Самая честная мошенница

Марина Серова
Самая честная мошенница

Глава 2

Звонок Олега Бурсова застал меня в такси, когда я ехала домой. В голосе моего клиента слышалась паника.

– Женя! Какое счастье, что я до вас дозвонился! Все сорвалось! Розу не нашли. Теперь ее точно убьют! Надо что-то делать.

– Что вы имеете в виду? – переспросила я, осмысливая его сумбурную речь. – Вымогатель не пришел за деньгами?

– Нет, он пришел. Оказалось, какой-то академик с исторического факультета, бывший ректор. Я передал ему помеченные деньги, а потом выскочили собровцы и положили его мордой в пол. Процесс передачи денег даже засняли на видеопленку.

– Ну тогда отлично! – воскликнула я. – Отвертеться он не сможет.

– Не знаю насчет отвертеться, – протянул Бурсов, – но этот старикан тут же получил сердечный приступ. В милиции мне говорили, что хватаем его, а он рассказывает, где Роза и есть ли сообщники. В результате ничего не узнали. Вымогатель в больнице при смерти. В милиции сказали, дескать, подождем, пока он сможет говорить. А сколько этого ждать? Розу к этому времени убьют!

– Все ясно, – пробормотала я. – Значит, вы хотите нанять меня в качестве телохранителя и чтобы я нашла вашу жену?

– Да-да, – радостно подтвердил Бурсов. – Я никаких денег не пожалею, только найдите ее.

– Хорошо, Олег Николаевич. Вы как хотите, круглосуточную охрану или мне сопровождать вас только во время поездок? – поинтересовалась я деловым тоном, разглядывая за окошком такси летящие мимо улицы Тарасова.

– Конечно, лучше чтобы вы охраняли меня целый день. Но вы успеете одновременно заниматься поисками Розы? Я, например, себе это плохо представляю, – проговорил Бурсов.

– Не волнуйтесь насчет этого, – ответила я и спросила: – Вы сможете на работе взять двухнедельный отпуск?

– Попробую, – осторожно сказал Бурсов. – Отпуска у нас на фирме не приветствуются.

Я попросила продиктовать свой адрес, сказав, что заеду после обеда, так как сейчас у меня есть кое-какие дела. Прощаясь, Олег пожелал, чтобы я скорее приезжала, потому что еще неизвестно, что задумали похитители. Оставшуюся часть пути до дома я посвятила размышлениям о похищении Розы Бурсовой. Что за дикая история, где в качестве вымогателя выступает университетский профессор? Да и сумма выкупа в шестьдесят пять тысяч просто смешная. Кстати, почему именно шестьдесят пять, а не семьдесят или ровно шестьдесят? Может быть, профессор на калькуляторе точно сосчитал, сколько ему для счастливой жизни надо, либо ему срочно потребовалось какое-нибудь оборудование, ценные книги…

В квартире в отсутствие тети Милы было непривычно пустынно и тихо. Я прошла к себе в комнату, собрала сумку, сложив в нее необходимое, что могло понадобиться для выполнения очередной работы: комплект спецсредств для прослушивания и подглядывания, гримировальный наборчик, несколько париков, три платья, спортивный костюм, темно-синий брючный костюм для официальных визитов, обувь для тренировок.

Закончив сборы, я пообедала, разогрев в микроволновке котлеты с вермишелью, которые тетя Мила, приготовив, заморозила в морозилке, так как беспокоилась, что, при-ехав раньше, я буду питаться всякой дрянью. Помыв посуду, я сварила себе кофе и засела за компьютер, чтобы прогнать Бурсова через базы данных различных ведомств и определить, что он собой представляет. Картина получилась благоприятная. Ни проблем с законом, ни уклонения от уплаты налогов. Годовой доход – полтора миллиона рублей. Чтобы проверить личный счет Бурсова в банке «Тарасовнефть», пришлось подключить знакомого хакера, носившего в Сети кличку Юзер. Одной добраться до их сервера мне было не под силу. Юзер помогал мне в некоторых делах. В лицо он меня не знал, а по электронной переписке я представлялась мужчиной, частным детективом по кличке Охотник. Юзер в реальной жизни работал инженером на одном из оборонных заводов, вел тихую спокойную жизнь, поэтому, оказывая мне помощь, он воображал себя кем-то другим, не простым человеком, а героем комиксов или тайным агентом. Он просто заходился от восторга, когда я передавала ему часть информации, разумеется, ту, которая не могла навредить моим клиентам. Иногда приходилось подключать фантазию, домысливать и приукрашивать реальность, добавлять стрельбы и трупов.

