Пылающие сердца

Джоанна Линдсей
Пылающие сердца

Глава 4

Но шторм, при этом даже не очень сильный, нарушил все планы Кристен. Едва лишь корабль начал раскачиваться на волнах, ей стало дурно. Она была плохим моряком, но совсем забыла, что во время предыдущего плавания с ней было то же самое. Малейшее волнение на море, и ее начинало выворачивать наизнанку.

Кто-то услышал, как ее рвет, и поднял крышку люка, чтобы заглянуть в трюм. Бросив на нее один только взгляд, матрос сразу же опустил крышку. Она даже не смогла рассмотреть, кто это был, да ей было и не до этого, потому что качка становилась все сильнее.

Ей так везло до сих пор. Она умудрилась тайком пробраться в комнаты своих братьев, расположенные за конюшней, и позаимствовать кое-что из одежды Торалла, которую рассчитывала носить во время плавания, хотя при этом захватила и несколько своих платьев, чтобы иметь возможность переодеться, когда они прибудут к месту назначения. Спрятаться в трюме оказалось легче всего, потому что на корабле был оставлен для охраны всего один человек. Он сидя дремал прямо возле люка, ведущего в трюм. Кристен, гибкая и ловкая, несмотря на свой рост, воспользовалась представившейся ей возможностью. В трюме было довольно удобно. Царивший вокруг кромешный мрак совсем не смущал ее. Меха, сваленные в кучу, служили и тайником, и прекрасной постелью.

Так продолжалось два дня. Кристен надеялась продержаться незамеченной хотя бы еще один день, потому что прихватила с собой достаточно еды. Но этому не суждено было случиться. Шторм нарушил ее планы. И хотя никто пока еще не спустился за ней в трюм, рано или поздно это произойдет.

Кристен показалось, что прошел уже целый день, когда наконец крышка люка снова открылась, и в трюм хлынул поток яркого света. Она собрала остатки сил и приготовилась защищаться, хотя чувствовала себя ужасно, несмотря на то что шторм утих.

В трюм спрыгнул Селиг. Кристен все еще лежала там, где застал ее последний приступ дурноты, практически у самых его ног. Яркий свет ослепил ее, и девушка зажмурилась и лишь по сердитому голосу узнала, кто это был.

– Понимаешь ли ты, что натворила, Кристен?

– Понимаю, – слабо ответила она.

– Нет, не понимаешь!

Она прикрыла ладонью глаза, пытаясь рассмотреть выражение его лица, но ей это не удалось.

– Селиг, пожалуйста, мои глаза еще не привыкли к свету.

Он присел на корточки рядом с ней и ухватился за толстую меховую фуфайку, которую она надела поверх плотно облегавшей кожаной туники, скрывавшей ее высокую грудь. Он мрачно посмотрел на ее чулки, перетянутые крест-накрест подвязками, и высокие мягкие кожаные сапоги, отделанные мехом. Талию девушки обхватывал широкий пояс с большой пряжкой, украшенной крошечными изумрудами.

– Где ты взяла все это? – требовательным тоном спросил Селиг, указывая на ее одежду.

– Это не твое, – заверила она его. – Я одолжила это у Торалла, потому что он пока еще такого же роста, как я, и…

– Заткнись, Кристен! – оборвал он ее. – Знаешь, на кого ты похожа?

– На одного из членов твоей команды? – рискнула пошутить она, надеясь немного смягчить его гнев.

Но это ей не удалось. Его серые глаза были темными, как море во время шторма. Казалось, ему стоит огромных усилий сдержаться и не ударить ее.

– Но почему, Кристен? Прежде ты никогда не делала таких глупостей.

– У меня было несколько причин. – Теперь, когда он наклонился к ней, его лицо оказалось совсем рядом. – Во-первых, я мечтала о приключениях, – избегая его взгляда, ответила она.

– И ради этого ты готова была навлечь на себя гнев отца?

– Это всего лишь одна из причин. Другая, Селиг, – та, что я хочу выйти замуж, но дома мне никто не нравится. Я надеялась встретить много новых мужчин в больших торговых городах.

