я нашла два решения лучше, чем у Мартина!

– В этом-то и проблема. – Лицо Джима вернулось к прежней невозмутимости, но его глаза всё ещё улыбались. – Бен боится, что ты умнее его.

– Что?! Не может быть!

– Да, и это заставляет его чувствовать себя неуверенно. Но он с этим справится. Со временем. В прошлом году у него была такая же реакция на меня, и теперь он в порядке. С тобой будет труднее, но он справится.

– Подожди. А ты тут при чём?

– Мне 16. Я пропустил десятый класс. И я не просто пришёл в 11-тый в прошлом году, я присоединился к их продвинутой группе.

– Тебе 16?!

– Да.

– А другим?

– Остальным всем по 17 лет.

– Подожди … Когда ты получил водительские права?

– Я говорил тебе. В мой 16-й день рождения.

– А когда это?

– В апреле.

– Значит, ты водил байк всего несколько месяцев, когда подвозил меня в первый раз.

– С правами, да. Но я водил байк несколько лет до этого.

– Ты… – я не находила слов.

– Я тебя не обманывал.

– Но ты удобно позволил мне думать, что у тебя права были намного дольше!

– Тебя нужно было тогда подвезти.

– Хмф.

– Ты теперь откажешься ездить со мной только потому, что мне 16?

Я повертела эту мысль в голове.

– Было бы бессмысленно отказываться сейчас, когда я знаю, насколько хорошо ты водишь.

Джим улыбнулся: – Хорошо.

– Но почему Бена волнует чей-либо возраст?

– Бен перфекционист. Он должен быть лучше всех.

– Никто не может быть лучшим во всём!

– Верно. И он достаточно умён, чтобы это понимать. До меня, внутри команды он был равным среди равных. Он это понимает, как и все в команде. Но у него приятная наружность, язык хорошо подвешен, и он достаточно экстраверт. Поэтому было естественно, чтобы он представлял команду для внешнего мира. Этакий будущий Икс-капитан. Это как бы даёт понять внешнему миру, что он, возможно, “самый-самый”.

– Когда пришёл я, – продолжал Джим, – ему не понравилось, что я пропустил год. Я сделал то, чего не сделал он, значит я могу быть “лучше” его.

– Слишком сложно закручено.

– Согласен. Но для него это важно. По крайней мере, ему важно то, как это выглядит снаружи. Я высокий и легко могу сойти за 17-летнего. Думаю, это помогло ему примириться с моим возрастом. Скорее всего, с тобой будет труднее. Наверно, это займет больше времени, но он придёт к правильному пониманию.

– Жалко, – сказала я. – Я думала, что все мы, иксы, нуждаемся друг в друге и нам должно быть хорошо друг с другом. Для меня это точно верно. Мне всегда было одиноко. Поэтому, когда я присоединилась к команде, я наконец нашла “своих людей”, людей, с которыми я могу обсуждать интересные вещи. Я думала, что другие чувствуют то же самое. Вроде бы больше ни у кого нет проблем со мной … У тебя есть?

 

– Конечно, нет. Мне нравится учиться у тебя.

– Спасибо. Мне тоже. Но почему у Бена проблемы?

Джим пожал плечами. – У меня есть теория, если тебе интересно её услышать.

– Да, мне интересно. Я бы хотела понять Бена.

– Я думаю, что все мы – изгои за пределами икс-команды. Может, не изгои, но белые вороны уж точно. Все, кроме Бена. Мы все рады, что нашли “своих людей”, как ты сказала.

Джим замолчал на секунду, подбирая слова, потом сказал:

– Для публики Бен всегда был более приятным, понятным и приемлемым. Так что быть среди “своих” для него важно, но не критично, как для всех нас. Не знаю почему, но для него также важно быть лучшим. Типа, он сомневается в себе.

– Бен – сомневается в себе?

– Ага.

– Хмм… Я никогда не думала об этом… А ты, Джим? Ты так же приятен для публики, как и Бен, и даже более уверен в себе. Почему ты изгой?

– Спасибо за комплимент, – его глаза снова улыбнулись. – Но скажи, со многими индейцами ты знакома лично?

– Ты первый.

– Я меньшинство среди меньшинств. Индейцы обычно держатся в своём кругу.

– Наверно, там сложно найти сильную школу.

– Верно. Но не это было моей главной проблемой. Я мог учиться онлайн. Мой народ питает здоровое уважение к умным, даже к очень умным. Но я выгляжу странно.