Через полчаса, пока я проверяла Розу Бурсову, пришел ответ по содержанию счета ее мужа. На нем было три с половиной миллиона – очевидно, деньги, собранные на покупку квартиры, про которые рассказывал Олег Николаевич. С каждой минутой дело становилось все более странным. По своему опыту я знала, что вымогатели, перед тем как похитить родственника жертвы, выясняют ее финансовое положение. Какой смысл требовать столь несерьезный выкуп, когда на счету Бурсова приличные деньги? Что, вымогатели полные профаны?

Не отрывая глаз от мерцающего монитора, я набрала номер Валерия Игнатьевича, старинного друга отца. Валерий Игнатьевич занимал пост начальника отдела по борьбе с экономическими преступлениями УВД Тарасовской области и время от времени оказывал мне помощь в делах. Смешно, но он ощущал ответственность за меня перед отцом, старался перетянуть меня к себе в отдел под крыло, обещал постепенное продвижение. Я всякий раз вежливо отказывалась, объясняя это своей любовью к свободе.

Благодаря мне Валерию Игнатьевичу удалось задержать несколько преступных группировок мошенников, орудовавших в Тарасове и окрестностях. Поэтому в дальнейшем он стал помогать более охотно.

– Здравствуйте, Валерий Игнатьевич, не отвлекаю? – сказала я в трубку, услышав знакомый голос.

– Женя, здравствуй, ну как жизнь, чем занимаешься? – поприветствовал меня Валерий Игнатьевич.

– Да все тем же занимаюсь, – беззаботно бросила я. – А жизнь ничего, съездила вот в Египет отдохнуть.

– А сейчас, наверно, с новыми силами влезла в какую-нибудь темную историю и требуется моя помощь? – догадался Валерий Игнатьевич.

– Ну… не совсем, чтобы влезла, – ответила я, – просто меня интересует одно дело. Похитили некую Розу Бурсову, а с ее мужа требуют выкуп. Вчера вечером задержали вымогателя, академика, доктора исторических наук. От испуга с ним приключился сердечный приступ, и академик оказался в больнице. Естественно, он не мог рассказать, где прячут заложницу.

– Да, я что-то слышал об этом. Опера бегали здесь, деньги помечали, – сказал Валерий Игнатьевич. – Дело попахивает скандалом, генерал бродит по коридорам мрачнее тучи. Я из кабинета боюсь выйти, чтобы не попасть под горячую руку.

– Вы сможете поподробнее разузнать? – спросила я. – Может, этот академик успел что-то сказать перед тем, как получить сердечный приступ, и вообще, какие версии у следствия?

– Ты, Женя, толкаешь меня на должностное преступление, – строго сказал Валерий Игнатьевич. – Может, сейчас телефон прослушивается ребятами из управления внутренней безопасности.

– Если б это действительно было так, вы бы со мной не разговаривали, – заметила я.

Валерий Игнатьевич еще покочевряжился для вида, а потом сдался, согласился информировать меня, если что-то станет известно. Нравилось человеку, когда его уговаривают.

– Только смотри, чтобы все осталось между нами, – напомнил он напоследок.

– Не первый раз замужем, – буркнула я сердито.

– Кстати, про замужество, – начал Валерий Игнатьевич. – У нас тут есть один парень, перспективный, неженатый…

– Так, давайте об этом в следующий раз, – сухо сказала я. – До свидания, Валерий Игнатьевич, созвонимся, – и отключилась.

Минутой позже позвонила тетя Мила. Узнав, что я уже дома, она поинтересовалась, не составит ли для меня труда заехать за ней в аэропорт. Я попыталась отмазаться, но не тут-то было.

– Женя, я купила всякие сувениры. Если поехать на такси, то половина окажется уничтоженной. Знаешь, как они неаккуратно гоняют, а кругом кочки! – с возмущением сказала тетя Мила. – Я привезла курительницу в виде Шивы – многорукого бога. Насыпаешь благовоний и поджигаешь. Знаешь, как классно!

