Somnia. Легенда одной души

Марина Александровна Разина
Somnia. Легенда одной души

Колдовству, как известно, стоит только начаться, а там уже его ничем не остановишь.

М. Булгаков

Глава 1.

Ласково лился лунный свет, серебря стоящий на подоконнике цветок алое и спинку стула, с висящей на ней одеждой. Ночной ветер влетал сквозь открытое окно, шевелил шторы, задевал мои волосы, нежно перебирая локоны, и терялся в непроглядной темноте комнаты. Иногда тишину нарушал шум проезжающих машин, или кричащий где-то в частном секторе петух. В целом же город был непривычно тихим.

Я села в постели и потянулась. Посмотрела на свои руки: мне казалось, они мерцают точно так же, как только что во сне. Это сновидение повторялось уже несколько раз подряд: безлунная, тёплая ночь, я стою, любуясь на рассыпанные по небосклону звёзды, а сверху на землю сыплется мелкая, мерцающая пыль. Она тонким слоем покрывает всё вокруг: деревья, траву, асфальт. Я протягиваю руки, подставляю их этому удивительному явлению, наблюдая, как кисти начинают сиять в темноте… Вдруг за спиной раздаётся знакомый голос, и я оборачиваюсь, стараясь увидеть стоящего там. И каждый раз сон прерывается в этот самый момент, не позволяя увидеть окликнувшего меня! Каждый раз я старалась заснуть, досмотреть до конца. Но нет, сновидения похожи на ящериц: стоит сделать неловкое движение – и они прячутся в глубинах подсознания, как рептилии в высокой траве! Мне хотелось крикнуть им вслед: «вернитесь, дайте мне увидеть того, кто был со мною!». Однако они растворялись в предрассветной мгле, будто и не было их…

Я подошла к окну, выглянула на улицу – никого. Лишь бездомная собака тоскливо слоняется по пустому двору да несколько голубей сидят на ограде. Воскресенье…

Ненавижу воскресенья! Слишком много людей в этот день в нашей квартире, поэтому я всегда стараюсь уйти из дома пораньше. А раз уж сегодня проснулась с рассветом – можно исчезнуть, пока мама спит. Это позволит избежать лишних разговоров.

Два года назад, когда умерла бабушка, мама «влилась» в местную секту. Тогда я не сильно волновалась по этому поводу – понимала, что пережить смерть близкого очень сложно. Религия помогала маме, и ради этого я старалась принять новый образ жизни. Несколько раз присутствовала на их собраниях, но они казались мне театром: люди пели и танцевали, произносили речи… Это выглядело так искусственно и пафосно, что становилось неприятно.

Нет, я ничего не имею против религии. Если человеку так нравится, если ему это необходимо – почему бы и нет? Но мне всегда казалось, что общение с Создателем возможно лишь в молчании, что оно должно быть спокойным и вдумчивым. Когда всё вокруг затихает, когда не слышно ни человеческих голосов, ни музыки, когда есть только ты и проплывающая неспешно жизнь – мир становится другим. Он как будто приоткрывает завесу, и тогда можно ощутить то, чего никогда не заметишь за суетой. В такие моменты я понимала всевозможных гуру, монахов и шаманов, уходящих от мирской жизни. Тишина открывает чувства. В наше время постоянного движения и бесконечного потока людей, мы утратили себя, став серой массой, не имеющей собственного лица. Приходящие в нашу жизнь люди сливаются в поток, становясь единым целым, чаще всего невыразительным и неприятным. Человек убегает от одиночества, и выстраивает стену между собой и своей душой. Заполняя жизнь всевозможными развлечениями, он надеется скрыться от себя, всеми силами стремится избавится от истинных чувств, от самой своей сути. И, одевая собственноручно созданные маски, в конце концов, окончательно убивает свою душу. Я представляла души таких людей птицами, запертыми в клетках: где-то пингвины, страусы или птицы киви, а где-то вполне способные летать голуби, коршуны, синички… Но от рождения выращенные в клетках, они тоже не умели летать… И всё же мне казалось, что стоит только выпустить их на волю – они сразу же поднимутся в небо! Будто стрижи, которые умеют это «по умолчанию», от природы. Вот только люди держали их крепко запертыми, не давая малейшей надежды на свободу…

