Монмартрская сирота

Луи Буссенар
Монмартрская сирота

Глава XI

Когда полковник Шамбержо прочитал в газетах убийственную заметку о себе, он в первый раз в жизни почувствовал, что у него уходит почва из-под ног.

Оставалась лишь слабая надежда на огромные связи, неоднократно помогавшие ему выкрутиться из разных скандальных историй. Он рассчитывал, что военное ведомство и на этот раз спасет его от гражданского правосудия.

Эти надежды, однако, рухнули. На третий день после появления роковой заметки его вызвали к военному министру для объяснений.

Министр, всегда любезный и обходительный с штаб-офицерами, принял на этот раз полковника Шамбержо с удручающей суровостью, даже не взглянув как следует и не пригласив сесть. Резко отчеканивая каждое слово, он проговорил строго и холодно:

– Мне представлены доказательства вашего скандального и преступного поведения, за которое вам придется сесть на скамью подсудимых. Главное разбирательство подобного рода обесславит не только вас с нами, но и ляжет пятном на весь офицерский корпус. Вам предстоит разжалование, потом ссылка и каторга. Выход один – револьвер. Даю вам двадцать четыре часа на размышление. Потом стану действовать. Ступайте.

Министр сурово сделал жест по направлению к двери.

Нечто подобное произошло почти в то же самое время и в квартире Дианы.

Королева Золота все еще находилась под обаянием сладкой мечты о том, как к ней вернется ее любовник; вдруг ей доложили о приходе полицейского комиссара, который сейчас же вошел сам, не дожидаясь разрешения.

– Вы зачем? Что случилось? – спросила она, застыв от дурного предчувствия.

– Дело не особенно для вас приятное… До полиции дошли слухи о том, что на одного французского гражданина было сделано покушение. Его ночью оглушили ударом по голове, а потом выбросили тело в Сену, чтобы скрыть следы преступления.

– Мне какое дело до этого? – перебила комиссара Диана. – Знаете ли вы, кто я?

– Я пришел к госпоже Диане А. Диксон и предупреждаю ее, что через сорок восемь часов она будет сидеть в доме предварительного заключения по обвинению в подстрекательстве к убийству, – сухо проговорил комиссар.

Диана сообразила, что у полиции должны быть серьезные доказательства ее участия в преступлении, раз полицейский чиновник позволяет себе говорить таким тоном.

Она видела, что игра проиграна, но не в ее характере было сдаваться.

– Вы не имеете права говорить мне подобные вещи, – сказала она. – Известно ли вам, что я – Королева Золота и что у меня имеются тесные связи с посольством Соединенных Штатов?

– Это нам известно, иначе мы не стали бы вас предостерегать заранее, а просто арестовали бы без всяких разговоров. Вы поняли меня? Надеюсь, вы и сами знаете, что вам теперь следует делать, чтобы избавиться от разных неприятностей… Желаю вам всего лучшего!

Комиссар вежливо поклонился и оставил Диану в состоянии полной ошеломленности от неожиданного оборота, который получило дело.

Намек комиссара был как нельзя более ясен.

Диане пришлось в течение двух суток покинуть французскую территорию из-за опасения ареста и предания суду.

Глава XII

Тут же на Диану обрушился новый удар. Она прочла в газете известие о помолвке Марселя Дэроша с его двоюродной сестрой Элизой Дэрош.

Это известие было для нее как гром среди ясного неба.

Элиза – не родная, а двоюродная сестра Стального Тела!

Сначала она пришла в отчаяние. Потом это отчаяние сменилось безумной яростью.

Глаза ее горели неистовым огнем. Она металась по комнате, точно львица в клетке, охваченная бессильной злобой.

В ней с новой силой проснулась жажда мести всей семье Дэрош и главным образом «проклятой» Элизе, которую Диана считала виновницей своих несчастий и неудач.

Мучение было тем ужаснее, что она даже не имела надежды на отмщение, так как волей-неволей ей приходилось удалиться с поля битвы и притом немедленно.

В таком состоянии застал ее личный секретарь Корнелиус, которого она вызвала к себе по телефону, как только ушел комиссар.