– Подозреваю, – без энтузиазма ответила я, – сейчас еду, жди.

Глава 3

Дом восемь по проспекту Космонавтов, где проживал мой будущий клиент, находился как раз напротив казино «Берег скелетов». Рядом с десятиэтажкой была стоянка. Я загнала туда свой автомобиль и отправилась к дому пешком, внимательно осматриваясь по пути. У входа в подъезд в глаза бросился белый микроавтобус «Газель». Интуиция подсказала, что стоит он здесь не просто так. Прошлась мимо и заметила в замке зажигания ключи, а внутри салона уловила какое-то движение. Сомнений не осталось. В данный момент двое или трое сотрудников правоохранительных органов находились в машине за тонированными стеклами и наблюдали за квартирой Бурсова. Наивно даже предполагать, что по этому адресу они «пасли» кого-нибудь другого.

Вздохнув, я вытащила сигарету, закурила и не торопясь пошла к подъезду. Войдя внутрь, я поднялась на шестой этаж и позвонила в квартиру с номером пятьдесят девять. На самой двери, а также на стене черной краской кто-то изобразил непонятные знаки и символы наподобие древних рун. Нажимая на кнопку звонка, я внимательно разглядывала эти художества, стараясь запомнить.

На звонок из-за двери ответил заливистый собачий лай. Потом мужской голос осторожно спросил:

– Кто там?

– Евгения Максимовна Охотникова, – ответила я громко.

– Цезарь, прекрати! – прикрикнул хозяин на собаку, но та и не подумала слушаться.

Загремели ключи, щелкнул замок. Дверь открылась, и на меня бросился свирепый йоркширский терьер сантиметров двадцати ростом, напоминающий маленький волосатый пуфик. Длинная шерсть скрывала и маленькие лапки и мордочку.

Олег Николаевич, плотного телосложения мужчина лет пятидесяти, с беспокойными серыми глазами на широком круглом лице, подхватил терьера на руки.

– Цезарь, ну как ты встречаешь гостей? – У него были слегка вьющиеся, коротко подстриженные волосы с проседью, тонкий прямой нос и узкие губы.

– Ваша или жены? – поинтересовалась я.

 

– Жены. Проходите. – Бурсов посторонился, впуская меня. Цезарю не хотелось пропускать в дом чужую, поэтому он злобно заворчал и тявкнул. – Это свои, хватит, – продолжал увещевать собаку хозяин.

Он закрыл за мной дверь, потом отпустил Цезаря на пол, но был вынужден тут же подхватить снова, так как песик попытался атаковать мои ноги.

– Что ты будешь делать! Цезарь, фу!

– Заприте пса где-нибудь, пока мы поговорим, – попросила я. – Или вам придется все время держать его на руках.

Олег Николаевич оставил терьера в комнате, которая, по-видимому, служила рабочим кабинетом, и быстро запер дверь. Тут же послышался жалобный протестующий лай и царапанье когтей по двери.

– Тихо, Цезарь! – крикнул Олег Николаевич и глянул с грустной улыбкой на меня. – Не любит чужих, видите, как охраняет.

– С ним моя помощь вам не потребуется, – поддакнула я.

– Да уж, не потребуется. – Затянув посильнее пояс черного велюрового халата, Бурсов указал на гостиную: – Проходите, садитесь. Кофе, чай?

Цезарь продолжал задорно лаять. Пес не желал мириться с поражением.

– Нет, спасибо. Давайте сразу перейдем к делу, – предложила я.

– Вот зараза, – проговорил Олег Николаевич, прислушиваясь к лаю. – Ведь не успокоится. И надо же было Розе принести его. Представляете, нашла на свалке. – Заметив мой вопросительный взгляд, он пояснил: – Да-да. Моя жена подобрала его на свалке. Отмыла. А теперь этот комок шерсти изображает из себя хозяина дома.

– Кто же мог выкинуть породистого йоркширского терьера? Такой до двух тысяч долларов стоит!

– Он? Да бросьте вы! – не поверил Бурсов. – Какая-то лохматая собачонка. Откуда вы про цену знаете?

