Неизвестная книга наркома внутренних дел Н. И. Ежова


Неизвестная книга наркома внутренних дел Н. И. Ежова

Неизвестная книга наркома внутренних дел Н. И. Ежова

© О. Б. Мозохин, составитель, 2021

© О. Б. Мозохин, общая редакция, 2021

© Издательство «Директмедиа Паблишинг», оформление, 2021

* * *

Историческое предисловие

Над публикуемой книгой «От фракционности к фашизму (о троцкистско-зиновьевской и бухаринско-рыковской антисоветских организациях)» Н. И. Ежов работал в течение 1934–1937 годов. В Российском архиве социально-политической истории сохранились ее черновики. Писать ее он начал в тот момент, когда был убит выстрелом из револьвера член Политбюро[1] и секретарь ЦК[2] ВКП(б)[3], член Президиума ЦИК[4] СССР[5], секретарь Ленинградского обкома партии С. М. Киров. Это случилось 1 декабря 1934 года в Ленинграде, в помещении Смольного, его убийство совершил задержанный на месте преступления Л. В. Николаев.

Именно в это время Ежов вначале был приближен к ведению следствия по этому делу, а затем контролировал основные следственные действия во всем Наркомате государственной безопасности. Немного позже он, оставаясь секретарем Центрального комитета, возглавил это ведомство. Под его руководством прошли массовые репрессии в СССР 1937–1938 годов. Постараемся проследить, как Ежов «врастал» в работу Народного комиссариата внутренних дел СССР.

На следующий день после убийства, 2 декабря 1934 года,

Н. И. Ежов прибыл в Ленинград вместе с И. В. Сталиным, В. М. Молотовым, К. Е. Ворошиловым, А. А. Ждановым, А. В. Косаревым и большой группой оперативных работников НКВД[6] во главе с наркомом Г. Г. Ягодой и его заместителем Я. С. Аграновым.

По прибытии в Ленинград приехавшие ознакомились с материалами следствия и допросили Николаева. Им были доложены оперативные материалы на лиц, ранее разрабатывавшихся органами НКВД по подозрению в террористической деятельности, дела оперативного учета на бывших троцкистов, зиновьевцев и других участников оппозиционных групп. Во всех этих материалах данных о причастности Николаева к оппозиционным группировкам не оказалось. Имелись лишь сведения о том, что ранее он был знаком, причем только по службе, с некоторыми активными в прошлом зиновьевцами. Николаев также не дал никаких показаний о связях с оппозиционерами.

Н. И. Ежов в Витебске с сослуживцем (1916 г.).


Н. И. Ежов с Серго Орджоникидзе (1935 г.)


Однако Сталин использовал это убийство как повод для организации расправы над своими идейными противниками – бывшими оппозиционерами. Несмотря на отсутствие материалов о связях Николаева с оппозицией, он предложил сотрудникам НКВД искать сообщников террориста Николаева среди зиновьевцев.

Впоследствии, выступая на февральско-мартовском Пленуме ЦК ВКП(б) в 1937 году, Ежов сообщил о том, в каких условиях проводилось следствие по делу об убийстве Кирова и как по инициативе Сталина следствие было направлено по линии обвинения в этом преступлении бывших участников зиновьевской оппозиции. Из выступления Ежова следовало, что Сталин вызвал его с Косаревым и сказал, чтобы они искали убийц среди зиновьевцев.

По словам Ежова, работники следствия не верили тому, что убийство Кирова совершено зиновьевцами, и противодействовали этому направлению следствия. Пришлось вмешаться Сталину, который позвонил Ягоде и сказал: «…смотрите, морду набьем». После этого для подтверждения выдвинутой версии о причастности к убийству С. М. Кирова зиновьевцев следователи вынуждены были «идти напролом».

«Ленинградский террористический зиновьевский центр». Выполняя установку Сталина, органы следствия, представители Прокуратуры[7] и Верховного суда СССР[8] стремились доказать любым способом, что убийство Кирова совершил бывший участник зиновьевской оппозиции, которая якобы действовала под руководством центра, находившегося в Москве.

 

Работники НКВД Г. Г. Ягода, Я. С. Агранов, С. Н. Миронов, Г. С. Люшков, Д. М. Дмитриев как непосредственные руководители и организаторы предварительного следствия, используя методы провокации, шантажа и обмана, сделали все для того, чтобы искусственно связать убийство Кирова с деятельностью зиновьевской оппозиции в Ленинграде и Москве. В плане следствия по делу об убийстве Кирова в первом пункте следователям дается указание направить свои усилия на установление связей зиновьевцев с совершенным преступлением.