Овладев собой, Диана описала секретарю визит полицейского чиновника.

– Этого нужно было ожидать со дня на день, – с обычным спокойствием сказал секретарь. – Всеми этими сюрпризами мы обязаны вашему другу – Стальному Телу.

– Не все ли равно, кому мы этим обязаны? Это с вашей стороны одно пустословие, – резко перебила его Диана. – Дайте лучше поскорее какой-нибудь дельный совет.

– Я вполне одобряю совет, данный комиссаром. Ничего более дельного не придумаешь. Собирайтесь-ка в дорогу и сегодня же покатим домой.

– Вы мне советуете постыдное бегство с поля битвы! – вскричала Диана. – Неужели мы позволим нашим врагам торжествовать победу?

– Да ведь ничего больше не остается. А что касается врагов, то им еще придется с нами считаться. Чем угодно готов поручиться, что они обязательно вернутся на родину, на Равнину Вех. Ну а там, среди американских прерий, все преимущества будут на нашей стороне. Уезжая из Парижа, мы не отказываемся от дальнейшей борьбы, а только меняем поле битвы. Это единственный выход из нашего теперешнего положения.

Доводы Корнелиуса были как нельзя более убедительны. Приходилось покориться необходимости и бежать-бежать.

Секретарь посмотрел в записную книжку и объявил Диане, что на другой день вечером из Гавра отходит в Нью-Йорк трансатлантический пароход «Нормандия», принадлежащий французской компании. Он предложил выехать из Парижа сегодня же с ночным курьерским поездом и брал на себя все хлопоты.

Плача от досады и проклиная судьбу, Диана начала укладываться и дала себе клятву умереть или жестоко отомстить тем людям, которые, по ее глубокому убеждению, только и делали, что преграждали ей дорогу к счастью.

Глава XIII

Возвратившись домой от военного министра, Шамбержо долго шагал из угла в угол, обдумывая, как спастись. Военный министр предлагал самоубийство! Вот выдумал! Сама мысль о таком выходе из создавшегося положения казалась полковнику смешной, нелепой, недостойной такого серьезного и умного человека, каким он себя считал.

«Уйти из жизни, лишиться ее радостей, имея в кармане миллион наличными! Это было бы верхом глупости. Я бы первый назвал себя идиотом. – Шамбержо решительно отклонил эту смешную мысль. – Тогда что же делать? В Париже оставаться нельзя – на каторгу сошлют. Поселят в Гвиане, а это, по выражению Дианы, довольно неприятный морской курорт. Что же делать? Что же делать? – Мысль Шамбержо лихорадочно работала. – Да, остается одно средство: бежать из Парижа, бежать из Франции».

Это не особенно нравилось графу Шамбержо. Покинуть Париж было бы для него чересчур тяжело. Не из патриотизма – нет, какой там патриотизм! Для полковника это было пустым звуком. А просто потому, что Париж, по его мнению, был единственным городом в мире, где порядочный человек мог жить, не умирая от скуки.

Однако у него, как и у Дианы, не было другого выбора. Он волей-неволей решил безотлагательно бежать.

Остановившись на этом решении, он принял все меры предосторожности, какие требовали обстоятельства.

Прежде всего, он позвал денщика и отпустил его до следующего дня. Денщик был очень рад случаю погулять с земляками. Полученный отпуск его нисколько не удивил: полковник и раньше предоставлял ему такую льготу.

Он быстро смахнул кое-где в квартире пыль, почистил сапоги графа и исчез.

Оставшись один, Шамбержо вытащил дорожный чемодан и положил в него самые нужные вещи. Туда же положил он и часть своих денег, а другую аккуратно уложил в бумажник.

Затем он сбрил усы и надел лакейскую ливрею, в которую его денщик облачался в приемные дни.

Посмотрев в зеркало, Шамбержо остался доволен своим видом. Сбритые усы настолько изменили его физиономию, что сыщики (Шамбержо был уверен, что за ним следят) не могли бы догадаться, кто скрывается под этой ливреей. Сгущавшиеся сумерки увеличивали шансы полковника на спасение.