– У одной из моих клиенток был точно такой же, только сучка, – пояснила я. – Она мне говорила, сколько он стоит и что чрезвычайно трудно найти «мальчика», чтобы не испортить породу.

– Бывает же, – хмыкнул Бурсов с удивлением. – Дадите тогда телефон своей клиентки, сведем с ее «девочкой» Цезаря. Роза обрадуется…

На последней фразе Бурсов запнулся и совсем сник.

– Давайте к делу, – повторила я предложение. – Расскажите подробно про звонок и про то, как задержали вымогателя.

– Про звонок я уже рассказывал. Ничего нового добавить не могу, – ответил Бурсов. – Вечером, около девяти, позвонили. Поднимаю трубку – мужской голос: «Можно услышать Олега?» Говорю: «Я Олег». А он: «Я звоню вам насчет денег. Предлагаю подобру-поздорову заплатить за свою жену. Ждать я не буду. Если вы откажетесь, ей придется несладко, обещаю. Я с ней церемониться не стану». Я его перебил и спросил: «Сколько?» В ответ услышал: «Шестьдесят пять тысяч, лишнего мне не надо». Потом я позвонил в милицию. Деньги перед передачей пометили, мне на одежду подсадили «жучок». Стою на крыльце общежития. Подходит ко мне такой весь из себя интеллигентный старичок с усиками, с бородкой, в костюмчике, с кожаным портфелем и вежливо так говорит: «Молодой человек, вы не меня ждете? Я за деньгами». У меня просто дыхание перехватило от его наглости. Я сунул ему в руки пачку денег, и в этот же самый момент, как снег на голову, свалились бойцы СОБРа. Старика заковали в наручники и уложили на асфальт. Вслед за этим старик разыграл сердечный приступ. Его увезли в больницу.

Пока Бурсов рассказывал, я незаметно осматривала обстановку гостиной. При доходах Бурсова она была более чем скромной. Большинство вещей еще советской эпохи, за исключением домашнего кинотеатра и комплекта мягкой мебели. Самой дорогой собственностью в квартире можно было считать терьера, до сих пор лаявшего в другой комнате.

– Олег Николаевич, а какие отношения у вас были с женой? – поинтересовалась я. – Возникали ли ссоры, разногласия?

– К чему это вы ведете? – прищурился на меня Бурсов. – Что, думаете, это я все подстроил? Один из милиционеров мне так и сказал, что я сам, наверно, хотел избавиться от жены. Он вроде как шутил, но мне, понимаете, не до шуток.

– Я ничего такого не имела в виду, – ответила я, невинно хлопая глазами. – Просто ситуация уж очень странная. Какой-то академик вымогает с вас смешную сумму за похищенную жену. Вымогатели обычно так не действуют. Чтобы понять, что в действительности произошло, я должна собрать как можно более полную информацию о похищенной. Кстати, вы знаете, что за вашим домом следят и, возможно, квартира на прослушке?

– Знаю, – буркнул Олег Николаевич. – Я лично дал разрешение на прослушивание телефонных разговоров. Не получив денег, бандиты могут позвонить или даже заявиться сюда. Видели рисунки на двери? Роза перед тем, как ее похитили, сказала мне, что они означают проклятие. Нас прокляли и хотят нашей смерти.

– Вы что, верите в эту ерунду? – спросила я с сарказмом.

– Нет, конечно, – быстро ответил Бурсов. – Кто-то решил нас таким образом запугать. Только дверь изгадили.

– Есть подозрение, кто это мог сделать? – спросила я.

– Студенты, наверно, – пожал плечами он. – Наверно, Роза не поставила кому-нибудь зачет, вот и отыгрались. Бывает, иногда звонят по телефону и угрожают поджечь квартиру, заложить бомбу, дать по башке в темном углу. Вы же знаете современных детей. Насмотрелись фильмов и играют в «бригаду».

Слова Бурсова заставили меня задуматься. Что, если действительно ее похитили какие-нибудь «хвостатые» студенты, а академика просто подставили? Правда, как так можно подставить?

