В руках насильников. Попробуй выжить!

Лили Рокс
В руках насильников. Попробуй выжить!

Рассматривая мою промежность почти в упор, капитан то и дело облизывает свои губы. А затем, не выдержав, хватает меня двумя пальцами прямо за мягкие выступающие вперед складки малых губ. Он довольно грубо сжимает их пальцами, затем оттягивает их в разные стороны вгрызаясь в них своими ногтями.

Снова эти идиотские игры маленького ребенка, впервые увидевшего женские органы! Он по-детски смеется и продолжает мять мои губки, теребя их в разные стороны. Затем он берет и трет ими одна о другую.

Я лежу, все также затаив дыхание и едва всхлипывая, стараюсь не привлекать его излишнее внимание к своей персоне. Пока он занят новым развлечением, он не причиняет мне новой невыносимой боли, и меня это устраивает. Есть возможность слегка передохнуть от его пыток.

Его странные и необычные действия способны свести с ума кого угодно! Когда он с силой впивается ногтями в самую нежную плоть, я не выдерживаю и начинаю умолять его прекратить. Но его ногти все больше и больше медленно сжимаются и я уже ощущаю, как моя кожа и что-то внутри моих малых губ, отчаянно пульсирует.

– Прошу, отпустите! Хватит меня мучить! – снова начинаю умолять его еле слышно. Где-то в глубине души у меня еще теплиться надежда, что он сжалиться надо мной. Опомниться, увидит, что творит и прекратит! Может быть, у него просто временное помутнение? Может быть, если я смогу ему помочь рукой, он отстанет…

Да, я готова на это! Я буду с радостью дрочить этому ублюдку, лишь бы он прекратил мои страдания! Я даже, пожалуй, не буду против, если он уже приступит к удовлетворению своей похоти и просто воспользуется моим телом, как и все остальные до того, как я оказалась на этом проклятом плавающем корыте. Я больше не выдержу его издевательств! Не выдержу!!!

Старик ничего не отвечает, но реакция, все же есть. Он сначала стискивает до скрежета зубы, потом поднимает свой суровый взгляд, вздергивает вверх одну бровь и едва заметно улыбнулся.

– Я могу вас удовлетворить ручками, пожалуйста, не бейте больше! – воспользовавшись моментом, прошу его снова.

Он внимательно смотрит на меня и молчит. Начинает тяжело и злобно дышать.

– Ты слишком юная и глупая! Ты ничего не понимаешь! Помолчи, и не смей больше мне указывать! Я сам знаю, когда и что нужно делать! – выругавшись, он снова хватает меня за малые губы, вцепляется ногтями и с силой прокручивает их.

Дикий визг оглушает каюту. Мне снова кажется, что мои крики разносятся по всему кораблю, но шум волн, который я слышу, говорит об обратном. Никто меня не слышит! Никто не поможет! А если и слышат, то предпочтут не вмешиваться в дела своего капитана.

– Я сегодня помогу тебе очиститься, через боль из тебя выйдет вся скверна, ты снова будешь, как новая! – улыбается старик, оголяя ряд своих гнилых зубов.

Затем он снова внимательно всматривается в мою промежность.

– Какая же ты у меня хорошенькая, губки пухленькие, словно створки морской ракушки.

Веселая жизнь на корабле

Это был самый первый день моего морского ада. Сколько раз в уме представляла себе круиз по морю, но ничего подобного мне бы и в голову не могло прийти!

Старик в тот день меня больше не порол, но почти до вечера развлекался с моей промежностью, щипая ее, оттягивая, снова навешивая прищепки.

Обессиленную, меня отвели снова в трюм, бросив в клетку, но в этот раз, один из матросов принес мне одеяло. Так, завернувшись в него, я и отключилась до самого утра.

Сквозь сон я ощущала жгучую боль, которая никак не проходила. Складывалось впечатление, что я медленно умираю. Моё тело просто отказывалось слушаться меня. Несколько раз я просыпалась от прострелов в кишечнике, но затем, снова отключалась, почти сразу же.

А утром меня снова отвели к капитану… И все началось снова. Он клал меня себе на колени и долбил по заднице рукой, веревкой, сапогом, – в общем всем, что под руку попадалось!

Я кричала и вырвалось, продолжая снова и снова умолять его прекратить, наверное, уже даже не надеясь на чудо, так, по инерции. Больше всего меня удивляет еще и то обстоятельство, что никто из матросов даже не пытается мне помочь!