С этого времени Ежов стал курировать следствие по этому делу в нужном для Сталина направлении. В это время, по словам Ягоды, «начинается систематическое и настойчивое вползание» Ежова в дела НКВД. Он вмешивался во все детали расследования и придал делу то направление, которое хотел Сталин.

В архивно-следственном деле имеются сведения о том, что Николаев являлся человеком с неуравновешенной психикой и болезненной склонностью к возвеличиванию своей личности. Об этом свидетельствуют его дневники, показания его матери, данные медицинского осмотра при поступлении Николаева на завод «Красный арсенал», объяснения лиц, непосредственно соприкасавшихся с ним после его ареста. В марте 1934 года за отказ от партийной мобилизации на транспорт первичной парторганизацией Николаев был исключен из партии и уволен из Ленинградского института истории ВКП(б), где работал инструктором. Хотя решение первичной парторганизации об исключении Николаева из партии вышестоящими партийными органами утверждено не было и Николаеву лишь объявили выговор, он, как это видно из его писем и дневников, считал, что его несправедливо обрекли на безработицу, опорочили, оттолкнули от партии.

Путем обмана, шантажа, обещаний сохранить жизнь Николаеву и создания ему привилегированных условий содержания под стражей сотрудники НКВД в процессе следствия склонили Николаева к даче ложных показаний о причастности зиновьевской оппозиции к убийству Кирова. Николаев оговорил группу бывших зиновьевцев, арестованных по данному делу. От него добились показаний и о том, что он якобы сам являлся зиновьевцем, входил в подпольную террористическую группу и по ее заданию совершил террористический акт над Кировым. Он дал показания и о преступной связи их группы с латвийским консулом в Ленинграде Бисенексом.

Органы НКВД воспользовались тем, что большинство арестованных участвовали в прошлом в зиновьевской оппозиции. Так, Котолынов, Шатский, Румянцев, Левин, Мясников, Мандельштам, Сосицкий, Ханик, Звездов, Антонов и Толмазов в 1926–1928 годах. были активными зиновьевцами, занимались антипартийной фракционной деятельностью. Котолынов, Румянцев и Толмазов в это время возглавляли оппозицию в ленинградской комсомольской организации.

Используя подобные факты, следствие добилось от арестованных признания в моральной и политической ответственности за террористический акт, совершенный Николаевым как якобы зиновьевцем. От некоторых арестованных были получены противоречивые показания о наличии в Ленинграде и Москве подпольных центров зиновьевской оппозиции.

21 декабря 1934 года по вопросам окончания следствия, организации и проведения судебного процесса Сталин принял наркома НКВД Ягоду, его заместителя Агранова, председателя Военной коллегии Верховного суда СССР В. В. Ульриха, Прокурора СССР И. А. Акулова и его заместителя А. Я. Вышинского. Тогда же Ягода и Агранов представили Сталину проект сообщения в печати о результатах следствия и передаче дела в Прокуратуру СССР для составления обвинительного заключения и направления в суд.

Сталин дважды правил текст проекта сообщения в печати. Вопреки материалам дела, Сталин возложил на центр главную роль в организации террористического акта, написав в сообщении, что убийство Кирова было совершено Николаевым по поручению подпольного террористического Ленинградского центра.

25 декабря 1934 года составленный в соответствии установками Сталина проект обвинительного заключения был представлен в ЦК и в тот же день утвержден Политбюро. Из 23 арестованных, перечисленных в проекте, Сталин отобрал для судебного процесса 14 человек: Л. В. Николаева, И. И. Котолынова, В. В. Румянцева, Н. Н. Шатского, Л. О. Ханика, С. О. Мандельштама, B. C. Левина, Н. П. Мясникова, Л. И. Соситского, А. И. Толмазова, И. Г. Юскина, Г. В. Соколова, В. И. Звездова, Н. С. Антонова.

Суд состоялся 29 декабря 1934 года. Дело рассматривалось с грубейшими нарушениями законности и в упрощенном порядке. Обвинительное заключение не оглашалось, ходатайства обвиняемых в части ознакомления их с материалами следствия и другие законные требования не рассматривались. Николаев допрашивался при отсутствии других подсудимых, ему задавались наводящие вопросы. Подсудимые специально готовились сотрудниками НКВД к тому, какие показания они должны давать в суде. Около Николаева постоянно находились сотрудники НКВД, имевшие отношение к следствию, которые поддерживали у него надежду, что ему будет определена мягкая мера наказания.