А Бурсов тем временем продолжал:

– С женой у нас отношения были просто замечательные. Мы понимали друг друга. Она меня всегда поддерживала. Мы вместе решили копить деньги, чтобы купить новую квартиру. Современную, в хорошем месте. Копили два года. Приходилось ограничивать себя в расходах, но Роза никогда не жаловалась. Она из детдома, поэтому знает цену деньгам. Она даже вещи несколько раз в секонд-хенде покупала, хоть я ей запрещал. Мы же, в конце концов, не нищие. Перед людьми стыдно.

– А Цезаря, значит, она на улице нашла?

– Да, принесла, мы вместе его отмывали от грязи. – Воспоминания породили на лице Бурсова печальную улыбку.

Сделав временную передышку, Цезарь вновь залаял, но уже хрипло, надсаженно.

– Олег Николаевич, а нельзя ли что-нибудь сделать? Ваш любимец скоро совсем охрипнет, – сказала я.

Бурсов задумался, потом предложил мне покормить Цезаря. Тогда он будет воспринимать меня как свою. В качестве прикормки мне была предложена копченая колбаса.

– Я открываю, – предупредил Бурсов с видом, словно выпускал из клетки медведя-людоеда.

– На счет «три», – скомандовала я, сдерживая улыбку. – Один, два, три, давай!

Дверь распахнулась. Цезарь с хриплым лаем бросился на меня. Я попятилась, кинула колбасу. Появление перед носом лакомства поколебало решимость агрессора. Цезарь остановился и, не переставая рычать, принялся поедать колбасу, не спуская с меня глаз.

– Вот еще, – подтолкнула я к нему еще кусочек. Когда колбаса кончилась, Цезарь забыл, что я его только что кормила, и опять напал на меня.

– Да чтоб тебя! – выкрикнул Бурсов, протягивая к собаке руки.

Цезарь увернулся и кинулся в гостиную к моей сумке. Вцепился в нее зубами и с рычанием стал свирепо драть, но силенок было недостаточно, чтобы прокусить грубый материал.

При нашем приближении песик забился под диван и занял боевую позицию.

– Он меня сведет с ума, – признался мне Бурсов. – Никогда не видел собаку с таким вредным характером.

– Зато в квартире всегда живая сигнализация, – ободрила я клиента. – Видели, как он кинулся, когда я позвонила. У собак хороший слух. Если даже кто-то тихо попытается вскрыть дверь отмычкой, Цезарь услышит и предупредит вас лаем.

– Хорошо, конечно, – поддакнул Бурсов невесело, – только он лает, даже когда лифт мимо проезжает. После похищения Розы я всю ночь сегодня вскакивал, заслышав его тявканье. Совсем не выспался.

– Вы отпуск на работе взяли? – спросила я, наблюдая за притихшим Цезарем. Из-под дивана виднелся только его нос, и, похоже, песик внимательно слушал наш разговор.

– Шеф только неделю дал, сказал, что за это время непременно все разрешится, – проговорил Бурсов.

– Что ж, постараюсь его не разочаровывать. – Я осторожно присела в кресло.

Цезарь не прореагировал. Видя это, Бурсов тоже опустился на диван и спросил с недоверием:

– Вы что, действительно сможете за неделю управиться?

– Должна. Лучше не затягивать, – подтвердила я. – Конечно, нельзя исключать разного рода неожиданностей.

– Они ведь ее могут пытать, – внезапно побледнев, проговорил Бурсов. – Роза связана, ее морят голодом.

– Не накручивайте себя, – строго велела я. – Ничего не известно точно, к чему выдумывать всякие страшилки.

– Легко вам говорить, а каково мне, – вздохнул Олег Николаевич и с тоской посмотрел на Цезаря, осмелившегося выбраться из-под дивана. – Что, малыш, скучаешь по мамочке, да?

– Скажите, а кто мог знать, что вы собираетесь купить квартиру? – спросила я, доставая портсигар из внутреннего кармана пиджака.

– Цезарь не любит сигаретного дыма, – поспешно предупредил Бурсов.

– Извините.

– Про покупку квартиры знали только мои родители, потому что я одалживал у них деньги, – ответил Бурсов. – Генеральному я не объяснял, зачем беру кредит, да он особо и не расспрашивал. На работе тоже не распространялся.

– Ваша жена в университете могла кому-нибудь проболтаться из своих коллег? – спросила я. Мне почему-то казалось, что если имела место утечка информации, то виновата в этом именно Роза, так как в дело оказался замешанным академик.