– Отец мог бы сам отвезти тебя, – холодно ответил он.

– Я знаю. Мама уже говорила мне, что он может это сделать, когда ты вернешься или следующей весной.

– Но ты не захотела ждать. Вот и вся причина! – Он щелкнул пальцами. – Ты решила пойти против…

– Подожди, Селиг. Была еще одна причина. Один человек – я не стану называть его имени, так что можешь не спрашивать, – этот человек решил взять меня силой, чтобы заставить выйти за него замуж.

– Дирк! – взорвался он.

– Я уже сказала, что не стану называть его имени. Но я никому не могла рассказать об этом, не то мне запретили бы выходить одной из дому. Отец, конечно, разобрался бы с ним, но он не стал бы убивать его, поскольку никакой беды пока не произошло. А я думаю, что разговорами или побоями этого человека остановить нельзя. Я все равно лишилась бы своей свободы, поэтому подумала, что лучше всего будет, если ненадолго уеду, а если при этом я смогу найти себе мужа – что ж, тем лучше!

– Помоги мне Один! – воскликнул Селиг. – Я и не должен был ожидать от женщины, чтобы она рассуждала здраво.

– Ты несправедлив, Селиг! Я же сказала, что именно все эти причины вместе побудили меня принять такое решение, – защищаясь, воскликнула Кристен.

– Скорее всего тебя толкала лишь любовь к приключениям, потому что всегда найдется способ справиться с таким человеком, о котором ты говорила, и ты сама это знаешь!

– Отец не стал бы убивать его только за то, что он угрожал мне.

– Тогда я убил бы его.

– Ты убил бы его за то, что он хочет меня? – спросила она, прищурившись. – Ты что, намерен убивать каждого мужчину, в котором я вызываю желание?

– Каждого, кто считает, что может овладеть тобой, независимо от того, согласна ты или нет.

Она улыбнулась ему, зная, что в нем говорят братские чувства.

– В таком случае нет никаких проблем. В больших торговых городах мне не потребуется никакой другой защиты, кроме тебя.

– Безусловно, это было бы так, окажись ты там, однако этого не произойдет, – возразил он. – Ты возвращаешься домой.

– О нет, Селиг! Команда никогда не простит меня за то, что мы потеряем столько времени!

– Они все до одного согласятся с тем, что тебя нужно вернуть домой!

– Но почему? Что за беда, если я поеду с вами? Вы ведь собираетесь всего-навсего торговать. – Она заметила его яростный взгляд, и внезапно ей в голову пришла мысль, от которой глаза ее расширились и возбужденно заблестели. – Вы собираетесь совершить набег!

В этот момент в отверстии люка появилась голова их кузена Хэкона.

– Ты рассказал ей, Селиг? Клянусь Тором[4], это было очень глупо с твоей стороны! – проворчал белокурый гигант.

– Идиот! – Селиг вскочил и сердито уставился на юношу. – Ты сам только что сообщил ей! Она всего-навсего высказала предположение.

Хэкон спрыгнул в трюм и пристально посмотрел Селигу в глаза.

– Ну и что ты теперь намерен делать? Вернуть ее домой, чтобы она обо всем рассказала твоему отцу?

Селиг в отчаянии закатил глаза.

– Клянусь, Хэкон, ты просто кладезь информации. Наши враги были бы счастливы заполучить тебя.

– А что я такого сказал?

Селиг не удостоил его ответом, а вместо этого посмотрел на широко улыбавшуюся Кристен.

– Ты же не скажешь отцу, правда? – спросил он почти умоляющим тоном, которого прежде она от него не слыхала.

– А ты как думаешь?

Услышав ее ответ, он застонал, но выместил злобу на Хэконе, так двинув его кулаком, что тот упал на кучу мехов. Затем он навалился на Хэкона сверху, а тот принялся отвечать ему в лучших традициях викингов.