Взглянув в зеркало еще раз, Шамбержо взял чемодан и через черный ход вышел из дома. На улице он закурил папироску и с видом прогуливающегося лакея, посланного господином с поручением, медленно зашагал по направлению к Западному вокзалу. Он не заметил ничего подозрительного. Шамбержо прибавил шагу, не обращая внимания на трех человек, шедших по другой стороне улицы. Они разговаривали на парижском арго и хохотали громким раскатистым смехом.

То были Пенвен и спасшие его рыбаки. Они и виду не подали, что следят за каждым шагом лакея, в котором сыщик сейчас же узнал хорошо знакомого ему графа Шамбержо.

То отставая, то обгоняя полковника, Пенвен и его товарищи пришли на вокзал.

Спустя четверть часа Шамбержо, запасшись билетом до Гавра, уже сидел в вагоне.

Пенвен и его спутники, поступившие к нему на службу за хорошее жалованье, назначенное Дэрошем, немного подумали – также взяли три билета до Гавра и уселись в соседний вагон.

Они едва успели. Через минуту раздался свисток и поезд тронулся.

Глава XIV

В доме Дэроша появилось счастье, воцарилась радость.

Элиза оживилась, стала такой же бодрой и жизнерадостной, какой она была до злополучного путешествия Стального Тела в Денвер. Тупую тоску и угрызения совести, мучившие Стальное Тело, вытеснили из сердца пламенная привязанность к Элизе и радужные мечты о будущем счастье.

Счастливая мать не могла наглядеться на сына, найденного после стольких лет горя и страдания. Дэрош также радовался, глядя на сына-атлета и видя вокруг себя бьющее ключом счастье.

Колибри и Жако, окончательно перебравшиеся в особняк Дэроша вместе со своим другом Леоннеком, тоже чувствовали себя как нельзя лучше, что, однако, не мешало им к общему веселью почти постоянно пикироваться.

Г-жа Порник, и раньше навещавшая их довольно часто, на другой день после знаменательного дня пришла с обеими дочерьми и пробыла в гостях целый день, искренне радуясь счастью своих друзей.

 

Оживилась даже всегда грустная и унылая Жанна, и на ее бледных щеках появилось что-то вроде румянца.

Совершенно поправившийся Пенвен тоже принял, приглашенный Дэрошем, участие в общей радости и зашел с не отходившими от него ни на шаг рыбаками поздравить жениха и невесту. Пробыли они не более получаса, потому что им нужно было все время, не прерываясь, следить за графом Шамбержо.

Разговор, естественно, шел вокруг событий последних дней, то есть покушения на Пенвена, дерзкой попытки похитить Элизу в оживленном Париже среди бела дня, визита Дианы и его неожиданных последствий.

Дэрош торжественно объявил, что дела, которые задерживали его в Париже, идут отлично, скоро закончатся и он надеется в самом ближайшем времени уехать из Франции. Он уже приступил к приготовлениям к отъезду и просил г-жу Порник сделать то же самое.

Г-жа Порник долго не решалась принять условия Дэроша относительно переезда в Америку, но после продолжительного разговора со Стальным Телом, который был так искренне привязан к семье своего приемного отца, покойного капитана Порника, согласилась.

Дэрош рассчитывал, что полковник Шамбержо будет немедленно арестован ввиду собранных против него неопровержимых улик. На сбор свидетельских показаний потребовалось бы дней двенадцать. Словом, недели через две, передав дело честным и опытным адвокатам, можно было уже ехать домой, в Америку.

Так думал Дэрош.

Вдруг он получил телеграмму из Гавра:

«Полковник Гавре. Диана тоже. Слежу. Сегодня пять часов отходим Нью-Йорк пароходе „Нормандия“.

Пенвен»

– Черт возьми! – вскричал Дэрош. – Негодяй опять ускользнул от правосудия.

Он подал телеграмму Стальному Телу.

Ковбой пробежал ее глазами и спокойно сказал.

– Очень хорошо. Французское правосудие над ним бессильно, в таком случае мы будем судить его сами, своим судом. В Америке ему нас не миновать.