– Нет, я ей строго-настрого приказал молчать, а родителей предупредил. Времена-то сейчас какие! – нахмурившись, ответил Бурсов. – Нет, Роза не должна была рассказывать никому, она не дура.

– А ее родители? – вспомнила я. – Они как, знали или нет?

– Нет, – покачал головой Бурсов. – Роза детдомовская, я же говорил. Мы встретились на фирме. Она тогда работала уборщицей, а я инженером-конструктором. Ей восемнадцать, мне двадцать три. Поженились через полгода. Потом она поступила в университет. Помог мой отец. У него декан был знакомый…

Не успела я оглянуться, как Олег Николаевич в общих чертах пересказал историю их счастливого брака, омраченного лишь отсутствием детей. Единственным недостатком Розы он считал взбалмошность.

– Все время стремится к недостижимому, мечтает о какой-то сказочной жизни. А я больше реалист и трезво смотрю на жизнь.

Когда Бурсов замолчал, я попросила рассказать об уличной стычке с бандитами. Случай был банальный и непримечательный, если бы не последующие события. Припарковав в обед машину на стоянку, Олег Николаевич пошел домой поесть. Вдруг от стоявшей на улице черной иномарки к нему двинулись четверо уголовного вида парней. Главный из них, тощий кудрявый мужик лет под сорок с волчьим взглядом, окликнул Бурсова:

– Эй, мил-человек, разговор есть, подойди!

Подходить к ним у Олега Николаевича желания не было, поэтому, не обращая внимания на кудрявого, он прибавил шагу.

– Эй, терпила, мы ведь хотели по-хорошему! – крикнул вслед главарь.

Послышался топот бегущих ног. Оглянувшись, Бурсов тоже побежал вдоль забора стоянки, свернул за угол к дому и наткнулся на милицейский патруль.

– Меня хотят ограбить! – заорал Бурсов, бросаясь к стражам правопорядка. Посмотрел назад, но сзади уже никого не было.

– Что дальше? – нетерпеливо спросила я, так как рассказчик в задумчивости замолчал.

– Да ничего, – проворчал Бурсов. – Патрульные стали ко мне принюхиваться, поинтересовались, пил ли я, принимал ли наркотики. Обыскали, проверили документы.

– У бандитов не заметили никаких особых примет? – спросила я, делая пометки в электронной записной книжке. – Татуировки, шрамы, родинки?

– Татуировки были, – с расстановкой сказал Бурсов. – Только что именно, не помню. На пальцах, на руках все синее. Да и разглядывать было некогда. У невысокого смуглого паренька шрам в виде полумесяца, – Олег Николаевич провел пальцем у себя по щеке. – Вот так, под глазом. Одеты во что? У кудрявого темно-синие потертые джинсы, черная майка. Тот, что со шрамом, в джинсовой рубашке голубого цвета и таких же джинсах. Двух других я не запомнил вообще. Эти-то были ближе.

Задавая наводящие вопросы, я выяснила еще массу подробностей. В частности, что волосы кудрявого были почти седые, лицо темное, в морщинах, а глаза ярко-голубые, злые. Волчий взгляд. У смуглого со шрамом круглое лицо с узким лбом. Глаза или черные, или темно-карие. Волосы короткие, подстриженные «под ежик».

Цезарь осторожно, шаг за шагом, подобрался ко мне, сел у ног, дождался, когда я расслаблюсь, и резко залаял, так, что чуть сердце не оборвалось. Потом, испугавшись, должно быть, собственного лая, пес умчался назад под диван.

– Цезарь, ну чего ты хулиганишь! – закричал на него Бурсов и вздрогнул от телефонного звонка. Звонили по домашнему телефону.

 

Поднявшись, Бурсов пошел в коридор. В это время я встала и подошла к большому окну гостиной. Выглянула на улицу. Белая «Газель» стояла на своем месте. Взгляд переместился на двухэтажное здание казино «Берег скелетов». Я оценивала крышу на предмет возможности снайперского выстрела с нее. Угол выстрела получался настолько большим из-за разницы в высоте, что киллеру пришлось бы ждать, когда Бурсов подойдет к окну вплотную. Больше высоких зданий в пределах видимости не наблюдалось. За казино шел частный сектор – дома, участки.