Это словно какой-то другой мир, раннее мне неведомый. Тот мир, в котором я выросла, был совершенным. В моем окружении всегда были люди, которые заботились обо мне, а я заботилась о них, меня так приучили.

Нет, конечно же, среди моего окружения в нашей деревне были и недоброжелатели, но даже в каждом из этих не приятных мне человечков, присутствовала жалость и сострадание. В вот что с этими людьми, которые здесь, на этом корабле, – я совершенно не понимаю!

Может быть, это необычные люди, а какие-то звери? Может быть, на этом корабле собран особый контингент, например, бывшие заключенные или маньяки-насильники, не знаю, что даже думать, я раньше никогда не сталкивалась с такой жестокостью и бессердечностью.

Мои боли в кишечнике снова и снова начинают беспокоить меня и от этого, мне еще больше становиться страшно! Меня пугает еще и то, что возможности старика – безграничны! Что он захочет делать в следующую минуту – я даже боюсь представить!

Я знаю только одно: чтобы он не предпринял, мне будет очень и очень больно и это никогда не прекратится…

Третий день моего Ада показался мне намного спокойнее, чем первый и второй. Может быть, я уже просто привыкла? Хотя, разве можно привыкнуть к тому, что тебя постоянно бьют и пытают? Видимо, можно.

Самый удивительное, что за эти три дня, старик еще ни разу не пытался меня изнасиловать. Все, на что он был способен, это перед тем как отпустить меня на заслуженный отдых, просто кончить на мои губы. Это было для меня сигналом к тому, что все кончено и я могу быть свободна.

Ну что ж, меня это тоже устраивает. Хотя бы не приходится принимать в себя эту мерзопакостную грязь, которой покрыт ему проклятый орган.

В самый первый день, когда все это началось, я была уверена, что он вставить мне в рот свой член и заставит сосать, и тогда я просто упаду замертво от отвращения.

Но, к моей радости, он до сих пор этого не сделал. Я очень надеюсь, что не сделает.

На четвертый день, моё тело все больше и больше перестает реагировать на его удары. Нет, я не перестала чувствовать, мне по-прежнему больно, но я уже не кричу так сильно, как в первый раз. Может быть, я просто устала кричать, может быть, просто не хочу доставлять радость этому подонку.

Ну и старик зря времени терял, каждый раз, он пытался придумать что-то новое, удивляя меня все больше и больше своей больной фантазией.

По ночам мне очень тяжело засыпать, некоторые раны на моем теле уже не заживают. Я чувствую, что от меня начинает пахнуть. Этот жуткий и неприятный запах, словно что-то тухнет, но у меня нет возможности посмотреть и хоть как-то проверить, что со мной не так. В последнее время мне на ночь стали связывать руки и ноги.

Во время пыток, я стараюсь уходить глубоко в себя и думать о чем-нибудь: вспоминать прошлое, когда все было хорошо и прекрасно. Почему я не ценила эти сладостные моменты своей жизни? Боже, как мне хочется увидеть мою маму, обнять своих родных и близких, сейчас я все бы отдала за это!

Интересно, что она думает о моем исчезновении, ищет ли меня? Может быть думает, что я погибла и меня уже давно нет живых? Не знаю, что для нее будет лучше: знать, что я в плену и меня постоянно пытают, принуждая к сексу? Или что я валяюсь мертвая где-нибудь в канаве?

Я предпочитаю не думать об этом, но мысли постоянно возвращают меня к этому. Теперь я плачу уже не от боли, а от душевной раны. Мне безумно жаль, что я причинила боль своим близким. Ведь я хотела всего лишь помочь им, заработать денег, помочь бабушке с лекарствами, поднакопить на поступление в университет…

Последние несколько дней я постоянно думаю, как вообще такое могло произойти, что я оказалась в такой жуткой ситуации. Неужели, я родилась, хорошо училась в школе, мечтала и стремилась к чему-то большему и все это ради того, чтобы стать жертвой какого-то сумасшедшего маньяка и умереть на корабле, чтобы меня потом просто выкинули, как ненужный мусор на корм акулам?

От этих мыслей мои глаза постоянно наполнены слезами. Старик пытается причинить мне физическую боль, потеет и лезет из кожи вон, но он даже понятия не имеет, что такое душевные страдания и насколько они могут быть более ужасными, какую боль они могут доставить человеку.