Кристен в течение нескольких минут наблюдала за дракой, а потом произнесла достаточно громким голосом, чтобы они могли расслышать ее из-за стонов боли и проклятий:

– Если вы думаете, что я буду чувствовать себя виноватой, глядя завтра утром на ваши разукрашенные синяками физиономии, то должна вас разочаровать, потому что я не считаю себя ответственной за эту драку.

Селиг перекатился на спину, сел и зарычал на нее:

– Мне следовало бы бросить тебя в море, Кристен. Тогда мне пришлось бы лишь сказать родителям, что ты утонула, вместо того чтобы признаваться в том, что я взял тебя с собой в набег. Я думаю, они сами предпочли бы, чтобы ты утонула.

Она подползла к нему на четвереньках, поцеловала в щеку, которая уже начала распухать, и улыбнулась.

– Придется тебе сдаться по-хорошему, братец, и рассказать мне, куда направляешься.

– А вот этого тебе знать вовсе не следует, так что можешь даже не спрашивать. Ты останешься на корабле и будешь держаться подальше от всех.

– Селиг! – Но он проигнорировал ее мольбу и вылез из трюма. Она повернулась к Хэкону, который в этот момент поднимался на ноги. – Может быть, ты мне скажешь?

– Чтобы он злился на меня в течение всего плавания? Уволь, Кристен.

– Но это нечестно! – прокричала она ему вслед, когда он тоже принялся вылезать из трюма.

Глава 5

Они плыли все дальше и дальше на юг, туда, куда Кристен никогда даже не мечтала попасть. Она поняла, что их путь лежит на юг, лишь потому, что ночи становились все длиннее, пока наконец не сравнялись по продолжительности с днем. В течение довольно длительного времени они плыли мимо прекрасных, одетых в летнюю зелень берегов, но все отказывались сказать ей, что это была за земля.

Она кое-что знала о странах, лежавших дальше к югу. В этом не было ничего удивительного, так как слуги у них в доме постоянно менялись, а все они были уроженцами разных мест. Земля, мимо которой они сейчас проплывали, могла оказаться большим островом, принадлежавшим ирландским кельтам, или еще большим островом, населенным скоттами, пиктами, англами, саксами и уэльскими кельтами. К числу последних принадлежала семья ее матери. Или даже это могла быть страна франков, хотя Кристен казалось, что в этом случае она должна была бы находиться слева, а не справа.

 

Если это все-таки один из больших островов, не исключено, что им предстоит сражаться с датчанами, потому что в свое время те собирались захватить оба эти острова, и, если верить последним слухам, им это почти удалось. Если они действительно собираются напасть на датчан, то им придется сражаться с достойными противниками, в отличие от низкорослых коренных жителей островов.

Селиг отказывался что-либо объяснять ей. Хотя он все еще оставался недоволен ее выходкой, все же в конце концов он позволил ей покинуть трюм. И даже Торольф, брат Тайры, не хотел ничего рассказывать ей. Кристен полагала, что они рассудили так: если она не будет ничего знать о том, где они находятся и что делают на берегу, то ничего не сможет сообщить отцу, когда они вернутся домой.

Как будто у нее хватит духу рассказать ему об этом! Он был мирным купцом и никогда не простил бы, если бы узнал, что один из его кораблей использовали в пиратских целях. Мужчины клана Хаардрадов не участвовали в набегах со времен ее дедушки. Но, разумеется, молодежь всегда мечтала о богатствах, которые можно было захватить в результате одного успешного рейда, а мужчины, отправившиеся в плавание с Селигом, были молоды, и само судно как нельзя лучше подходило для подобных целей.

Длинный дубовый корабль с высокой сосновой мачтой, прямым полосатым красно-белым парусом, шестнадцатью парами узких весел и украшавшей нос красно-золотой головой дракона отличался поразительной быстроходностью.

Кристен не жалела о том, что стала участницей этого предприятия, более того, возбуждение мужчин передалось и ей. И хотя ей не позволят покинуть корабль, все равно будет о чем рассказывать своим детям и внукам долгими зимними вечерами! И решающий момент был не за горами. Она поняла это по поведению мужчин, по тому, как Селиг и Оутер еще внимательнее стали наблюдать за берегом.