С религией тоже сложно. Человек приходит в храм, где ему говорят, как правильно поступать, как жить. И это, вроде бы хорошо, однако есть некоторые «но». Первое – это фанатизм. Человек так увлекается отдельной религиозной идеей, что презирает другие взгляды на жизнь. Он не видит того, что по сути своей, все они должны бы учить любви. Но люди спорят, чья вера правильнее, часто доходя до взаимной ненависти и кровопролития. И это противоречит самой сути духовного пути. Ну а второе, это возможность через церковь навязать людям необходимые мысли. И хорошо, если они благие. А если же нет? Если священнослужители призывают к насилию? И толпа верующих слушает и впитывает эти слова, как губка. Грустно смотреть, как то, что должно бы убирать ненависть и разногласия – плодит их…

Так было с мамой. Она просто оказалась не в состоянии принять мою точку зрения, и я стала для неё воплощением зла. Пожалуй, если бы я вела совершенно неподобающий образ жизни, но при этом ходила в их церковь, она бы воспринимали меня гораздо с большей любовью и пониманием. Оправдывала бы меня тем, что я ищу Бога, стремлюсь победить свои грехи. Но человек слаб и этим можно всё объяснить. Но нет! Я стала почти врагом, сообщницей Дьявола, ибо не принимала их веру!

Людей на удивление легко можно как объединить, так и разделить с помощью идей. Вот, например, идеи нацизма как сплотили огромное количество народа, но к чему это привело? К ужасным событиям! Идеи коммунизма? А всевозможные инквизиции, революции и прочее?.. Порой мне кажется, что какую идею ни дай человеку – религиозную, политическую, этническую – он начнёт за неё бороться, воевать, доказывать свою правоту. Как будто не может рядом существовать множество разных религий, народов, культур. Наверное, именно поэтому я всегда держалась в стороне от любых сообществ. И наверное, именно это стремление доказывать свою правоту, своё превосходство, не даёт человечеству мирно существовать.

«Ох, ну да ладно! Ни к чему эти размышления! Как пожилой философ, ей богу! Не зря Анька постоянно надо мною подшучивает!»

Я тихо проникла на кухню, заварила чаю, сделала пару бутербродов и вернулась в спальню. Села за стол и написала в дневнике сегодняшнюю дату. Впрочем, писать пока ещё было не о чём. Я отпила немного чаю и пролистала тетрадь в начало, где несколько месяцев назад мною был нарисован Ангел. Он казался мне живым и невероятно знакомым. Его черты лица, характер, голос – я помнила их. Среди знакомых и случайных прохожих надеялась встретить ЕГО. Но время шло, а своего Ангела я так и не нашла. Да, я понимаю, что это лишь мои фантазии. Но я не могу отказаться от них – это подобно предательству. Помню, свой предыдущий дневник я выкинула. Всё, что хранились в нём: мои записи, рисунки, стихи – я сочла ребячеством. Тогда я решила, что уже взрослая и пора заканчивать с этим. Но позже сидела в слезах, сожалея о совершенном поступке…

Меня не оставляло навязчивое чувство, что эта жизнь – далеко не первая. Я жила раньше! Правда, говорить об этом никому не решалась, но иногда в памяти возникали неясные образы, вызывая смешанные чувства. И всегда, везде был ОН – мой Ангел…

Я взглянула на часы: почти пять. Через час мама проснётся, так что нужно поторопиться! Закинув в рюкзак свой дневник, я оделась, умылась, накрасилась и выскользнула из квартиры. Дошла до ближайшего парка, устроилась на скамейке и отправила смс подруге:

«Надеюсь, ты свободна сегодня?»

Глава 2.

Аня стояла у театра, весело махая мне рукой. Подойдя ближе, я обняла её.

– Ты сегодня раньше обычного из дома сбежала. Что случилось-то?

– Всё в порядке, просто рано проснулась. Как прошло твоё путешествие?

После вступительных экзаменов подруга на две недели уехала в Австрию, откуда вернулась только позавчера вечером. И теперь я наблюдала, как она с нетерпением ждёт подходящего случая, чтобы рассказать последние новости.