Иногда я получаю от старика указания, типа таких: раздвинуть ноги пошире, перевернуться, оттопырить ягодицы, встать перед ним и нагнуться, пока он порет меня ремнем. Например, последние дни он меня уже не связывает, он знает, что я никуда не убегу и не буду пытаться защитить себя. Он полностью сломал мою личность. Растоптал моё внутреннее я. Теперь я просто марионетка и буду выполнять все, что он скажет.

Самым тяжелым для меня является еще и то, что я добровольно вынуждена подчиняться этому подонку. Я должна играть по его правилам и удовлетворять его безрассудную похоть. То, что он делает со мной, не укладывается в голове. Это не просто ненормально, это садизм в чистом виде!

Каждый раз, когда он достает свой член и начинает заставлять меня гладить его, я с отвращением делаю это, и в этот момент ощущаю особенно остро, как моя гордость растворяется во времени и пространстве, уходит в небытие.

Я вынуждена жить сейчас ради того, чтобы удовлетворять этого старого козла! Неужели, человеческая жизнь так мало стоит? Хорошо, не буду брать человечество в целом. Неужели, моя жизнь так мало стоит? Почему это происходит именно со мной? Если на свете есть бог или какие-то высшие силы, неужели не могут вмешаться и помочь мне?

В самый отчаянный моменты невыносимой боли, когда старик делает что-то такое, от чего темнеет в глазах и перехватывает дыхание, я начинаю молиться. Я молюсь так, как умею, делаю это искренне и от всей души, надеюсь, что кто-нибудь меня услышит!

Вспоминаю слова Сергея, что на корабле меня доставят к какому-то моему новому хозяину. При этих мыслях, у меня загорается слабая надежда, что этот старик – всего лишь временный властитель. Мне нужно немного отмучиться, а дальше меня привезут в какой-нибудь гарем, где я буду просто жить среди множества наложниц, и меня раз год будет трахать какой-нибудь богатенький шейх.

 

Хотя, судя по тому, что старик вытворяет с моим телом, надежда все больше и больше тает. Если меня хотят продать какому-то мужчине, словно товар, так зачем же портить мой товарный вид?

Нет, тут что-то не то, но я не могу разобраться в этом. Может быть, этот проклятый старик и есть тот самый покупатель, которому меня продал Сергей? Тогда, выход у меня только один: кинуться за борт и прекратить эти мучения!

Но, может быть, что-то еще измениться… Может быть, еще немного подождать и подвернется момент, когда я смогу сбежать! Только ради этого момента, я все еще живу и не пытаюсь разом прекратить мучения.

На седьмой день, когда меня ведут к капитану, я успеваю увидеть что-то, отдаленно напоминающие берег. Моё сердце встрепенулось. Может быть, мне показалось?

Сам старик и его экипаж – довольно странные. В моем представлении, капитан – это человек, который руководит судном и постоянно стоит у штурвала.

Этот же старик, практически не выходит из своей каюты, только изредка отдает приказы и почти всегда – через дверь.

Еще одна странность для меня: это тот факт, что мы со стариком, вовсе не разговариваем друг с другом. Я просто выполняю его приказы, а он просто измывается над моим телом. Так проходили дни, моя ежедневная обязанность в роли игрушки для битья – стала моей неизбежностью. Каждый день я проходила испытание за испытанием, становясь более черствой и заторможенной.

Так проходил день за днем. Вместо обещанной недели “заплыва”, я провела на корабле почти три недели, а может быть и больше! Каждый день я ждала, когда мы причалим и я покину это проклятое место! Каждое утро меня вели к старику и каждый вечер я отключалась от дикой боли, медленно умирая в страшных муках.

Характер моих болей изменился, он стал распирающим и складывалось такое впечатление, что моё тело изнутри просто разрывает! Словно что-то внутри меня пытается выйти наружу, но никак не может это сделать. Я не могла сосредоточиться ни на чем другом, только на этой ноющей и распирающей боли внутри моих внутренностей.

Порой, мне было сложно определить, что именно у меня болит… Но когда я старалась это выяснить, боль будто усиливалась и я сразу же переключалась на воспоминания о чем-то хорошем. Не хотела давать этой чертовой боли заполонить мой разум и свести меня с ума!

Но это что-то, как какой-то несозревший гнойник, который нельзя выдавить, особенно давал о себе знать по ночам. Жесткие прострелы, заставляющие вскрикивать и стонать. Острые и жгучие. Я открывала глаза и видела перед собой красные полосы, словно все вокруг было покрыто красной краской, хотя вокруг было темно.