Наконец ранним утром они свернули в устье широкой реки, и все до одного мужчины сели на весла. С каждой минутой волнение Кристен усиливалось, потому что проплывавшие мимо них берега казались ей совершенно необитаемыми, хотя время от времени она и замечала небольшие поселения.

Девушка была в восторге от всего, что видела. Но жажда приключений окончательно захватила ее, когда они наконец бросили якорь и Селиг направился к ней. Она все еще надеялась, что ей позволят пойти с ними. Она даже сделала кое-какие приготовления – засунула косу под тунику и надела серебряный шлем, который Оутер шутя бросил ей этим утром.

У нее не было щита, но она захватила с собой легкий меч, который дала ей мать много лет назад, когда обучала боевому искусству, хотя Кристен никогда и в голову не приходило, что он сможет ей понадобиться. Она покажет меч Селигу, если он позволит ей пойти с ними, в противном случае возникнет слишком много вопросов, когда станет известно, что она обладает столь грозным оружием.

Внимательно оглядев ее мужской наряд, он нахмурился, и это лишало надежды, что он изменил свои планы по поводу того, где она будет оставаться до его возвращения. Селиг был красивым мужчиной, но когда он хмурился, вид у него был крайне устрашающий, хотя она слишком хорошо его знала, чтобы бояться.

– Конечно, Селиг, я здорово мешала тебе, но…

– Ни слова больше, Кристен, – нетерпеливо прервал он ее. – Я вижу, ты все еще надеешься сделать так, как хочется тебе, а не так, как я скажу. Но на этот раз тебе это не удастся. Ты спрячешься в трюме и останешься там до моего возвращения.

– Но…

– Ты сделаешь это, Кристен!

– Ох, ну хорошо, хорошо. – Она вздохнула, потом улыбнулась, потому что ей не хотелось расставаться с ним на такой печальной ноте. – Пусть боги принесут тебе удачу – что бы ты там ни затеял.

Он улыбнулся, с трудом сдерживая смех.

– И это говоришь мне ты – христианка?

– Я знаю, что мой Бог позаботится о тебе даже без моих просьб, но мне также известно, что ты захочешь, чтобы и боги твоего отца помогали тебе.

– В таком случае проводи все свободное время в молитвах за меня, Крис.

Его взгляд смягчился, и он обнял ее. Но затем кивком указал ей на трюм, и Кристен, смирившись, направилась туда.

Однако она оставалась там недолго. Не успел последний из членов команды спуститься за борт и направиться к берегу реки, как она вылезла на палубу, вызвав улыбку Бьорна, одного из тех, кто был оставлен на корабле, и недовольный взгляд другого часового. Но поскольку ни один из них не крикнул ей, чтобы она спускалась обратно, Кристен стала спокойно наблюдать за тем, как моряки направились в сторону леса, который загораживал от взора остальную часть прилегающей к реке земли.

Она нетерпеливо ходила взад-вперед по палубе, в ярости от того, что вынуждена оставаться здесь в полном бездействии. Миновал полдень, солнце палило нещадно, и было намного жарче, чем у них в Норвегии. Как долго будут отсутствовать мужчины? Проклятие, кажется, прошла уже целая вечность.

– Клянусь Тором!

Кристен обернулась и увидела, как последний из норманнов скрывается в чаще леса. А затем услышала то, что еще раньше ее услышал стоявший рядом с ней мужчина: звон мечей и воинственные крики.

– Должно быть, у них хватает сил, если они нападают, вместо того чтобы удирать! Спускайся-ка вниз, Кристен!

Прокричав это, Бьорн спрыгнул за борт. Кристен послушалась, но направилась в трюм лишь для того, чтобы взять свой меч. Когда она снова поднялась на палубу, то увидела, что оба часовых бросили корабль и бегут в сторону леса на помощь своим товарищам. Девушка не замедлила присоединиться к ним. Поскольку, как справедливо заметил Бьорн, лишь сильный противник мог позволить себе атаковать прекрасно вооруженных викингов, она рассудила, что ее помощь, как бы мала она ни была, может понадобиться.