Мы такие разные! Я – молчаливая и нелюдимая, она же – «душа компании», ярчайший пример экстраверта. Аня всё время стремилась к общению, разнообразным собраниям, путешествиям. И в её жизни этого вполне хватало. Что уж говорить! Когда я проводила каникулы с бабушкой на даче, она путешествовала по Европе… Не могу сказать, чтобы я ей завидовала. Путешествия – это хорошо, но обилие людей меня совсем не привлекает. Я бы предпочла более уединенные места для отдыха… Но ни разница социального уровня, ни разница характеров не мешала нам дружить. Подруга рассказывала о посещенных концертах, хвасталась брендовыми вещами, приобретёнными за границей, я же показывала ей свои рисунки и стихи. Она была единственным человеком, которому я доверяла своё творчество, ведь оно было очень личным, сокровенным. Подруга же относилась к моим творениям внимательно и порой выпрашивала в подарок тот или иной рисунок.

– Путешествие было классным! Я тебе сейчас всё расскажу, только сначала посмотри на эту штуку.

Анька протянула мне пакет и теперь стояла, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

– Что это?..

– Подарок от меня. Ну, разверни же скорей!

Что такого необычного она принесла, что ожидает увидеть мою реакцию?.. Я достала из пакета небольшую книгу в кожаном тисненом переплёте. Судя по потертостям – очень старая вещь. Раритет, точно как я люблю! Интересно, какого года?.. Открыв книгу на первой странице, я обнаружила, что это чей-то дневник. Записи велись на немецком языке очень аккуратно и порой дополнялись рисунками или стихами. На одной из страниц я заметила дату: 30 ноября 1862 года.

– Какая прелесть! Где ты нашла её? – спросила я.

– В Граце. Я наткнулась там на магазин антиквариата и решила зайти.

– Ты ведь их терпеть не можешь?..

– Да, но в этот раз меня прямо тянуло туда зайти! И не зря! Посмотри на последнюю страницу.

Аня одним движением перекинула все страницы, остановившись на нужной. Я же от удивления приоткрыла рот – там был нарисован ангел. МОЙ Ангел! Точная копия, если не учитывать мелких отличий в одежде. В какой-то момент я даже решила, что это шутка, а рисунок сделан подругой. Она видела мои картины, видела Ангела. Но вот рисовать совсем не умела.

 

– Это шутка? – недоверчиво спросила я, усаживаясь на скамейку. Впрочем, хорошо видно, что рисунок сделан давно…

– Мира, я сама удивилась! Такая мистика! Представь, захожу я в эту лавку, а там тьма-тьмущая всяких статуэток, шкатулок, украшений и книг. Вот последние меня и заинтересовали: ты ведь обожаешь книги! Как я могла не привезти тебе подобную вещицу?.. Я стала перебирать их, перекладывая с места на место. И тут рядом со мною возник очень высокий мужчина в тёмном летнем пальто. Он был занят тем же, чем я: брал то одну, то другую книгу, осматривал со всех сторон и убирал подальше. Я наблюдала за ним с любопытством: стильно одетый, с длинными тёмными волосами. А глаза какие! Цвета яркого янтаря! Наверняка линзы… И вот он берет в руки одну из книг, пристально смотрит на меня и, протягивая этот дневник, говорит толи: «Передавай привет Люцию», толи: «Пусть передаёт привет Люцию». Я смотрела на него в полной растерянности, и сейчас даже не помню, на каком языке он ко мне обратился. Находясь всё в том же странном состоянии, я вышла на улицу и, устроившись на ближайшей скамейке, решила посмотреть, что же мне «подарили». Открыла на случайной странице, а там портрет мужчины. И он так напомнил мне то, что рисуешь ты! Тогда я стала листать дальше и, в конце концов, наткнулась на последнюю картинку…

Я уже не слушала Аню, а не отрываясь смотрела на рисунок в дневнике. Какое удивительное совпадение! Невероятное! Словно этот рисунок сделан мною же, только давным-давно, в другой жизни! И я бы могла поверить в то, что это действительно так. Но какова вероятность, что подобная вещь будет храниться почти полторы сотни лет, да ещё и попадёт в руки к своему бывшему владельцу? Это ведь невозможно!..

Достав из рюкзака свой дневник, я и в нём открыла рисунок Ангела, сравнивая. Аня замолчала, прервав свой рассказ, и тоже посмотрела на рисунки.

– Один в один! Может, это копия известной картины? Ты могла увидеть её и забыть…

– Не думаю, Ань. Похоже, я просто видела однажды этот Дневник…

– Когда? – подруга непонимающе посмотрела на меня.

