Лгунья для миллиардера

Лилия Орланд
Лгунья для миллиардера

7

Врываюсь в спальню Софии и, захлопнув за собой дверь, прижимаюсь к ней спиной. Дыхание сбитое, как будто я только что пробежала несколько километров по пересечённой местности. Пытаюсь взять себя в руки, и мне это удаётся через некоторое время.

И что на меня нашло? Как наваждение какое-то. Никогда раньше так не реагировала на мужчин. Я испугана. И это неудивительно, ведь я не понимаю, что произошло только что в гостиной. Ведь там была не я, вместо меня там была какая-то блудливая кошка.

Без всякого сожаления снимаю с себя платье. А вдруг это оно виновато? Точно оно – внушило мне, что такой, как он, может заинтересоваться такой, как я. Ещё и Тужинские со своими условиями…

Сейчас мне всё равно, пусть даже Стелла и нажалуется матери. Пусть даже я лишусь работы. Таких мелочей я уже не боюсь. Слишком испугалась того, что творилось со мной.

Рядом с ним…

Быстро надеваю свою одежду и перехватываю волосы резинкой. Бросаю взгляд в зеркало. На лице по-прежнему – вечерний макияж. Но я не хочу тратить время на то, чтобы смыть его.

Осторожно пробираюсь задним коридором к чёрному выходу и открываю дверь. Кажется, у меня получилось.

Несколько раз жму на кнопку лифта. Ну почему, когда спешишь, этот дурацкий лифт невозможно дождаться. Наконец слышу, что кабина подъезжает. Ну вот, ещё немного и всё это безумие закончится. И я забуду случившееся, как страшный сон.

Но в тот момент, когда двери лифта начинают раздвигаться, открывается дверь квартиры Тужинских.

– Юлия! – слышу я тот самый голос, который превращает меня в бандерлога перед страшным Каа, и замираю.

Только в голове отчаянно пульсирует, подгоняя кабину: «Скорее, ну скорее же!».

– Юлия, подождите! Не уходите! – Павлов начинает двигаться в мою сторону. Я по-прежнему стою спиной и не вижу, как он идёт, но каким-то обострившимся шестым чувством ощущаю его приближение.

«Пожалуйста, пожалуйста!»

Словно откликаясь на мою немую мольбу, двери лифта раскрываются, и я заскакиваю в кабину. На бегу жму кнопку и только тогда разворачиваюсь.

Нет, Александр не пытается разжать закрывающиеся двери, он просто стоит и смотрит на меня с нечитаемым выражением на лице, пока наконец полностью не исчезает из виду.

Я второй раз за вечер в изнеможении прислоняюсь к стене. Кабина зеркальная, куда бы я ни кинула взгляд, повсюду натыкаюсь на своё раскрасневшееся лицо с лихорадочно блестящими глазами. Закрываю глаза. Пока я не готова говорить о том, что случилось, даже с самой собой.

На улице вдыхаю прохладный воздух и испытываю непередаваемое облегчение. Наверное, то же самое чувствовала сказочная принцесса, когда спаслась из логова дракона.

Уже поздно. Надо бы вызвать такси, но меня до сих пор бьёт дрожь нервного перенапряжения. И я решаюсь пройтись до метро. Здесь совсем недолго, десять-пятнадцать минут пешком через парк.

Зачем Александр пошёл за мной? Зачем искал меня? У меня нет ответов на эти вопросы. Точнее, есть один, но он настолько нереалистичный, что я отказываюсь принимать его всерьёз. Ну не мог же Александр Павлов, который отверг даже Стеллу – красивую и богатую – на самом деле увлечься мной, никому не известной провинциалкой. У меня нет даже нормального маникюра. Что уж говорить о дорогих шмотках…

Точно! Это всё платье. Он ведь принял меня за другую. За ту, кем я вовсе не являюсь. За дочь какого-то банкира, а я ведь даже не запомнила его имя, не говоря уж о названии банка…

– Эй, красотка! Твоей маме зять не нужен?

Погружённая в свои мысли замечаю молодых парней, только когда они уже меня окружили. Их трое. Двое одеты в спортивные костюмы и плоские кепки. А третий в джинсах и майке, обтягивающей торс и открывающей широкие плечи, покрытые прыщами.

Этот, последний, пугает меня больше всех. Может быть, потому, что первые двое – обычные гопники, начисто лишённые интеллекта, а вот у третьего на лице написано, что он жестокий мерзавец, которому нравится мучить слабых. Обычный садист, на которого мне не повезло наткнуться…

– Спасибо, ничего не нужно, – я всё ещё надеюсь на мирное разрешение конфликта. Ведь и конфликта-то никакого не было. – Мне просто нужно пройти.