В тот же день суд объявил приговор по делу, согласно которому все обвиняемые были приговорены к расстрелу. Почти все они выслушали приговор подавленно, но спокойно. Николаев, по сообщению ряда очевидцев, вскрикнул, что его жестоко обманули, ругал следователя Дмитриева и ударился головой о барьер. Мандельштам негромко сказал: «Да здравствует Советская власть, да здравствует коммунистическая партия», – и пошел вместе с остальными обвиняемыми к выходу.

После смерти Сталина бывшие члены Военной коллегии Верховного суда СССР Матулевич, Горячев и секретарь судебного заседания Батнер, непосредственно участвовавшие в рассмотрении дела Ленинградского центра, показали, что приговор по этому делу был написан заранее в Москве.

В настоящее время совершенно ясно, что обоснованным является только обвинение Николаева в совершении террористического акта. Другие обвинения, выдвинутые против арестованных по делу Ленинградского центра, объективного подтверждения не нашли.

Необходимо отметить, что Сталин, постоянно осуществлял наблюдение за ходом следствия по делам Ленинградского и Московского центров. Он ежедневно получал копии протоколов допроса арестованных и отчеты о показаниях подсудимых в судебном заседании, заслушивал доклады Ежова, Агранова, Вышинского и других работников, проводивших следствие по делу. Согласовывал с ними тексты наиболее важных документов. Настойчиво требовал от органов НКВД выполнения его указаний.

Для непосредственного руководства следствием в Ленинграде Сталиным был оставлен Ежов, являвшийся в то время секретарем ЦК ВКП(б).

В это время Ежов становится экспертом по деятельности органов НКВД. 23 января 1935 года он сообщает Сталину свое мнение о недостатках в работе Ленинградской ЧК, полагая, что ими страдают другие территориальные органы НКВД и центральный аппарат. Представил Сталину ряд своих соображений по их устранению, просил согласовать вопрос о его выступлении на совещании уполномоченных НКВД с критикой недостатков работы ЧК на примере Ленинграда. По другим вопросам Ежов просил Сталина принять его лично.

В приложении к письму, в первой части, он говорил «о размерах агентуры и организации ее работы». Сообщал Сталину сложившийся порядок вербовки агентуры и недостатки в этой работе.

Во второй части утверждал, что никакого специального следственного аппарата в НКВД не имеется. Между розыском и следствием нет разграничения, что приводит к тому, что следователь создает много «дутых» дел. Предлагал разделить розыскную и следственную работу.

Наконец, в третьей части Ежов сообщает, что в процессе «чистки» вычистил 280 человек из оперативных отделов: из них 180 направил в лагеря (имеется в виду работать), а 100 человек счел возможным использовать не на чекистской работе, а на работе в милиции, ЗАГС, в пожарных частях и хозяйстве ЧК.

По мнению Ежова, оставшийся состав чекистов – это в большинстве случаев малокультурные люди, они не читают политической и экономической литературы. Никакого политического воспитания людей в духе преданности партии нет.

Сталин оценил рвение Ежова по делу Кирова, на февральском (1935 года) Пленуме ЦК ВКП(б) он избирается секретарем ЦК ВКП(б), а затем председателем Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б). До этого назначения Ежов был членом ЦК, Оргбюро ЦК и заместителем председателя Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б). С марта 1935 года в связи с распределением обязанностей секретарей ЦК ему было поручено заведование Отделом руководящих партийных органов.

Параллельно в это же время шла «травля» А. С. Енукидзе, бывшего друга Сталина, с которым он в подпольной типографии спал на одной кровати, в течение полугода делил с ним жалкую пищу. Существует мнение, что Енукидзе был против продолжения репрессий в отношении Каменева и Зиновьева. Это одна из причин, по которой он попал в сталинскую опалу.

В июне 1935 года Ежов направил Сталину на согласование проект своего доклада на Пленуме ЦК ВКП(б) «Об аппарате ЦИК СССР и тов. Енукидзе». В нем он коснулся факта убийства Кирова. По словам Ежова, при расследовании обстоятельств этого преступления до конца не была вскрыта роль Зиновьева, Каменева и Троцкого. По его мнению, они являлись не только вдохновителями, но и прямыми организаторами как убийства товарища Кирова, так и готовящегося в Кремле покушения на Сталина.

Было установлено, что ряд служащих Секретариата ЦИК СССР и Комендатуры Кремля распространяли контрреволюционную клевету, направленную прежде всего против вождя партии Сталина.

Проведенным НКВД расследованием в Кремле вскрыто пять связанных между собой, но действовавших каждая самостоятельно террористических групп. Установлена причастность к организации террора и высланного из страны Троцкого, который разоблачен показаниями своих сторонников и собственны ми программными выступлениями.