Кристен нагнала мужчин в тот момент, когда они с душераздирающим воплем подбежали к краю леса. Она не последовала за ними. Вокруг нее не было ничего, кроме груды бездыханных тел. О Боже, она и не предполагала, что все будет именно так. Она увидела своего кузена Олафа, лежавшего в неестественной позе… вокруг было столько крови! Селиг! Где Селиг?

Девушка с трудом оторвала взгляд от мертвых тел, устилавших землю, и посмотрела вперед, где вовсю кипело сражение. Увидев противника, она с трудом поверила, что эти невысокие жилистые мужчины смогли нанести викингам такой урон – ведь их было не так уж много, хотя, как она внезапно заметила, не все из них оказались такими уж низкорослыми. Один был даже на несколько дюймов выше ее, и он сражался – с Селигом! Бог мой, он был не единственный, кто замахнулся мечом на ее брата!

Кристен рванулась к нему на помощь, но ей помешал невысокий мужчина, с яростным криком преградивший ей путь. Вместо меча он направил на нее длинное копье, которое она мгновенно разрубила пополам. Однако мужчина исчез еще до того, как Кристен вновь занесла над головой меч.

Потеряв ориентацию, она стала крутиться на месте, пытаясь снова найти Селига, а потом закричала, потому что в тот момент, когда она увидела его, ее брат упал на землю, а высокий воин, с которым он сражался, победно поднял окровавленный меч. Она в бешенстве рванулась вперед, видя перед собой лишь человека, сразившего Селига.

Кристен не глядя нанесла удар воину, бросившемуся на нее справа, и тот рухнул. Наконец она оказалась лицом к лицу с ним, убийцей ее брата, и смело отразила его первый удар. Их взгляды на секунду встретились, прежде чем ее меч вонзился в его тело. Она заметила, как его голубые глаза расширились, когда она выдернула меч из раны, и это было последнее, что она видела.

Глава 6

Одинокая свеча слабо освещала небольшую спальню. Возле стены стояла узкая кровать с примыкающим к изножью большим сундуком. Противоположную стену украшал гобелен, на котором были изображены усыпанное летними цветами поле и играющие дети. На третьей стене висело до блеска отполированное металлическое зеркало, узкая полочка под ним была заставлена самыми разнообразными предметами, от шкатулок с костяными гребнями и украшенных драгоценными камнями булавок до крошечных разноцветных флакончиков с ароматическими эссенциями. На полу, рядом с зеркалом, стояла скамеечка с мягким сиденьем.

В углу спальни виднелся резной столб с деревянными крючками, расположенными по всей длине, который мог сам по себе служить украшением. На крючках висели прозрачные покрывала и ленты всевозможных цветов. Единственное окно было завешено длинными узкими полосами ярко-желтого шелка, что казалось пустой тратой столь дорогого материала. Возле маленького круглого столика со стоявшей на нем раскрашенной керамической вазой с красными розами стояли два стула с высокими спинками, на которых в настоящий момент была развешана одежда лежавшей в постели пары.

Спальня принадлежала женщине, Корлисс Редвуд, хрупкой красавице двадцати одного года, невероятно гордившейся своими роскошными огненно-золотыми локонами и шоколадного цвета глазами.

Корлисс была невестой лежавшего подле нее мужчины, Ройса Уиндхерста, одного из родовитейших дворян из окружения короля Альфреда[5]. Четыре года назад ее предложили ему в жены, но он отказался. Всю прошлую зиму она, пользуясь своим положением любимицы отца, прилагала немало усилий, чтобы заставить его снова обратиться к Ройсу с предложением о браке, и на этот раз оно было принято. Но Корлисс знала, что это произошло лишь потому, что после пира, устроенного ее отцом, она ухитрилась заманить пьяного лорда Ройса к себе в спальню и соблазнить его.