– Проходи, – третий делает паузу, и когда я уже с надеждой смотрю на него, издевательски кривит губы. – Только заплати сначала.

– Сколько? – голос дрожит против воли. Денег с собой у меня немного, но я готова всё отдать, лишь бы только отстали.

– По десять минут каждому, думаю, хватит. Итого – полчаса вон за теми кустами и можешь быть свободна, – он машет рукой в сторону густого кустарника.

Меня окатывает ледяной волной. Господи, я ведь так молода. Я этого совсем не заслужила. Ну почему?

Третий внимательно следит за моей реакцией. Я открываю рот, якобы для того, чтобы что-то ответить. Но вместо этого ныряю между двумя гопниками и что есть силы мчусь в сторону метро.

– Лови её! – слышу позади себя, но даже не оглядываюсь, чтобы узнать, насколько они близко, не хочу терять и доли секунды.

Главное, выбраться из парка, а там уже светло и люди. Мне обязательно помогут.

В голове проносятся глупые мысли, вроде тех, что в светлое время суток по парку обязательно курсируют полицейские патрули. Я сама их неоднократно наблюдала, когда проезжала здесь на своём двухколёсном друге. Так почему же сейчас в зоне видимости ни одного защитника правопорядка?

Может, стоит покричать? Или нет? Лучше сберечь дыхание. Я вовсе не уверена, что в парке сейчас есть кто-то, кто вступится за меня.

Неожиданная подножка сбивает меня с ног. Лечу через асфальтированную дорожку в траву, во второй раз за сегодня сдирая ладони. На этот раз до крови.

Но эту боль я почти не замечаю, потому что всё моё существо заполняет панический ужас, когда мерзкие влажные руки хватают меня за одежду и начинают срывать её с меня.

Неужели это всё?

8

Освобождение приходит неожиданно. Я даже не успеваю понять, что случилось. Просто исчезает тяжесть навалившегося на меня тела. Никто меня не держит. Я больше не задыхаюсь, но всё ещё лежу на траве, оглушённая и испуганная. Кровь в ушах бешено пульсирует после пережитого ужаса. Я почти ничего не слышу.

Спустя вечность приподнимаюсь на локтях. Голова кружится, и я вынуждена перекатиться на живот, чтобы сконцентрироваться на том, что происходит вокруг.

Но не успеваю, кто-то подхватывает меня под руки и приподнимает. Снова накатывает паника. Я кричу, верчусь, стараюсь вырваться, но сильные руки продолжают меня удерживать. Тогда ноги перестают меня держать, и я оседаю на землю. А затем приходит темнота, поглощая всё вокруг.

Просыпаюсь я медленно, не понимая, где нахожусь и как здесь оказалась.

Ощупываю руками мягкое покрывало, которым накрыта до самой шеи. Значит, я лежу на кровати. Комната большая, потому что настольная лампа, которая горит на тумбочке справа от меня, выхватывает лишь часть пространства. Всё, что находится за кругом жёлтого света, теряется в полумраке.

Это определённо не моя квартира. Тогда где же я?

Вспоминаю всё, что случилось со мной и пытаюсь подняться на ноги. Возможно, мне всё ещё грозит опасность, и нужно бежать отсюда как можно скорее.

Тело плохо слушается. Цепляю рукой стакан, стоявший на тумбочке. Он падает, ударяется о паркет и закатывается под кровать. Холодная вода разливается по деревянной поверхности и стекает на покрывало, а затем дробными каплями падает на пол.

Я смотрю на то, что наделала, и снова чувствую приближение паники. Ведь тот, кто привёз меня сюда и уложил в кровать, наверняка слышал всё это.

Спустя несколько секунд дверь открывается, пропуская в комнату ещё один источник света. Он освещает силуэт мужчины. К сожалению, со спины, и я не могу разглядеть его лицо.

Инстинктивно вжимаюсь в кровать, стараясь стать маленькой и незаметной. Но мужчина направляется прямо ко мне. Я смотрю, как он приближается, даже не осознавая, что задержала дыхание.

И лишь когда он входит в круг света, облегчённо выдыхаю. Это он, мой принц с парковки.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает он, присаживаясь на краешек кровати.

Голубые глаза смотрят обеспокоенно и с сочувствием.