Показания арестованных свидетельствовали, что Зиновьев, Каменев и Троцкий по мере роста успехов в СССР все больше и больше скатывались в болото белогвардейщины. Не имея никакой приемлемой для рабочего класса программы, они стремились захватить руководство партией и страной. Непосредственная причастность к организации террора Зиновьевым, Каменевым и Троцким вытекала и из их политических позиций и установок, которые они проповедовали в последние годы.

Ежов считал: организатором террора в Ленинграде был Зиновьев, все время поддерживавший личные связи с ленинградскими троцкистами. В Москве организатором террора признавался Каменев. А главным вдохновителем и организатором террора против руководителей партии был не кто иной, как Троцкий, скитавшийся по загранице.

Естественно, партия не могла оставить безнаказанными тех, кто поставил вождя партии под удар. Примером политической слепоты, полной потери классовой бдительности, по мнению Ежова, являлся член ЦК Енукидзе. Ему было оказано большое доверие, в течение полутора десятков лет он состоял секретарем ЦИК, ему была доверена охрана Кремля. Однако благодаря его преступному благодушию, полной потере классового чутья и политической бдительности, контрреволюционным зиновьевско-каменевским и троцкистским элементам удалось пробраться в Кремль и организовать там террористические группы.

Ежов считал, что изложенные им в докладе факты способствовали созданию в Кремле обстановки, при которой террористы могли безнаказанно готовить покушение на Сталина, и предложил наказать Енукидзе – вывести его из состава членов ЦК ВКП(б).

Сталину доклад понравился. Ежову удалось угодить «хозяину». Своими предложениями он помог найти Сталину предлог для «чистки» Кремля от ненадежных людей и изолировать тех, кто рассказывал о причастности Сталина к смерти его жены, Надежды Аллилуевой – прямой или косвенной.

Сплетни в отношении смерти Аллилуевой продолжали распространяться. Из протокола допроса Бурковой Людмилы Емельяновны уроженки Уральской области[9], библиотекаря правительственной библиотеки, от 20 марта 1935 года следовало, что она слышала от Синелобовой Клавдии, что Сталин сам застрелил Аллилуеву. Синелобова говорила это со слов жены своего брата Алексея Синелобова, работавшего в комендатуре Кремля. Об этом же в начале декабря 1934 года ей говорила и библиотекарь правительственной библиотеки Копова.

 

Одновременно с рассказом Синелобовой в доме отдыха в Тетьково в июне или июле 1933 года она слышала рассказ уборщицы квартиры Сталина Александры Корчагиной. По смыслу ее рассказа получалось, что Аллилуева была убита Сталиным, хотя прямо она этого не говорила.

Енукидзе, не разделявший официальную версию смерти Аллилуевой, также попал в немилость к Сталину. Но в немилость он попал еще и за разврат, который он культивировал в Кремле.

Ежов также нашел факты растраты денежных сумм Енукидзе. Из записки Сталину от Ежова, Шкирятова, Беленького следовало, что члены комиссии по расходованию секретных сумм ЦИК СССР установили их расходование не по назначению и перерасход. Непосредственным распорядителем фонда был Енукидзе.

Ежов провел три закрытых партийных собрания кремлевских учреждений с информацией о вскрытых в Кремле террористических группах, засоренности аппарата ЦИК и о Енукидзе, на которых присутствовало около тысячи человек. Был поставлен вопрос о снятии коменданта Кремля Р. А. Петерсона, которого предлагалось привлечь к партийной ответственности.

При подготовке проекта закрытого письма ЦК «О причинах снятия члена ЦК ВКП(б) т. Енукидзе А. С. с поста секретаря ЦИК СССР» Ежов сделал упор на ошибки Енукидзе при подборе людей в аппарат, уточнив, что из 107 человек в аппарате ЦИК после «чистки» осталось только девять. Основное внимание было уделено террористическим группам, якобы выявленным в правительственной библиотеке и комендатуре Кремля.

В связи с этим в начале 1935 года было возбуждено уголовное дело. Поводом для его возникновения послужило разоблачение существовавшего в Кремле заговора ряда служащих, работников комендатуры, военных и других, которые, по данным НКВД, готовили покушение на Сталина.

В течение первых полутора месяцев арестованным предъяв лялись обвинения в распространении злостных провокационных слухов. Допросы велись в основном по фактам разговоров об обстоятельствах убийства Кирова и смерти Надежды Аллилуевой. Позже основное внимание следствия было сосредоточено уже на выяснении террористических намерений обвиняемых.

Пленум от 7 июня 1935 года одобрил мероприятия контрольных органов по проверке и улучшению служебного аппарата Секретариата ЦИК Союза ССР. За политическое и бытовое разложение бывшего секретаря ЦИК Енукидзе его вывели из состава ЦК и исключили из рядов ВКП(б)[10].