– В прошлой жизни! – я рассмеялась, захлопнула оба дневника и спрятала обратно в рюкзак, приняв беззаботный вид. – Есть хочу ужасно! Пойдём булочку какую-нибудь купим!

Я вскочила со скамейки и направилась в сторону ближайшего магазина. На самом деле, есть не хотелось, но продолжать начатый разговор ни малейшего желания не было. Даже Анька не смогла бы воспринять в серьез мои размышления! Прошлые жизни, человек, которого я помню ещё ОТТУДА – как в ЭТО можно поверить? Понимая нелепость подобных мыслей, я избегала подобных бесед. Ни к чему они!..

Подруга затянула меня в своё любимое кафе, заказала запечённый картофель с рыбой, салат, капучино и тирамису на десерт. В отличие от Ани, я не ходила в подобные заведения, позволяя себе лишь йогурт с булочкой на перекус. Но раз уж она угощает…

– В конце августа я уеду в Киев. – начала подруга. В столице она поступила в университет, я же останусь учиться здесь, в родном городе. – Мне родители квартирку там сняли. Недалеко от Хрещатика. В сталинке! Тебе понравилась бы! Приедешь как-нибудь – посмотришь. И погуляем по столице…

– Угу, на каникулах…

– Эх, я буду скучать…

Я улыбнулась:

– Не будешь. Ты быстро найдёшь новых друзей, а я стану тебе не нужна…

– Ну Мира, мне теперь тоскливо стало! Что ты так пессимистично всё воспринимаешь? Мы ведь столько дружили, с чего бы теперь я тебя бросила? – она обиженно посмотрела на меня.

– Да ладно тебе, я просто немного преувеличила. Будем видеться два раза в год, переписываться… Не думай сейчас об этом.

– Ты тогда тоже!

– Хорошо…

Как бы она не отнекивалась, я знаю – так и будет. Аня начнёт новую жизнь и со временем я стану ей не нужна. Нет, я не обижаюсь! Это вполне нормально: наши пути расходятся. У меня тоже появятся новые знакомые, с ними будет весело и интересно. Наверное. Но такие отношения рано или поздно прекращаются. Мне будет не хватать её, но… Много ли в этом мире того, что остаётся с нами навсегда?..

Я с грустью посмотрела на улицу, со снующими по ней людьми. Их так много, но нет того, кто мне нужен… Я напомнила сама себе Диогена, блуждающего днём с фонарём в руках и на все вопросы отвечающего одно и тоже: «Hominem quaero». Ищу человека…

– Мне бы работу найти, Ань. Со старой я ушла пару дней назад… Может, у тебя есть что-нибудь на примете?..

– Ну… – протянула подруга, – официанткой ты ведь не пойдешь…

– Если больше некуда…

– Я узнаю, может будут более подходящие варианты. Как твоя мама?

– Да по-старому. На днях к нам переберется её знакомая с дочкой. Их отец окончательно перестал мириться с «религиозностью» своих девочек. И я его понимаю… – я вздохнула. – Мама хочет провести уплотнение в моей комнате и подселить ко мне «соседку».

– Ужас!..

– Да, тем более, если учесть специфику её характера… Она такая противная! Вечно пакости подстраивает и рассказывает обо мне всякие гадости. А ещё ест в постели…

– Что будешь делать?..

– Не знаю, пока отбиваюсь всеми силами.

– Может, тебе на дачу уехать? Или к нам на дачу, если хочешь! В холодное время там редко кто-то бывает.

– Спасибо, Ань, я подумаю…

Мы замолчали, доедая свой десерт и допивая капучино. А уже выходя из кафе подруга спросила, какие у меня планы на вечер. Да какие могут быть планы? Как можно дольше гулять и вернуться домой попозже!

– Там ребята гулять звали…

– Кто именно?

– Катька, Тема, Клим…

– Димка будет?

– Наверное… – виновато ответила она. Знает, что я его всячески избегаю: уже почти год он не даёт мне проходу. Он нагло навязывал мне себя, но я его старательно игнорировала.

– Да не переживай, у него новая любовь.