– Нормально, – пытаюсь ответить я, но голос сипит, и выходит только какое-то невнятное бормотание.

– Всё будет хорошо. Доктор сказал, что ты не пострадала. Только психологически.

– Доктор? – мысли тяжёлые и шевелятся с трудом. – Что со мной произошло?

– На тебя напали и пытались… – он замолкает, и я вспоминаю влажные руки, стягивающие с меня одежду. Передёргиваюсь от отвращения и ужаса, и он это замечает. – Не бойся, я подоспел вовремя. Они ничего не успели сделать.

Смотрю на него во все глаза. Он меня спас? Мой принц. На глаза наворачиваются слёзы, и я начинаю часто моргать, чтобы не дать им пролиться.

– Ты меня спас… – произношу это очень тихо, не уверена, что он это расслышал.

– Главное, что всё позади, – говорит Александр, накрывая мою руку своей. Я рефлекторно отдёргиваю ладонь и тут же понимаю, что сделала. Он ведь сейчас обидится.

– Извини…

– Не стоит, ты испугалась, и это нормально. Главное, что всё позади. – повторяет он. И мне кажется, скорее, для того, чтобы я сама в это поверила.

– Где я? – задаю самый главный вопрос, хотя уже, кажется, знаю ответ на него.

– У меня дома, – подтверждает мою догадку Павлов. – Доктор сказал, что тебе нужно будет подкрепиться, когда проснёшься. Поэтому, если ты готова, приглашаю тебя на поздний ужин.

Александр улыбается, и на душе становится теплее. Кажется, даже кошмарные воспоминания отступают в тень.

– Спасибо, – моя признательность ему сейчас безгранична. И я снова хочу расплакаться. От облегчения и благодарности. Но снова сдерживаюсь.

Дождавшись, когда он выйдет из комнаты, осторожно выбираюсь из-под покрывала. На мне голубая мужская рубашка. Снова впадаю в панику и судорожно лезу руками под одежду. С облегчением нащупываю нижнее бельё. И только тогда спускаю ноги на пол. Недолго сижу на краю кровати, собираясь с духом и внутренне ощупывая своё состояние. Вроде ничего. Тогда решаюсь и встаю на ноги.

 

Рубашка достигает середины бедра. И я решаю, что этого недостаточно, чтобы соблюсти приличия. Свою одежду мне не хочется даже видеть, поэтому я даже её не ищу. Снимаю с кровати покрывало и закутываюсь в него.

Босиком мягко шлёпаю по деревянному паркету. Он приятно прохладный. Выхожу из комнаты и оглядываюсь по сторонам, пытаясь сообразить, куда мне теперь идти.

Квартира большая и просторная. Отделана в светлых тонах с вкраплением ярких пятен.

Александр ждёт меня в коридоре.

– Мне нужно… – начинаю озвучивать свою просьбу, но он уже открывает дверь ванной.

– Полотенца и халат внутри, – сообщает он и испаряется.

На всякий случай закрываюсь изнутри. Конечно, он меня спас от насильников, но сейчас я не доверяю всем мужчинам без исключений. Хотя Павлову, пожалуй, я не доверяю чуть меньше остальных.

Долго стою под горячими струями воды, потом нащупываю шампунь и смываю с себя ощущения чужих прикосновений и сами воспоминания о них.

В какой-то момент мне начинает казаться, что кто-то стучит. Открываю глаза и выключаю воду. Действительно стучит. В дверь.

– У тебя всё в порядке? – доносится до меня обеспокоенный голос Александра.

– Да! Сейчас выйду. – чувствую странную благодарность за то, что он волнуется за меня.

Не знаю, сколько времени прошло, но, кажется, и правда, пора выходить. Вытираюсь пушистым полотенцем, промокаю волосы и надеваю на себя мужской халат. Он тёплый и мягкий, а ещё большой и достигает щиколоток. Я закутываюсь в халат, как в броню, потуже затягиваю пояс и выхожу из ванной.

Кажется, теперь я достаточно пришла в себя и готова столкнуться с реальной жизнью.

9

Взгляд у принца обеспокоенный, но при этом одобрительный. Похоже, ему нравится, как я выгляжу в его халате.

Улыбаюсь уголками губ, скорее, чтобы выразить ему вежливую благодарность за заботу, чем поощрить на что-то большее.

И вообще, после нападения эротический гипноз спадает с меня. Нет, Павлов не становится менее привлекательным, он по-прежнему самый красивый и привлекательный мужчина из всех, что я встречала в обычной жизни. Но теперь я перестаю смотреть на него зомбированным взглядом, открыв рот, через который вылетают все здравые мысли.