Отдавшись той ночью Ройсу, она ничем особым не пожертвовала, так как до этого уже спала с мужчиной. Однако она искренне надеялась, что Ройс этого не понял. Правда, это случилось всего один раз, и тогда же она решила, что эта сторона отношений между мужчиной и женщиной вовсе не привлекает ее. Однако она отдавала себе отчет в том, что, когда выйдет замуж за Ройса, ей придется стиснуть зубы и довольно часто сносить его супружеские ласки.

То, что, несмотря на свою неприязнь к интимной близости, Корлисс неизменно предлагала себя Ройсу всякий раз, когда он приезжал навестить ее – что, к счастью, случалось нечасто, – говорило о ее целеустремленности. Она боялась, что если будет уклоняться от его ласк до свадьбы, то он расторгнет помолвку. В конце концов, он вовсе не хотел жениться. Ему было всего двадцать семь лет, и он не спешил связывать себя узами брака. По крайней мере именно так он довольно часто отвечал отцам, имеющим дочерей на выданье. Была и другая причина, хотя сам он никогда не упоминал об этом. Однажды, пять лет назад, он уже был помолвлен с девушкой, в которую был влюблен. Он потерял ее за три дня до свадьбы, и с тех пор ни одна женщина не смогла завоевать его сердце.

Корлисс считала, что Ройс больше никогда не полюбит. Ее он не любил и даже не пытался притворяться. Не могла она прельстить его и тем, что, женившись на ней, он обретет мощного союзника в лице ее отца, потому что они с Ройсом и так были друзьями. Ему не нужно было жениться на ней, чтобы укрепить эту дружбу. С самого начала она не сомневалась, что смогла поколебать его лишь тем, что отдалась ему.

Если бы Ройс не был таким завидным женихом, Корлисс предпочла бы вообще никогда не выходить замуж. Но факт оставался фактом – все девушки окрест, включая и трех сестер Корлисс, мечтали заполучить Ройса Уиндхерста в мужья не только потому, что он был богат и пользовался расположением короля, но и потому, что он к тому же был очень красивым мужчиной, даже несмотря на свой невероятный рост – он был выше Корлисс более чем на фут. При этом сочетание темно-каштановых волос и бездонных зеленых глаз было действительно потрясающим. Став его невестой, Корлисс вызвала жгучую зависть у всех этих женщин, и это ей очень нравилось, потому что она любила, когда ей завидовали. Она упивалась ревностью, которую вызывала в окружающих, а ее сестры сейчас буквально изнывали от ревности. Все это стоило того, чтобы терпеть присутствие Ройса в постели и его длительные ласки.

В первый раз все произошло очень быстро. Но во время их последующих свиданий ей казалось, что это тянется целую вечность – его поцелуи и ласки. Против поцелуев она возражала не так яростно, но ласки!.. Он касался самых интимных частей ее тела, а она вынуждена была лежать, содрогаясь от унижения, и выносить все это! Иногда ей даже казалось, что он нарочно продлевает свои ласки, потому что подозревает, как ей это неприятно. Но как он мог догадаться? Она никогда не протестовала и не оказывала ни малейшего сопротивления. Она лежала совершенно неподвижно и позволяла делать с собой все, что ему заблагорассудится. Как еще по-другому она могла дать ему понять, что отдается ему с радостью?

 

Он несколько озадаченно посмотрел на нее. Она услышала, как он вздохнул, и напряглась, зная по опыту, что сейчас последует. Но в тот момент, когда он раздвинул ее ноги, в дверь постучали.

– Милорд! Милорд, идите быстрее! Внизу ждет ваш человек, он хочет срочно видеть вас!