– Твоя правда, милый Марсель. Я сейчас же дам телеграмму своему нью-йоркскому агенту Уайсту, чтобы он встретил «Нормандию» и не спускал бы глаз ни с Дианы, ни с этого разбойника. А здесь нам больше делать нечего. Нам нужно как можно скорее быть в Нью-Йорке, чтобы на месте следить за всеми действиями наших врагов. Сегодня же ночью мы отправимся в путь.

– Как же вы отправитесь? Следующий пароход отходит из Гавра только через неделю.

– Я знаю, но нам необходимо спешить. Быть может, нам удастся сесть на какой-нибудь пароход с английского берега. В противном случае придется заказать экстренный, каких бы денег это ни стоило.

Через полчаса вся семья Дэроша и прислуга были на ногах.

Приготовления к отъезду протекали очень оживленно.

Быстро уложив нехитрый багаж, Жако и Стальное Тело отправились к г-же Порник и стали помогать ей укладываться. С помощью таких силачей, как Жако и Стальное Тело, через полтора часа весь багаж был уложен и отправлен на Северный вокзал.

Тем временем Дэрош отправился к своему банкиру – американцу и поручил ему руководить хозяйственной стороной всех своих дел.

К моменту отхода ночного поезда все было готово, и друзья, возбужденные торопливыми сборами, уселись в комфортабельном купе первого класса.

Особенно радовалась отъезду из Парижа Жанна, где все напоминало ей о прежнем позоре. Впереди у нее была смутная надежда на лучшую жизнь.

Очень радовались отъезду Колибри и Леоннек. Колибри скучала о вольной жизни в прериях, а Леоннеку хотелось увидеть краснокожих индейцев. Под качку поезда он уснул, мечтая о том, как он будет жить среди дикарей и «поступит в ковбои».

Глава XV

Пенвен с помощниками внимательно следили за каждым шагом полковника Шамбержо, боясь, как бы он ни соскочил с поезда на какой-нибудь промежуточной станции.

Опасения их были совершенно напрасны. Забившись в дальний угол вагона, полковник просидел неподвижно до самого Гавра.

Поезд пришел в Гавр утром. Шамбержо, успевший переодеться в серый костюм, занял до отплытия парохода номер во второклассной гостинице. Пенвен внимательно осмотрел дом, где помещалась гостиница, и, убедившись, что из нее только два выхода и оба на улицу, расположился с товарищами в ресторане напротив гостиницы.

Выпив кофе, они спросили карты и стали играть, не переставая наблюдать за обоими выходами из гостиницы. Тут же они и отобедали.

Вскоре после обеда Шамбержо вышел из гостиницы и направился к гавани. Пенвен убедился, что полковник решил окончательно бежать в Америку. Действительно, Шамбержо направился прямо на пароход и взошел на «Нормандию» в ту минуту, когда она начала разводить пары.

Отплытие должно было состояться в пятом часу.

Пенвен сквозь громадную толпу протиснулся на палубу парохода, где была ужасная толкотня, крик, шум, грохот машины, сливавшиеся в общий неопределенный гул.

Сыщик видел, как Шамбержо брал билет второго класса. Он хотел пойти за полковником, как вдруг увидел знакомую женскую фигуру: перед ним была Диана Диксон, которую он хорошо запомнил, хотя видел ее всего лишь раз. Рядом с ней стоял человек, в котором Пенвен, по описанию Дэроша, легко узнал секретаря Дианы – Корнелиуса.

Диана и Корнелиус, заметив Шамбержо, переглянулись между собой и прошли за ним в каюту второго класса.

Пенвену было бы очень интересно узнать, что произойдет между тремя беглецами, но он не мог пойти за ними: ему нужно было спешить.

Расталкивая всех локтями, он с трудом пробирался через густую толпу, сошел на берег, поговорил со своими помощниками и помчался на телеграф – дать депешу Дэрошу. Быстро настрочив и отправив телеграмму, Пенвен вернулся на пристань.