Это звучит очень цинично, особенно, учитывая, какой опасности я подвергалась, но, похоже, эмоциональная встряска пошла мне на пользу – теперь я могу объективно мыслить. Ну почти.

Александр проводит меня в столовую, где накрыт стол на двоих, и отодвигает стул. Мне приятны его ухаживания и забота.

– Спасибо, – снова слегка улыбаюсь.

– Я не знал, что ты любишь, поэтому заказал всего понемногу, – он делает приглашающий жест рукой, и я сосредотачиваюсь на еде.

Здесь действительно есть всё. Но, несмотря на обилие деликатесов, многие из которых я никогда не пробовала, организм весьма вяло реагирует на возможность подкрепиться чем-нибудь вкусненьким.

Выбираю небольшой бутерброд с красной рыбой и лёгкий салат, понимая, что Павлов от меня всё равно не отстанет, раз уж даже вызвал врача, пока я была без сознания.

Сам Александр жуёт какую-то мясную нарезку, запивая её чёрным кофе. Аромат приятно щекочет ноздри, и я ловлю себя на том, что и сама с удовольствием выпила бы чашечку.

– Можно и мне? – киваю на его напиток.

– Не стоит, – отвечает он так ласково, что я начинаю чувствовать себя маленьким несмышлёным ребёнком.

– Почему? – в моём желании узнать причину тоже есть что-то детское, как потребность капризничать и любым способом добиваться своего.

– Не сможешь уснуть, – в его голосе – бездна терпения.

– А ты?

– Мне уже пора вставать, – улыбается он, кивая на окно, где светлой полосой занимается рассвет.

По моим ощущениям – ещё глубокая ночь или слишком раннее утро, чтобы пора было вставать. Взгляд натыкается на настенные часы – ещё нет и пяти утра. Для меня, как истинной «совы», это время глубокого сна.

– Зачем вставать в такую рань? – не верю я.

Павлов усмехается и озвучивает свой график:

– Обычно я встаю в пять тридцать. Пробежка, тренировка в спортзале, завтрак и к восьми еду на работу. Просто сейчас уже нет смысла ложиться.

– А кем ты работаешь? – мне нравится с ним так сидеть и разговаривать, узнавая друг друга. И я опять поражаюсь той лёгкости, с которой звучит «ты» в нашем общении.

– У меня свой бизнес. В Германии и здесь, – он пожимает плечами, как будто говорит о чём-то обыденном. Ну конечно, подумаешь, бизнес в Германии и в России. Это ж какой у него уровень дохода?

И я задумываюсь. Вот вроде и у меня свой бизнес. Но почему-то кажется, что мы с Павловым из разных миров. Вот я вряд ли смогу позволить себе такую жизнь, как у него.

– А ты чем занимаешься, Юля? – он словно услышал мои мысли. Чувствую, как краснею.

Вот он, отличный момент, чтобы признаться во всём. Сказать, что я обычная уборщица. И вообще, меня заставили ввести его в заблуждение. Сдать Тужинских, залитый ковёр и мой страх перед потерей работы. В этой ситуации я жертва. И совсем не хотела его обманывать, но обстоятельства сложились против меня.

Я уже открываю рот, чтобы признаться в своих грехах, но тут звонит телефон Павлова, и он, извинившись, выходит из-за стола. Ладно, признаюсь позже.

Я доедаю салат, нахожу за аркой кухню и отношу тарелки в раковину. Затем, подумав, убираю оставшуюся еду в холодильник, мою посуду. Налив себе стакан воды, подхожу к окну.

Уже рассвело, и под моими ногами суетится город. Как же здорово жить здесь, наверное. Я представляю, как сижу с ноутбуком у окна, в которое стучит дождь, далеко внизу бегут по своим делам прохожие. Александр протягивает мне кружку с горячим какао…

Стоп! Откуда в моей фантазии взялся Александр?

А он, словно опять услышав, что я о нём думаю, возвращается в столовую. На нём спортивные штаны, футболка и кроссовки. Он окидывает удивлённым взглядом пустой стол, но никак не комментирует. Вместо этого подходит ко мне.

– Я на тренировку, а ты бы вернулась обратно в постель, – и смотрит так ласково, с трогательной заботой. – Тебе пока не стоит перенапрягаться.