– Как так?!

– Видишь ли, я слишком высокий. Я на шесть дюймов выше своего отца, который считается высоким. Большинство мужчин в моем племени ниже его, стройные, подвижные, очень пропорциональные. Это хорошо для охоты. Изредка встречаются такие высокие и большие, как Ангел. Они не так хороши на охоте, но очень сильные, что в племени всегда пригодится. Их тоже уважают за их силу.

– Как борцов сумо в Японии?

– Похоже. Но я – ни то, ни другое. Я слишком высок для охотника, но слишком худой для большого. Я довольно долго занимался тяжёлой атлетикой, пытаясь набрать массу. Я помогаю отцу в его автосервисе со всей тяжёлой работой. Я стал сильнее, но остался худым.

"Он шутит, да? Передо мной парень с пропорциями Аполлона и силой Геркулеса, и он чувствует себя изгоем из-за этого? В каком странном мире мы живем!"

– Это, конечно, всего лишь мнение одного человека, – сказала я ему, – но мне кажется, что ты выглядишь замечательно. Я бы сказала, идеально. Так что ничего не меняй.

Джим как будто споткнулся на секунду. "Что, ему этого раньше никто не говорил?"

– Да, среди белых это не такая уж проблема. Здесь у меня не тот цвет кожи.

– Да ладно. Многие белые усердно работают над своим загаром. У тебя загар врождённый.

– Зимой я не становлюсь белее. Посмотри на меня, я коренной индеец. Я всегда буду экзотикой для белых.

– Но это хорошо! Экзотика – это круто! Ты бы предпочёл быть неотличимой серой массой?

Джим задумался на секунду.

– Когда ты так повернула, нет, мне бы это не понравилось.

– Вот и хорошо.

– Чем мне нравится икс-команда, это что иксам наплевать на цвет друг друга. Кельвин однажды упомянул, что в команде он забывает о том, что он чёрный. Я бы тоже забывал, если бы меня не звали всё время Вождём.

"Хм, с текущего момента – никаких Вождей."

– Это правда! – Под влиянием момента я призналась в своей “цветовой слепоте” в отношении Кельвина.

Джим от души рассмеялся. Джим! Смеялся!

– Тебе надо рассказать Кельвину. Это его порадует!

– Нет! Это ужасно неловко.

– Ты просто обязана. Жестоко не поделиться с ним этим. Это сделает его счастливым на целую неделю. Если не месяц или год.

Я не была в этом уверена.

– Эй, ты не заметила его цвет, но заметила мой? – сказал Джим. – Видишь, какой я экзотичный?

– Ты, это другое. – Мне было неловко. Но если бы я не объяснила, было бы ещё более неловко. – Индейцы всегда были для меня особенными. Когда мне было около десяти, я прочитала все книги и посмотрела все фильмы о Диком Западе и индейцах. Я любила играть в ковбоев и индейцев.

– Терпеть не могу эту игру, – тяжело сказал Джим. – Я всегда должен был быть индейцем и всегда проигрывать.

– Ну, я всегда сама выбирала роль индейца, и я старалась победить, что бы ни говорили другие. Я считала, что индейцы круче. Храбрее, умнее. Я думала, что они каждый раз заслуживали победы.

– Спасибо.

"Ой, я что, продолжаю говорить комплименты парню?"

– Я тоже играл так, чтоб победить, – добавил он, – что обычно заканчивалось дракой. Так что мне это не нравилось. Но я думаю, ты слишком романтизируешь индейцев. Мы нормальные люди.

– Конечно. Мне тогда было 10-11. Простительно быть немного романтизирующей в таком возрасте. Я к тому, что я бы узнала индейца, где угодно.

– Понятно.

Я подошла к раковине, чтобы выбросить лёд. Мои руки чувствовали себя лучше. Дверь открылась, и вошёл Кельвин.

– Ирен! Ты здесь! – Он не ожидал увидеть меня в берлоге. Потом он заметил Джима. – Э … Надеюсь, я ничего не прерываю.

– Нет, не прерываешь, – сказала я.

– Да, вообще-то, прерываешь, – сказал Джим. – Очень интересный разговор о расизме. Ирен только что рассказала мне самую замечательную историю на эту тему. Тебе бы понравилось.

– Джим! – Я постаралась вложить в свой голос как можно больше упрёка. Но, конечно, было уже поздно.

– Я заинтригован, – сказал Кельвин, переводя взгляд с Джима на меня.