В июле 1935 г. сотрудниками НКВД при активном участии следователя по важнейшим делам Прокуратуры СССР Л. Р. Шейнина была закончена фальсификация дела о контрреволюционных террористических группах в правительственной библиотеке и комендатуре Кремля.

27 июля 1935 года Военной коллегией Верховного суда СССР под председательством Ульриха на закрытом судебном заседании без участия государственного обвинителя и защиты по обвинению в подстрекательстве к совершению террористического акта в отношении Сталина были осуждены: Л. Б. Каменев, отбывавший наказание в связи с осуждением к пяти годам тюремного заключения по делу «Московского центра», – к 10 годам тюремного заключения с поглощением пятилетнего срока заключения по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР от 16 января 1935 года; А. И. Синелобов, М. К. Чернявский – к высшей мере наказания – расстрелу; Н. Б. Розенфельд, Н. А. Розенфельд, Е. К. Муханова, В. Г. Дорошин, В. И. Козырев, Ф. Г. Иванов, М. И. Новожилов, Г. Б. Синани-Скалов – к 10 годам тюремного заключения; А. А. Гардин-Гейер – к 8 годам заключения; З. И. Давыдова, В. А. Барут, М. В. Корольков, Н. Б. Скалова, И. Е. Павлов – к 7 годам тюремного заключения; П. Ф. Поляков, И. П. Лукьянов, Н. И. Бураго, Е. Ю. Раевская, Л. А. Воронов – к 6 годам тюремного заключения; А. И. Сидоров – к 5 годам тюремного заключения; К. И. Синелобова – к 4 годам тюремного заключения; М. Д. Кочетова, С. А. Руднев, Л. Н. Минервина – к 3 годам тюремного заключения; А. Е. Авдеева, П. И. Гордеева, А. И. Коновая – к 2 годам тюремного заключения.

Кроме того, по «кремлевскому делу» 14 июля 1935 года Осо бым совещанием при НКВД СССР еще 80 человек приговорены за контрреволюционную деятельность к различным срокам ссылки или ИТЛ. Многие из них на следствии показали об отдельных разговорах обывательского характера, которые они вели в кругу знакомых или членов своих семей. Так, арестованную сотрудницу одной из московских проектных организаций Денисову сослали в Соловки лишь за то, что, познакомившись в доме отдыха с Е. К. Мухановой, она слышала от нее различные домыслы о смерти Аллилуевой.

Всего по этому делу было осуждено 110 человек.

Необходимо отметить, что для Ежова расследование «кремлевского дела» способствовало стремительному восхождению во власть.

«Объединенный троцкистско-зиновьевский центр». В закрытом письме ЦК ВКП(б) «Уроки событий, связанных с злодейским убийством тов. Кирова», выдвинутый Сталиным тезис о преступной связи зиновьевцев с троцкистами был подхвачен Ежовым. Он стал распространять версию о существовании подпольного троцкистского центра. Причем он не только распространял версию о существовании троцкистского центра, но и прямо ориентировал органы НКВД на его розыск.

Выполняя его указания, органы НКВД начали подготовку к проведению операции. Прежде всего установили, что к 30 декабря 1934 года на оперативном учете органов НКВД состояло 10 835 бывших троцкистов, из них 1765 человек отбывали наказания или находились под следствием.

В ноябре 1935 года секретно-политический отдел НКВД получил донесение от агента. Он утверждал, что отбывавшие в Суздальском политизоляторе наказание троцкисты, зиновьевцы и правые ведут переговоры об активизации нелегальной работы и создании единой организации под руководством одного из бывших лидеров троцкистской оппозиции И. Н. Смирнова. Эти и другие полученные агентурным и следственным путем материалы использовались затем для проведения массовой операции против троцкистов.

9 февраля 1936 г. заместитель наркома внутренних дел СССР

Г. Е. Прокофьев направил во все периферийные органы шифр-телеграмму, в которой указывал, что одной из основных задач органов НКВД является ликвидация всего троцкистско-зиновьевского подполья.

В это время Сталин возложил на Ежова непосредственный контроль за деятельностью органов НКВД и надзор за ведением следствия. Так, получив сообщение НКВД об аресте в Москве группы бывших троцкистов и об изъятии у арестованного Трусова архива Троцкого периода 1927 года, Сталин передал его Ежову для разбора и доклада в ПБ, а допрос арестованных предлагал вести НКВД совместно с Ежовым. 27 февраля 1936 года это предложение было оформлено решением Политбюро.