Я забываю о том, что собиралась признаваться. И только киваю. В постель, так в постель. Тем более, что спать действительно хочется. И я засыпаю, едва закрываю глаза.

Я не слышу, как Павлов вернулся с тренировки, не слышу, как он снова ушёл, на этот раз на работу. Но, когда я опять просыпаюсь, в квартире никого нет. Это ощущение пустоты вокруг заставляет меня выбраться из-под одеяла и пройтись по комнатам в поисках Александра. Кажется, я надеялась, что он окажется дома. Немного.

Убедившись, что я на самом деле одна, иду на кухню. Потому что зверски голодна. Достаю контейнеры с едой и устраиваюсь прямо за кухонным столом. Ем быстро, потому что уже одиннадцать часов утра, а мне нужно убрать квартиру Тужинских до возвращения их родителей.

Главный вопрос – как выйти на улицу? Поскольку моя одежда пострадала в схватке с насильниками, а в махровом халате появиться в метро, вряд ли рискну, я отыскиваю гардеробную Павлова.

Ого, у него под одежду выделена целая комната, размером с однушку, которую я снимаю. Может, он даже и не заметит, если я что-то позаимствую.

Останавливаюсь на белой рубашке, у которой подворачиваю рукава и завязываю полы узлом на животе. Затем надеваю джинсы, которые мне велики и висят на бёдрах. Приходится одолжить ещё и ремень. Джинсы я тоже подворачиваю чуть выше щиколоток. А мои матерчатые туфли, к счастью, находятся в шкафу в прихожей.

Что ж…

Взгляд в зеркало показывает растрёпанную девицу, одетую как мальчишка, у которого много старших братьев, передающих одежду по наследству. Ничего. Главное, держать хвост пистолетом и делать вид, что так и надо. Пальцами расчёсываю волосы и оставляю их распущенными, надевая резинку на запястье.

Бросаю последний взгляд на квартиру Александра. Для меня это только мечта, и я буду к ней стремиться. Но не сейчас. Сейчас мне здесь нет места, ни в его квартире, ни в его жизни.

Выхожу наружу и захлопываю за собой дверь. Никаких сожалений. Всё равно у нас с ним ничего бы не вышло.

10

Девчонка не шла у него из головы. Павлов думал о ней весь день. Когда проводил переговоры, когда слушал раскладки Никонова по кредитным предложениям НБР-банка, когда за обедом встречался со своими друзьями.

Юля была не похожа на женщин, с которыми он обычно имел дело. На всех этих избалованных папенькиных дочек, точно знавших, чего они хотят от жизни и от самого Александра.

Павлов любил хороший секс и умелых любовниц. Он никогда не был обделён вниманием противоположного пола и знал, что нравится женщинам.

А эта была какой-то… не такой.

На вечеринке он ясно дал понять, что Юля ему понравилась, уделял ей внимание, почти не отходил от неё. После этого Александр ждал одного результата – номер телефона той, что рассчитывала согревать ему постель в ближайшие пару месяцев.

Юля же, зачарованно смотревшая на него, и подавно должна была желать продолжения знакомства. Но вместо этого она сбежала, не оставив даже намёка, где её искать.

На всякий случай Павлов проверил карманы, надеясь найти там сложенный кусочек бумаги с номером её мобильного. Так уже было пару раз в его практике, когда весьма скромные на первый взгляд девицы, изображавшие из себя недотрог, оказывались потом ненасытными фуриями в постели. И он был даже не против такого варианта.

Но в карманах было пусто. Хотя Александр проверил дважды.

Что с этой девчонкой не так?

Павлов решил снова отыскать Юлю на вечеринке, чтобы сделать то, чего он не делал уже много лет – самому пригласить её куда-нибудь выпить. Но успел только увидеть её, исчезающей в кабине лифта.

Да что за ерунда!

Почему эта девчонка бегает от него? Что с ней не так?

И как же он был рад, что всё-таки решил догнать эту глупышку. Даже страшно подумать, что произошло бы с ней, если б Александр тогда отступился и остался на вечеринке.

Павлов не был излишне религиозен, но сейчас он благодарил бога, что последовал за ней со свойственным ему упрямством и привычкой добиваться своего. Особенно, когда вспоминал, как Юля отдёрнулась от него, когда он всего лишь попытался коснуться её руки уже в безопасности своей квартиры. А ведь самого страшного тогда в парке не произошло…

Ничего, он даст ей время привыкнуть к себе и забыть об этом происшествии. Зато потом наверстает упущенное. Павлов видел, что нравится девчонке. И момент, когда она окажется в его постели, разумеется, был всего лишь вопросом времени.