Ройс поднялся с кровати и потянулся за своей одеждой. Он был рад, что их прервали, хотя это никак не отразилось на его лице. Заниматься любовью с Корлисс превратилось для него в утомительную обязанность, сопровождаемую чувством неудовлетворенности, и он уже давно перестал с нетерпением ждать этих встреч. Больше всего его смущало то, что сам он никогда не проявлял инициативы. Именно она каждый раз приводила его в свою спальню, давая понять, что это как раз то, чего ей хочется. Но стоило им оказаться в постели, как Корлисс превращалась в бесчувственное бревно, в то время как он старался сделать все возможное, чтобы их близость приносила ей радость.

Большинство мужчин это вообще не волновало бы, но Ройс получал огромное наслаждение, доставляя удовольствие своей партнерше. И если быть до конца честным, он гораздо приятнее проводил время в постели с простой рабыней, чем в объятиях своей будущей жены, несмотря на всю ее красоту.

Застегнув пояс поверх кожаной фуфайки, которую он обычно носил в теплое время года, Ройс бросил взгляд на Корлисс. Едва он встал с постели, как она скромно прикрылась. Она даже лишала его радости любоваться ее прелестным обнаженным телом. Внезапно в нем вспыхнул гнев, но он тут же усилием воли притушил его. Он должен принимать во внимание, что Корлисс весьма чувствительна. В конце концов, она была девушкой знатного происхождения, и с ней следовало обращаться деликатно, иначе не избежать сцен со слезами и упреками.

– Милорд, как можете вы оставить меня в такую минуту? – жалобно протянула Корлисс.

«Очень даже просто, моя дорогая», – подумал Ройс, но вслух произнес совсем другое:

– Вы же слышали, что сказала ваша служанка. Меня ждут внизу.

– Но, Ройс, у меня возникает чувство, будто вам все равно… будто я вам не нужна.

Ее глаза налились слезами, и Ройс вздохнул, с трудом сдерживая раздражение. Почему они все себя так ведут? Постоянно плачут без всякой причины, цепляются, требуют уверений в любви. Его мать была такой же, и его тетка, и даже его кузина Дарель, которая жила теперь с ним, – с какой легкостью они могли разразиться слезами, заставляя мужчину страстно желать оказаться где-нибудь за тридевять земель. Будь он проклят, если станет терпеть подобные выходки от своей жены. Лучше сразу же поставить ее на место.

– Прекратите, Корлисс. Я не выношу слез.

– Вы… вы не любите меня! – разрыдалась она.

– Разве я это сказал? – резко оборвал он ее.

– Тогда останьтесь. Пожалуйста, Ройс!

В эту минуту он почти ненавидел ее.

– Не хотите ли вы, моя милая леди, чтобы в угоду вам я забыл о своих обязанностях? Этого вы не дождетесь. И я не стану потакать вашим капризам, так что можете не рассчитывать на это.

Он вышел из комнаты прежде, чем она успела задержать его, но ее громкие рыдания преследовали его, действуя ему на нервы, пока он спускался вниз. Эта сцена привела его в крайне дурное расположение духа, а когда он увидел своего раба Селдона, поджидавшего внизу, он окончательно вышел из себя. Если бы произошло что-то действительно важное, за ним не стали бы посылать простого раба.

– В чем дело? – рявкнул Ройс.

– Викинги, милорд. Они высадились сегодня утром.

– Что? – Ройс схватил низкорослого Селдона за тунику и начал трясти его. – Не смей врать мне, раб. Датчане сейчас на севере, подавляют восстание в Нортумбрии и готовятся напасть на Мерсию[6].

– Но это не датчане! – пропищал Селдон. Ройс медленно отпустил его и почувствовал, как ледяной страх сковывает его сердце. Он готов был иметь дело с датчанами, которые в настоящий момент захватили два королевства в стране. Они уже предпринимали в 871 году, который именовали теперь Годом Сражений, попытку захватить и Уэссекс, королевство западных саксов, где правил Альфред. Молодому Альфреду, унаследовавшему той весной трон после смерти своего брата Ательреда, было тогда всего двадцать два года. А осенью, после девяти сражений с двумя большими армиями викингов за господство над Уэссексом, Альфред заключил с ними мир.