25 марта 1936 года Генеральный комиссар госбезопасности Ягода (звание ему было присвоено 26 ноября 1935 года) сообщил Сталину о том, что директивы находящимся в СССР троцкистам о проведении террористической деятельности дает Троцкий через агентов гестапо[11]. По его сведениям, троцкисты даже в тюрьмах пытаются создавать боевые террористические группы, а руководителем троцкистов в СССР является вышеупомянутый И. Н. Смирнов. В связи с этим Ягода предлагал троцкистов, находящихся в ссылке и ведущих активную работу, арестовать и отправить в дальние лагеря, троцкистов, исключенных из ВКП(б), изъять и решением Особого совещания[12] направить в дальние лагеря сроком на 5 лет, а троцкистов, уличенных в причастности к террору, судить в Военной коллегии и всех расстрелять.

На этом сообщении Сталин написал: «Запросить мнение т. Вышинского». Вышинский согласился с Ягодой и внес свое предложение: дела на террористов направлять в Военную коллегию только с санкции ЦК ВКП(б). После этих согласований Сталин поручил Ягоде и Вышинскому представить конкретный проект постановления ЦК по вопросу о репрессировании троцкистов.

Спустя несколько дней Ягода направил начальникам УНКВД очередную директиву. В ней вновь подчеркивалось, что основной задачей органов НКВД является немедленное выявление и полнейший разгром до конца всех троцкистских сил.

20 мая 1936 года Политбюро приняло постановление, полностью одобрив предложения Ягоды и Вышинского. В постановлении говорилось, что «ввиду непрекращающейся контрреволюционной активности троцкистов, находящихся в ссылке и исключенных из ВКП(б)», НКВД предложено направить в отдаленные концлагеря на срок от 3 до 5 лет троцкистов, находившихся в ссылке и режимных пунктах, и троцкистов, исключенных из ВКП(б), проявляющих враждебную активность и проживающих в Москве, Ленинграде, Киеве и других городах Советского Союза. Всех арестованных троцкистов, обвиняемых в терроре, предлагалось предать суду Военной коллегии Верховного суда с применением к ним в соответствии с законом от 1 декабря 1934 года высшей меры наказания. Этим же решением НКВД и Прокуратуре СССР предлагалось «представить список лиц, подлежащих суду по закону от 1 декабря 1934 года».

Исполняя решение Политбюро, Ягода и Вышинский представили на имя Сталина список на 82 участников контрреволюционной троцкистской организации, причастных к террору. В письме предлагалось вновь предать суду Зиновьева и Каменева, так как они изобличены не только как вдохновители, но и как организаторы террора.

К моменту составления этого списка в распоряжении органов НКВД имелись донесения агента и показания арестованного в Ленинграде зиновьевца Карева о связи троцкистов с зиновьевцами и о существовании объединенного троцкистско-зиновьевского центра.

Ягода и Вышинский, по-видимому, не веря в достоверность этих данных, в письме к Сталину не поставили вопроса о подпольном центре и предложили судить троцкистов-террористов согласно представленному списку. Вопросы о проведении единого судебного процесса над троцкистами-террористами и общего процесса над троцкистами и зиновьевцами в письме не ставились.

С этим предложением Сталин не согласился и дал указание разыскать «подлинный троцкистский центр».

Выполняя эти указания, Агранов уже 23 июня 1936 года, то есть на четвертый день после представления Сталину упомянутого списка на троцкистов-террористов, получил показания о существовании объединенного троцкистско-зиновьевского центра от арестованных бывших активных троцкистов – Дрейцера, секретного сотрудника НКВД, и Пикеля. Позднее путем применения незаконных методов следствия – изнурительных допросов, уговоров, угроз – аналогичные показания получили и от других арестованных.

29 июля 1936 года, еще до окончания следствия и начала судебного процесса, в местные партийные органы от имени ЦК ВКП(б) поступило закрытое письмо «О террористической деятельности троцкистско-зиновьевского блока». В нем утверждалось, что Зиновьев и Каменев были не только вдохновителями террористической деятельности против вождей Коммунистической партии и правительства, но и авторами прямых указаний как об убийстве Кирова, так и готовившихся покушений на других руководителей партии и в первую очередь на Сталина. Утверждалось, что зиновьевцы проводили свою террористическую практику в блоке с Троцким и троцкистами.

В письме приводились конкретные утверждения, что Киров был убит по решению объединенного центра троцкистско-зиновьевского блока. Этот центр своей основной и главной задачей ставил убийства Сталина, Ворошилова, Кагановича, Кирова, Орджоникидзе, Жданова, Косиора, Постышева.