А как иначе? У Александра ещё не было осечек.

И наверняка те два-три месяца, что они пробудут вместе, принесут Павлову немало удовольствия. Правда, потом, когда он уже остынет и переключится на какую-нибудь другую цыпочку, Юля будет страдать, бегать за ним, устраивать некрасивые сцены…

Всё это уже много раз случалось с ним и не приносило Александру большой радости. Но он считал, что за всё в жизни нужно платить. А эти неудобства как раз и были его платой за то, что Павлов позволял каждой из своих пассий верить, что именно она та единственная, с которой он проведёт остаток жизни.

Нет-нет, ничего подобного Александр никогда не говорил, не признавался в любви, не клялся в верности. Просто, когда он начинал новые отношения с женщиной, то проводил с ней практически всё свободное время. Хотя его и было не слишком много.

В отношениях он всегда был верен выбранной женщине и не смотрел по сторонам. Был внимательным любовником, дарил подарки и не жалел денег на их совместное времяпрепровождение.

Разве его вина, что все без исключения женщины принимали такое отношение за любовь? И сами влюблялись в него без памяти, начиная строить планы о красивой свадьбе на берегу моря?

Обычно это и приводило к постепенному остыванию. Александру становилось неинтересно каждый день видеть влюблённые глаза и выслушивать намёки на то, что пора уже остепениться и купить наконец обручальное кольцо.

Как только очередная кандидатка на его руку, сердце и многомиллионное состояние становилась чересчур навязчивой, Павлов разрывал с ней отношения. Его не трогали ни слёзы, ни упрёки. Как только Александр принимал окончательное решение о разрыве, уже ничто не могло поколебать его.

И Павлов не чувствовал себя виноватым. Разве он говорил о любви? Обещал жениться? Конечно, нет. Женщинам свойственно обманывать себя, но разве это его вина?

Его сердце ни разу не дрогнуло, оно оставалось спокойным даже к самым слёзным мольбам.

 

Правда, что-то глубоко внутри подсказывало Павлову, что с этой девушкой всё будет сложнее. Он не понимал ещё, чем Юля отличается от его прошлых любовниц. Но вряд ли она сумеет серьёзно усложнить ему жизнь. А что-то новенькое привнесёт интерес в его довольно пресную в последнее время личную жизнь. И Александр отмахнулся от этих предчувствий.

– Эй, о чём задумался? – оторвал его от размышлений голос Игоря. – Надеюсь, о нашем кредите?

Павлов поднял взгляд. Ну вот как можно было посреди обсуждения будущего их совместного дела унестись в мысли о какой-то девчонке?

Оба друга внимательно смотрели на него, явно ожидая ответа на какой-то вопрос, который Александр, задумавшись, не расслышал. Зато ему в голову только что пришла отличная идея.

– Кажется, я знаю, как подобраться к Гейзману, – улыбнулся он. С каждой секундой идея всё больше и больше ему нравилась. Ведь это была пресловутая ситуация с двумя зайцами, которых можно подстрелить одним выстрелом.

– И как же? – а вот в голосе Дэна могло бы быть поменьше скептицизма.

– Вчера я познакомился с его дочкой… – Павлов выдержал театральную паузу.

Его друзья растерянно переглянулись, и затем Игорь озвучил их сомнения:

– Но в открытых источниках ни о какой дочке не упоминается. У него есть сын, ему двенадцать лет, и он учится в частной школе где-то в Европе или в Америке. Никто точно не знает. Гейзман скрывает свою личную жизнь от журналистов.

– Странно… – Александр задумался, рассуждая вслух: – Да и фамилии у них разные. Может, внебрачная? Или он её тоже скрывает?

– Подожди, – вдруг вспомнил Дэн, – Это та шатеночка в розовом платье?

– Да, она была хороша… – присоединился к нему Игорь. – Кстати, это не из-за неё ты так прытко ускакал с вечеринки?

Павлов только кивнул. Его друзьям нельзя было отказать в проницательности. К тому же они слишком давно его знали.

– И где она сейчас?

– В моей постели, – ухмыльнулся Александр.

Игорь и Денис дружно присвистнули.

– И, пожалуй, поеду-ка я расспрошу её о Гейзмане. А вы пока изучайте варианты, – Павлов постучал пальцем по папке, в которой находилась собранная его помощником информация, и вышел из ресторана.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Рейтинг@Mail.ru