Я прислушалась к разговору: Бурсов был страшно раздражен.

– Да почему, по какому праву вы так разговариваете?! – кричал он.

Я подскочила к Олегу Николаевичу и, чуя неладное, мягко отобрала у него трубку.

– Ты смотри, падла, допрыгаешься! Я те башку отрежу, сохатый, понял? – дальше послышались гудки.

– И что этот засранец хотел? – повернулась я к Бурсову.

– Он искал Розу, а когда я ответил, что ее нет, он страшно разозлился, начал орать как бешеный, – ответил Бурсов потерянным голосом.

– Откуда он может знать вашу жену? По голосу он явно не студент и не преподаватель. Раньше он когда-нибудь звонил? – спросила я, вешая трубку.

– Никогда раньше я его не слышал, – покачал головой Бурсов, – жене вообще много людей звонят, всех не упомнишь, и из института, и из ее благотворительного общества.

– Что за благотворительное общество? – заинтересовалась я.

– Ну Роза подрабатывает еще, помимо основной работы, в одной частной организации, называется… – Бурсов наморщил лоб. – Кажется, «Защита детей». Нет, «Защита детского счастья». Я один раз им туда коробки какие-то завозил. Роза попросила. Игрушки, что ли. Эта самая «Защита» находится в нашем детском доме. Я у Розы спрашивал, она сказала, что их организация помогает детям находить новых родителей.

– Короче, посредничает в усыновлении, – подсказала я.

– Да, в общем верно. Многие дети сейчас счастливо живут за границей. Роза показывала их фотографии, – сказал Бурсов, но при этом у него на лице появилась гримаса отвращения.

– Я, например, считаю, что это просто торговля живым товаром, – добавил он. – Вывозим свое будущее за границу. Их могли бы усыновить наши. Даже мы с Розой могли бы, но она не захотела. Сказала, что этот ребенок будет напоминать ей весь тот ужас, который она пережила в детдоме. Бред какой-то.

– Вы ссорились из-за этого? – осторожно спросила я.

– Конечно же, нет! – воскликнул Бурсов. – Мы с Розой обсудили это и закрыли вопрос. Для меня самое главное – ее счастье.

– Так, отлично, – подвела итог я. – Теперь решим вопрос режима работы. Многие клиенты хотели, чтобы я постоянно проживала у них дома…

– Нет, в моем случае это неприемлемо, – перебил меня Бурсов взволнованно. – Как я потом объясню жене, что во время ее отсутствия жил с молодой привлекательной женщиной, такой, как вы. Да она мне сердце вырвет.

Усмехнувшись, я принялась объяснять, что в экстренных ситуациях можно немного отступить от общепринятых моральных норм, но Бурсов был непреклонен.

– Хорошо, тогда поступим так, – предложила я. – На работу вам не надо, поэтому посидите недельку дома, никуда не выходите, не подходите к окнам ближе чем на полтора метра, дверь никому не открывайте. Я тем временем буду заниматься расследованием и иногда вас навещать. Могу даже за дополнительную плату покупать для вас продукты.

– Вот вы говорите никому не открывать дверь, а если милиция? – поинтересовался Бурсов ехидно. – Что, мне их гнать в шею, что ли?

– К вам приходили оперативники. Вы их запомнили? – спросила я.

– Да, запомнил, – озадаченно ответил Бурсов, – что из того?

– Будете пускать только их. Остальных посылайте, велите, чтобы звонили тем, кого вы знаете, а они перезванивали вам. На уговоры и угрозы не поддавайтесь, и все будет нормально. – Я задумалась, нет ли в моей стратегии слабых мест. – И еще, если вдруг кто-то позвонит или придет под дверь и скажет, что с вашей женой что-то случилось, не срывайтесь и не бросайтесь сломя голову из квартиры. Помните, что это может быть ловушкой. Перезванивайте мне. Если я вдруг не отвечу, звоните в милицию. Спрашивайте, если есть какие-нибудь вопросы.

– Вроде бы пока все ясно, – пожал плечами Бурсов.

– Что ж, тогда я немедленно приступаю к расследованию. – Я резко встала и была атакована Цезарем.