В конце июля 1936 года Ежов направил Сталину проект закрытого письма ЦК ВКП(б) ко всем организациям партии о террористической деятельности троцкистско-зиновьевско-каменевской контрреволюционной группы. В сохранившемся машинописном экземпляре проекта этого письма и в сигнальном типографском экземпляре имеются написанные Сталиным многочисленные рукописные исправления. Так, в проекте письмо носило название «О террористической деятельности троцкистско-зиновьевско-каменевской контрреволюционной группы». Сталин внес изменение «О террористической деятельности троцкистско-зиновьевского контрреволюционного блока». Таким образом, он особо подчеркнул наличие блока.

Кроме этого, в проекте письма Сталин сделал большое количество редакционных поправок. В письме имена бывших лидеров правого уклона Бухарина, Рыкова и Томского были преднамеренно увязаны с осужденными и арестованными бывшими лидерами троцкистско-зиновьевской оппозиции.

Естественно, последние сразу же отреагировали на это, обратившись к Сталину с категорическим отрицанием всех возведенных против них обвинений, просили его тщательно разобраться по существу, но их просьбы удовлетворены не были. В дальнейшем это письмо предопределило ход предварительного следствия, судебного процесса, а также выполнения планов по дискредитации правой оппозиции на перспективу.

Проект обвинительного заключения Вышинский составил сразу же после выхода закрытого письма – 7 августа 1936 года, задолго до окончания расследования по делу, и представил этот проект Сталину.

В проект обвинительного заключения Сталин внес ряд поправок и изменений. В соответствии с его указанием проект обвинительного заключения Вышинский переделал.

10 августа 1936 года исправленный проект обвинительного заключения вновь был представлен Сталину. После его просмотра и этот проект был переделан. Вносимые Сталиным произвольные изменения в обвинительное заключение и приговор свидетельствуют о том, что исход дела и судьба лиц, привлеченных к уголовной ответственности по нему, были предопределены заблаговременно, независимо от имевшихся материалов. Работники НКВД, Прокуратуры и суда находились под непосредственным воздействием Сталина и Ежова.

С 19 по 24 августа 1936 года дело рассматривалось в открытом судебном заседании Военной коллегии Верховного суда с участием государственного обвинителя – Прокурора СССР Вышинского.

По приговору Военной коллегии Верховного суда СССР

Г. Е. Зиновьев, Л. Б. Каменев, Т. Е. Евдокимов, И. П. Бакаев, С. В. Мрачковский, В. А. Тер-Ваганян, И. Н. Смирнов были признаны виновными в том, что они в соответствии с директивой Троцкого организовали объединенный троцкистско-зиновьевский террористический центр для совершения убийств руководителей ВКП(б) и советского правительства; подготовили и осуществили убийство С. М. Кирова; подготавливали убийства Сталина, Ворошилова, Жданова, Кагановича, Орджоникидзе, Косиора и Постышева, то есть в преступлениях, предусмотренных статьями 58-8 и 58–11 УК РСФСР. Е. А. Дрейцер, И. И. Рейнгольд, Р. В. Пикель, Э. С. Гольцман, Фриц-Давид (он же

Круглянский И. И.), В. П. Ольберг, К. Б. Берман-Юрин, М. И. Лурье и Н. Л. Лурье признаны виновными в том, что, будучи чле нами подпольной троцкистско-зиновьевской террористической организации, являлись активными участниками подготовки убийства руководителей партии и правительства, то есть в преступлениях, предусмотренных статьями 19-58-8, 58–11 УК РСФСР.