Пароход был уже совсем готов к отплытию. Провожавшие сошли на берег. Матросы готовились снимать мостки. Пенвен и его друзья стали взбираться на палубу.

– Опаздываете, господа, опаздываете! – крикнул им капитан.

– Едва успели! – отвечал запыхавшийся сыщик. – С приятелями задержались. Гульнули так, что пришлось бежать на пароход без багажа.

Пенвен взял для себя и для приятелей три билета второго класса. Рыбаки были сначала поражены предстоящей поездкой из Гавра в Нью-Йорк, но они успели так привязаться к Дэрошу и агенту и притом получали такое хорошее жалованье, что не колебались ни одной минуты и согласились ехать. Промысел давал им очень мало, родных и близких у них не было, так что им не о чем было жалеть.

Чтобы расположить к себе администрацию парохода, сыщик отдал на хранение в контору бывшие при нем двадцать тысяч франков. Переезд был вполне благополучный. Правда, три приятеля отдали все-таки дань морской болезни, но это только в первые дни.

Диана и Корнелиус, ехавшие в первом классе, изредка встречались с Шамбержо.

Общая ненависть к Дэрошу сплотила их в тесный союз. Как только Шамбержо оправился от морской болезни, все трое принялись вместе обдумывать план мести.

Глава XVI

Большой английский пакетбот, или почтовый пароход «Этрурия», делающий рейсы между Америкой и Англией, вошел в гавань Нью-Йорка на полсуток позднее «Нормандии».

Дэрош и его друзья, успевшие вовремя сесть на отходящий английский пароход, совершенно не заметили, как доехали до Америки, – до такой степени быстро промелькнуло для них время переезда среди приятных разговоров и радужных мечтаний о будущем.

Они решили поехать в родные прерии после недолгого пребывания в Нью-Йорке и, не теряя времени, отпраздновать на ранчо Монмартр уже не одну, а сразу две свадьбы. Дело в том, что Жако дорогой сделал предложение и получил согласие. Обратить Колибри в христианство ему так и не удалось, и он отказался от дальнейших бесплодных попыток.

От морской болезни Жако страдал сильнее и дольше всех. Когда же он от нее оправился, то почувствовал себя на верху блаженства и целые дни мечтал со своей подругой о том, как мирно и тихо будут они жить среди родных прерий, около близких, любимых людей. И все-таки между ними среди дружеских бесед нередко происходили пресмешные пикировки.

В Нью-Йорке Дэрош остановился в своем роскошном особняке на Пятой авеню. Гостям были предоставлены великолепно обставленные апартаменты.

Сейчас же по приезде, не успев еще хорошенько отдохнуть, Дэрош вытребовал к себе телеграммой сыщика Уайста.

Уайст, типичный поджарый янки, которого Можно было принять за нотариуса, подробно изложил Дэрошу все, что делалось в неприятельском лагере. Получив телеграмму Дэроша, он точно проследил прибытие «Нормандии» в Нью-Йорк и с тех пор не упускал из виду Шамбержо, Диану и Корнелиуса. Графа он сразу же узнал по описанию, сделанному Дэрошем, а Диану и Корнелиуса он видел и раньше.

После вступления на американский берег Королева Золота и ее друзья находились под неослабным надзором Уайста и его помощников.

Они поселились в доме полковника Диксона на Пятой улице, рядом с Седьмой авеню.

– Как вы думаете, что они намерены делать? – спросил Дэрош.

– Мне кажется, что на днях они уедут из Нью-Йорка. Вероятно, они поедут в Денвер, в резиденцию Королевы Золота. Полагаю, что до прибытия туда Королева Золота не приступит ни к каким важным действиям.

– А почему вы думаете, что они собираются уехать из Нью-Йорка?

– Потому что у них идут усиленные приготовления к отъезду.

Дэрош дал сыщику еще несколько дополнительных наставлений на случай внезапного отъезда Дианы и Шамбержо и уже хотел отпустить его, как вдруг Уайст вспомнил одну вещь.

– Знаете, – обратился он к Дэрошу, – я заметил, что за каждым шагом ваших врагов следит кто-то еще. По-видимому, это какой-то француз. Действует он очень ловко: я заметил его только благодаря случайности.