По мере заживления, характер этой злобной боли внутри кишок, стал меняться от острой до тянущей. Я спала всего по 2–3 часа, периодически пытаясь поменять положение, чтобы снизить напряжение.

А утром, все повторялось снова и снова. Старик порол меня ремнем, затем вешал прищепки, просил прищемить прищепками его член, а затем трахал мою ладонь. Изредка он придумывал что-то новое. Благо, до моего ануса ему больше не было никакого дела и там все постепенно, хоть и слишком медленно, приходило в порядок.

Последние несколько дней старик удивил меня… Когда он кончал, он собирал свою сперму в стаканчик, затем заставлял меня ложиться в такую позу, что мои ноги оказывались над головой, а затем он заливал в меня свое семя.

Несколько часов я могла так “простоять” на голове, прислонившись спиной к стене и задрав ноги вверх. Старик в это время выполнял какие-то действия: он мог пороть меня ремнем, мог ощупывать мои половые губы и украшать их прищепками, а мог вылизывать свою же сперму из моей промежности.

Моя шея затекала настолько, что мне иногда казалось, что я потеряю сознание, но я была стойкая и всегда выдерживала все его истязания. Я думала, что это самое страшное, что со мной может происходить… И мне оставалось только дождаться, когда мы, наконец-то, причалим!

Долгожданная земля

Мы причалили! Моё сердце готово выпрыгнуть из груди! Неужели, пришел конец моим страданиям? Утром, меня никто не пришел провожать на пытки, это значит, что в моей жизни грядут перемены! И может быть, судьба ко мне не так жестока, как я думала?

Над головой я слышу, как все суетятся и бегают. Что-то происходит там, за пределами моего зрения, и меня беспокоит, что я ничего не вижу. Мне остается только догадываться…

Почти до вечера ко мне никто не заходил. Я несколько раз уснула, чему была очень и очень рада. Капитан – словно провалился под землю. Может быть, это ничтожество подохло от старости, где-нибудь там, у себя в туалете? Это было бы слишком хорошо, но так не бывает в жизни. По-крайней мере, в моей.

Все больше и больше я ужасаюсь, в какие невыносимые условия меня поставила судьба. Неужели, я когда-нибудь смогу выйти отсюда и стать свободной? Даже если и смогу, как я буду жить после того, что со мной произошло? Кто захочет взять меня в качестве жены после такого? И смогу ли я рожать детей, после того, как они мне отморозили тут все органы?

Мечтать о том, что меня покажут врачу, я уже давно перестала. Одна надежда, когда меня передадут новому хозяину, тот сможет мне помочь и даже, может быть, вылечит меня.

В своем представлении я уже так все красиво представляю, словно мой новый хозяин – это какой-то принц на белом коне. Увидит, что этот старик со мной сделал и убьет его на месте. Но, скорее всего, там будет не менее злобный садист, не стоит себя обнадеживать – все эти люди, подлые мерзавцы и всем им нужно только одно: мои слёзы и боль.

Вечером я просыпаюсь от дикой качки, неужели… Черт, так и есть! Мы отплыли! Нет! Этого не может быть! А как же новый хозяин, и что же теперь со мной будет?

Меня начинает трясти от страха. Я с ужасом понимаю, что я снова буду во власти старика и непонятно сколько еще времени, мне придется терпеть его выходки. Это будет повторяться снова и снова и я не знаю, когда это прекратиться.

Все! Хватит! Нужно решаться и прыгать за борт… Лучше пусть меня сожрут акулы, чем этот старый козел еще хоть раз прикоснется ко мне своими погаными руками!

Когда матрос-провожатый спускается ко мне, я вижу, что наверху уже совсем темно. Это что-то новенькое… Старик обычно мучает меня с утра до вечера, ночью он меня к себе еще ни разу не приглашал… Неужели, сегодня этот грязный извращенец решил заняться со мной сексом?

Я иду, и мои ноги заплетаются. Мой взгляд скользит по перилам края палубы. Не вижу, что там внизу. Матрос, видя моё замешательство, грубо толкает меня в спину.

– Шевели ногами, капитан заждался! – грубо шипит он на меня.

– Пожалуйста, можно я посмотрю на море?! – почти плачущим голосом прошу я его, – Всего одним глазком!

Парень долго колеблется, потом машет рукой:

– Валяй, только быстро! И без глупостей! Бежать тут некуда!

С возрождающейся надеждой в душе, я ковыляю к заветной точке. Чертово деревянное ограждение, за которым находиться моё возможное спасение. А может быть, сразу – сигануть? Чего ждать?