– На долго ли?.. – я обречённо вздохнула. Так повторялось уже не первый раз: Димка начинал отношение с какой-нибудь девушкой, но стоило нам встретиться – вновь не давал мне покоя. Провожал домой, караулил у подъезда, постоянно названивал. Из-за этого мне даже приходилось несколько раз менять номер мобильного. Теперь из друзей его знала только Аня – я была уверена, что она никому не скажет. Эх, ну да ладно… Скоро каникулы закончатся и будет не до развлечений…

– Во сколько вы собираетесь? – спросила я.

– В 18.00 на Гоголя. Придёшь? – Аня оживилась.

– Угу. Всё ж лучше, чем дома сидеть…

Глава 3.

Я распрощалась с Аней на автобусной остановке, после чего неторопливо направилась домой. Летний город в мареве дневной жары имел запах раскаленной смолы, бархатцев и булочек, свежеиспеченных в ближайшей пекарне. Знойное небо казалось выцветшим и блеклым, дома и дороги – подтаявшими и пластичными, словно вот-вот стекут расплавленными лужицами в ливневки. И вот, неторопливо шагая на встречу мне, из этого полуденного сюрреализма вышел ОН – Ангел из дневника. Довольно высокого роста, с тёмными, взъерошенными волосами и чернильно-черными глазами. Одет мужчина был в джинсы и тёмную рубашку с закатанными выше локтя рукавами. Я смотрела на него удивлённо, наблюдая, как на красивом, знакомом до боли лице возникает едва уловимая улыбка. Поравнявшись со мною, мужчина остановился и негромко поздоровался. Я же, кинув в ответ короткое: «привет» быстро зашагала прочь. Про себя я думала:

«Ну зачем, зачем?! Остановись, поговори с ним!» – но я так удивилась этой встрече, что была уверена, что она не более, чем бред моей возбужденной фантазии. Я уходила всё дальше и дальше, чувствуя на спине пристальный взгляд.

«Ну же, догони меня, скажи, что ты не плод моего воображения!» – но оглянувшись, я уже не увидела Ангела. Лишь несколько человек торопливо идут по улице, стремясь скорее спрятаться в тени.

«Кажется, я свихнулась… – думала я с беспокойством. – Мне уже наяву мерещится человек из моих дневников! Может, у меня тепловой удар? Нужно скорее выпить воды и остыть!..»

Спустившись в подземный переход, я зашла в магазин и купила бутылку холодной минералки. С наслаждением приложила её ко лбу, затем открыла и сделала несколько жадных глотков, чувствуя, как внутри разливается прохлада.

Я растерянно смотрела на проходящих мимо людей, надеясь, что ТОТ мужчина появится снова.

«Какая глупость! Так ждать, и в самый ответственный момент просто сбежать! – укоряла я себя. – Но, с другой-то стороны, если это было видение?.. Я бы стояла посреди улицы и говорила с пустотой!..»

Мне захотелось как можно скорее вернуться домой, спрятаться под одеяло и сделать вид, что сегодняшнего дня не было, представить, что всё произошедшее мне просто приснилось: и Дневник, и Ангел… А если он на самом деле был? Это казалось невозможным. Сложно поверить, что может быть столько совпадений подряд!

Примерно через половину часа я дошла до своего дома. Открыв дверь, зашла в квартиру, где меня встретил шум телевизора и голоса посторонних людей, о чем-то говорящих с мамой. Заглянув в гостиную, я обнаружила нескольких увлечённо беседующих женщин.

– Здрасте. – сказала я, поспешив удалиться в свою комнату. Женщины подозрительно притихли, и я заподозрила неладное. Настороженно открыла дверь в спальню и обнаружила, что внутри всё изменилось. Мою кровать сдвинули в дальний угол комнаты, часть моих вещей беспорядочно лежала на постели. Ранее висящие на двери постеры с популярными рок-группами сняты и лежат там же. А в той части комнаты, где по обыкновению стоял мой мольберт – теперь раскладушка. В общем, беспорядок!..

Моя растерянность сменилась злостью, потом – яростью. Я швырнула на стул свой рюкзак и вылетела из комнаты, готовая крушить всё вокруг.

«Так ничего хорошего не получится! Ссора не приведёт к добру!» – думала я, но сил сдерживать свои эмоции не хватало.

Я вошла в кухню, где мама наливала чай. На столе стоял нарезанный торт, вазочка с конфетами и сложенные на блюдо бутерброды.

– Как это всё понимать? – спросила я, сдерживаясь.