– А каков он из себя, этот француз?

Уайст описал его наружность. Дэрош сразу же узнал по описанию своего парижского агента Пенвена и предложил Уайсту познакомиться с ним и сговориться о совместных действиях.

Глава XVII

Предположения Уайста оказались совершенно правильными.

Через день после его разговора с Дэрошем Диана и ее союзники уехали из Нью-Йорка. Американский головокружительный экспресс помчал их на юг, в Денвер.

Денвер они избрали главным центром для враждебных действий против семьи Дэроша. Во-первых, Денвер находился поблизости от ранчо Монмартр, дома Дэроша, а во-вторых, у Дианы и Корнелиуса были там многочисленные знакомства решительно среди всех слоев общества – от крупных чиновников и миллионеров до всевозможных бандитов-десперадо.

Диана и ее союзники разработали чрезвычайно простой план: набрать в Денвере и Золотом Поле банду самых отчаянных негодяев, человек пятьсот или шестьсот, дождаться удобной минуты и напасть неожиданно на ферму Монмартр. Вот и все.

Нападение, разумеется, предполагалось сделать тогда, когда семья Дэроша уже приедет туда.

Шамбержо, возлагавший всю вину за постигший его позор во Франции на Дэроша, был в восторге от этого плана. Он заранее наслаждался тем, как во главе шайки головорезов налетит на ферму своего ненавистного врага и все разорит, сомнет, разрушит, не оставив камня на камне.

Только во время переезда через океан Шамбержо узнал, почему его так ненавидит Дэрош. Диана, прочитавшая все «Дело Шамбержо», открыла ему истинную причину. Полковник долго ломал голову и напрягал память, чтобы вспомнить кровавую сцену на улице Лепик, на вершине Монмартра, происшедшую двадцать лет назад. Он пролил тогда много крови, погубил много невинных жертв и не помнил отдельных эпизодов.

Диана была мрачнее ночи и почти всю дорогу молчала. На вопросы Корнелиуса и Шамбержо она отвечала нехотя и кратко.

Ей был нанесен тяжелый удар – помолвка Стального Тела и Элизы. Ее поддерживала только надежда на жестокую, беспощадную месть.

Подобно Шамбержо, она думала лишь о том, как бы восторжествовать над своими врагами, заставить пройти через все степени унижения и потом безжалостно уничтожить их.

«Я достану их!» – думала Диана, стараясь рассеять этими злобными мыслями тоску, которая ее отчаянно грызла.

От Нью-Йорка до Денвера было более трех тысяч километров.

При всех удобствах, всей комфортабельности первоклассных вагонов на североамериканских железных дорогах такой длинный путь, да еще сразу после переезда через океан, все-таки давал себя чувствовать. Диана и Корнелиус, более закаленные деятельной жизнью, еще держались, но полковник совсем расклеился и лежал пластом на диване.

Поезд мчался бешено, проносясь через огромные пространства.

Руководствуясь американским правилом, что «время – деньги» машинист и кондукторы мало думали о безопасности и надежности железнодорожного полотна.

Впрочем, пассажиры, едущие на дальние расстояния, не особенно выигрывают от такой быстроты, потому что на небольших станциях приходится иногда по нескольку часов дожидаться прихода другого поезда.

 

Уайст и его помощник, следившие по поручению Дэроша за Дианой, сначала старались не попадаться на глаза как ей, так и ее спутникам, но около Сан-Франциско, до которого из Денвера было примерно сто пятьдесят километров, они вошли в тот вагон, где сидели три союзника, и сделали попытку вступить с ними в разговор, выдавая себя за коммерсантов.

Но попытка не удалась. Шамбержо был так измучен путешествием, что ему было не до разговоров, да и английский язык он знал неважно. Что касается Дианы и Корнелиуса, то они на все вопросы отвечали короткими и сухими «да» и «нет».

Так они доехали до станции Санди-Рэндж, от которой до Денвера оставалось только около ста километров.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21 
Рейтинг@Mail.ru