Сердце начинает быстро-быстро стучать. Слышу приближающиеся шум волн, они словно зовут меня, обещают успокоение. Улыбаюсь и плачу, так хочется жить! Но сил уже нет, вот так, из-за простой ошибки в жизни, мне придется умереть молодой…

Слезы жалости к самой себе мешают мне видеть, но я продолжаю ковылять и почти дошла до края, еще миг и я смогу посмотреть вниз!

Палуба, где мы находимся, нижняя! Я действительно, могу сигануть вниз, если решусь, но тут передо мной встает еще ряд проблем: как мне с завязанными за спиной руками вскарабкаться на эти массивные “перила”, когда я и в обычном состоянии, вряд ли смогла бы сделать это.

И еще, если я сигану вниз, разве матрос, сопровождающий меня, не поднимет тревогу? Меня вытащат – в два счёта! Нет, мне не удастся уйти от мучителя так просто… Нужно разрабатывать более идеальный и более продуманный план.

Когда матрос хватает меня за плечо, чтобы вести к капитану, я с сожалением смотрю на уплывающую от меня надежду. Неужели, я настолько безвольная, что даже сдохнуть не могу по собственном желанию?

Мои ноги с трудом передвигаются, пока матрос тащит меня к заветной каюте, где меня снова ждет ад.

Может быть, есть какие-нибудь другие варианты избавления от мучений? Если я готова на то, чтобы сигануть за борт и утонуть, захлебнувшись в соленой воде, так может быть, попытаться спасти себя каким-нибудь другим способом?

За все это время, пока я была на корабле, я не видела ни одного сотового телефона или какой-нибудь другой связи с внешним миром. Порой у меня создается впечатление, что я нахожусь на какой-то другой планете. А иногда, что кроме меня и моего мучителя с его командой – больше никого вообще не существует.

Матрос заталкивает меня в каюту, отчитывается перед своим хозяином и быстро закрывает за собой дверь. Итак, сейчас начнется пытка и возможно, старик будет издеваться надо мной всю ночь.

Он радостно приветствует меня и улыбается, словно ребенок. Подходит ближе и манит к себе пальцем. Осторожно переступаю ногами, подходя к нему, все ближе и ближе.

Сегодня я ощущаю в себе какую-то странную силу, может быть, я смогу дать ему сдачи? Нет, я все-таки трусиха, но у меня есть огромная желание поговорить с ним сегодня и расставить все точки над и.

Хочу предложить ему какую-нибудь сделку, нужно что-то менять в распорядке моей жизни, иначе я скоро не выдержу такого темпа и свихнусь!

Во-первых, мне нужно выяснить, будет ли у меня какой-то новый хозяин или этот старый козел и есть тот самый покупатель. От этого зависит все!

Если у меня есть еще какая-то надежда, что моё положение улучшится, то у меня будет стимул терпеть все эти издевательства! Потому что я буду точно знать, что это все прекратится. Если нет, то я буду предпринимать какие-то меры, я не буду ждать, пока он убьет меня ради своей похоти.

Во-вторых, нужно понять, можно ли с этим морским чертом договориться. В конце концов, каким-то образом он стал повелителем этого судна. Значит, здравый рассудок ему не чужд.

Если мне удастся убедить его снизить нагрузки на моё тело или, как минимум, оказывать медицинскую помощь, чтобы облегчить мои страдания, то это также многое поменяет для меня. Сейчас мне важна любая перемена!

Старик, довольный собой, обнимает меня и начинает гладить по голове, щупая мои грязные и скомканные волосы.

За это время меня еще ни разу не мыли. Еще немного и я сама стану, как этот старик: грязная и жутко вонючая.

– Зачем вы меня мучаете? – слегка осмелев, спрашиваю я этого старого извращенца.

Но он явно не горит желанием развивать эту тему. Впрочем, никаких откровений мне и не требуется, я просто пытаюсь вывести его в нужное русло диалога.

А он продолжает гладить меня и ведет к ненавистной кровати. Эта чертова грязная кровать, липкая от моей крови и постоянных выделений старика, пропахла болью и ужасом.

Непонятным образом в моем сознании всплывают все новые и новые картины ближайшего будущего. Они такие четкие, словно воспоминания.

Зная предпочтения этого мужчины, я уже могу примерно предположить, что он захочет сделать со мной дальше. Он становится предсказуемым. Может быть, это и хорошо для меня.