– Лучше ты расскажи ему, – сказал мне Джим, – а то я это сделаю.

– Я заинтригован ещё больше, – сказал Кельвин.

Я вздохнула.

– Ты знаешь, что такое СОПРИС? – спросила я Кельвина.

– Конечно! Звучит как какая-то болезнь, правда? Они делают заявления на всех школьных собраниях. Их бы энергию – да в мирных целях, на что-нибудь полезное.

– Так вот… – я снова вздохнула и рассказала ему о своём разговоре с президентом СОПРИСа.

Кельвин не рассмеялся, но его лицо буквально засветилось.

– Вот это да! Ирен, ты мой герой! Вот бы все были такими, как ты. Теперь я могу прожить остаток своей жизни, зная, что светлое будущее, хоть и далёко, но возможно. Можно я тебя обниму?

– Э… хорошо.

Кельвин осторожно обнял меня.

– Вы знаете, что хуже всего в расизме? – сказал он. – Что он с обеих сторон. Когда мой учитель математики в средней школе узнал, что я в икс-команде, он сказал: “Молодец, Кельвин! Иди и покажи этим белым ослам, из чего сделаны чёрные!” Извиняюсь за язык. Мои друзья говорили мне то же самое: “Покажи им, Кельвин”. А я не хочу никому ничего показывать. Я просто хочу заниматься математикой. Те, кому я не нравлюсь, и белые, и чёрные, говорили мне, что я попал в команду только из соображений политкорректности. Мол, я никак не могу быть таким умным, как белые парни, – и он добавил: – Единственные люди, которые никогда не упоминают цвет, – это мои родители и сама команда Икс.

– Неплохо, – сказала я. – Это довольно много.

– Да, мне повезло.

– Между прочим, Ирен, – добавил Кельвин, – мне очень стыдно за сегодняшнее поведение Бена. Прошу прощения, что мы не остановили его с самого начала. Я хочу, чтобы ты знала, что когда ты ушла, мы поговорили с ним и объяснили, какой он придурок.

– Спасибо, – я была тронута. – Трудно поверить, что Бен может быть таким неуверенным в себе.

– О, ты не видела его отца. Два года назад он сопровождал Бена на Гранд Турнире. Его отец – маньяк-перфекционист. Он не остановится, пока не докажет, что Бен лучше всех во вселенной. Он как коршун висел над табло и постоянно рассчитывал, как Бен (и вся команда) должны выступить, чтобы обеспечить победу. Это создавало огромное напряжение для Бена. Он тогда справился хорошо, но мог бы и лучше. И он был выжат, как лимон… В прошлом году отец Бена был в командировке и не смог поехать, поэтому вместо него поехала мать Бена. Она не считала баллы, а просто говорила Бену, какой он потрясающий, и как она им гордится. Он расцвёл. Он взлетел. Он был неудержим. Поэтому мы планируем в этом году попросить всех наших родителей не сопровождать нас на турнир. Твои родители поедут с тобой?

– Они собираются. Но я могу попытаться убедить их не ехать или приехать только на последний день.

– Это было бы здорово. Потому что, если никаких родителей не будет, это будет серьёзным аргументом в пользу того, чтобы отец Бена тоже не приезжал.

– Хорошо. Я попробую.

Было уже поздно, приближалось время, когда мои родители придут с работы. Так что, Джим подвёз меня.

За ужином я поговорила с родителями о турнире, и они согласились приехать только в самом конце, на награждения.

Сейчас я лежу в постели, пытаясь заснуть. Вместо этого я всё время думаю о том, что Джиму – 16 и о большой бабочке, трепетавшей во мне, когда я ехала с ним этим вечером.

Шестнадцать … Это так близко к моим пятнадцати. Его день рождения в апреле, у меня – в феврале. То есть он старше меня меньше чем на год! Внезапно он стал гораздо ближе.

Не правда ли, странно? Он ведь не изменился. Он тот же Джим. Такой же сдержанный, хладнокровный, спокойный, внимательный Джим. Пожалуй, самый ответственный и зрелый человек во всей Икс-команде. Если бы меня спросили вчера, что я думаю о нём, я бы сказала, что он как большой заботливый брат. Но сегодня … сегодня всё по-другому.

Отставим внутреннее трепетание в сторону. Если один год так сильно повлиял на моё восприятие Джима, как я могу обвинять Бена в том, что для него 2 года имеют такое значение? Как видим, это большое дело.

Рейтинг@Mail.ru