Никто не рассчитывал, что это перемирие продлится долго, но Альфред выиграл время для того, чтобы перегруппировать свои войска и построить новые защитные сооружения. Лорды и тэны[7] всех графств в течение последних двух лет обучали всех своих свободных подданных искусству владения оружием, попутно укрепляя свои поместья. Ройс пошел еще дальше и стал обучать военному делу даже самых крепких из своих рабов. Он был готов дать отпор датским викингам, которых интересовал лишь захват новых земель. Но никто не ожидал, что викинги нападут с моря и попытаются захватить Уиндхерст врасплох и уничтожить его, как это им уже почти удалось пять лет назад.

Воспоминание об этом последнем набеге викингов на Уиндхерст было мучительным для Ройса. В нем с новой силой вспыхнула ненависть, бушевавшая в его сердце все эти пять лет и стоившая жизни многим датчанам летом 871 года, потому что именно датчане напали на Уиндхерст в 868 году, прежде чем отправиться грабить монастырь в Джурро. Во время этого набега он потерял своего отца, старшего брата и свою возлюбленную Рону, которую сначала поочередно насиловали у него на глазах, а потом перерезали ей горло, в то время как сам он был пригвожден к стене двумя копьями и, обливаясь кровью, не имея возможности прийти к ней на помощь, слушал, испытывая все муки ада, как она кричала и звала его. Ему бы тоже следовало умереть, и он умер бы, если бы викинги задержались дольше.

– Милорд, вы слышали меня? Это викинги из Норвегии.

Ройс с трудом удержался, чтобы снова не начать трясти его. Какая разница, откуда они? Если они не принадлежали ни к одной из двух северных армий викингов, значит, были морскими пиратами, которые преследовали лишь одну цель – убивать.

– Что-нибудь уцелело от Уиндхерста?

– Но мы разбили их! – ответил Селдон, удивившись его вопросу. – Половина из них убиты, остальные захвачены в плен и закованы в цепи.

На этот раз Ройс все-таки приподнял его и как следует встряхнул.

– Ты что, не мог сразу сказать мне этого, дурак?

– Мне казалось, что я вам сказал. Мы победили.

– Как?

– Лорд Олден созвал всех мужчин на учения на восточное поле. Но мой кузен Арне был в это время на реке и не слышал приказа. Он-то и увидел корабль викингов.

– Всего один?

– Да, милорд. Арне со всех ног помчался к Уиндхерсту, но по дороге на восточном поле встретил лорда Олдена с его людьми. Поскольку все они были вооружены и находились так близко от реки, лорд Олден решил напасть первым. Нам как раз хватило времени, чтобы устроить засаду. Ребята залезли на деревья в лесу возле реки и сверху попрыгали на викингов, когда те проходили под ними. Многие из них были сразу же убиты на месте, так что нам не стоило большого труда захватить в плен остальных.

– Сколько наших людей погибло? – задал наконец Ройс так страшивший его вопрос.

– Всего двое.

– А ранены?

– Немного больше… восемнадцать.

– Восемнадцать!

– Викинги сражались как дьяволы, милорд, здоровенные дьяволы, – оправдываясь, сказал Селдон.

На лице у Ройса появилось суровое, угрожающее выражение.

– Мы отправляемся немедленно, и я сам займусь этими проклятыми пиратами.

– Э-э… милорд, лорд Олден был…

– Убит? – воскликнул Ройс.

– Нет, – поспешно ответил Селдон, зная, как близки кузены между собой. С неохотой он вынужден был признаться: – Но он тяжело ранен.

– Куда?

– В живот.

– Господи помилуй! – простонал Ройс, поспешно выбегая из зала.

4Top – в скандинавской мифологии бог-громовержец, сын Одина и Земли.
5Альфред Великий (ок. 849 – ок. 900) – король англосаксонского королевства Уэссекс с 871 г.
6Нортумбрия и Мерсия – мелкие королевства на севере и в центре Британии.
7Тэны короля – служилая знать в Англии в раннее Средневековье, дружинники.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24 
Рейтинг@Mail.ru