1Политическое бюро (Политбюро) ЦК ВКП(б) – руководящий орган партии, в который входили наиболее влиятельные члены Центрального Комитета, определявшие политику партии и государства. Впервые Политбюро ЦК РСДРП(б) во главе с Лениным было образовано на заседании ЦК 10 (23) октября 1917 г. для политического руководства вооруженным восстанием. Воссоздано как постоянно действующий орган в 1919 г. на VIII съезде РКП(б).
2ЦК – Центральный комитет Коммунистической партии (до весны 1917 г. ЦК РСДРП; в 1917–1918 гг. ЦК РСДРП(б); в 1918–1925 гг. ЦК РКП(б); в 1925–1952 гг. ЦК ВКП(б); в 1952–1991 гг. ЦК КПСС) – высший партийный орган в промежутках между съездами партии.
3ВКП(б) – Всесоюзная коммунистическая партия (большевиков). Четырнадцатый съезд партии в 1925 г. переименовал Российскую коммунистическую партию большевиков – РКП(б) – в ВКП(б). Это было связано с созданием СССР.
4Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет (ВЦИК; ВЦИК РСФСР) – высший законодательный, распорядительный и контролирующий орган государственной власти Российской Советской Республики в 1917–18 гг. и РСФСР с 1918 по 1937 гг. Избирался Всероссийским съездом Советов и действовал в периоды между съездами, с 1918 г. формировал Совет народных комиссаров РСФСР. До образования СССР в состав ВЦИК также входили представители Украинской Социалистической Советской Республики и Социалистической Советской Республики Белоруссии, которые избирались на республиканских съездах Советов. ВЦИК, избранный IX Всероссийским съездом Советов, включал помимо представителей Украины и Белоруссии делегатов от Закавказских республик. С ноября 1917 г. между сессиями ВЦИК его функции осуществлялись Президиумом, оперативным органом ВЦИК. Аппарат ВЦИК состоял из Президиума, Бюро и около 20 отделов. ВЦИК был упразднен в 1938 г. в связи с образованием Президиума Верховного Совета РСФСР.
5Союз Советских Социалистических Республик (СССР) – крупнейшее государство мира по площади, второе по экономической и военной мощи и третье – по численности населения. СССР был создан 30 декабря 1922 г., когда Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика (РСФСР) объединилась с Украинской и Белорусской Советскими Социалистическими Республиками и Закавказской Советской Федеративной Социалистической Республикой. Все эти республики возникли после Октябрьского переворота и распада Российской империи в 1917 г. С 1956 по 1991 гг. СССР состоял из 15 союзных республик.
6Народный комиссариат внутренних дел СССР (НКВД СССР) был образован постановлением ЦИК СССР от 10 июля 1934 г. на базе ОГПУ СССР. Структура и функции его центрального аппарата в основном были сохранены в прежнем виде. Территориальные органы госбезопасности – полномочные представительства (полпредства, ПП) ОГПУ – НКВД СССР имели типовую структуру и функции по примеру центрального аппарата.
7Прокуратура СССР – государственный орган, осуществлявший высший надзор за точным исполнением законов министерствами, ведомствами, подчиненными им предприятиями, учреждениями, исполнительными и распорядительными органами местных советов депутатов трудящихся, общественными и кооперативными организациями, а равно должностными лицами и гражданами СССР. Советская прокуратура (государственная прокуратура) была создана постановлением ВЦИК 28 мая 1922 г. в целях осуществления надзора за соблюдением законов и в интересах правильной постановки борьбы с преступностью. В основу ее организации и деятельности легли принципы, выдвинутые В. И. Лениным, который отмечал, что «…законность не может быть калужская и казанская, а должна быть единая всероссийская и даже единая для всей федерации Советских республик». До 1933 г. прокуратура входила в систему республиканских народных комиссариатов юстиции. В связи с тем, что развитие социалистического государства потребовало более централизованного прокурорского надзора, в 1933 г. была учреждена Прокуратура СССР. Конституция СССР закрепила организационные принципы построения органов Прокуратуры СССР и определила ее задачи.
8Верховный Суд СССР – высший союзный судебный орган СССР, существовавший c 23 ноября 1923 по 2 января 1992 года. После распада СССР Верховный Суд СССР, наряду с другими высшими органами государственной власти СССР, был упразднен.
9Уральская область (Урал) – административно-территориальная единица РСФСР с центром в Свердловске. В 1933–1934 гг. в состав ее территории входили территории бывших Пермской, Екатеринбургской, Челябинской и Тюменской губерний Российской империи.
10В июне 1936 г. на Пленуме ЦК его восстановили в партии. Однако спустя полгода его арестовали в Харькове и расстреляли.
11Гестапо – политическая полиция в Нацистской Германии. Действовала в 1933–1945 гг. как на территории Германии, так и в оккупированных странах. Организационно входило в состав министерства внутренних дел Германии и, кроме того, с 1939 г. – в Главное управление имперской безопасности (РСХА), контролируемое нацистской партией и СС. Гестапо вело преследование инакомыслящих, недовольных и противников власти Адольфа Гитлера. Обладая широкими полномочиями, являлось важнейшим инструментом проведения карательной политики как в самой Германии, так и на оккупированных территориях. Занималось расследованиями деятельности всех враждебных режиму сил, при этом деятельность гестапо была выведена из-под надзора административных судов, в которых обычно обжаловались действия государственных органов. Гестапо обладало правом превентивного ареста, заключения в тюрьму или концентрационный лагерь без судебного решения.
12Особое совещание при ОГПУ – НКВД – МГБ СССР (ОСО) – внесудебный орган, имевший полномочия рассматривать уголовные дела по обвинениям в общественно опасных преступлениях и выносить приговоры по результатам расследования.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19 
Рейтинг@Mail.ru