– Я предупреждала, что у нас поживут Лида с Олечкой.

– В таком случае, ты можешь поселить их вдвоём в гостиной.

– Нет, туда раскладушку мы не будем ставить! Нам будет неудобно молиться!

– Тогда поставь в свою комнату – она просторнее. – предложила я.

– Это моя квартира, так что будет по-моему! А ты научись заботиться о других, а не только о себе!

– Мам, да ты обо мне хоть бы чуток думала! Я ведь твоя дочь, не забыла ещё? Кроме сектантов своих ни о чём не думаешь! – не выдержала я.

– Они мои сестры во Христе! А ты отступница! Как я тебя только терплю! Не нравиться – уходи!

– Ты наконец дождалась подходящего повода, чтобы выгнать меня! Не так ли? Хорошо, что бабушка тебя сейчас не видит!

Мать не ответила. Мне же стало грустно, но удивительно спокойно – я понимала, что рано или поздно мы к этому придём. Теперь же, когда всё свершилось, что толку злиться или переживать? Я не смогу её переубедить! Два года старалась мириться с происходящим, понимая, что иначе буду вынуждена уйти, и вот – это случилось. Не сказав больше ни слова, я ушла в спальню, сложила в рюкзак всё самое важное – не хватало ещё, чтобы лазили по моим вещам! Из-под кровати достала старый Анькин чемодан с кодовым замком – она отдала его мне вместе с «случайно купленным не по размеру» вещами. Этим она меня баловала: привозила брендовую одежду, купленную на распродажах. Сначала объясняла эти покупки тем, что ошиблась с размером и купила меньшую вещь, чем нужно. Когда же поняла, что я в это не верю, отдавала мне одежду, немного смущённо говоря: «На маленькие размеры такие хорошие скидки! Не могу не купить…». А потом, смеясь, добавляла: «Я шопоголик!». Конечно, я была рада таким подаркам, иначе вынуждена была бы ходить в обносках. Мама не утруждала себя заботой о моём внешнем виде. Да и вообще ей было на меня откровенно плевать. Все деньги, которые зарабатывала, она тратила на помощь своим «сёстрам».

Всё прошедшее время после смерти бабушки я была предоставлена сама себе. Мне ужасно её не хватало! Да, бабушка не дала бы меня в обиду и наверняка смогла бы вернуть маму в реальность! Но этому не бывать, и я имею то, что имею…

«Ох, хватит себя жалеть!» – я в сердцах швырнула в чемодан пакет с вещами, сложила туда же несколько любимых книг, постеры, альбомы, краски и кисти. Кассеты и диски, одежду, обувь… Чемодан просто огромный! Всё необходимое в него хоть и с трудом, но влезло! Только вот как теперь его тянуть?..

Я сходила в душ, вымылась и, замотавшись в полотенце, вернулась в комнату. Села у окна и начала краситься. На минуту замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. Раньше мне казалось, что, когда наступит этот день, мне будет плохо. Но сейчас я чувствовала себя…свободно?! Словно скинула с себя старую, грязную одежду! Я знала, что буду делать дальше – дача свободна и, такова уж была воля бабушки, принадлежит она мне. Да, добираться в город будет довольно долго, но я наконец-то не буду чувствовать себя изгоем!

 

«Вот только что с этим делать?..» – я легонько пнула чемодан ногой. В этот момент дверь в комнату открылась и в неё вошла «Олечка». Эта девушка была года на два старше меня, но упитанная и с весьма сварливым характером, она казалась старше лет на десять. Но окружающие, в том числе и моя мать, в ней души не чаяли.

С видом хозяйки она заявила:

– Пойди на кухню, я хочу переодеться!

– Так бывает. – я даже не повернулась в её сторону.

– Я сейчас тёте Свете пожалуюсь!

– Валяй, если ты считаешь себя пятилетний ребёнком. – я даже хохотнула от этой её угрозы.

Олечка, психанув, выскочила из комнаты. Я же закончила краситься и закинула в рюкзак косметику. И в тот момент, когда я собиралась одеться, в комнату влетела разъярённая мать.