– Да боже ты мой! Цезарь! – Бурсов схватил лающую собаку и легонько встряхнул. – Замолчи! Замолчи! – Тявкнув последний раз, Цезарь замолчал, удивленный столь грубым обращением.

– Ваш домашний компьютер подключен к Интернету, Олег Николаевич? Мне кое-что надо найти в Сети и хотелось бы сэкономить время, – я подняла с пола свою сумку.

– Конечно, компьютер подключен. Пользуйтесь, – согласно кивнул Бурсов, бережно отпуская присмиревшего Цезаря. – Я сейчас буду готовить ужин, если не побрезгуете, предлагаю поужинать у меня.

– Так вы еще и готовите! – восхитилась я.

Он проводил меня в свой кабинет к компьютеру, включил его, а сам отправился на кухню. В Сети я нашла всю возможную информацию по благотворительной организации «Защита детского счастья». Роза Аркадьевна Бурсова числилась там штатным психологом, работала с усыновителями и усыновляемыми. Все усыновители из-за границы проходили через нее. Не известно, чем на самом деле занималась Роза с ними, но в общем организация «Защита детского счастья» помогала усыновителям уладить бумажные дела с кучей инстанций – местным управлением образования, администрацией детского дома, областным судом, где принимается решение об усыновлении, с ЗАГСом, с нотариусом, с паспортно-визовой службой МВД. За посреднические услуги усыновители платили организации около тысячи долларов за ребенка. Эти деньги распределялись на зарплату работникам организации, а остатки перечислялись на счет детского дома, из которого брали ребенка.

Но кто сказал, что все деньги за посредническую деятельность проводились официально? А где есть черный нал, там можно ожидать чего угодно – убийств, похищений, покушений. Не исключено, что Роза тоже стала жертвой грязных денег. Таким образом, у меня имелось четыре версии случившегося. Первая – месть отчисленного студента. Вторая – криминальная. Бандиты прознали про деньги, приготовленные Бурсовыми для покупки квартиры, и решили поживиться. Третья – это последствия работы Розы в «Защите детского счастья». Четвертая – профессиональная деятельность клиента. Капитальное строительство в нефтянке требует огромных вложений, а это – тендеры, взятки за подряды, отмывка денег. Тетя утверждала, что Бурсов честный человек. Если это так, то его честность могла ущемить интересы кого-нибудь нечестного, если иначе, то тем более есть возможность крупно вляпаться.

Через Интернет я связалась с Юзером.

«Привет, Охотник! Что, не терпится? – зажглось на экране послание от Юзера. – Извини, но я еще не успел подготовить всю интересующую тебя информацию. Ты слишком гонишь меня».

«Не гоню, – написала я в ответ, – есть добавка. Проверь движение средств от благотворительной организации „Защита детского счастья“ детским домам Тарасова. Меня интересуют суммы и даты. Потом проверь договоры, заключенные Бурсовым Олегом Николаевичем с подрядными организациями на строительство объектов для „Тарасовнефтегаза“ за последние полгода на сумму более миллиона рублей. Нужна информация, как проводились тендеры, сведения об участниках. И главное, проверь студентов госуниверситета, отчисленных за последний семестр. Их список нужен мне как можно быстрее».

«Постараюсь сделать. Подожди полчаса. Только у меня большие сомнения, что информация по студентам в университете находится в электронном виде. Скорее всего они пользуются бумажными носителями».

Я посмотрела на его ответ и написала:

«Делай».

Дверь в комнату была закрыта. Бурсов на кухне гремел посудой. Ожидая важную информацию, я откинулась на спинку удобного вращающегося кресла. Да, мой клиент знал толк в организации рабочего места. Все под рукой. Рядом с компьютером располагался принтер, хороший сканер. На полке над столом необходимая литература, справочники, в основном по строительству объектов нефтедобывающей промышленности, бурению скважин. В большом органайзере гелевые ручки различных цветов, маркеры для пометок. На самом видном месте фотография жены в рамочке. Я улыбнулась такой сентиментальности Бурсова, взяла фотографию со стола, чтобы рассмотреть получше. Сразу обращал на себя внимание острый, цепкий взгляд черных глаз Розы. Хоть на ее губах играла улыбка, глаза не улыбались, а смотрели настороженно, словно в любую минуту она ожидала подвоха.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13 
Рейтинг@Mail.ru