Воображение играет со мной злую шутку и рисует страшные картины, они проносятся яркими вспышками, хаотически сменяя друг друга. Иногда я даже не знаю, что страшнее: сами пытки или их ожидание.

На этот раз старик прерывает свою традицию и начинает не с банальной порки. Наверное, ему уже надоела эта процедура. Тем более, что на мне уже нет живого места.

Он просто раскладывает меня на кровати и в этот раз ложится на меня сверху. Я ощущаю его жуткая дыхание, меня от него так сильно тошнит, что даже кружится голова. Обычно меня кормят какой-то безвкусной кашей перед сном, насильно запихивая ее ложкой, на сегодня, меня лишили даже ее.

Я лежу на спине, на этой чертовой кровати, полностью покрытая грузным телом мучителя, и он делает поступательные движения, словно трахает меня. Но при этом, он не вошел в меня.

Старик берет мои ноги и вскидывает их вверх, продолжая производить свои странные движения. Он лежит на мне прямо в штанах, не выпуская своего проклятого змея.

Моё тело равномерно раскачивается в такт его грубым и резким толчкам. Он долго прыгает на мне, заставляя моё дыхание останавливается каждый раз, когда он наваливается всем весом на мою грудь, передавливая ее.

Я продолжаю обдумывать варианты моего побега, понимая, что тут я сама по себе, и никто не придет мне на помощь.

 

– Моя принцесса… – стонет мне в ухо старик и достает свой бело-желтый язык, затем начинает лизать моё лицо.

Меня всю перекашивает от отвращения. И этот жуткий запах, мне кажется, что даже унитаз, который год не мыли, и то пахнет приятней.

Видя, что я не реагирую на его действия, он запускает свою руку под себя, прямо к моей промежности, и начинает довольно больно щипать ее.

У меня уже нет сил даже на то, чтобы кричать, все, что вырывается из груди – это сдавленные приглушенные стоны отчаяния.

Достаточно наигравшись в этой позе, он садится на кровать и приказывает мне лечь на его колени. Это еще одна его любимая поза, в которой он играет в папочку, наказывающего свою дочку.

И вот, я уже лежу поперек его костлявых, но тяжелых коленей и смиренно впитываю голой и уже изрядно изуродованной порками, попкой «уроки хороших манер».

Разговор, который так сильно интересовал меня, старик начал первым. Меня словно ошпарило, когда он заговорил об этом.

– Сегодня, я должен был тебе отдать человеку, который заплатил за тебя деньги. – Он долго молчит не двигается, заставляя меня нервничать.

Что же произошло? Он должен был меня отдать и не отдал? Почему? Этот старый козел со мной сам завел этот разговор и замолчал… Почему же он молчит?

– Мне заплатили, чтобы я доставил тебя, но сегодня утром я понял, что не могу этого сделать. Я очень сильно привязался к тебе. – и он снова берет паузу и замирает. Затем, таким же грустным голосом добавляет:

– Ты так похожа на мою маму! С каждым днем, все больше и больше похоже на нее!

Вот оно! Бинго! Его слабое место. Если он говорит, что я похожа на его маму, то возможно, это ключ к его мозгам, возможно, мне удастся его переубедить.

– Ты должна для меня кое-что сделать! – прерывает он мой поток мыслей, которые буквально забурлили во мне, подавая все новые и новые идеи для спасения.

А то, что он со мной начал говорить, спустя почти месяц, это уже хороший знак. Значит, он видит во мне личность. Может быть, это все изменит? Может быть, он перестанет ко мне плохо относиться? Мечты – мечты…

Он грубо скидывает меня на пал и куда-то идет. Я сажусь на задницу, обнимаю колени дрожа от холода. Краем глаза наблюдаю, что он достает из ящиков.

Когда я вижу в его руках прищепки, мое сердце снова замирает. Опять! Опять эти чертовы прищепки! На сосках и половых губах я еще могу их терпеть, но когда он одевает эту дрянь на клитор, то меня пронзает такая боль, что порой кажется, что просто посыпятся искры из глаз.

Старик ковыляет ко мне и садится прямо передо мной, протягивая одну прищепку и таинственно улыбаясь. Я смотрю на него, непонимающе, и не решаюсь взять этот предмет, который в последнее время, означает для меня настоящий “предмет экзекуции”.

– Возьми ее! – говорит старик и я беру из его рук прищепку, смотря в сторону.

Может быть, самое время сейчас поговорить с ним? Сегодня он особенно добрый, может быть, это тот самый шанс, когда я могу переубедить его?

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25 
Рейтинг@Mail.ru