Не знаю, что уж на меня нашло, но наплевав на их появление, я кинула полотенце на пол и стала одеваться. Надела любимые стринги и бюстгальтер, привезенный Анькой из Италии. Люблю красивое бельё! Вообще люблю всё красивое!.. Я смотрела на их удивлённые и растерянные лица и была довольна. Да, потом мне наверняка будет стыдно, но сейчас я рада: их желание ссоры разбилось о моё иррациональное поведение. Я чувствовала себя пьяной и мне было весело! Не по злому, как можно было бы ожидать, а искренне и по-детски!

Дверь громко захлопнулась, оставив меня в одиночестве. Я же подошла к зеркалу, полюбовалась своим отражением: русые волосы с фиолетовой прядью, накрашенные темно-серыми тенями глаза. Стройная, симпатичная. Я была довольна собой впервые в жизни! Надев футболку и джинсы, нацепила на плечи рюкзак, кое-как подняла чемодан и вышла из комнаты. Весь женский коллектив, находящийся в квартире, проводил меня удивлённые и осуждающим взглядом. Они напомнили мне толпу перепуганных куриц, и от этого стало ещё смешнее. Я остановилась у входной двери и, грациозно поклонившись, сказала: «Auf Wiedersehen», после чего покинула дом.

Возможно, причиной моего внезапно хорошего настроение и веселья была истерика, или переутомление. Или же просто я сделала то, что должна была сделать очень давно? Как бы ни было, отныне я была свободна! С трудом спустив чемодан по ступенькам, вышла на улицу. У подъезда остановилась и задумалась: на такси денег нет, до автобуса чемодан я не дотяну… Как же быть?..

Присев на ступеньки, я достала мобильный и посмотрела на время: 18.25. Ох, я же обещала Ане встретиться! Совсем забыла!.. Я набрала её номер и услышала недовольный голос подруги: «Ты где?!»

– Я под подъездом стою. Не могу прийти – у меня чемодан тяжёлый.

Повисло молчание, потом Аня, нарушив его, спросила:

– Какой чемодан?..

– Ань, я из дома ушла.

– И ты молчала?.. Я сейчас приеду!

Через пятнадцать минут рядом со мной остановилось такси, из которого выскочила злющая подруга.

– Почему ты раньше мне не сказала?! Я бы попросила отца отвезти тебя!

– Да не до того было. – ответила я. Постепенно мне вновь становилось грустно, хотелось спать и есть, но пока ещё нужно держать себя в руках!

– Давай сейчас ко мне, а утром отвезем тебя на дачу. Что тебе там ночью делать?..

– Угу… – прогудела я, откинувшись на заднее сиденье машины и с наслаждением прикрыв глаза. Тишина…

Глава 4.

У Ани дома меня накормили и напоили чаем. Сейчас же, лёжа на диване в комнате подруги, я вкратце рассказывала ей, что произошло, умолчав, правда, о своей выходке. Аня долго возмущалась, ругая и мою мать, и Ольку, и всю их секту в целом.

– Как так можно? Она же твоя мама! Совсем с ума сошла!

Я лишь пожала плечами. Что тут можно ответить?..

Наконец мы замолчали, и Анька умиротворенно засопела. Но мне уснуть не удавалось – слишком уж много событий для одного дня! Переосмыслить их никак не удавалось: Дневник, моё видение и, наконец, уход из дома. Что-то странное происходит со мною, словно жизнь начала переворачиваться с ног на голову. И это ведь только начало! Я знаю, так всегда происходит: сначала ты живёшь спокойненько в своём «болоте», но стоит произойти выходящей из ряда вон мелочи, как постепенно оказываешься в совершенно другой реальности! Я отвернулась к стене и расплакалась – накопившиеся за день эмоции наконец-то смогли освободиться и теперь накрыли меня с головой. Ладно, ладно, плакать тоже бывает нужно!

Сейчас я осознала, что мать стала для меня совсем чужим человеком. И случилось это не сегодня, а очень давно, ещё до смерти бабушки. Но именно после того печального события пропасть между нами стала заметна – бабушка словно была связующим звеном для нас. Постепенно эмоции утихли, и я поняла, что не чувствую ни обиды, ни сожаления, ни грусти. НИЧЕГО кроме усталости.

Жизнь моя не стала сложнее, просто немного изменилась. Работать мне приходилось уже больше года – то листовки раздавала, то находилась ещё какая-нибудь мелкая подработка. Я вполне самостоятельный человек, так что справлюсь! Да, ездить придётся дальше, но зато отныне я сама себе хозяйка!

Рейтинг@Mail.ru